Энтони Гард Привилегия: Вектор силы

Глава 13 - Золотая сплетница

Мария сделала несколько шагов к ступеням амфитеатра, приковывая к себе внимание замершей аудитории.— Что, простите? — высокомерный тон не смог скрыть её искреннего желания выяснить, скрывается ли за дерзостью простолюдина реальное понимание сути. — Что конкретно вы имеете в виду… Токарев?Иван откинулся на спинку кресла, вальяжно покручивая в пальцах копеечную пластиковую ручку.— Ну, обычная физика процесса, — пожал плечами механик. — Вы ей говорите: «направьте энергию». Она и направила. Только вместо того, чтобы передать Чистую Силу — Княжна Юсупова энергию забрала.Бровь Марии скептически поползла вверх, суровый взгляд буквально прожигал Ивана. Визуально было совершенно непонятно: то ли Шереметьева сейчас сотрёт наглого плебея в порошок, то ли влепит ему высший балл.— Продолжайте, — сухо обронила она.— Грубо говоря, вместо того, чтобы подкинуть в костёр дров, её ментальное поле в последнюю секунду тупо всосало остатки тепла из воздуха обратно. В её собственный внутренний контур, — Иван говорил размеренно, словно объяснял устройство карбюратора в гараже, а не механику родового дара дворян. — Сработала банальная разность потенциалов, дельта Тэ. Огонь на фитиле просто замёрз. Энергию не вытолкнули наружу, её затянули обратно.Шереметьева не спешила с ответом. Она мерила механика долгим, тяжёлым взглядом, и на её лице читалось такое выражение, словно в её присутствии внезапно заговорила мебель. В наступившей тишине Гриша зажмурился, готовый вот-вот стать свидетелем показательной «казни» своего приятеля.— Вы абсолютно правы… Токарев. Княжна Юсупова действительно испугалась, сбросила давление в контуре и спровоцировала эффект обратного поглощения. Энергия схлопнулась внутрь её собственной энергосистемы.Профессор резко развернулась на каблуках, шурша подолом юбки, и вернулась к преподавательской трибуне.— Запишите то, что сейчас озвучил этот… молодой человек. И если даже простолюдин начинает понимать природу Чистой Силы, то вам, господа аристократы, должно быть вдвойне стыдно.Лекцию профессора прервал горький голос Родиона Долгорукова.— Ваше сиятельство, вы серьезно хотите поставить нам в пример этого плебея?Граф медленно, с вызовом подался вперед. Дерево стола скрипнуло под тяжестью его кулаков. Взгляд молодого аристократа горел яростным огнем.— Да он же спит и видит, как нас всех перебьёт «Прометей»! Откройте уже глаза, наконец!По аудитории прошел шорох. Шереметьева застыла, чувствуя, как внутри всё каменеет. Упоминать грязных бунтовщиков в священных стенах МВМА казалось несусветным хамством, недостойным аристократа.— Граф, — процедила Мария, и в её тихом голосе звякнули стальные цепи. — Вижу, вы тоже горите желанием продемонстрировать сокурсникам свои навыки владения Чистой Силой? Помнится, ваша сестра Асия — весьма искусный проводник.Родион поднялся. Мрачный взгляд. Тяжесть, словно на плечи ему навалилась многотонная плита.— Была… — глухо, едва сдерживая клокочущую внутри бурю, оборвал её Долгоруков. — Была искусным проводником, княжна.Когда он шагнул в проход, лекторий словно вымер. Шаги Родиона — тяжёлые, размеренные — гулко бились о паркет, словно удары метронома. Десятки глаз провожали его спину. Аудитория затаила дыхание, еще не зная, что этой ночью в сыром скальном грунте горного бункера произошла трагедия.Долгоруков спустился к демонстрационному столу и даже не взглянул на Марию. Пальцы графа небрежно щелкнули.Огонь отозвался — яростный вихрь взвился почти на метр, в единый миг слизнув толстую свечу и выжигая воск. Первокурсники оцепенели, глядя на бурлящую лужицу парафина — единственное, что осталось от демонстрационного материала.Выдержав паузу, Родион вызывающе поклонился Марии и, щёлкнув каблуками, зашагал к дверям.***Амфитеатр лектория неохотно выпускал притихших студентов в просторные, залитые полуденным солнцем коридоры Академии. Высокие потолки, подпираемые тяжелыми мраморными колоннами, гулко отражали дробный перестук десятков лаковых туфель — аристократия спешно возвращалась к привычной светской суете, стремясь поскорее оставить позади гнетущий холод прошедшего занятия.Гриша, вышагивая рядом с Иваном словно мишка, бросил на него внимательный прищур.— Гляжу, ты приоделся сегодня. Где мундир раздобыл новёхонький?Вместо ответа Иван лишь скользнул ладонью под отворот жакета. Из внутреннего кармана на свет появилась прямоугольная карточка с тиснением грифона.— Почерк узнаешь?Гриша осторожно перехватил плотный прямоугольник своими крупными пальцами, словно боялся измять дорогую бумагу, и вчитался в текст. Поперёк карточки наискось шло единственное слово. Каллиграфическое, размашистое «Соответствуй».— Да тут без и почерка ясно, энергия Елизаветы как есть. За версту сияет.— Так и думал,— Иван с улыбкой забрал карточку.Одно-единственное слово весило сейчас больше, чем часовая лекция профессора.Стоило бумаге вновь оказаться в пальцах, как в лицо Ивана плеснул тонкий, едва уловимый шлейф духов. Аромат шафрана и белого кедра. Этот запах не принадлежал шумным коридорам Академии; он был личным, глубоким, обволакивающим. Иван невольно сделал чуть более глубокий вдох, чувствуя, как этот запах оседает где-то внутри, заставляя сердце сделать лишний удар.Перед глазами тут же встал её силуэт. Иван до мелочей представил, как Елизавета писала это. Вот она сидит за массивным столом, идеальная осанка, чуть склонённая голова. В пальцах — дорогущее перо.«Соответствуй». Она явно писала это с вызовом, играя, прощупывая его на прочность и заранее зная, какой эффект произведут эти чернила. От этой мысли внутри Ивана разлилось странное, щемящее тепло. Ему вдруг захотелось увидеть её прямо сейчас. И…Иван резко, почти испуганно оборвал собственную мысль. Тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение, и спрятал карточку в карман.Что за бредятина? Елизавета не девчонка с соседнего подъезда, с которой можно столкнуться вечером у качелей. Она не подружка. Она породистая хищница из высшего эшелона империи, дочь рода, который может стереть человека в порошок одним росчерком пера. И это «соответствуй» — не кокетство. Это приказ держать планку. Или предупреждение о том, что слабакам рядом с ней не место.Из боковой двери бесшумно появилась горничная в накрахмаленном фартуке, неся на подносе хрустальный графин. При виде Гриши и Ивана она почтительно прижалась к стене и склонила голову.Гриша дождался, пока рядом не оказалось лишних ушей, и наклонился к Ивану, заговорщицки зашептав:— И каким образом сей парень успел сыскать милость её императорского высочества?Навстречу им по коридору шествовал пожилой профессор. Иван и Гриша притихли, сделав одинаково сдержанные, вежливые кивки. Профессор ответил лёгким, формальным движением головы и проследовал мимо.Когда шаги старика окончательно стихли на повороте, Иван почесал затылок, возвращаясь к теме.— Вот честно, Гриш, ума не приложу. Может, игру какую свою ведет. Но вчера на лекции меня явно прессовала не она.— Ооо как. Понятно. А ты уже с ней разговаривал? — в глазах Гриши заиграли озорные огоньки.— Нет, — Иван безразлично пожал плечами. — А надо?— Камердинер моего папы говаривал, — Демидов вдруг расплылся в широкой, хитрой ухмылке, подпихивая Токарева локтем в бок. — Если мамзель лайк под портретом запечатлела, значит, смело веди её на танцы!Иван аж замер, уставившись на нагло ухмыляющегося княжича.— Гриш, ты угараешь?По коридору разнёсся дружный хохот. На ходу толкнув резные створки, парни весело ввалились в просторные двери академической трапезной.В зале, разбившись на обособленные группки по два-три человека, чинно обедала будущая опора престола. Под высокими сводами плыл приглушенный, гул голосов, изредка прерываемый благородным звоном тончайшего фарфора и серебра.Иван и Гриша заняли угловой столик у панорамного окна.Демидов подошёл к процессу поглощения пищи со всем размахом его уральского семейства. Перед ним высилась монументальная гора из трёх тарелок, на которых дымился сочный стейк из мраморной говядины, плавали в густом соусе фазаньи грудки и аккуратной горкой лежал какой-то мудрёный салат со спаржей. Княжич орудовал приборами словно шпагой, искусно уничтожая деликатесы.Иван сидел напротив, с сомнением разглядывая содержимое своего глубокого блюда. Там, в прозрачном бульоне, сиротливо покачивалось нечто склизкое, зеленоватое и смутно напоминающее водоросли из подмосковного пруда.— Гриш, я, конечно, всё понимаю, сословия, порода, — Иван брезгливо подцепил кончиком вилки зелёную массу. — Но почему суп пахнет как мокрая болотная тина, а на вкус напоминает застывший обойный клей? У вас тут в меню нормальная человеческая еда бывает? Ну, котлета там с пюрешкой, борщ бордовый со сметаной, чтобы ложка стояла?Демидов, как раз отправлявший в рот приличный кусок мяса, чуть не подавился от хохота, заставив парочку сидевших неподалеку баронесс недовольно обернуться.— Темнота ты подвальная, Токарев, — отсмеявшись, прогудел Гриша. — Это консоме из морского гребешка с витлуфом и сибулетом. Французская классика, между прочим. Мой отец за такого повара пол-артели уральской бы отдал. А ты его — обойный клей.— Французская классика? — Иван вздохнул и с тоской вспомнил сочные чебуреки из ларька тёти Анаит, от которых пальцы становились жирными, а в животе наступал сытый покой. — По-моему, этот ваш французский повар просто сэкономил на мясе. Знаешь, Гриш, я в школе читал Гюго, «Отверженные». Так вот мне сейчас кажется, что Козетту в том подвале кормили куда более наваристыми щами, чем этот твой сибулет. Там хотя бы была надежда найти кусок говядины, а тут — чистый экзистенциальный кризис.Механик потянулся рукой к столу, собираясь просто подцепить пальцами сухарик из общей корзины, но Григорий резко шлёпнул его по ладони ручкой ножа.— Руки убрал! — строго, но с пляшущими в глазах чёртиками произнёс Демидов. — Смотри сюда, механик. Запоминай.Демидов разложил перед Иваном веер из блестящего серебра.— Вот эта длинная вилка с тремя зубцами — для рыбы. Ложится строго слева. Маленький нож с тупым лезвием — для масла, его на пирожковую тарелку. А то, чем ты сейчас пытался ковырять свой витлуф — это салатный прибор, варвар. Если начнёшь есть им десерт, София Разумовская напишет в своём паблике, что к нам в академию завезли йети.В голове Токарева упорно не укладывалось, зачем для простого закидывания углеводов в организм нужно совершать столько ритуальных пассов.Иван не стал спорить с Гришей. Он перехватил у шедшего мимо официанта тарелку с рыбой и, со взглядом победителя, воткнул в нее трёхзубую вилку.Токарев принялся активно дербанить рыбу и шумно зевнул. Гриша, заметив это, неторопливо опустил вилку. Металл бесшумно лег на полированный ободок фарфора. Брови Демидова сошлись у переносицы, и он исподлобья, с растущим подозрением уставился на приятеля.— Вань, а ты чего такой сонный? — тихо обронил он. — Ты чем вообще всю ночь занимался?Иван с серьёзным видом подался вперед. Опираясь локтями о лакированное дерево столешницы, он заговорщически прищурился, заставляя Гришу инстинктивно податься навстречу.— Секреты хранить умеешь? — тихо спросил механик.Демидов выпрямил спину, и его широкие плечи гордо расправились под тканью жакета. В этом движении проступила вся выправка потомственного аристократа. Лицо Гриши стало сосредоточенным и строгим.— Умею! Клянусь честью!Иван медленно протянул руку, сжатую в кулак, и оттопырил мизинец.— А на мизинчиках поклянёшься?Гриша застыл на полуслове, словно налетел на невидимую стену. Он перевёл взгляд с непроницаемого, спокойного лица Ивана на его выставленный мизинец. В глазах Гриши отразилось такое первобытное недоумение, будто Токарев только что предложил ему станцевать на столе.— Это... это как? — пробормотал Демидов.— Уговор такой, — уголок губ Ивана едва заметно дернулся. — Крепче ваших гербовых печатей да векселей. Цепляй давай, если не трусишь.Гриша аккуратно протянул свой мизинец, воровато оглядевшись по сторонам и проверяя, не смотрит ли на них кто-то из заносчивых баронов с соседних столов.— Клянусь, — выдохнул Григорий, не отрывая взгляда от их мизинчиковой сцепки. — Дальше что?Иван плавно разжал пальцы. Рука скользнула вниз, опустившись под уровень стола, подальше от чужих глаз. Механик пару секунд что-то сосредоточенно искал в глубоких карманах жакета, заставив Демидова затаить дыхание. Наконец, Иван вернул руку на стол и медленно раскрыл ладонь.На его коже, ловя блики панорамного окна, лежал собранный ночью перстень.Григорий застыл, взглянув на отблеск силового кристалла, зажатого в центре артефакта. Демидов шумно втянул в себя воздух, словно ему под дых прилетел невидимый кулак, и на секунду забыл, как дышать.— Спрячь! Немедленно спрячь! — прошипел Гриша, опомнившись.Иван спокойно сжал руку в кулак и убрал её в карман брюк, пока Гриша мрачно буравил его взглядом.В этот момент пространство зала озарил многоголосый хор уведомлений. Смартфоны на столах синхронно завибрировали и затренькали на десятки разных ладов. В трапезной МВМА этот звук мог значить только одно — София разразилась новым постом.Знать с изголодавшимся любопытством полезла в карманы и сумочки, рассчитывая на очередную порцию сладкого яда сплетен или видео чьего-то свежего прокола. Однако вместо привычного фейерверка высмеивания они наткнулись на настоящую информационную бомбу.Заголовок поста в паблике «Элита.Топ» горел агрессивным капсом. Суть текста парализовала зал с первых строк: «ГЕРОИ ИЗ ТАЙНОЙ КАНЦЕЛЯРИИ НАНОСЯТ УДАР ПО ПРОМЕТЕЮ! СПАСЕН НАСЛЕДНИК ВЕЛИКОГО РОДА!». Ниже шло прикреплённое аудио и расшировка — эксклюзивное интервью с источником, чьё имя в Академии знали все. Родион Долгоруков.Приглушённый гул столовой мгновенно вымер, уступив место тяжёлому, шуршащему молчанию. Все как один жадно вчитывались в светящиеся экраны.Дилара замерла, держа телефон онемевшими пальцами. Текст поста плыл перед её глазами, но отдельные слова выжигались в сознании клеймом: «заложник», «штурм бункера», «Тимур Юсупов». Экран отражал, как стремительно бледнеет её лицо. Из горла княжны вырвался сухой всхлип. Она покачнулась, едва не задев тарелку, и принялась в шоке беспомощно оглядываться по сторонам, ловя на себе сотни чужих, сканирующих взглядов.— Я... я не знала, — мертвенные губы Дилары задрожали, она растерянно зашептала в пустоту. — Я не знала. Брат. Почему мне не сказали? Мама…Десятки любопытных глаз уже впивались в их столик в ожидании чужой слабости, и Паша наплевал на этот зал. Не нарушая допустимых границ и не смея прикоснуться к самой княжне, он уверенно опустил пальцы на верхний край её смартфона, осторожно, но настойчиво наклоняя экран вниз, подальше от её глаз. Склонив голову в почтительном, но глубоко личном поклоне, граф заговорил горячо и тихо:— Посмотрите на меня. Княжна, глядите на меня, а не в экран.Дилара разбито вздохнула, в её глазах стояли готовые сорваться слезы, рушащие весь её безупречный аристократический фасад. По залу уже пополз первый зловещий шепоток.— Живой, — преданно, чеканя каждое слово, зашептал Оболенский. В его голосе сейчас вибрировала нетипичная для него уверенность. Будто для княжны он наконец собрался. — Тимур живой, слышите? Худшее уже позади. Его спасли!Он по-прежнему держал край её телефона, так как не мог прикоснуться к её рукам напрямую.— Держитесь, — Паша заглянул в самую глубину её зрачков. — И не смейте плакать. Не здесь. Не перед ними. Верни себя, Диля. Ну же.Слова Оболенского, бившие наотмашь своей безусловной поддержкой, сработали как ледяной душ. Княжна заставила себя моргнуть. Глубокий вдох. Медленный выдох. Слёзы не пролились — застыли, превратившись в стеклянный блеск.Плечи Дилары медленно расправились, подбородок приподнялся, возвращая лицу привычное выражение высокомерной уверенности. Стержень благородной дамы, согнувшийся было под ударом, устоял. Она окончательно вернула себе контроль и убрала телефон в сумочку, показательно продолжив трапезу. Шок отступил. Теперь внутри неё горело четкое осознание: скоро её ждет серьёзный семейный разговор.Гриша быстро пробежал глазами по строчкам, и его широкое лицо с каждой секундой становилось всё мрачнее, словно над ним сгущалась грозовая туча. Демидов сглотнул, развернул свой смартфон экраном вперед и молча протянул его через стол Ивану, указывая пальцем на один из абзацев.Пока токарев изучал пост, Гриша наклонился ещё ближе. Его голос зазвучал пугающе собранно:— Ваня, не знаю, что ты там слышал про Прометей, но это настоящий хаос. Никакие они не борцы за свободу и равенство. Поверь мне, мой папа и наши люди имели с ними дело. Звучные лозунги — это только начало. А если они озверели настолько, чтобы похитить наследника — дело совсем худо.Иван оторвался от экрана.— А почему ты мне об этом говоришь?— Говорю, чтоб ты своей головой думал в случае чего, — Григорий тяжело вздохнул, и в его глазах промелькнула искренняя тревога за приятеля. — И, Ваня. Прошу тебя. Будь помягче с Родионом. Он тебя в покое не оставит это точно. Но. Он не плохой. А тут еще...— Я понял, — Иван прищурился, заметив краем глаза движение у массивных дверей зала. — О, вспомнишь говно, вот и...Гриша сердито стрельнул глазами в Ивана, пресекая стёб наглеца на взлёте.В зал трапезной явился сам Родион. Иван внутреннее приготовился в ожидании новой порции «морского гребешка с сибулетом», но уже от «повара» Долгорукова. Вчерашние его кулинарные шедевры до сих пор отдавали болью при каждом движении. И…да. Кто б сомневался, пижон пошёл прямо к их с Гришей столику.— Ваше Сиятельство. Добрый день, — Родион заговорил громко, нарочито привлекая внимание соседних столов и заставляя звон фарфора вокруг окончательно сойти на нет. — Знаете, я всегда с уважением относился к роду Демидовых. Но видеть, как представитель великой фамилии обедает в компании... обслуживающего персонала? Это, право слово, недостойно вашего статуса. Портит аппетит всему залу.Соседние столы затихли. Студенты с хищным любопытством оборачивались в их сторону, предвкушая показательное социальное распятие наглого простолюдина.Однако Гриша мгновенно переменился в лице. Вся его привычная мягкость, добродушная медлительность и интеллигентность испарились за долю секунды, уступая место чистой звериной ярости.Демидов резко отодвинул стул, заставив ножки со скрежетом проехаться по ламинату, и поднялся во весь свой рост. Нависнув над оппонентом, Гриша выглядел по-настоящему грозно — как пробудившийся вулкан, готовый испепелить всё живое.— Граф Долгоруков, — уральский богатырь отчеканил каждое слово, и в его низком, рокочущем басе послышался пугающий армейский металл. — Если вы сейчас публично сомневаетесь в достоинстве моего рода или моих личных решений — скажите это прямо. И я готов отстоять свою честь на дуэли. Здесь и сейчас. Выбирай оружие, Родион.Воздух словно затвердел. На самом дальнем ряду у кого-то из онемевших зрителей с глухим звоном упала на тарелку вилка.Родион инстинктивно сделал короткий шаг назад понимая, что биомант прямо сейчас готов сломать ему хребет безо всяких шпаг.— Григорий... Полно тебе, — Родион быстро сменил тон, на ходу подбирая остатки дворянского самообладания и примирительно поднимая ладони раскрытыми пальцами вперед. — Ты не так меня понял. Я лишь высказал дружеское наблюдение. Никакого оскорбления чести рода. Примите мои извинения, Ваше Сиятельство, если это прозвучало резко.Гриша даже не шелохнулся, продолжая неподвижно стоять и буквально буравить графа взглядом. Выдержав паузу, Демидов весомо уронил два слова:— Свободен, Долгоруков.Родион болезненно скривился, резко развернулся на каблуках, шурша форменными брюками, и стремительно ретировался за самый дальний столик в углу трапезной.Зал вокруг снова начал лениво и тихо наполняться шорохом приборов и приглушенными голосами — элита получила свой десерт.Гриша шумно выдохнул, пальцами поправил воротник мундира и медленно сел обратно на стул, возвращая лицу привычное спокойствие.Иван одобряюще кивнул другу, пряча ухмылку в кулак:— Помягче с Родионом? Ну-ну.Гриша с мрачным видом что-то делал на своем смартфоне, полностью погрузившись в себя. Он лишь легким жестом отмахнулся от ремарки Ивана, показывая, что сейчас ему абсолютно не до светских триумфов. Напряжение, сковавшее его широкие плечи, никуда не делось. Наконец, Демидов протянул Ивану смартфон. Тот взглянул на экран, там была отмечена точка на карте — многоуровневая парковка недалеко от МВМА.— Через полчаса, — пробасил Григорий.Иван кивнул.***За дверями ректорского кабинета МВМА царил культ старой военной дисциплины: пахло дорогим табаком, полированным деревом и книгами. На массивных шкафах тускло поблескивали латунные корпуса старинных навигационных приборов, а на стене, прямо за спиной хозяина кабинета, висел парадный штандарт рода Разумовских. Черно-желтый двуглавый орел на жёлто-черном поле с синим щитом по центру.Аристарх Валерианович застыл в ожидании у окна, заложив руки за спину. Солнечные лучи косо ложились на его строгий профессорский сюртук, подчеркивая глубокий, бледный шрам на шее — память о былых кампаниях.Дверь кабинета несмело скрипнула. София скользнула внутрь, бесшумно притворив за собой створку. В руках девушка сжимала смартфон, экран которого непрерывно вспыхивал от сотен новых лайков и комментариев под свежим постом.Ректор медленно повернулся к внучке. Его суровое, иссеченное морщинами лицо боевого генерала, обычно наводящее первобытный ужас на студентов, преобразилось. Глаза потеплели, а на губах появилась радушная улыбка, предназначенная только для неё одной.— Умница моя! — воскликнул Аристарх Валерианович, делая шаг навстречу. — Мне только что звонили из министерства. Буквально минуту назад. Сделка официально закрыта, подписи поставлены. Мы забрали этот контракт!София на секунду замерла, а затем победно, по-детски восторженно запищала на весь кабинет, напрочь забыв о великосветских приличиях. Она подпрыгнула на месте, взмахнув зажатым в руке смартфоном, и бросилась деду на шею:— Ура-а-а! Дедушка, они правда подписали?!— Ещё бы не подписали! — суровый генерал Разумовский радостно, совсем не по-чиновничьи рассмеялся, подхватывая внучку на руки, как когда ей было всего три, и закружив её прямо посреди кабинета.Аристарх Валерианович бережно поставил её на ковер, утер выступившие от смеха слезинки в уголках глаз и ласково поцеловал внучку в макушку, поправляя её растрепавшиеся локоны.— Сначала ты мастерски посеяла в них сомнения, а сегодня добила. Никто не хочет доверять миллиарды роду, не способному защитить свой дом! Ты сработала безупречно, Сонечка!Они вовсю ликовали и смеялись от чистой, незамутнённой чинами радости, празднуя триумф своей семьи как двое заговорщиков из детской сказки. Наедине, за закрытыми дубовыми дверями, им не нужно было держать лицо перед Империей.— Скажешь мне по секрету, кто твой источник? — София очароватеьно затрепетала ресницами.— У меня есть идея получше — ректор академии хитро подмигнул внучке.София заинтригованно наблюдала, как Аристарх Валерианович набрал комбинацию на сейфе и достал из него небольшую бархатную коробочку. Он бережно вложил футляр в её ладонь.— Твоя заслуженная премия. Подарок от рода. Надень завтра на бал. Юсуповы должны не просто знать, что они проиграли — они обязаны увидеть твой триумф.София аккуратно приоткрыла крышку. На атласной подложке, ловя оконный свет, благородно заискрились каплевидные серьги и неземной красоты колье, инкрустированные чистейшими силовыми кристаллами. Лазурь, используемая как украшение, а не артефакт — это не просто лишний лоск. Это послание в общество. — Аааааа! Спасибо, дедушка, — завизжала София. Такая Лазурь стоила… да она даже не будет пытаться представить сколько. — Обещаю, что на балу я буду сиять особенно ярко!