Елена Винчи Развод. Довыбирался Нарцисс

Глава 19

Безжалостным набатом слова бились в моей голове: «Кажется фото отправилось твоей свекрови и Игорю». Влад вновь потянулся к её руке, пытаясь отобрать телефон, но действовал без грубого нажима.

От Иркиного спутника-пухляша — этого ходячего бурдюка с дешевым пойлом — волнами накатывал удушливый перегар, отравляя спертый воздух парковки.

— Отвали, амбал! — кривлялась Ирка, опасно покачиваясь на тонком каблуке в попытке удержать равновесие.

— Анька, уйми своего кобеля, он же ко мне лезет!В недрах моей сумочки снова взвыл пронзительный сигнал входящего вызова.

— О! Не прошло и минуты! — глумилась она, тяжело повиснув на плече своего нетрезвого попутчика.Я не смотрела на экран. И так понятно, что звонил Игорь.

— Какая к черту разница, — едва слышно выдохнул Влад и скупым жестом указал в сторону лифтовой кабины: нам пора уходить.

Я покорно кивнула. Мы уже развернулись спиной к этой пьяной вакханалии, направляясь к створкам кабины, как вдруг Влад стремительно, почти смазано дернулся назад. В одно движение он вырвал трубку из ослабевших пальцев бывшей разлучницы. Вся сцена заняла не больше пары ударов сердца.

— Вот теперь всё! — отрезал Влад, небрежно швырнув телефон обратно в руки опешившей от такой наглости Ирки.Он удалил фото с её телефона.Она очнулась первой.

— Я тебя засужу! — заверещала она, нелепо размахивая руками.

— Это частная собственность!Мы уже не слышали ее надрывных воплей, шагая прочь по гулкому бетону.

— А если они побегут за нами — прошелестела я, невольно прижимаясь к плечу Влада.Уголок его губ дрогнул в усмешке, а брови удивленно взлетели вверх.

— Кто? Ты видела этот цирк? Они ели стоят на ногах.И вправду, хмельная парочка так и осталась торчать посреди вымершей стоянки, сотрясая бетонные стены бессильной руганью.

Тем временем мой карман продолжал вибрировать от истеричных трелей.Створки лифта бесшумно сомкнулись, вознося нас в зеркальную шахту. Здесь царила спасительная тишина, разбавленная лишь бархатными переливами классической музыки и легким шлейфом сладких тропических фруктов.

Мы поднимались в полном молчании. В тесном кубе кабины мы стояли настолько близко, что я отчетливо различала тяжелое, сбившееся дыхание Влада.

— Может быть, все-таки взять телефон? — зачем-то сорвалось с моих губ. Он вскинул на меня изумленный взгляд.

— Хочешь послушать отборный мат? Бери, — твердо произнес он.

— Ну мало ли, вдруг что-то случилось Влад неодобрительно цокнул языком.

— Конечно, случилось! Этот ублюдок ломает тебе жизнь, домой не пускает. Продолжать?Я отрицательно качнула головой, чувствуя, как горло перехватывает тугой ком.

— Но мы всё равно увидимся. Он отец моих детей, — чуть громче обычного бросила я ему в лицо.

— Ань, просто выключи эту гадость до завтрашнего утра, это добрый совет. Кстати, ты есть будешь: роллы или пиццу?Есть мне хотелось меньше всего на свете, но въевшаяся в плоть и кровь привычка казаться удобной, чтобы ненароком никого не обидеть, взяла верх.

— На твой вкус.Трясущимися пальцами я выудила из недр сумочки телефон и с силой вдавила кнопку беззвучного режима. Больше не было сил терпеть эти пронзительные, назойливые трели.

Пространство квартиры Влада дышало светом и прохладой. Из-за почти полного отсутствия мебели и милых интерьерных безделушек она казалась поистине необъятной — гулкая пустота огромного аквариума, залитого закатным золотом.

— Ого! — выдохнула я, невольно понизив голос до шепота.

— Да здесь же больше, чем во всем моем доме. Тебе тут не страшно? — отпустила я неуклюжую шутку, отчаянно пытаясь утопить в ней подступающую к горлу нервную дрожь.

— Всё некогда обставить мебелью, — пожал он плечами. А впрочем, что еще нужно холостяку? Кровать есть, стол на месте, стул имеется.Стоило ему договорить, как Влад обернулся ко мне. Его взгляд впился в мое лицо так пристально, тяжелый и темный, что меня прошил самый настоящий разряд тока.

— Какие огромные окна Боже мой, вид отсюда просто невероятен, — выпалила я первое, что пришло в голову, лишь бы разорвать эту оглушительную тишину. Я пыталась переключить его внимание на посторонние вещи, но сделала только хуже. Или лучше?

Он шагнул вперед, сократив расстояние между нами до ничтожного минимума, и через мое плечо устремил взор на ночной город внизу. От него исходил густой жар; горячее дыхание опалило мою щеку, прежде чем ладони властно легли на талию, а горячие губы коснулись обнаженного плеча.Я резко развернулась, подавляя рвущийся наружу истеричный смех:

— Ты ведь, кажется, хотел кушать?Влад не отстранился. Он продолжал буравить меня тяжелым взглядом, и в уголках его губ змеилась лукавая усмешка.

— Я всё заказал. Скоро привезут. И снова это плавное движение хищника в мою сторону. Внутри все сжалось, и я отскочила назад, нелепо взмахнув руками, точно испуганная школьница, ни разу не знавшая поцелуев.

— Так подожди! Влад, может, мне лучше уехать? — сердце заходилось в бешеном галопе, наконец-то пробиваясь сквозь дурманящий морок. Разум грубо возвращал меня в реальность.

— Я рассчитывала просто переночевать. Одна.Господи, какая же я непроходимая дура! Пару раз видела этого человека и добровольно согласилась ехать к нему домой с ночёвкой. Конечно, он решил, что за крышу над головой я буду расплачиваться по взрослому.

— Влад, послушай ты знаешь, я, наверное, лучше поеду в гостиницу, — произнесла я с напускной уверенностью, хотя прекрасно понимала: в кармане жалко шелестели последние двести рублей. Сейчас главным было вырваться из этой огромной светлой клетки, сбежать прочь. Я начинала бояться его всерьез.

— Зачем? — он искренне удивился.

— Я тебя напугал? Не бери в голову. Просто хотел проверить, вдруг прокатит, — он громко рассмеялся, видимо, полагая, что эта плоская острота должна была меня повеселить.

– Нет не прокатит, я не такая. Я думала, ты мне по соседски помогаешь. Прости за беспокойство, — с глухим разочарованием обронила я и шагнула к спасительному выходу в коридор.

— Эй! Ань, ты куда? Да брось, это же была шутка, — его голос настиг меня у самого порога, а сильная рука Влада мягко, но уверенно перехватила мое запястье. Его большая, горячая ладонь легла на мою похолодевшую кожу, согревая ее сквозь тонкую ткань.

— Мне сейчас совсем не до смеха. Ты ведь видишь, в каком я состоянии, — прошептала я, чувствуя, как предательский жар подступает к глазам, обжигая веки перед неминуемым потоком слез.

— Аня, всё хорошо. Давай дождемся роллы. В спальне есть кровать. Ты можешь расположиться там, а я поеду к своему другу. Вашему соседу. Ну ты поняла.Влад осекся на полуслове, пару секунд буравя пол тяжелым взглядом, а затем неловко добавил:

— Может быть, завтра тебе захочется целоваться. Тихий смешок сорвался с моих губ вопреки всему отчаянию, и мгновение спустя он уже вторил мне раскатистым баритоном. Мы хохотали вдвоем посреди этой нелепой сцены, и сердце болезненно сжималось от внезапной догадки: он тоже отчаянно волнуется и несет эту очаровательную чушь лишь бы заполнить звенящую тишину.

— Я вижу, здесь стоит диван. Оставайся на нем. Так мне хотя бы не будет страшно одной в пустой квартире. Оглушительная вибрация его телефона разорвала хрупкий момент, так и не дав мне договорить.

— Еда приехала, пойду заберу заказ. А ты располагайся, отдыхай, — почти нежно выдохнул Влад, отстраняясь.Хлопнула входная дверь, отрезая меня от внешнего мира, и гулкая пустота холостяцкого жилья наконец позволила сделать судорожный вдох.

Тревога медленно отступала, позволяя осмотреться.

Мебели здесь было очень мало, словно пространство только готовили к жизни, и моя фантазия тут же принялась лихорадочно рисовать интерьеры: вот сюда просится глубокое кресло , туда — высокий книжный стеллаж во всю стену.Неизбежное женское любопытство толкнуло меня вперед. Пальцы сами скользнули по гладким фасадам комода, пробежались по рядам вешалок в шкафу-купе. Никаких следов посторонней женщины. Ни чужого парфюма, ни забытых шпилек, ни забытого белья. Лишь строгий порядок одинокого мужчины.

На кухне царил суровый мужской минимализм: стерильная чистота столешниц, идеальные ряды посуды за стеклянными дверцами. Вся эта техника блестела первозданным хромом, крича о том, что хозяин квартиры питается исключительно воздухом или доставкой.Погрузившись в свои дизайнерские грезы, я совершенно потеряла счет времени.

Десять минут безвозвратно утекли в никуда, а тяжелые шаги в подъезде так и не зазвучали. Я подошла вплотную к панорамному окну, всматриваясь в сгущающиеся сумерки. Снаружи замерла абсолютная, неправдоподобная тишина, нарушаемая лишь редкими искрами фонарей на мокром асфальте.

Прошло еще пять бесконечных минут. Руки потянулись к сумке за телефоном. Экран вспыхнул ледяным светом, заставив меня похолодеть: сорок пять пропущенных вызовов от мужа. Господи, какой кошмар.Отмахнувшись от назойливых уведомлений, я дрожащими пальцами набрала номер Влада.

Длинные безнадежные гудки растворялись в пустоте.В самое нутро, где-то между ребер, вползла липкая, холодная тревога. Что могло произойти? Где курьер? Куда пропал сам Влад?Минуты тянулись, как загустевший мед. Еще десять прошли в оглушающем безмолвии.

«Всё, я больше не могу сидеть здесь», — пронеслось в голове панической вспышкой. Нужно спускаться вниз, нужно бежать.Лифт бесшумно распахнул пасть на первом этаже. Холл встретил меня мертвым безлюдьем.

Это выглядело жутковато и неправильно — место консьержа зияло пугающей пустотой, стойка была брошена на произвол судьбы.Внезапно тяжелые двери подъезда разъехались, и внутрь ввалились взбудораженные жильцы. Молодая пара с крошечным ребенком наперевес.

Женщина возмущалась в трубку, и до моего слуха долетело лишь искаженное эхом: «Куда смотрит ваша хваленая охрана, если любой проходимец может прорваться к нам во двор?!»Я стояла, сжимая телефон побелевшими костяшками пальцев. Взгляд машинально упал на экран.

Высветилось имя свекрови.Палец нажал кнопку ответа, но язык отказался повиноваться. Я молчала, слушая шипение динамика.

— Если из-за тебя моего сына посадят, берегись! Я уничтожу тебя, слышишь?! Я превращу твою жизнь в ад! — бился в трубке истошный вопль Марии Сергеевны.

— О чем вы говорите? Где сейчас Игорь? — выдавила я из себя сиплый шепот.— Позвонила Ирка! Сказала, где ты кувыркаешься со своим кобелем! Он рванул к вам ...Я не стала дослушивать этот поток грязных оскорблений. Бросила смартфон обратно в сумку и метнулась к лестнице, ведущей на подземную парковку, едва не сбив с ног выходящего из лифта курьера.

Перед глазами разверзлась бездна. Отворилась стальная дверь паркинга, ударив по нервам запахом сырости и бензина, открывая ужасающую картину.

— А вот и моя благоверная пожаловала! Наичистейшая жёнушка, — раздался из полумрака хриплый, пьяный смех Игоря. Из-под его разбитого глаза стремительно растекался чудовищный багрово-фиолетовый синяк.

Глава 20

— Вы посмотрите какая интересная картина вырисовывается, — театрально раскинув руки в стороны, причитал Игорь, обводя пустоту лихорадочным взглядом. — Вот она, эта женщина. Мать моих детей. Невиннейшее создание. Пока наш брак еще трещал по швам и она швыряла мне в лицо обвинения в изменах, сама укатила к первому встречному прямиком на квартиру.

Голос моего мужа звенел под высокими сводами парковки, но этот пламенный монолог тонул в вакууме: кроме нас с Владом да Ирки с её пухлым хахалем, затаившихся в стороне, эту исповедь никто не слышал. Впрочем, Игоря это ничуть не смущало — он вещал так, словно перед ним колыхалась многотысячная площадь.

На Владе не было ни царапины, лишь легкий румянец проступил на скулах, выдавая его причастность к этому грязному спектаклю.

— И давно вы спите?

Договорить ему было не суждено. Сорвавшись с места, подобно гепарду, Влад метнулся вперед. Его пальцы клещами впились в чужую шею, а мгновение спустя он отшвырнул Игоря в сторону, как расшалившегося уличного мальчишку.

— Пошел вон! — сорвался на хриплый приказ Влад.

— Еще одно слово, и своими фонарями ты сможешь освещать улицу.

Он злорадно осклабился, обнажая зубы:

— Ха! Синяки пройдут за пару недель, а вот растоптанный авторитет будет смердеть годами.

Было видно, как невидимая чаша терпения Влада иссохла до самого дна, и удерживать глухое бешенство внутри становится все труднее. Этот дешевый балаган пора было прекращать.

— Да, Мария Сергеевна, Игорь рядом, — встряла Ирка, хищно улыбаясь в экран смартфона.

— А ваш сосед его сейчас избивает.

Это свекровь осчастливила бывшую любовницу моего мужа телефонным звонком, и та со сладострастным восторгом пересказывала ей происходящее.— Игорь, твоя мама уже в пути. Я скинула ей геолокацию, — пропела она.— Ты окончательно выжила из ума? — неожиданно взъярился на нее ее же бывший покровитель. — Только её здесь для полного счастья не хватало!

— Она обещала прихватить полицию, — добавила Ирка, сияя фарфоровой улыбкой.— Можете вызывать хоть весь семейный подряд юристов, — холодно вклинился Влад. Своим нордическим тоном и стальным, пронизывающим взглядом он дал понять, что играть в эти игры долго не намерен.

— Чтобы духу твоего здесь не было. Готовься к встрече с моим адвокатом. А если хотя бы один слушок просочится об Ане

Влад оборвал фразу на полуслове, но свинцовая тяжесть недосказанности повисла в воздухе бетонной парковки.

— Аня, идем. Оставим этих клоунов. Еще я с матерями левых мужиков не разбирался.

Его широкая ладонь легла на мою спину — тяжелая, надежная, согревающая сквозь тонкую ткань одежды. Короткий кивок головы указал направление: обратно, в его тихую гавань, прочь отсюда.

Но подобный финал вечера никак не входил в планы Игоря. Подобравшись сзади ,неожиданно, он толкнул Влада изо всех сил. Массивная фигура мужчины даже не покачнулась; Игорь на его фоне выглядел, захлебывающейся лаем дворнягой, пусть и довольно крупной.

— Она моя жена и никуда не пойдет! — сорвался на бабью истерику Игорь, мертвой хваткой вцепившись в мое запястье. Боль обожгла кожу.

— Отпусти меня! — дернулась я, пытаясь вырваться из капкана.

— Зачем я тебе нужна? У тебя целый гарем других женщин! Оставь меня в покое!

Влад больше не мешкал. Он не стал бить — просто перехватил занесенную руку и оттолкнул моего мужа с такой сокрушительной силой, что затылок Игоря с тошнотворным хрустом встретился с бетонным перекрытием. Тело безвольно рухнуло на пол.

Ирка продолжала снимать, мелко трясясь от смеха. Ее упитанный спутник тоже давился хохотом, оставаясь безучастным зрителем этого падения — ровно как и сама Ирка.

Игорь остался сидеть на ледяном бетоне, спрятав буйную голову в дрожащих ладонях.Жалость — острая, жалящая, совершенно неуместная — тонкой иглой прошила мое сердце. Может быть, он просто запутался в собственной лжи? Может, от бессилия перед крушением мира ведет себя так чудовищно? Мне отчаянно не хотелось оставлять его там, раздавленного и жалкого. Но внутренний голос кричал, умолял бежать. Встречи со свекровью мне хотелось сегодня меньше всего на свете.— Игорь, ты цел? — тихо позвала я, опустившись на корточки. Ноги отказывались уходить, оставляя его в таком полумертвом состоянии.

Влад бросил на меня укоризненный, тяжелый взгляд. Моя душа рвалась пополам, треща по живому.

— Аня, пойдем, — снова позвал он. Голос звучал мягко, но непреклонно.

Как поступить? Где пролегает грань правильного? Мысли бились о череп изнутри раненой птицей. По одну сторону баррикад — отец моих детей, "заблудившийся". По другую — призрачный шанс перерезать нити и начать жизнь с чистого листа. Здесь — опостылевшая известность, горькая, но своя. Там — манящая неизвестность, сотканная лишь из моих фантазий. Мне было до одури страшно.

Но одно я знала наверняка: если я шагну во тьму коридора вслед за Владом, то навсегда признаю правоту их ядовитого шепота за спиной. Время вокруг загустело, превратившись в тягучую янтарную смолу. Я стояла над двумя безднами выбора. Всем своим измученным существом я хотела сохранить семью, но понимала с убийственной ясностью: как прежде уже не будет никогда.

Глава 21

Влад буравил меня тяжелым, наливающимся свинцом взглядом. В его сузившихся зрачках читалось глухое недоумение: он никак не мог понять природу моего оцепенения. По плотно сжатым челюстям и едва уловимому излому бровей становилось ясно — этот затянувшийся фарс начинает ему надоедать. Его хищный профиль скользнул по хромированным дверям лифта; я почти физически ощутила, как ему хочется уйти и навсегда вырваться из этого душного морока. Для взрослого, уверенного в себе мужчины весь этот уличный «концерт» казался чудовищным бредом, нелепым провалом во времени. Но он оставался. Застыл истуканом у бетонной колонны, ожидая с тем пугающим, звенящим спокойствием, которое дается лишь ценой огромного внутреннего усилия.

— Аня, довольно. Поднимайся. С ним всё в порядке, — его глубокий голос разрезал вязкую тишину, а широкая горячая ладонь легла на мое плечо, обжигая сквозь тонкую ткань платья.

Тишина рухнула внезапно. Ирка со своим пухловатым фаворитом вынырнули из полумрака парковки, спотыкаясь на высоких каблуках. Она тут же вскинула свой черный прямоугольник, ослепив нас мертвенно-синей вспышкой экрана.

— Да убери ты уже эту палку! — сорвался Влад. Он стремительно шагнул вперед, одним резким движением выбил гаджет из ее рук и небрежно отшвырнул в сторону. Черный корпус кувыркнулся в воздухе и рассыпался веером пластика и стекла по грязному асфальту.

Ирка смотрела на нас совершенно обезумевшими, остекленевшими глазами. Ее вопль ударился о низкие потолки подземелья, заметался эхом между запертыми боксами:

— Ты совсем чекнулся?! — захлебывалась она криком.

— Ты хоть представляешь, сколько он стоит?! Очнувшись от шока, она бросилась на колени, судорожно собирая осколки своего разбитого идола.

Влад больше не смотрел в ее сторону. Словно позабыв о ее существовании, он снова обернулся ко мне. В низком баритоне, которым он произнес мое имя, сквозила тяжелая, обреченная усталость — это было последнее приглашение стряхнуть морок и уйти с ним, пока еще не поздно.

Игорь так и сидел на ледяном бетоне, привалившись спиной к колесу чужого внедорожника. Приглушенный свет ртутных ламп падал на его лицо, делая красные, воспаленные от слез глаза почти черными.

Мое сердце болезненно сжималось, пропуская удары. Жалость к нему была такой острой, что перехватывало дыхание, оставляя горький ком в горле.

— Влад, я останусь здесь, — прошелестел мой севший голос, но он рассек густой гул вентиляции. Несмотря на визгливые причитания Ирки, Влад услышал каждое слово.Он ничего не ответил. Только тяжело, рвано выдохнул, словно выпуская вместе с воздухом последние остатки надежды, развернулся и медленно побрел к своему автомобилю.

— Ты мне за все ответишь, тварь! — летела вслед ему разъяренная Ирка.

Хлопнула тугая водительская дверь. Влад опустил стекло и, глядя прямо перед собой в экран смартфона, бросил через плечо:

— Диктуй номер.

— Что?

— Ирка даже растерялась, чуть отступив назад от неожиданности.

— Цифры продиктуй. На какой счет перевести деньги? — растягивая слова до абсолютного, нордического равнодушия, уточнил он.Она забормотала цифры, сбиваясь и глотая слоги от изумления.

— Если эта твоя запись где-нибудь всплывет, — он выдержал многозначительную паузу, повисшую в спертом воздухе парковки, — ну, ты меня поняла.Ирка замерла, парализованная шокирующим великодушием его поступка. Она просто молча кивнула, беззвучно открывая и закрывая рот.

С тихим шипением разошлись автоматические ворота. Машина Влада плавно тронулась с места и медленно растворилась в янтарном мареве уличных фонарей, оставив после себя лишь запах остывающего металла и выхлопных газов.

— Ты можешь подняться? — тихо спросила я, опускаясь на корточки рядом с Игорем.Шум мощного двигателя еще не успел окончательно рассеяться под высокими сводами, когда в сужающуюся щель створок, тяжело дыша, вбежала моя свекровь. Увидев сидевшего на полу сына, она воздела руки к потолку и заголосила так пронзительно, что, казалось, задрожали перекрытия:

— Мальчик мой! Родненький! Что они с тобой сотворили?

— Мам, зачем ты приехала, — слабо попытался отстраниться Игорь.

— Я сам разберусь. Просто поскользнулся, упал.Свекровь перевела на меня тяжелый взгляд, в котором плескалась чистая, незамутненная ненависть.

— Ты мне за все ответишь, зараза, — прошипела она, сверкая бешеными, налитыми кровью глазами.

— Мама, Аня здесь ни при чём, — голос мужа прозвучал впервые за всё это время, обретя вдруг стальную твердость. Он шагнул вперед, заслоняя меня собой от надвигающейся бури.

— Это касается только нас с ней. Прошу тебя, не вмешивайся.

Взгляд Марии Сергеевны остекленел, а глаза округлились до такой степени, что в них, казалось, отразился весь ужас обрушившегося на неё мира.

— Игорь… Ты ещё смеешь её выгораживать? Эта женщина выставила тебя на посмешище! Она сделала из тебя форменного дурака!