Энтони Гард Привилегия: Вектор силы

Граф пришел в движение. Это не было похоже на стандартные боевые стойки — его движения напоминали текучее искусство тайцзицюань, переродившееся в смертоносную технику дворянского фехтования. Орлов ступал мягко, медитативно, чертя острием клинка безупречные круги. Он походил на невидимого дирижера, который подчинял своей воле саму ткань мироздания, стягивая буйные энергетические потоки ущелья в единый пульсирующий узел. Воздух вокруг словно загустел, искажая пространство легкой рябью.

Где-то на периферии раненый боец «Прометея» издал последний, булькающий хрип и затих.

«Сердце не выдержало?», — зафиксировал сознанием Аксель, скользнув взглядом по замершему бунтовщику. Мысль обожгла догадкой: «Неужели граф предвидел то, к чему я оказался слеп?»

И в этот миг Орлов распахнул глаза.

Бум!

Ущелье содрогнулось от чудовищного кинетического удара, заложившего уши. Метровая толща стали, защищавшая центр массивной гермодвери, с оглушительным скрежетом подалась и прогнулась внутрь, словно лист фольги.

Орлов сделал еще несколько быстрых круговых движений клинком, намертво впиваясь невидимыми кинетическими когтями в искалеченный металл. Его лицо покраснело от чудовищного напряжения, вены на висках вздулись. Граф выбросил вперед свободную руку в черной коже и яростным рывком дернул ее на себя.

Орлов не остановился. Клинок в его руке выписал еще несколько молниеносных дуг, намертво вонзая невидимые кинетические когти в искореженный, стонущий металл. Лицо графа налилось кровью от запредельного напряжения, на висках опасно вздулись тугие вены. Собрав силы в единый тугой узел, он выбросил вперед свободную руку и с яростным рывком дёрнул её на себя.

Стальной монолит бункера отозвался оглушительным стоном, словно раненый зверь. Тонны укрепленного сплава на глазах у потрясенных штурмовиков начали неестественно гнуться, сминаться и корёжиться, поддаваясь невидимому прессу. Вековые титановые петли, намертво вмурованные в первозданный гранит скалы, затрещали, лопаясь и вылетая из своих пазов вместе с каменным крошевом.

— Всем приготовиться! — рявкнул Орлов.

Граф вскинул обе руки, закладывая финальный удар. Он собирал, соскребал самые крохи, последние капли ускользающей силы в один-единственный, сокрушительный рывок. Из груди его вырвался яростный, хриплый крик — выжимая себя до последнего нервного окончания, сжигая внутренний резерв дотла, Орлов буквально сорвал многотонную гермодверь.

Искалеченная стальная махина рухнула наружу, подняв тучу пыли и ледяной крошки.

Орлов обессиленно рухнул на одно колено. Сила снова ушла, оставив лишь звенящую пустоту. Он тяжело дышал, уперевшись дрожащими руками в обледенелый бетон, не в силах даже поднять головы. Его внутренний источник был выжжен до дна. Но путь был открыт.

— Пошли, пошли! Закрыть командира! — первым опомнился Аксель. Его крик сорвал штурмовиков с места.

Оперативная группа сине-золотой лавиной ворвалась в распахнутый зев бункера. Впереди, громыхая броней, шли щитоносцы. Их массивные ростовые щиты из композитных сплавов приняли на себя яростные очереди бойцов «Прометея», высекая снопы искр.

Из-за спин щитоносцев, с ювелирной точностью, заработали штурмовые винтовки поддержки. Пространство бетонного мешка заполнилось оглушительным грохотом и едкой пороховой гарью. Два бойца третьей линии слаженным движением забросили в глубину амбразур светошумовые и наступательные гранаты.

Мятежников просто раздавило этим безжалостным натиском. Солдаты Тайной Канцелярии двигались текучими двойками, методично зачищая каждый угол, каждую техническую нишу. Это была хладнокровная, профессиональная жатва. Тройка штурмовиков левого фланга короткими очередями срезала выживших радикалов, целясь точно в сочленения брони и визоры шлемов. Никаких криков, никаких лишних радиопереговоров — только механический треск затворов и звон падающих на бетон гильз. Мятежников, зажатых в замкнутом пространстве, буквально перемололо плотностью перекрестного огня.

Сине-золотая волна спецназа, не сбавляя темпа, перешагнула через тела в черной экипировке и покатилась дальше — вглубь подземных лабиринтов, неумолимо приближаясь к тактической развилке.

Орлов замер на развилке. Полумрак уходящих вглубь горы туннелей дышал сыростью и гулким эхом спешных шагов отступающего противника. Граф перенес вес на трость. Его лицо было почти серым от ментального истощения. Штурмовая группа замерла за его спиной монолитной стеной, держа сектора и не издавая ни звука — только размеренное дыхание сквозь фильтры респираторов.

— Нам нельзя оставлять врага за спиной, — отчеканил граф. — Разделяемся на две группы, чтобы исключить удар во фланги и тыл. Сходимся в центральном зале. Работать чисто. Команда «А», действуйте.

Ася и Аксель с легкой улыбкой переглянулись.

***

В замкнутом пространстве Аксель действовал как совершенная машина для убийства. Его дар просчитывал будущее на три секунды вперед, давая лейтенанту тактическое превосходство. Аксель сделал резкий подкат влево за мгновение до того, как из темноты туннеля ударила очередь. Он уклонился от удара прикладом, и тут же, на вскидку, всадил три пули точно в визоры шлемов мятежников.

— Ася, граната! Две секунды! — рявкнул Аксель.

Напарница среагировала моментально. За годы совместных штурмов её внутренний хронометр не сбоил даже в самом безумном пекле. Взгляд Аси выхватил летящий металл. Громкий хлопок, ослепительная, яростная вспышка взрыва — но расшириться огненной волне она не дала. Силой своего дара Ася буквально сжала взрывную волну обратно, превращая бушующий хаос в сияющий, пульсирующий сгусток размером с теннисный мяч прямо над своей ладонью. Вспышка замерла, подчиненная чужой воле. Секундный замах, и Ася швырнула аккумулированный импульс обратно, развернув всю его разрушительную мощь прямо над укрепленной позицией противника.

Эхо от направленного Асей взрыва еще звенело в ушах, когда штурмовая группа рванула вперед, зачищая дымящиеся обломки вражеского укрепления. Но стоило отряду углубиться в следующий распределительный узел бункера, как сверху, из вентиляционных шахт, с шипением повалил густой, маслянистый дым.

ЭМИ-взвесь.

В ту же секунду мир внутри шлемов погас. Тактическая сетка визоров мигнула и растворилась в цифровом шуме, индикаторы защитных амулетов беспомощно погасли один за другим. Штурмовики остались в изоляции. Связь отрезало намертво — в наушниках поселился лишь мертвый треск статики.

— Держать углы! — прокричал Аксель, но в глухих шлемах бойцов без внутренней связи его голос прозвучал как слабое эхо.

Они попали в капкан.

Из темноты боковых ниш ударил шквальный огонь. Первые пули вольфрамовым веером прошлись по авангарду. Идущий справа от Аси стрелок даже не успел вскинуть свой «слонобой» — свинец пробил стык наплечника, и боец Тайной Канцелярии рухнул на бетон, заливая пол кровью. Отряд, лишенный координации, начал зажиматься к стенам, вслепую огрызаясь короткими очередями.

Ася рванулась к укрытию за выступом стены, когда Аксель, ведомый даром, забил тревогу. В его видении будущего неоновый багровый луч прошивал темноту и вонзался точно в бедро напарницы, пробивая кинетический щит.

— Ася, стой! — Нарышкин выжал из своего тела максимум, ломая траекторию движения в отчаянном рывке наперерез.

Секунда. Время словно загустело.

Прогремела очередь. Пули прошли чуть левее, чем видел Аксель в изначальной проекции будущего — его крик заставил Асю инстинктивно дернуться в сторону. Свинец перегрузил щит ее Эгиды, с корнем вырвал тактический подсумок и чиркнул Асю по правому бедру.

Жгучая боль. Ткань экзоскелета начала стремительно окрашиваться неоново-голубой кровью дворянки. Ася потеряла опору и начала заваливаться назад, прямо на линию следующего пулеметного веера.

Нарышкин не позволил ей упасть. Аксель влетел в слепую зону обстрела, подхватил её на лету левой рукой, прижимая к груди, и спиной вперед рухнул вместе с ней за массивный гранитный пилон, утягивая из-под смертоносного свинцового ливня.

Они тяжело повалились на бетон. Вокруг пилона свистели пули, выбивая каменную крошку, которая градом сыпалась им на шлемы. Ася зашипела сквозь зубы, мертвой хваткой вцепившись в его плечо.

Они были зажаты. Связи не было. Вокруг гибли люди. Но они были живы. Пока.

Линии вероятностей перед взором Акселя окончательно сошли с ума, превратившись в хаотичный клубок из багровых нитей. Векторы смерти пересекали коридор вдоль и поперек. Он всматривался в будущего и с леденящей ясностью понимал: он физически не успеет спасти всех. Ему не разорваться. Не закрыть своим телом каждого солдата, погибающего в этом бетонном мешке. Но он мог помочь хотя бы кому-то. Одному конкретному человеку, чья линия обрывалась прямо сейчас.

— Назад! — голос Акселя сорвался на командный рык.

Лейтенант рванул за бронированный воротник штурмовика, который высунулся было из укрытия, силой впрессовывая его в нишу облупившейся стены бункера. Через долю секунды воздух в коридоре с басовитым рёвом разорвала пулеметная очередь. Патроны выбивали из бетона слепящие фонтаны каменного крошева.

«Прометей» засел намертво. Сквозь пороховой дым Аксель видел только десятки бездушных черных шлемов и багровые полосы их визоров. Мятежники били из двух ДОТов, создавая перекрёстный сектор обстрела. Ростовые щиты имперцев гнулись и исходили искрами, не выдерживая плотности огня.

Аксель сосредоточился на своем даре. Через его лицо пролетал багровый рой направлений будущих рикошетов — через три секунды пулеметный веер должен был срезать лейтенанта по ногам, а рикошет от потолка — прошить плечо командира авангарда. Аксель резко выдохнул. Ломая траектории, он в безумном скользящем подкате ушел из зоны поражения, дергая за собой стрелка.

— Ася! — надрывно закричал он. — Мертвых зон нет! Нас распылят здесь!

Ася замерла, и в ее распахнутых глазах застыло отражение неизбежного — чистый, осязаемый страх. За плечами у них с Акселем остался не один десяток сложнейших полевых операций, они выбирались из любых передряг. Но такого организованного отпора не предвидел никто. Даже Аксель с его прорицанием. Оперативники «Прометея» будто заранее знали о штурме и подготовились к встрече.

И пусть Ася не умела вырывать двери бункеров, как Орлов, но она слышала эти стены. Она чувствовала, как старый подземный комплекс буквально стонет от скрытой, запертой внутри него мощи.

Она сделала один глубокий вдох, силой загоняя панику обратно в самые тёмные закоулки сознания. Времени на слабость не было — секундное замешательство здесь стоило жизни всей группе.

Ася сорвала с правой руки плотную бронированную перчатку и с силой прижала обнаженную ладонь к шероховатому бетону стены, пропуская через пальцы невидимые импульсы своего дара.

Её сознание пробило толщу гранита. Внутренним взором Проводника она увидела изнанку этой войны. Бункер был живым. Ася ощутила биение силовых кабелей, прерывистый пульс гидравлических магистралей и натужное дыхание вентиляционных шахт. И прямо над перекрёстком, где укрылся заслон «Прометея», в железных артериях ревела энергия.

Она закрыла глаза, и внедрилась своей волей в бушующий поток давления внутри труб. Ей не нужно было ломать металл — она просто перегрузила своей ментальной энергией мощь гидравлики в одной-единственной точке. В узком сочленении прямо над ДОТом мятежников.

БАМ!

Сталь магистрали не выдержала. Толстая, обвитая кабелями паровая труба над перекрестком взорвалась с оглушительным, похожим на пушечный залп грохотом. Ржавые железные листы обшивки вывернуло наизнанку.

В ту же секунду на головы бунтовщиков обрушился яростный, ревущий вал белого перегретого пара. Плотное облако под давлением мгновенно заполнило огневые гнезда «Прометея». Сквозь непрекращающийся гул прорывающихся труб раздались полные боли крики. Пар в долю секунды обваривал мятежников прямо сквозь кевларовые комбинезоны, плавя пластик зеркальных масок-визоров. Пулеметы захлебнулись. Перекрестный огонь прекратился, сменившись шипением раскалённой воды и панической возней в тумане.

Разомкнув веки, Ася с трудом сфокусировала взгляд на темноте коридора. Радужка её глаз всё ещё слабо пульсировала остаточным лазурным свечением, которое медленно растворялось, уступая место привычному цвету. Она дышала тяжело и натужно, ловя ртом воздух, а сердце колотилось в ребра, как запертая птица.

Аксель вскочил на ноги, в его руке тускло блеснул тактический палаш. Нужно было выжать всё возможное из секундного шока мятежников.

— Вперед! — Нарышкин взмахнул клинком, указывая в ослепший коридор. — Не дать им опомниться!

Сине-золотые штурмовики, громыхая броней, хлынули на штурм подавленных позиций врага. Белый конденсат скрывал их стремительный бросок, превращая силуэты солдат в безжалостных призраков. Они влетали в доты «Прометеев», сминая оглушенную пехоту прикладами и короткими очередями в упор. Оперативники Канцелярии вновь овладели преимуществом, пусть и ценой весомых потерь.

Палаш Акселя расчерчивал пространство смертоносными дугами. Дар Нарышкина бесперебойно подсвечивал уязвимые зоны в защите бунтовщиков: вот боец «Прометея» только начинает вскидывать автомат, но Аксель уже знает траекторию ствола. Короткий, неестественно резкий нырок под линию огня — и лезвие палаша с хрустом входит в сочленение вражеской брони. Лейтенант двигался с феноменальной ловкостью, проскальзывая между выстрелами, за секунды превращая оборонительный заслон мятежников в кровавое месиво.

Они работали с Асей бок о бок. Хрупкая графиня, превозмогая пульсирующую боль в раненом бедре, прикрывала напарника. Коридор оглушал слаженный ритм их стрельбы. Аксель бил навскидку, укладывая пули точно в стыки шлемов, а Ася короткими, расчетливыми очередями срезала тех, кто пытался обойти лейтенанта с флангов.

Даже без раций, в условиях ЭМИ-изоляции, Нарышкин умудрялся держать контроль над штурмовой группой. Он корректировал стрельбу своих солдат жестами и короткими выкриками. Хлопок по плечу правофлангового — и щит перекрывает узкий лаз. Взмах руки — и двое штурмовиков берут под перекрестный прицел тёмную арку впереди. Под его командованием отряд Тайной Канцелярии шаг за шагом выдавливал «Прометей». Мятежники отступали, оставляя на бетоне тела в черной-красной экипировке.

На секунду показалось, что туннель впереди пуст. Бетонная кишка коридора выглядела абсолютно безжизненной, словно бункер вымер за одно мгновение. Солдаты уже готовы были ускорить шаг, посчитав, что заслон радикалов уничтожен, но Аксель резко вскинул руку, приказывая отряду замереть. Оптический обман пустой галереи не мог обмануть его обострившиеся чувства. Ложное спокойствие туннеля резонировало с тяжелым предчувствием в груди, а неоновые нити его тактического предвидения, обычно помогавшие в бою, вдруг тревожно задрожали, предупреждая: опасность не ушла, она просто затаилась во тьме, выжидая идеальный момент для удара.

Но стоило авангарду вплотную приблизиться к узкому повороту, ведущему к центральному залу, как иллюзия безопасного коридора лопнула, обнажив смертоносный оскал очередной засады. Дар Акселя не просто забил тревогу — он буквально взорвался мириадами красных нитей. Как командир, Нарышкин привык контролировать хаос боя, видя шаги врага наперед, но сейчас его тактическая сетка превратилась в сплошное кровавое марево. Все приказы, маневры и укрытия потеряли смысл. Куда бы ни дернулся отряд, впереди была только смерть.

Ловушка захлопнулась. Из-за угла, заполняя собой всё пространство от пола до потолка, с оглушительным рёвом вырвался яростный вал жидкого химического пламени. Они наткнулись на огнемёты. Поток напалма выжег остатки кислорода в туннеле за долю секунды.

И тогда вперед шагнула она.

Маленькая, хрупкая графиня Долгорукова встала в самый центр узкого коридора, закрыв собой штурмовую группу. В её глазах не было колебаний — только ослепительный лазурный свет. Она резко выбросила руки навстречу несущейся волне пламени.

Именно тогда Аксель окончательно, до щемящей боли в груди понял, что любит её. Среди копоти, крови и свистящего свинца, эта тонкая девчонка одна удерживала первобытную ярость термического ада. И в это мгновение Ася была по-настоящему прекрасна.

Она подчинила чужое пламя. Чистая сила намертво вклинилась в бушующий поток, ломая его физику. Бушующий напалм, послушный её воле, закрутился в багровый вихрь. Изящным жестом Ася перенаправила энергию, и огненный смерч унёсся назад в темноту, плавя бронеплиты и выжигая позиции бунтовщиков.

Туннель заполнил запах гари и треск догорающего топлива. Вражеский заслон перестал существовать.

Ася опустила руки. Изнуренная, она победно улыбнулась вполоборота, вытирая сажу со щеки:

— Видал, как могу?..

Договорить она не успела.

Глухо бахнуло противотанковое ружье. Кумулятивный вольфрамовый снаряд разрезал пространство.

Крик застрял в горле Акселя. Сердечник из сверхплотного металла насквозь прошил грудь улыбающейся Аси.

Время остановилось. Торжествующая улыбка застыла на её губах, ореховые глаза удивлённо распахнулись, стремительно теряя свет, а тело девушки по инерции качнулось назад.