- Рейтинг Литрес:4.9
Полная версия:
Елена Винчи Развод. Довыбирался Нарцисс
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Это мы еще посмотрим! – выплюнула я ему в лицо, чувствуя, как горло перехватывает спазм.–
И что ты сделаешь? Снова побежишь плакаться этому своему Владу? – он осклабился, обнажая зубы.
– А ты не думала, голубушка, что и он такой же кобель, как я? Может, у него самого трое по лавкам, и ты просто способ убить вечер. Легкая, доступная добыча.
Чужие люди… Как же быстро и страшно меняется человек, когда спадает маска.– Сама разберусь! – бросила я, отталкивая его, и почти бегом бросилась в детскую, услышав тихий скрип двери. Из спальни выглянул сонный Артёмка.
– Разберется она, как же, – долетел снизу ядовитый шепот свекрови, пока я поднималась по ступеням. – Никогда в жизни копейки сама не заработала, а туда же – Эверест покорять собралась…
Обняв теплое, пахнущее сном тельце малыша, я тихо опустилась на край кровати и беззвучно заплакала. Слезы текли по щекам, впитываясь в фланелевую пижаму сына. Как же я справлюсь одна? Куда пойду с двумя детьми на руках? В чем-то эти двое безжалостных людей внизу были невыносимо правы.
Осознание того, что Игорь присвоил себе мой паспорт и телефон, обрушилось на сознание новой, обжигающей волной ярости. Я стремительно развернулась и почти бегом вернулась к этим лживым людям, которых судьба по какому-то чудовищному недоразумению назвала моей семьей.
– Игорь, верни мне телефон! Сейчас же!
В ответ с его губ сорвалась лишь кривая, снисходительная усмешка, от которой в груди похолодело.
– И куда ты собралась звонить? Решать свои вопросики? – протянул он лениво. – Скажи лучше, что купить нужно - я возьму.
– Мне нужен мой телефон! У меня ребенок, мне нужно связаться с педиатром, позвонить маме! – голос предательски сорвался на отчаянный крик. – Ты не смеешь лишать меня единственного средства связи!
Свекровь застыла изваянием, воплощением покорного смирения. Но ее глаза, холодные и прозрачные, как зимний лед, выдавали все: она была целиком и полностью на стороне сына, готовая защищать каждое его слово.
– Верни вещи немедленно, или я вызову полицию! – отчеканила я, чувствуя, как немеют губы. – Тебе ведь ни к чему проблемы с законом, раз ты так мечтаешь о теплом кресле в администрации.
Мария Сергеевна вдруг вздрогнула, словно от удара током. Ее лицо исказила фальшивая тревога.– Игоречек, ну отдай ей хотя бы паспорт, – залепетала она. – А трубочка пусть пока у тебя побудет. Если что понадобится, скажешь мне. Телефоны докторов и у меня записаны. Ничего страшного, милая. Без этой черной коробочки нам всем дышаться будет легче. Кому тебе названивать? Все родные здесь, под боком.
– Родные?.. – выдохнула я, чувствуя, как горло сжимает стальной обруч. Как только ваш язык поворачивается произносить это слово?
– В последний раз повторяю! Не отдашь мои вещи – напишу заявление о краже!
– Пиши! – оскалился Игорь, подаваясь вперед. Его тень хищно легла на стену.
– А я скажу, что ты окончательно слетела с катушек, и отправлю тебя прямиком в психушку. Скажу, что это ты меня исцарапала до крови и запустила вазой прямо в глаз. А мамочка моя, уж будь уверена, подтвердит каждое слово. Как думаешь, чья правда окажется тяжелее для правосудия: слова безработной содержанки или показания уважаемых людей?
– Тварь!!!
Рука сама метнулась к столу. Схватив первую попавшуюся кружку, толстостенную, покрытую нелепыми ромашками, я со всей силы швырнула ее в ненавистное лицо. Фарфор жалобно хрустнул, брызнув во все стороны мелким стеклянным крошевом. Но Игоря это лишь позабавило. Он медленно вытер воображаемую пылинку с плеча.– Вот и славно. А вот и вещественные доказательства твоей невменяемости.
Словно грозовая туча, налившаяся свинцом и готовой вот-вот разразиться молниями, свекровь ринулась ко мне. Её пальцы уже скрючились, готовые впиться в плечи или с силой оттолкнуть меняв сторону, но Игорь встал непреодолимой гранитной стеной между нами.
– Мам, оставь её, – его голос прозвучал глухо и надтреснуто. – Не нужно к ней прикасаться. Разве ты не видишь, что твоя невестка давно лишилась рассудка? Ещё набросится на тебя, синяками ведь не отделаешься. Пусть выдохнет свой яд, спустит пар, а потом бросится в скровать к своему ненаглядному соседу. Я читал вашу тошнотворную переписку. Он же сегодня ночевал здесь , у соседа? Спал совсем рядом?
Игорь медленно развернулся всем корпусом, и в полумраке коридора хищно блеснули его глаза. Взгляд, которым он одарил мать, был тяжелее камня.
– Мама сказала, что ты сегодня запирала дверь изнутри, баррикадировалась. Кто знает… Может, твой доблестный защитник коротал эту ночь в нашей детской спальне.
Воздух взорвался сухим треском.
– Какую омерзительную чушь ты несешь! – выпалила я. – Ты хоть слышишь сам себя, как звучит этот бред?! – Это отвратительно? Успокойся? Как можно такое придумать? Болен здесь ты и тебе необходимо лечение, дорогой Игорек, выпалила я и не дожидаясь ответа пошла прочь.
Я вылетела из этого пропахшего ложью дома пулей, ничего не видя перед собой от слез. Невидимые путеводные нити страха и отчаяния сами повели меня через промерзшую улочку к соседскому участку. Влад вчера написал, что гостит там. Мои пальцы в панике застучали по холодной металлической двери забора. Где-то в глубине двора бойцовская собака рванулась с цепи, захлебываясь злобным, рвущим барабанные перепонки лаем. Сердце ухнуло в пятки. Спустя пару бесконечно долгих мгновений лязгнул засов, и на пороге возник Влад. От нахлынувшего бессилия ноги подкосились, и я рухнула ему на грудь, пряча лицо.
– Влад… Они снова меня обманули! Теперь он забрал и телефон, а паспорт держит заложником. Я не знаю, куда мне идти, что делать…
– Проходи, – тихо произнес он, крепко прижимая меня к себе и втягивая внутрь участка.
– В доме есть еще кто-нибудь? – прошептала я, дрожа всем телом.
– Никого. Вмш сосед уехал греть старые кости на острова, целый месяц его не будет. Так что этот дом теперь исключительно в нашем распоряжении.
Он чуть отстранился, заглядывая мне в глаза. От одного этого взгляда кожу обожгло сухим, спасительным огнем.
– Ты завтракала? – мягко улыбнулся Влад, запирая дверь на тяжелый засов. – У меня сегодня грандиозная яичница из семи яиц. Составишь компанию?
Глава 24
Влад пропустил меня вперед, и я шагнула во тьму его жилища, вновь без остатка доверившись ему. Этот дом встретил нас гулкой тишиной и оказался куда теснее нашего семейного особняка – дизайн гостиной сразу показал, что жилище принадлежит холостяку. Интерьер гостиной с порога выдал суровый нрав своего владельца.
Голые кирпичные стены дышали холодом брутального лофта, а под самым потолком на длинных черных проводах висели голые филаментные лампы, заключенные в строгие металлические клетки-абажуры. Всю стену поглотил монументальный шкаф-купе, чьи глухие дверцы отражали скудный свет. Здесь царила пугающая пустота минимализма: ни единой лишней детали, ни одной милой сердцу безделушки.
Коротким взмахом руки Влад указал путь, и мы оказались в просторной кухне, утопающей в благородных серых тонах. На массивном столе из искусственного камня стыла недопитая чашка кофе, пара румяных сырников сиротливо ютилась на крошечном блюдце, а рядом белела глубокая тарелка, с яичницей. По его рельефному силуэту, обтянутому тонкой тканью футболки, по тому, как послушно двигались литые мышцы спины, было нетрудно прочесть историю этого тела – бесконечные часы в зале и строжайший контроль над тем, что попадает в тарелку.
– В доме точно только мы? – мой голос дрогнул, когда я бросила настороженный взгляд через плечо в темноту смежной комнаты.
– Точно, – отозвался он, выдвигая для меня тяжелый деревянный стул.
– Почему ты спрашиваешь?Я кивнула в сторону остывающего кофе и тихо попросила:
– И чуть-чуть сахара, пожалуйста… Так упоительно пахнет выпечкой. Неужели это твоих рук дело?
– А как же, – уголки его губ тронула теплая улыбка.
– Вон неопровержимое доказательство, – он качнул головой в сторону стальной раковины, где вальяжно разлеглась тяжелая чугунная сковородка.
От одного лишь звука его низкого голоса меня вдруг кинуло в жаркую волну, краска прилила к щекам, и я неловко опустила ресницы, пряча смущение.
Влад заправил кофемашину, нажав пару кнопок, и присел напротив. Его предплечья пересекали тугие жгуты вен, выдавая скрытую мощь.
– Ну рассказывай теперь поподробнее, какую западню они выстроили на этот раз?– Да всё ту же, – тяжело выдохнула я, чувствуя, как привычный ледяной ком снова сдавливает горло.
– Игорь и его мать хотят отнять у меня детей. Мне либо нужно сломать себя о колено и принять их рабские условия, либо они заберут моих мальчиков, а меня саму запрут в психиатрической клинике, предварительно выставив сумасшедшей. Причем Игорь настолько ослеплен злобой, что уже не стесняясь своей матери сыплет мне в лицо открытые угрозы и грязные оскорбления. В такой отравленной атмосфере растить сыновей – значит медленно убивать их души, но они этого просто не понимают.
Любая моя попытка призвать их к благоразумию заканчивается оглушительным скандалом. Сейчас я абсолютно бессильна перед этим тандемом и вынуждена играть по их правилам. Я также понимаю, что, оставшись в том доме хотя бы на ночь, сама подпишу себе приговор. Они будут провоцировать меня днем и ночью, пока я не сорвусь. Им больше не нужна невестка и жена. Им нужен повод избавиться от меня. Но не напрямую, а создав такую невыносимую атмосферу, чтобы я реально сошла с ума или случилось непоправимое. Влад, я мечусь в темноте, я не знаю, какой план разработать.
Сначала я хотела найти работу, встать на ноги, обрести финансовую независимость, но они намертво перекрыли мне кислород, объясняя это тем, что у меня дети и мое место – у плиты. Денег в мои руки не попадало никогда. Я в абсолютной финансовой кабале у мужа. Господи, как же хочется вырваться оттуда! Но только вместе с детьми.
Однако кто же доверит малышей женщине, которая не способна оплатить даже счет за электричество? Я бы хоть сегодня вышла на любую работу, в своих руках и навыках я уверена. Но тогда мои мальчики останутся одни в этом змеином логове. А потом они выкрутят ситуацию так, будто кукушка-мать бросила родных детей ради сомнительной карьеры. Какой-то замкнутый круг, клетка без выхода.
– Постой-постой, – мягко прервал он поток моего отчаяния, накрыв мою дрожащую ладонь своей широкой горячей пятерней, – ты же говорила, что мальчишки ходят в садик, не так ли? Почему бы тебе не использовать эти благословенные часы свободы и не найти себе занятие на полдня?
– Да, они там, – горько усмехнулась я, – но свекровь свято верит, что государственное учреждение годится им только до тихого часа. В час дня я обязана стоять у калитки и забирать их домой. Моя свекровь маниакально брезглива. Она считает, что ее внуки осквернятся, если поспят на казенных простынях, которые выдает садик. Ну и на частный садик денег они нам не дают, хотя купаются в роскоши.
Свекровь хочет иного: чтобы я была идеальной бесправной служанкой. Готовила, драила полы, стирала чужое белье, а остаток сил вкладывала в развивающие занятия с сыновьями. Моим мальчикам всего по пять лет, через год им в школу, и тогда забот станет вдвое больше. Я буду прикована к этому дому еще крепче, превращаясь в бледную тень, полностью зависимую от подачек мужа и капризов его матери.
Влад слушал меня, подавшись вперед. Он смотрел прямо в душу своими пронзительными, почти черными глазами, и в некоторые секунды этой звенящей тишины становилось немного жутко и неловко от того, насколько глубоко он видит меня насквозь.
– История стара как мир, пыльная книга со знакомым сюжетом, – наконец подытожил он своим бархатным голосом, – но выход есть всегда, запомни это. Ты же классный кондитер, твои десерты способны творить магию. Давай я устрою тебя в тот ресторан на берегу моря. Будешь работать ровно столько часов в день, сколько позволит твой график с детьми. Я назначу тебе оклад, которого хватит и на уютную съемную квартиру, и на игрушки для твоих малышей. Вот и первая стена твоей тюрьмы рухнула. Следом мы займемся подготовкой документов для развода. Как тебе такая архитектура будущего?
Я смотрела на него, боясь моргнуть, словно одно движение век разрушит хрупкое наваждение. Я не верила собственным ушам. Слова, слетавшие с его губ, звучали как сбывшаяся мечта, как забытая сказка. Разве в нашем прогнившем мире бывает такое бескорыстное спасение?
– Влад, умоляю, не сочти меня за попрошайку, – слова давались мне с трудом, а щеки заливал густой, обжигающий румянец.
– Мне просто нужно было выплеснуть это из себя, иначе я бы задохнулась.
Уголки его губ дрогнули в мягкой улыбке.
– Вот и славно. Гляди-ка, как всё обернулось: ты облегчила душу, а ответ нашелся сам собой. К тому же моему ресторану сейчас отчаянно нужны толковые кондитеры и повара. Только «своим» ни звука о том, где теперь твой фартук. Лишний шум нам совершенно не нужен.
– Я перед тобой в неоплатном долгу, но что если Игорь узнает?– Исключено, – отрезал он так твердо, что сомнений не осталось.
– Для всех случайных гостей этого заведения я лишь рослый парень, похожий на охранника.Его лицо вдруг озарилось почти детской, обезоруживающей улыбкой, на миг стерев суровую тень. Хотя назвать этого мужчину «сладким мальчиком» язык не повернулся бы даже в бреду. В нем сквозило нечто первобытное, варварское, хищное, вот только этот дикарь был безупречно ухожен и пугающе умен.
– И еще одна беда, Влад… – выдохнула я, собирая остатки смелости.
– Ты мог бы одолжить мне немного денег? На самое первое время. Нужно купить новый телефон, самый простой, кнопочный, чтобы он просто звонил. С паспортом я как-нибудь разберусь сама.На этих словах предательская влага обожгла ресницы. Господи, до чего же мучительно стыдно просить у него денег! Но иного выхода из этой ледяной пустоты не маячило, да и рядом с ним воздух казался плотным от уверенности и безопасности.Влад не успел разжать губы для ответа. Где-то во дворе истошно взвыла собака, рванувшись на привязи с такой силой, что затрещало дерево. Вслед за этим по кованым воротам забухали тяжелые, злые удары.Он вскинулся пружиной, отбрасывая стул.
– Сиди здесь и не выходи, – бросил он сквозь зубы таким сталью звенящим голосом, что ослушаться было физически невозможно.Я и не думала шевелиться, слишком отчетливо понимая, какая бездна может стоять там, за забором. Лишь на цыпочках подкралась к окну и осторожно отвела белоснежную занавеску.Щелкнул замок калитки.
Мой муж бросился на Влада, словно сорвавшийся с цепи пес.Игорь пребывал в состоянии слепого бешенства. Он захлебывался криком и размахивал пудовыми кулаками. Промахивался, конечно, рассекая пустой воздух, но не оставлял надежды добраться до чужого лица. Одним текучим, звериным движением мой «любимый» сосед опрокинул Игоря прямо на брусчатку.
– Что, уже за общим забором мою жену тискаешь?! – хрипел супруг, впечатанный лицом в холодные плиты. Влад придавил его так основательно, что тот едва мог вдохнуть.
– Заткнись, придурок! – властно рыкнул Влад.Игорь лишь смачно плюнул в сторону и завопил с новой, удвоенной силой, привлекая внимание всей улицы:
– А пусть вся округа слышит, что Анька – последняя шаболда! Кулак Влада взвился над распростертым телом, глаза потемнели от холодной ярости, готовой пролиться кровью, но удар так и не обрушился вниз. Вместо этого он лишь сильнее впечатал лицо мужа в камень.Затем наклонился к самому уху и прошипел – со звериным, волчьим оскалом, так, что я различила каждое слово через приоткрытую створку:
– Еще хоть одно поганое слово вылетит из твоего рта – пожалеешь, что вообще родился, ублюдок. А теперь встал и исчез с глаз моих. Оставишь Анну в покое – считай, легко отделался. Ясно?!Стальные объятия разомкнулись, освобождая Игоря из железных оков. Муж молча поднялся, тяжело качнувшись, и вроде бы покорно побрел к выходу, но вдруг змеей метнулся к плитке.Он схватил булыжник лежавший после строительных работ во дворе. Резкий замах – и камень полетел Владу в голову.С мерзким влажным хрустом снаряд рассек висок.
По загорелой щеке, огибая щетину, побежала густая темная кровь.Влад пошатнулся, мир поплыл перед его глазами, затягиваясь багровой пеленой, колени начали подгибаться, но крепкое здоровье удержало его на ногах.Понимая, какую бурю он только что пробудил, Игорь решил сыграть на опережение. Схватив второй камень, он принялся остервенело колотить им по собственным бровям, разбивая нос и губы.
– Совсем спятил, идиот?! – выкрикнул Влад, пытаясь перехватить его руку.
– Помогите!Помогите! – заходился в фальшивом крике Игорь, продолжая методично вбивать камни в собственное лицо, превращая его в кровавую маску.
Глава 25
Воздух в доме вдруг сделался густым, тяжелым и невыносимым. Я не выдержала этого удушья – рванула на себя ручку двери и вылетела во двор, глотая вечернюю прохладу.
На крыльце стоял Игорь. Его лицо, багровое от прилившей крови, жутко исказилось в оскале, который лишь издали напоминал улыбку.
– А вот и моя дорогая женушка! Что, колени затряслись? Страшно стало?
Влад крикнул мне:
– Аня, зайди домой! Твой муж невменяем!
От нездорового, булькающего смеха Игоря по позвоночнику пробежал ледяной холод. Он шагнул ко мне, вытирая тыльной стороной ладони липкую бордовую жидкость со щеки.
– Теперь-то пазл сложился! Вот почему ты брезгуешь! Не хочешь спать со мной! У тебя же появился благородный спаситель! Всегда придет, всегда утешит… Но хочешь, я сорву с твоих глаз розовую пелену? – он наклонился ближе, обдав меня запахом перегара. – У этого праведника целый гарем таких же доверчивых дурочек, как ты. Очередная наивная птичка попалась в клетку.
Я бросила отчаянный взгляд на Влада. Солнечные лучи высекали острые углы его скул, и выражение его лица кричало громче любых слов: этот человек лжет. И все же ядовитое семя сомнения уже пустило корни в моей душе.
– Между мной и Владом ничего нет. Он просто мой друг. А его личная жизнь меня нисколько не касается, – произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, но он предательски дрогнул.
Игорь перебил меня новым смешком:
– Ну разумеется, не волнует. Именно поэтому стоит нам поссориться, как он тут как тут.
Влад больше не стал слушать этот пьяный монолог. Одним коротким, властным толчком в плечо он оттеснил моего мужа к калитке, без слов давая понять, что аудиенция окончена.
– Проваливай отсюда! Чтобы духу твоего здесь больше не было, понял?! Придурок!
– Я-то уйду, – ощерился Игорь, пятясь за порог. – Только встретимся в суде! Я сниму побои! Не видать тебе ни штампа о разводе, ни твоей хваленой свободной жизни!
Шок оглушил меня, лишил воли. Реальность пошла трещинами.
– Игорь, ты в своем уме? Какие побои? Он же тебя пальцем не тронул, – выпалила я, указывая дрожащей рукой на силуэт Влада.
Мой защитник, сохраняя мертвецкое спокойствие, распахнул тяжелую створку ворот.
– Аня, оставь его. Пусть катится на все четыре стороны. Мне осточертел этот дешевый цирк.
Игорь хрипло сплюнул под ноги Владу и, грозя скрюченным пальцем, прошипел:
– Ты даже не представляешь, с кем связался!
Уголок губ Влада едва заметно дернулся в усмешке.
– Шевелись давай! И дорогу сюда забудь.
Головная боль сдавила мой череп стальным обручем, выжигая мысли.
Влад так же невозмутимо захлопнул калитку, крутанул вентиль уличного крана. Зашипела тугая струя холодной воды, ударяя в дворовую плитку. Багровые потеки таяли, растворялись без следа под этим равнодушным напором, исчезая в решетке водостока.
– Куда же мне теперь идти? – потерянно прошептала я, глядя на запертую дверь родного дома.
– Никуда, – уверенно отрезал Влад, продолжая методично смывать грязь. – Они тебя в покое не оставят. Ты сама видела: твой благоверный слетел с катушек. Готов пойти на любую низость. Собирай вещи. Сегодня же едем в паспортный стол, скажешь, что потеряла документ. Сделаем тебе новый. А потом прямиком в ресторан, будешь устраиваться на работу.
Я послушно кивнула, чувствуя себя марионеткой.
– А если он действительно заявит в полицию? Что тогда?
– Пускай. Только время потеряет и опозорится на весь город перед участковым.
Я непонимающе моргнула. Влад медленно перевел взгляд куда-то поверх моего плеча, в правый верхний угол веранды, и ободряюще кивнул. Теперь успокоилась?
Там, сливаясь с густой листвой дикого винограда, висела черная полусфера камеры наблюдения. Она бесстрастно смотрела стеклянным глазом, записывая каждый наш вздох, каждое движение. Мы были для нее статистами в дешевой постановке. Отличный выйдет фильмец для семейного архива.
Улыбка окончательно сползла с моего лица.
– Выходит, зря он себя «разукрасил»? Какой идиот…
– Зря, – легко согласился Влад. – Ничего, будет ему уроком.
Когда он улыбался вот так, открыто и тепло, мое сердце плавилось, превращаясь в горячий воск от одного вида его точеного профиля. Но слова Игоря змеей вползли в эту идиллию. Сомнение снова царапнуло душу. Неужели это правда? И Влад – очередной расчетливый охотник, коллекционирующий сломленных девушек, которым нужна помощь?
Господи, хотелось крикнуть, спросить напрямую, но имела ли я право лезть в его прошлое после того фарса, что устроил мой муж?
Пока Влад терпеливо домывал плитку, я наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц, почти любовалась им. Господи, как же искусно он был сложен природой. Под загорелой кожей, чуть влажно поблескивающей в лучах солнца, перекатывались упругие жгуты мышц. Да, ну и неудобства я ему доставила своим замужеством…
– Ань, я заканчиваю, можешь поставить чайник. Хоть поедим наконец по-человечески. Надеюсь, твой супруг на сегодня исчерпал свой драматический талант, и следующая серия этого сериала выйдет только завтра.
Он говорил это, продолжая улыбаться своей обезоруживающей улыбкой. От одного его присутствия на душе становилось обманчиво тихо и безопасно.
– Да, конечно, – выдохнула я и побрела на кухню хлопотать с ужином.
Влад не заставил себя ждать. Прошло минут пять. На кухне было тихою.
Внезапно я вздрогнула всем телом. Холодный сквозняк коснулся шеи. Обернувшись к дверному проему, я не поверила своим глазам – он уже стоял там.
– Ой! – вскрикнула я, прижимая ладонь к груди. – Ты меня напугал! Когда ты успел переодеться?
Передо мной возвышался Влад, но это был другой человек. Исчезли помятые домашние штаны и промокшая от воды майка. Теперь на нем были черные брюки карго и глухая черная футболка, туго обтягивающая мощный торс.
Он сделал шаг вперед, переступая порог кухни. Солнечный свет больше не золотил его кожу. Взгляд заледенел, став чужим и колючим.
– Ты кто такая? – спросил он мертвым голосом, смотря сквозь меня.
