Евгения Владимировна Потапова Я больше так не буду

Глава 4 Чуть-чуть не считается?

Инка зашла в квартиру к бабульке-соседке. Там пахло вкусно какой-то выпечкой. Она сглотнула слюну. Вспомнились каникулы у бабушки в деревне. Эх, как она пекла, даже обычный хлеб из серой муки мог сойти за лакомство, особенно со свежим парным молоком.

- Пирожки с ливером да с яблоками пеку. Маму поминать буду, - сказала старушка. - Идем, проходи в дом.

Инна скинула кеды и проследовала за старушкой в кухню. Та показала ей фронт работы.

- Я тут только грязь размазала, толком ничего не помыла. Нужно еще шторы снять и запихать их в стиралку, а потом, как постираются, так повесить на место.

- Сейчас сниму, - сказала девушка.

- Ты так хорошо одета, жаль будет, если испачкаешься. Я тебе сейчас фартук дам. Он такой с плечами и спину закрывает. Я, когда пирожками торгую, то всегда в нем стою, - сказала бабулька и ушла в комнату.

Пока она там искала фартук, Инна сняла старенький тюль и бросила его на пол. Соседка вернулась, протянула ей потрепанный фартук.

- Он чистый, не гребуй.

Инна молча натянула на себя фартук.

- И в зале тюль сыми, чтобы всё скопом постирать, так экономней выйдет.

Она и там сняла занавески. Запихала пыльный тюль в стиралку. Порошок насыпала сама хозяйка, а то вдруг Инка слишком много потратит.

Инна мыла окно, а старушка болтала всякое и рассказывала сплетни о соседях.

- Ой, вот ты меня заболтала, я про всё забыла, - она кинулась к духовке.

Выключила и заглянула.

- Всё нормально, успела, - улыбнулась старушка.

Она быстро перекидала с противня пирожки в большую миску.

- Чуток подостынут, и мы с тобой пообедаем, - сказала соседка.

Инна домыла кухонное окно и отправилась в большую комнату. Там она осилила только половину. Голова у нее закружилась, и она чуть не упала вниз. Аккуратно слезла и присела на табуретку.

- Ты чего, Инна? Поплохело? - кинулась к ней старушка.

- Да, немного, голова закружилась, и мушки перед глазами побежали. Сейчас отдышусь и дальше полезу доделывать.

- Может, ты есть хочешь? Смотри, какая худючая стала, кожа да кости. Пошли пожуем, а там и занавески постираются, и полегче тебе станет.

Бабанька достала из холодильника банку с солеными огурцами и помидорами и чекушку. Поставила на стол две рюмки и два высоких стакана.

- Для запивона, - пояснила она.

- Баб Дуся, я не буду водку, - поморщилась Инка.

К горлу подкатил тошнотворный комок.

- Ты чего? Маманьку мою помянем. Ей бы сегодня сто лет исполнилось, - удивилась соседка.

- Нет, не могу, я пирожком поминать ее буду.

- Ну, полрюмочки, ну, на донышке. Ты же раньше это дело уважала.

- Не могу, не лезет, тошнит, - сморщилась Инка и помотала головой.

- Ну, чуток, я капельку налью. Ну, помин же, не просто так, не ради пьянки, - продолжила уговаривать ее соседка.

Инка прекрасно знала, что стоит себя пересилить, размочить тошнотворный комок в горле, и всё пойдет как по маслу. Но в этот раз ей просто не хотелось этого делать.

- Я всё же налью, а ты смотри сама, - хитро посмотрела на Инку баба Дуся.

В рюмки плеснула по чуть-чуть водки.

- Мне бы чай, - попросила Инна.

- Сама себе нальешь? Он еще теплый.

Инна встала из-за стола, достала себе чашку, налила заварки и чуть теплой воды. Решила, что для такой погоды кипяток и не нужен.

- Ну где ты там возишься, я жду тебя, - проворчала нетерпеливо соседка.

Инка вернулась на свое место и поставила чашку с чаем на стол.

- А я запивать буду рассолом и закусывать помидоркой, - торжественно объявила баба Дуся, - Ох и скусно мне будет.

- На здоровье, - пожала плечами Инна.

- Ну, давай со мной вместе. Что я, как алкашка, одна пить буду, - подначивала старушка. - Ну хоть пригуби, помянем рабу божью Марию.

Она еще немного поканючила, и Инна не выдержала и схватила рюмку.

- Вот и ладненько, - усмехнулась старая.

Не успела Инка поднести ко рту рюмку, как весь завтрак от запаха водки полез назад. Она еле успела прикрыть рот рукой и выскочить в туалет. Вернулась через пару минут обратно за стол.

- Вот ты тетеха, чего не сказала, что тебя от водки мутит, - проворчала бабка Дуся, - Вон жуй пирожки с чаем, хошь огурцами заедай.

Со стола уже были убраны рюмки и чекушка. Инна съела сладкий пирожок, больше ничего в нее не влезло. Старушка опять болтала о всякой ерунде: про очереди в поликлинике, про дворника, который плохо подметает, про кота Ваську, отметившегося на каждой двери.

- Баб Дуся, я вам завтра второе окно домою, что-то мне как-то нехорошо, - поморщилась Инка.

- Завтра так завтра, все равно сейчас чище стало, чем было, - махнула старушка рукой. - Занавески мне только повесь.

Инна вытащила комки тюля из стиральной машинки.

- Сушить их не будем? - спросила она.

- А чего их сушить? Повесишь, на окне и высохнут, и там же расправятся.

Девушка залезла наверх и быстро надела тюль на крючки.

- Вот и умница, вот и молодец. На вот, тебе пятьсот рублей и пирожочки сейчас соберу. Мне все равно столько не съесть. Оставлю пару штук себе да бабке Клаве. В гости к ней сегодня вечером пойду, нормально с ней помянем мою мамульку. Она от водки носа не воротит, - с еле заметной издевкой сказала баба Дуся.

- Спасибо, - ответила Инна, пряча купюру в кармане.

- Если придешь завтра мне окно домоешь, то дам тебе еще пятьсот рублей.

- Хорошо, я приду.

- Ну вот и ладненько. А теперь иди, устала я от тебя, да и смотреть на тебя такую зеленую не очень приятно.

- До свидания.

- До завтра.

Инка вышла от бабы Дуси, немного постояла в подъезде, думая, подниматься ей к тете Тане или сходить в магазин и купить каких-нибудь продуктов.

- Много не купишь на эти деньги, но хоть кефир с картошкой и половинку курицы взять можно. А то больше недели столовалась у человека, хоть какой-то вклад нужно сделать, - подумала она.

Она вышла из дома и отправилась в сторону супермаркета. Складывала в корзину продукты и тщательно считала, чтобы ей хватило денег. Купила пачку овсянки, пару килограмм картофеля, килограмм лука, коробку с кефиром и половинку курицы. Ее взгляд упал на стеллаж с баночным пивом. Вот оно-то как раз не вызывало тошноту, захотелось глотнуть прохладного напитка, почувствовать его вкус.

По ее подсчетам у нее с 500 рублей оставалось где-то около тридцати пяти рублей, как раз столько стоило самое дешевое пиво. Инка постояла перед стеллажом и решительно кинула банку в корзину.

- С одной баночки ничего не будет, - решила она.

На кассе все пробила, сгребла свои покупки в пакет, пиво сразу достала, хотела его открыть сразу при выходе из магазина. Так и вышла из него: в одной руке банка, в другой руке пакет с продуктами. Около входа мотылялась какая-то тетка и кидалась к каждому с протянутой рукой. Она молила подать ей на проезд, дескать, ей нужно уехать домой, а без денег ее в автобусе никто не повезет. По тетке было видно, что ее ближайший маршрут - это стеллаж с алкашкой в супермаркете, в лучшем случае, а в худшем - аптечный киоск с фунфыриками.

Она как-то неудачно качнулась и почти упала на Инку.

- Ой, простите, простите, - забормотала отечная и побитая жизнью и не только жизнью тетка.

- На, похмелись, - Инна сунула ей в руку банку пива.

- Дай бог вам здоровьица крепкого, мужа хорошего и ребятишек здоровых, вы же моя спасительница, - обрадовалась тетка, дрожащими руками открывая банку пива.

Инка брезгливо поморщилась и быстрым шагом направилась к дому. Она слушала, как тетка продолжает ее благодарить, прихлебывая пива из банки.

- Эх, жаль, что оно не крепкое, но и такое пойдет для начала, - донеслось до нее.

Около подъезда ее встречали тетя Таня с Лордом.

- Ты где так долго гуляла? - спросила соседка. - Мы уже беспокоиться начали с песелем.

- Да вот немного денег заработала и решила продуктов купить, - Инка показала на пакет.

Татьяна легонько потянула носом, довольно ухмыльнулась, запаха алкоголя не было.

- Давай помогу, - протянула она руку.

- Нет, пакет не тяжелый, сама донесу, - помотала головой Инна.

Они все вместе зашли в подъезд и направились в квартиру тети Тани.

Глава 5 Жить хочешь?

Чувство тошноты не проходило, болел сильно живот. Инка кое-как разобрала пакет с продуктами и рванула в туалет. Там ее снова вырвало. В глазах потемнело, и она плюхнулась рядом с унитазом и застонала. Тетя Таня постучала в дверь.

- Инна, ты чего там?

- Плохо мне, тетя Таня, плохо.

Инку снова вывернуло. Соседка дернула за ручку и открыла дверь.

- Где болит? - спросила она, наклонившись к Инке.

- Живот, словно на меня обруч надели и сильно стянули, - Инна заплакала.

- Господи боже, не реви. Чего ела? Беляш или чебурек?

- Пирожок у бабы Дуси.

Татьяна выругалась матом, заглянула в унитаз, выругалась еще.

- Сейчас я скорую вызову.

- Теть Таня, у меня документов нет.

- Разберусь, не переживай.

Инка кое-как выползла из туалета и легла в коридоре, свернувшись калачиком и тихонько скуля. Она слышала, как соседка куда-то звонила, потом ушла. Вернулась и сунула ей стакан с водой.

- Попей, легче не будет, но хоть вода в организме побулькает. Я скорую вызвала, сейчас приедет.

- А документы?

- Брательник твой отдал паспорт, полис и СНИЛС. Сказал, что отобрали у тебя доки после роддома.

- Я и не помню, думала, что потеряла, - простонала Инка, - Теть Таня, я умру? Что это?

- Что я тебе могу сказать, вечных людей не бывает, все мы умираем, так что в этом плане ничего не могу тебе обещать. А насчет живота - так это панкреатит у тебя, детка, самый настоящий. Я тебя не из-за жадности кашками да бульончиками кормила, а чтобы у тебя обострения не случилось. Ну а ты решила бабулькиных пирожков поесть, вот и получила. Надо было тебе сказать, чтобы ты ни у кого и ничего не ела. Но я не провидица, всего предвидеть не смогу. Сейчас я тебе шмотки для больницы соберу, а ты пока медленно переползай на диван.

- Хорошо.

Инка кое-как по стене поднялась с пола и, охая, поковыляла к дивану.

- Тетя Таня, а может, не надо скорую? Я сейчас какое-нибудь обезболивающее съем, и мне полегчает.

- Не полегчает, подохнуть можно, так что ты, девка, не ерепенься, а слушай, чего тебе говорят.

Дальше происходящее Инна помнила плохо, все было какими-то урывками. Ее погрузили на носилки и спустили в машину скорой помощи. Когда ее несли вниз, ей показалось, что тащили брат с отцом. Но в ушах шумело, и все плыло перед глазами. Она хотела что-то сказать, но язык не слушался.

В больнице все было как в тумане. Определили ее в палату, поставили сразу капельницу, сделали пару уколов. Ей через полчаса стало полегче, но все равно еще было больно. Пришел врач, потыкал пальцами Инке в живот, поморщился, ничего не сказал и ушел. Через полчаса Инку поволокли на УЗИ.

- Идем, мы сейчас с тобой на лифте прокатимся, там недалеко, - уговаривала стонущую пациентку медсестра.

Они кое-как добрались до кабинета УЗИ. Девушка завела Инну, уложила на кушетку и куда-то убежала. Доктор, здоровый мужчина, даже не глянул на Инку, налил ей на живот гель, размазал прибором и стал смотреть на ее кишки через экран монитора.

- Бухаешь? - спросил он, не поворачиваясь к пациентке.

- Раньше пила, - призналась Инка.

- У тебя весь ливер, как у старого алкоголика, - продолжил он смотреть на экран, - Продолжишь так пить, сдохнешь через полгода. А так есть шанс на долгую жизнь. Сколько тебе?

Инка силилась вспомнить свой возраст, что-то там высчитывала, вычитала и складывала, но мысли путались.

- Двадцать восемь где-то, - пролепетала она.

- О как, молодая баба, а так себя запустила. У тебя вон вся жизнь впереди, можно и повременить со смертью. Столько всего интересного еще не увидала.

- Да какой там, - Инна вздохнула, - Не выучилась в свое время, а теперь уже и поздно.

- Ну не скажи, - ответил доктор, убрав прибор от Инкиного живота, - Моему деду почти восемьдесят, а он принялся китайский язык учить. В семьдесят он на гитаре научился играть. Так что учиться никогда не поздно. Ты полежи пока в тишине, я бумажечки заполню.

Инка лежала на кушетке и смотрела на потолок.

- Знаешь, бухать проще всего. Ты даже не представляешь, какой соблазн у нас, у врачей. У меня же дома целая батарея стоит. Чего мне только не несут: и коньяк всякий разный, и бренди, и текилу и прочий алкоголь. Лучше бы колбасой и мясом приносили. И иногда так накатит усталость, думаешь, остограммлюсь после рабочего дня. Подойдешь к бару, споткнешься об гирьку, и как-то отпускает сразу.

- Об гирьку? - не поняла Инна.

- Ну да, у меня там рядом с баром гири лежат. Если я об них спотыкаюсь, значит, в моем организме гормона радости не хватает, а при занятии спортом он вырабатывается. А вот при употреблении алколя погибает. Поэтому с похмелья так фигово. Ладно, Инна Владимировна, иди в палату, карту я сам врачу передам.

- А что там у меня? - спросила она.

- Печень увеличена, почки тоже в не лучшем виде, желчный тебе привет передавал, поджелудочная железа сама себя и тебя активно ест. В общем, полный фарш алкоголика.

В кабинет заглянула медсестра.

- Петр Алексеевич, вы уже все?

- Да, Любочка, все, забирай карту и болезную, - ответил он.

Инна кое-как сползла с кушетки и, охая, побрела за медсестрой.

- Ничего, сейчас тебя прокапают, укольчики поставят, и будешь как новенькая, - успокаивала ее медсестра.

- А ужином меня сегодня кормить будут?

- Не положено пока ничего. Вся еда через капельницу, - ответила Люба, - Надо потерпеть, иначе совсем худо будет.

Ей снова поставили капельницу. Инка лежала и дремала. На соседних кроватях находились в основном пожилые соседки. Они сначала попытались пообщаться с Инной, но, видя то, что она не идет на контакт, оставили свои попытки. На ужин никто не пошел, кому-то принесли передачку, и тетушки решили отужинать прямо в палате. Не успели они сесть к накрытому столу, как в палату вошла здоровая медсестра, молча сгребла все в пакет и вышла в коридор.

Инка с испугом смотрела на происходящее.

- Вот грымза, - выругалась одна из пациенток, - Третий день маковой росинки во рту не было. С ними жевать разучишься. В первые дни хоть капельницу ставили, а теперь держат в голоде и есть ничего не дают. А эта, как дежурит, так все просто себе забирает.

- Почему? - тихо спросила Инна.

- Потому что не по-ло-же-но, - проговорила старушка, которая сидела на кровати в углу.

Она единственная не присоединилась к пиршеству.

- Потому что тут гестаповские методы лечения - голодом морят, - возмутилась одна из тетушек, - Не болит же уже, можно разрешить и еду какую-нибудь.

- Врач нам вообще сказал, что при нашем весе нам положено лечебное голодание, - возмутилась огромных объемов женщина. - Интересно, что они тебе будут говорить. Кстати, тебя там ветром около окна не сносит?

Народ в палате засмеялся.

- Я за капельницу держусь, - улыбнулась Инна.

- Эх, я бы тоже такой худенькой хотела быть, как ты, - вздохнула толстушка, - Вот что значит генетика.

Инка не стала говорить, что в ее худобе виновата не генетика, а алкоголь.

Тетки, ворча, разбрелись по своим местам.

Утром в обход проверяли все тумбочки. У одной пациентки нашли маленькую коробочку с соком для малышей. Врач выкинул коробку в коридор и принялся орать не только на нарушительницу, но и на всех остальных.

- Вы совсем ничего не понимаете? Мы вас лечим не для того, чтобы вы тут у нас помирали пачками. Вон там, за забором, делайте, что хотите, а здесь соблюдайте все правила лечения. Сказано ничего нельзя есть, значит, ничего нельзя. Пить можно только чистую воду без газа. Не переживайте, вы с голоду тут не помрете, у всех лишний вес 30-50 килограмм.

- Ну, он же детский, для малышей рекомендуется, - чуть не плача ответила ему пациентка.

- Он здоровым малышам рекомендуется, а не больным теткам, - ответил зло доктор.

- Интересно, а как вы будете морить голодом Инну? - поинтересовалась пышка.

- Мадам, вас не должно заботить чужое лечение, думайте о своем выздоровлении, - сказал врач.

Он присел к Инне на кровать, потыкал ей в живот пальцами.

- Лечиться будем? - спросил он ее.

- Да, - испуганно сказала она.

- Тебе Петр Алексеевич про твои кишки вчера что-нибудь говорил?

- Да, - тихо ответила Инна и опустила глаза.

- Что решила?

- Я жить хочу.

- Тогда полный отказ от вредной пищи и алкоголя. Ты молодая, организм постепенно восстановится, еще не все потеряно. Если продолжишь вести прежний образ жизни, то полгода, может, год, а может, и месяца три, и гудбай май лайф. Поняла?

- Да.

- Ну вот и отлично. Сейчас тебе Люба поставит вкусную капельницу. И да, есть пока ничего нельзя, вообще ничего, и пить только воду. Все ясно? - он строго на нее посмотрел.

- Да, - тихо проговорила Инна.

- А то все выкину в помойку.

- Хорошо.

Врач осмотрел других пациентов. Той самой бабушке, что сидела на угловой койке, разрешил посещать столовую.

- Ох и наемся я, - обрадовалась она.

- Угу, - рассмеялся он. - Только пока из дома передачи вам пусть не приносят. Там диетический стол.

- Да-да, конечно, - обрадовалась бабулька.

- И больше никаких жареных пирожков и беляшей.

После последней фразы часть женщин тяжело вздохнули. Он пожелал им доброго дня и вышел из палаты.

- Все, я больше так не могу, - вскочила пышка со своего места, - Я ухожу. В тюрьме и то кормят.

Она быстро собрала свои вещи в пакеты, переоделась и направилась к выходу.

- Пока, девочки, - сказала женщина и вышла из палаты.

- Через пару дней назад привезут, - хмыкнула одна из соседок, - Я сама так в прошлый раз сбежала, далеко не ушла. Ела беляши прямо около больницы, через полчаса вернулась обратно своими ногами, думала, сдохну.

Тетки вздохнули, достали свои телефоны и планшеты и уткнулись в них. Инна просто смотрела в стену. Бабулька ей кинула на кровать какой-то детектив в мягкой обложке.

- На, отвлекись, - сказала она, - Телефона нет?

- Нет, дома забыла.

- А я тоже не могу с телефона читать, мелко мне, да и непривыкшая я к такому. Внуки мне натащили всяких детективов, вот читаю, развлекаюсь.

- А вы как сюда попали? - спросила Инна.

- Не скажу, а то меня тут побьют, - усмехнулась старушка.

- Правда?

- Конечно, - рассмеялась тетка на соседней кровати, - Да пирожки она жареные с ливером лопала. У нас тут все такие, кто оладушками баловался, кто пирожками, кто еще чем жареным и острым. Меня Алена зовут.

- Очень приятно.

- Да какой тут приятно, в таком заведении встретиться, - рассмеялась она, - Ладно, читай, потом еще наговоримся.

В палате стало тихо.

Глава 6 Непутевая дочь

Инка читала какой-то детский детектив, там подростки искали пропавшую собаку.

— Что за детство какое-то? Сколько им тут, 14-15? Собаку они ищут, я уже в их возрасте, — подумала она.

Ну да, примерно в этом возрасте она и начала по взрослым компаниям шарахаться. Не сказать, чтобы там все были шибко взрослые, но Инка с подружкой там были самыми маленькими. У Катьки в основном все собирались. Они с братом любили такие посиделки. Брату семнадцать, Катьке пятнадцать, Инке четырнадцать. А дальше в квартиру набивалась разновозрастная компания.

Мать у них работала по вахтам — неделя через неделю, иногда и на три недели задерживалась. Конечно, когда она была дома, то зависали в другом месте. А как ее не было, так там дым стоял коромыслом. Народ пил, курил и не только обычные сигареты, а что еще и поинтересней. Инка не курила, ей не нравилось, потом во рту было противно и тошнило, а вот выпить ей нравилось. Сядет где-нибудь в уголочке и сидит коктейль какой-нибудь потягивает или пивко.

За день до приезда матери квартиру отдраивали до блеска, всё стирали и убирали, посуду покупали новую взамен побитой. Женщина возвращалась с вахты и делала вид, что ничего такого не замечает, хотя ей соседи неоднократно жаловались на буйную молодежь. Она отмахивалась и говорила, что все такими были в юности, типа себя вспомните.

Инка хоть и часто бывала у подружки, но домой старалась приходить вовремя и скрывать запах алкоголя от родителей. Но всё же несколько раз напивалась так, что ее притаскивала Катька с братом. После этого Инку закрывали дома на несколько дней и не разрешали гулять и общаться с подружкой.

Как-то тетя Соня, Катькина мать, приехала с вахты вместе с любимым мужчиной. Прожила с ним неделю и уехала на работу, а дядя Валера остался на хозяйстве. Детишечкам такой расклад не особо понравился, и они новоиспеченного папашу попросили на выход. Он попытался приструнить подростков, особое рвение проявил в сторону Катьки, в пылу ссоры наградив ее двумя пощечинами, да так, что девица улетела от них в угол кухни. После этого дядя был нещадно избит и выкинут в одних труселях на мороз. Дядя Валера больше не возвращался, а квартира снова стала свободной.

Однажды в их компании появился Олег. Парень только пришел из армии. Все девчонки сразу в него влюбились. Красивый, широкоплечий, высокий, с голубыми глазами, он покорил девичьи сердца. Однако ни с кем отношения строить не торопился, называя местных барышень соплюхами. Инка старалась перед ним выглядеть взрослой, стала ярче краситься, вызывающе одеваться. Чтобы не мандражировать сильно перед объектом обожания, употребляла уже крепкий алкоголь для храбрости.

А потом у них как-то всё завертелось и закрутилось. Инке было пятнадцать, а ему двадцать один год. Он ее называл моя любимая соплюха, ругался, когда она пила, покупал ей всякие вкусности и милые подарочки. Инка была счастлива. Ни у кого не было взрослого парня, только у нее. Можно было похвастаться подружкам, что мой мне подарил цветы или плюшевого мишку, что мой мне не разрешает носить короткие юбки, что мой такой горячий, и хихикая и краснея выдавать подробности.

Олег ей предлагал сразу после школы пожениться, а Инка верила ему и иногда забегала в салон свадебной моды посмотреть на красивые белые платья. Пришла весна, Инка заканчивала девятый класс и в какой-то из дней поняла, что ни одна юбка на ней не сходится. Решила, что просто разжирела за лето, так и пожаловалась своей подруге, демонстрируя юбку, застегнутую на английскую булавку.

- Может, ты беременная? - спросила ее Катька.

- Нет, не может быть, мне же нет еще восемнадцати лет, - удивилась Инка.

- И что? Думаешь, только после восемнадцати можно забеременеть? - стала громко ржать подруга.

- Ну да, - захлопала ресницами Инна.

- Вот ты и ду-ра, Инка, если к тебе каждый месяц приходит "красная армия", то можно легко залететь.

- Нет, не может быть, - не поверила Инка.

- Когда они у тебя последний раз были? - уже серьезно спросила подруга.

- Не помню.

- Вот ты и бестолочь. Купи тест и проверься, - посоветовала Катька.

- Не буду, мне стыдно.

- Ладно, я сама тебе куплю.

Тест показал уверенные две полосочки. Инка с горя напилась вместе с Катькой. Олег выносил ее пьяную из квартиры подруги на руках. Притащил ее домой к родителям и заявил, что они теперь будут жить вместе. Родители с обоих сторон были в шоке, но дали свое согласие. Молодые тихо-мирно расписались и стали жить вместе со старенькой прабабушкой Олега. Парень следил за своей любимой, чтобы она ничего такого не употребляла. Инка радостная и счастливая встала на учет в женскую консультацию.