Полная версия:
Elizabeth Waite Закон притяжения
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Где у тебя тут аптечка?
Показав на шкаф, я нахожу всё необходимое и обрабатываю порез. Она молчит, но пальцы её сжаты в кулаки.
— Глубоко не пошло, но лучше перебинтовать, — говорю, стараясь звучать спокойно.
И тут — срыв.
Слёзы. Сначала тихие, потом — рыдания, которые она пытается заглушить, закусив губу.
— Всё хорошо, это не из-за этого — бормочет она, — просто… накопилось.
— Перестань. — Говорю резко, но без злости. Бережно прижимаю её к себе. — Не извиняйся. Никогда.
Она дрожит.
— Я устала, — шепчет. — Этот цирк. Чувства. Постоянно быть сильной.
— Ты не должна быть сильной. Не со мной.
Глаза её красные, щёки мокрые. Красивая. Настоящая передо мной.
— Когда ты показываешь мне, в какой любви нуждаешься, я учусь ее давать, — говорю тихо. — Позволь мне.
Она смотрит на меня, будто впервые видит.
— Давай уедем, — внезапно решаю. — Куда угодно. Сейчас.
— Что?
— Выходные. Ты и я. Никаких слёз. Только ты и твоя улыбка.
Она колеблется, но я уже поднимаю её снова — на руки. Она слабо протестует, но я не слушаю. Хватаю на ходу её кроссовки второй рукой.
Вынос. Дверь. Лифт.
Машина — чёрная, как моя берлога, но сегодня она повезет нас туда, где светлее.
Сажаю её на кожаное сиденье и пристегиваю.
— Куда мы?, — спрашивает она. На её лице виден искренний интерес.
— Туда, где ты перестанешь плакать. Кладу кроссовки к ней в ноги, и на всякий случай смотрю не пошла ли у неё кровь.
Завожу мотор.
И везу. Просто везу. Потому что больше не могу видеть, как она разбивается.
Ни осколками ваз. Ни слезами.
Я веду машину, а Лиза сидит рядом, прижавшись к стеклу. Город уже остался позади, и теперь перед нами — только дорога, уходящая вдаль, и небо, которое постепенно меняет цвет с холодного голубого на теплый золотой.
— Куда мы едем?, — снова спрашивает она в сотый раз, но в голосе уже нет прежней тревоги. Только любопытство.
— Туда, где красиво, — отвечаю я, не отрывая глаз от дороги.
Первая остановка — озеро. Небольшое, почти круглое, как зеркало, брошенное в траву. Вода в нём такая прозрачная, ещё не замерзла, видно каждый камень на дне. Солнце играет бликами, и кажется, будто озеро светится изнутри.
— О Боже…, — Лиза выходит из машины и замирает.
— Ну куда ты, аккуратнее, у тебя нога.
Я стою рядом и смотрю не на озеро, а на неё. На её широко раскрытые голубые глаза, на губы, которые сами собой растягиваются в улыбке.
— Нравится?
Она кивает, не в силах оторвать взгляд.
— Пойдем ближе, я помогу спуститься.
Я беру её за руку и веду к воде. Она осторожно опускается на колени, касается ладонью поверхности. Круги расходятся, искажая отражение.
— Холодная!, — смеётся она.
Я приседаю рядом, беру плоский камень и запускаю его по воде. Пять прыжков.
— Покажи, как ты это делаешь!, — просит Лиза.
Я показываю. Она пытается повторить, но камень тонет почти сразу. Смеётся.
— Ладно, может, в следующий раз.
— В следующий раз обязательно получится, — обещаю я.
Следующая точка — старый мост через реку. Деревянный, скрипучий, но крепкий. С него открывается вид на долину — бескрайние поля, перелески, далекие холмы.
Лиза подходит к перилам, опирается на них и замирает. Ветер играет её русыми волосами, солнце ласкает лицо.
— Красиво… — шепчет она.
Я стою сзади, чуть ближе, чем нужно. Чувствую, как она слегка дрожит.
— Замёрзла?
Она пожимает плечами, но я уже снимаю свою куртку — тяжёлую, кожаную, тёплую — и накидываю ей на плечи.
— А ты?, — она оборачивается, хмурясь.
— Я в худи. Мне и так нормально.
— Ты меня украл, — вдруг говорит она, но в голосе нет упрека.
— Да. И если что — это уже неважно. Забудь обо всем. Хотя бы на секунду.
Она смотрит на меня, потом снова на долину. И улыбается.
Вот же, бука!
Ей нравится, но она не хочет признаваться самой себе. Я уверен и чувствую это каждой своей клеточкой тела. От мыслей бросает в жар, хотя на улице давно не плюсовая температура.
***
Пицца. Я заказал её еще по дороге, и теперь мы едим, сидя на капоте машины, ноги болтаются в воздухе. Лиза откусывает кусочек, сыр тянется, и она смеется, пытаясь поймать его пальцами.
— Ты специально заказал с тройным сыром?
— Может быть.
— Жирно.
— Зато вкусно.
Она соглашается, доедая свой кусок. Я наблюдаю, как она жует, как морщит нос, когда перец оказывается острее, чем она ожидала. Как пьёт свой любимый чай.
— Ты смотришь, — замечает она.
— Да.
— Почему?
— Потому что могу хочу.
Она краснеет и отворачивается, но улыбка не исчезает.
Понимаю, что надо заехать на заправку.
Бензин, кофе из автомата (отвратительный, но горячий), и вдруг — поле.
Просто поле. Но всё оно — в ромашках.
Я даже не думаю. Останавливаюсь, выхожу и сразу иду через траву. Срываю цветы, собираю их в букет. Несколько стеблей, немного листьев для объёма.
Возвращаюсь. Лиза сидит в машине, смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
— Это… мне?
— Ну кому же ещё?
Она берёт букет, прижимает к груди. Потом подносит к лицу, вдыхает запах.
— Спасибо…
Её улыбка — вот что греет мне душу.
Едем дальше, чувствую она хочет заговорить, но не знает с чего начать.
Когда начинает темнеть Лиза начинает ерзать на сиденье.
— Может, домой? Уже поздно…
— Нет.
— Но…
— Ты не будешь плакать одна в своей квартире. Явно не сегодня.
Она замолкает, а потом кивает.
— Тебе нравится?, — спрашиваю я.
— Да.
— Вот и всё. Значит, едем.
Делаем короткую остановку, Лизе даю новые бинты, чтобы вновь обработать ногу, а сам глазами нахожу…
Магазин техники. Я выхожу, возвращаюсь с небольшой коробкой.
— Держи.
— Что это?, — Лиза берёт её, осторожно, как будто боится сломать.
— Открой и посмотри.
Она открывает, а там новый телефон. Тонкий, светлого цвета.
— Стас, нет…
— Да.
— Я не могу принять… У меня есть телефон.
— Разбитый и дышащий на ладан.
— Но…
Я смотрю на неё. Твёрдо.
— Если не возьмешь, куплю ещё дороже.
Она закусывает губу, потом вздыхает.
— Ладно… Спасибо тебе большое.
— Это чтобы ты была на связи. Всегда. И если твой мозг снова захочет плакать — Ты сразу позвонишь мне. И я буду мешать!
Она смеётся. И это лучшее, что я слышал за весь день.
Дорога. Закат. Музыка. Всё что нужно для счастья.
Лиза тихо подпевает, шёпотом, будто боится, что я услышу, но я слышу.
И улыбаюсь.
Потому что сегодня — она не плачет.
А значит, всё правильно делаю.
Мы едем.
Куда угодно.
Лишь бы вместе.
Глава 17. Небезопасная безопасность
Квартира Стаса оказалась не такой, как представляла Лиза. Никаких бандитских постеров, пустых бутылок и оружия на столе. Чисто, почти аскетично: диван, книжная полка с кодексами и юридической литературой, ноутбук с какой-то запущенной программой.
— Ты… живёшь один?, — неуверенно спросила Лиза, оглядываясь.
— А то. Отец в другом городе, — бросил Стас, швыряя ключи на тумбу. — Не волнуйся, сюда никто не придёт.
Он прошёл на кухню, достал из холодильника бутылку воды и протянул ей. Лиза взяла, но не открыла её.
— Ты сказал, что всё под контролем, — напомнила она.
— Контроль — это когда стреляют не в тебя, — ответил он. — Пока Бульдог думает, что ты моя девушка, он не полезет. Но если ты будешь одна…
Он не договорил. Лиза и так всё поняла.
— То есть я теперь твой… заложник?
— Ты теперь моё прикрытие, а я твоё, — поправил он. — И да, придётся чуть больше играть в милую парочку.
— Раз уж так, то я скажу своё условие, если мы выходим в люди, ты не можешь ходить, как зэк на прогулке, — заявила она, усадив его на диван.
— О, боже, — закатил глаза Стас. — Ты сейчас будешь учить меня, как правильно есть икру ложкой?
— Нет. Я научу тебя не выглядеть как уголовник.
Лиза сжала губы, наблюдая, как Стас развалился на диване, закинув ноги на журнальный столик. Его поза кричит: «Я здесь хозяин».
— Ладно, — вздохнула она, хлопнув в ладоши. — Сейчас, мы будем учиться вести себя в приличном обществе.
Стас медленно перевёл на неё взгляд, полный скуки.
— Нет, — ответила Лиза, скрестив руки на груди. — Я научу тебя не выглядеть как уголовник. Встань!
С недовольным ворчанием Стас поднялся, но продолжал сутулиться, словно невидимый груз давил ему на плечи.
— Первое правило — осанка, — сказала Лиза, подойдя к нему. Её пальцы легли на его плечи, заставляя выпрямиться. — Ты не мешок с картошкой. Плечи назад, подбородок выше.
— Так я буду выглядеть как павлин, — проворчал Стас, но всё же расправил плечи.
— Вот так!, — Второе — жесты, — продолжила Лиза. Скрещенные руки — это агрессивно. Она разъединила его руки, которые он машинально сложил на груди. «Расслабь их».
— Третье — взгляд. Не пялься на людей как маньяк. Это пугает.
Стас усмехнулся:
— А как тогда смотреть? Вот так?
Он преувеличенно закатил глаза.
— Нормально, пожалуйста, — вздохнула Лиза. — Просто не сверли людей взглядом.
— Четвёртое — и самое важное, — она подняла палец вверх.
— Волшебные слова: «пожалуйста» и «прошу прощения». Да, это обязательно.
— О боже, спаси-и-ибо, — передразнил он, растягивая слова.
Лиза зажмурилась, считая до десяти про себя.
— Давай попробуем на практике. Представь, что ты в ресторане.
— А теперь скажи: «Извините, мне кажется, вы ошиблись дверью», — скомандовала Лиза.
— Ты ошибся дверью, дурак, — пробурчал он.
— НЕТ!
Она застонала, схватившись за голову.
— Ладно, — сдался Стас. — Извините, вы, наверное, не туда зашли.
— Лучше.
— Я всё равно не понимаю, зачем это.
— Потому что если мы идем в ресторан, а там Бульдог или его люди, они должны поверить, что ты не просто с улицы, а парень из хорошей семьи.
— Ага, — усмехнулся Стас. — Потому что все парни из хороших семей знают, как правильно держать вилку, но при этом разбирают стволы.
Официант принёс не то блюдо. Что ты скажешь?
Стас нахмурился, подумал, затем скривил губы в ухмылке:
— Что за хрень? Ты ошибся дверью, когда заходил сюда!
— НЕТ!, — Лиза чуть не подпрыгнула от возмущения. — Ты скажешь: «Извините, мне кажется, вы ошиблись заказом».
— Но это как-то же не по-мужски, — надулся Стас. Я знаю как надо, но это не со всеми людьми прокатывает.
— Это по-человечески, — поправила она. — Попробуй ещё раз.
Стас глубоко вздохнул, закатив глаза к потолку, но всё же повторил за ней, имитируя слащавую улыбку: «Извините, вы, кажется, ошиблись заказом».
— Лучше, — кивнула Лиза, хотя его тон всё ещё оставляет желать лучшего. — Но без этого… слащавого выражения. Просто будь вежлив.
— Знаешь что?, — внезапно сказал Стас, его голос стал серьёзным. — Весь этот цирк — он ведь не только для Бульдога, да? Ты действительно пытаешься меня… переделать.
Лиза замерла. В его глазах читается что-то уязвимое, что он обычно тщательно скрывает.
— Я… — она запнулась. — Нет, я просто хочу, чтобы другие увидели тебя таким, каким я тебя вижу.
Наступила тишина. Стас посмотрел на неё так пристально, что у Лизы защемило под ключицей.
— Ладно, учительница, — наконец сказал он, лёгкая усмешка вернулась на его лицо. — Покажи мне ещё раз, как сидеть в ресторане.
~~~~
Вечером они поехали на заброшенный завод — место, где Стас иногда тренировался.
— Ты умеешь стрелять?, — спросил он, доставая травмат.
— Ну так, скорее любительски, не профессионально.
— Тогда слушай.
Он встал сзади, поправил её хватку, его дыхание обожгло шею.
— Правило первое: никогда не направляй оружие на того, кого не хочешь убить.
— Правило второе: если достал — стреляй. Не говори, не предупреждай.
— Правило третье: лучше промахнуться, чем не выстрелить вообще.
Лиза выстрелила. Мимо.
— Чёрт!
— Расслабься, — сказал Стас. — Ты слишком зажата.
— Я не хочу ни в кого стрелять!
— Но если придётся — ты должна уметь. Это на всякий случай.
Она выстрелила ещё раз. На этот раз попала в банку.
— Получилось!
Стас ухмыльнулся.
— Неплохо для первого раза.
— Вообще-то не первый раз.
Парень посмотрел на неё, но ничего не сказал.
Позже, за чаем, Лиза спросила:
— Почему ты вообще пошёл на юрфак?
Стас задумался.
— Отец сказал: «Юрист — это не тот, кто знает законы. Это тот, кто знает, когда их нарушать».
— Это… цинично.
— Зато честно.
Он откинулся на спинку автомобиля, глядя в люк.
— Я видел, как люди в погонах и дорогих костюмах гнобят тех, кто не может постоять за себя. Они знают все лазейки. И я решил, что если уж играть по их правилам — то знать их лучше них.
Лиза молчит.
— А теперь я использую это, чтобы накрыть Бульдога, — добавил он. — По-моему, справедливо.
Темнота за окном машины сливалась с дорогой, лишь фары выхватывали из мрака куски асфальта. Лиза смотрит на мелькающие огни города, а Стас держит руль чуть крепче, чем обычно. В салоне пахнет кофе и его одеколоном — терпким, с нотками древесины.
— А почему ты выбрала юрфак?, — неожиданно спросил он, не отрывая глаз от дороги.
Лиза повернула голову, изучая его профиль в тусклом свете приборной панели.
— Ты вдруг решил поговорить по душам после нашего молчания?
— Просто интересно. Ты же не из тех, кто идёт туда «за компанию». И ты не похожа на меня.
Она задумалась, проводя пальцем по прохладному стеклу.
— Моя мама в молодости мечтала быть следователем или адвокатом. Я с детства видела по телевизору, как они вытаскивали людей из ям, в которые их загоняла система. Иногда — буквально спасали жизни. — Она замолчала, потом добавила тише: — Но мама не пошла работать в полицию, по возрасту не прошла. Законы, все дела.
Стас ничего не ответил, но его пальцы слегка сжали руль.
Машина свернула к её дому.
— Тебе надо что-то взять?, — спросил он, припарковавшись. — Одежду, документы?
— Да, пару вещей.
Они поднялись в её квартиру. Стас не зашёл дальше прихожей, прислонившись к стене и наблюдая, как она быстро складывает в сумку тёплый свитер, ноутбук, паспорт.
— Книги не берёшь?, — кивнул он на полку.
— Ты же сказал — ненадолго.
— Я сказал — «пока не разберусь с Бульдогом». Это не одно и то же.
Он взял её сумку, их пальцы ненадолго соприкоснулись. Лиза задержала взгляд на его руках — сильных, с едва заметными шрамами на костяшках.
В машине снова стало тихо.
— Спать, — вдруг выдал Стас, когда они приехали к нему. — Завтра пары, а тебе ещё адаптироваться тут.
Он показал ей кровать уже застеленную свежим бельём, ванную, кухню. Действую чётко, почти по-военному, избегая лишних взглядов.
— Стас, — остановила его Лиза у двери в спальню.
Он обернулся.
— Спасибо.
Он кивнул, но в его глазах промелькнуло что-то тёплое — то, что он не позволил себе выразить иначе.
— Новый день завтра, — только и сказал он. — Доброй ночи.
Дверь закрылась и Лиза осталась одна, но впервые за долгое время — в безопасности.
Глава 18. Игра на публику
Я иду по университетскому коридору, чувствуя, как на меня оборачиваются. Но сегодня взглядов больше обычного. Потому что рядом со мной шагает он.
Стас Ляпин.
Парень с пронзительным взглядом и репутацией, из-за которой даже самые наглые старшекурсники предпочитают не портить о себе мнение. Его рука лежит у меня на талии, и он смотрит на всех так, будто готов разорвать любого, кто посмеет даже подумать что-то плохое обо мне.
— Вишнёвская, ты это серьёзно?!, — резкий шёпот справа заставляет меня вздрогнуть.
Обернувшись, я вижу Дашу. Её глаза округлились от шока, взгляд мечется между мной и Стасом, словно она не верит собственным глазам.
— Привет, — улыбаюсь я, стараясь выглядеть естественно.
— Привет?!, — она хватает меня за руку и оттягивает в сторону. Это что ещё такое? Почему я узнаю об этом в последний момент?!
Стас не удерживает меня — лишь усмехается и остаётся на месте, скрестив руки на груди. Его взгляд скользит по коридору, выискивая слишком заинтересованных зрителей.
— Объясни. Сейчас же, — шипит Даша, сжимая моё запястье.
— Не здесь, — бросаю взгляд на Стаса. — Потом.
— Потом?!, — её голос дрожит. — Ты в курсе, что уже пол-универа обсуждает, как ты спишь с ним?
Хочу ответить, но из толпы доносится ехидный голос:
— Ну да, конечно, «просто друзья». Вишнёвская явно не просто так крутится вокруг Ляпина…
Не успеваю среагировать.
Стас резко разворачивается и делает два шага в их сторону.
— Повтори, — его голос тихий, но такой ледяной, что у меня самой холодеет внутри.
Парень сразу сжимается.
— Я… ничего…
— Ну вот и решили, — Стас бросает на него взгляд, полный такого презрения, что тот невольно отступает.
Даша сжимает мою руку сильнее.
— Офигеть… — шепчет она.
Я понимаю её шок. Стас Ляпин — человек, который никогда просто так не участвует в этих глупых университетских разборках — только что публично за меня вступился.
— Лиз, — Даша пристально смотрит на меня. — Ты точно знаешь, что делаешь?
Киваю.
— Знаю, но это не то, о чём все думают.
— А о чём тогда?!
— Позже, — обещаю я.
Звонок прерывает наш разговор, заставляя разойтись по парам. Подруга ушла на дополнительные занятия, пропуская последнюю пару.
~~~~
После пар всех собирают в актовом зале. Оказывается, через две недели в университете будет большой концерт, и нашему курсу поручили снять 20-минутный фильм.
— Вишнёвская, — раздаётся голос преподавателя. — Ты будешь играть главную роль.
Замираю.
— Простите, но… я ничего не понимаю в актёрской игре.
— Неважно, — машет рукой преподаватель. — Внешность подходит, дальше разберёшься.
В зале начинается шушуканье. Кто-то закатывает глаза, кто-то усмехается — мол, «ну конечно, Ляпин теперь рядом, вот её и продвигают».
Сжимаю кулаки, но молчу.
Когда все расходятся, остаюсь сидеть в пустом зале, с ужасом думая, как мне выкрутиться из этой ситуации.
— Проблемы?
Вздрагиваю и оборачиваюсь. В проходе стоит Стас.
— Ты как всегда вовремя, — вздыхаю.
Он опускается рядом.
— Уже наслышан про твой фильм.
— Как?!
— Директор — старый знакомый моего отца, — пожимает плечами. — Я с ним поговорил.
Уставилась на него.
— Ты что, за меня вписался?!
— Нет, — хмыкает он. — Просто объяснил, что если хотят что-то стоящее, тебе нужна помощь.
— Мне не нужна помощь!
— Ты хорошо играешь, молодец, но я знаю о чём ты думаешь, — смотрит на меня так, будто это очевидно. — Завтра начнём репетировать. У тебя получается обмануть всех, кроме меня. Фильм у нас в кармане, не переживай.
Он уходит так же как и пришёл.
После разговора выхожу на улицу. На крыльце — настоящий потоп. Сильнейший ливень обрушивается на университетский двор, и я моментально промокаю.
— Лиз, я побежала!, — кричит Даша, убегая под зонтом к новоиспечённому парню.
Остаюсь стоять под дождём, запрокидываю голову и закрываю глаза. Капли бьют по лицу, стекают за воротник, но мне всё равно.
Не замечаю, как подъезжает чёрная машина и дверь резко открывается передо мной.
— Залезай. Быстро. С ума сошла?
Открываю глаза. Ляпин смотрит на меня из машины с таким выражением, будто я совершила преступление.
— Я…
— Ты промокла насквозь, — сквозь зубы говорит он. — Залезай.
Подчиняюсь. В салоне пахнет кожей и его одеколоном. Он включает печку на полную мощность.
— Ты совсем рехнулась?, — бросает он и с заднего сидения берёт запасную куртку. — В такую погоду стоять под дождём?
— Мне нравится дождь, — бормочу я, принимая от него куртку.
Он молча смотрит на меня, потом резко отворачивается и включает двигатель.
