Elena Take Измена. Собирая осколки.

Глава 12. Макс

«Самые опасные враги — это те, кого ты даже не заметил, пока они не стали слишком близко». — Эрнест Хемингуэй

Я сижу на жёсткой тюремной койке в душной камере, чувствуя, как стены давят со всех сторон. Мысли о том, как я здесь оказался, крутятся в голове заезженной пластинкой. Обвинения в финансовых махинациях кажутся абсурдной шуткой. Чёрт, я понятия не имею, как вообще попал в эту дыру.

Звук шагов в коридоре выводит меня из оцепенения. Охранник останавливается у двери.

— У тебя встреча с адвокатом, — его голос звучит с оттенком сарказма.

— Выделили от государства? — цежу сквозь зубы. Денег на нормального защитника у меня нет.

Охранник ухмыляется, явно наслаждаясь моментом:

— Шутник? Адвокат такой крутой, что я удивляюсь, как ты вообще на него заработал.

Я хмурюсь. Какой адвокат? Кто мог взяться за моё дело? Иду за охранником в комнату для встреч.

Когда вхожу, сердце проваливается в пятки. Передо мной сидит Марк Картер — муж Эмили. Взгляд холодный, как сталь, лицо без эмоций. Время словно останавливается. В голове проносится буря — шок, страх, злость накрывают меня, как чёртов тайфун.

Марк не отрывает от меня взгляда, сверлит насквозь. Он спокоен и уверен, и это бесит ещё больше.

— Добрый день, Макс, — голос у него такой же ледяной, как взгляд. — Я твой адвокат. Марк Картер.

Я чуть не смеюсь. Адвокат? Муж женщины, с которой я был два года, теперь защищает меня? Какой фарс.

— У меня нет денег, чтобы оплатить твои услуги, — хрипло произношу с сарказмом.

Марк приподнимает бровь, едва заметно усмехнувшись:

— Знаю. Тебе не нужно платить. Мы проверили твои счета — судя по ним, ты действительно не виновен. Но есть проблема: на документах стоит твоя личная печать.

Мысли мутнеют. Печать? Какого чёрта моя печать оказалась на документах?

— Понимаешь, эта печать — главное доказательство против тебя, — продолжает Марк. — Где ты её хранил?

Я напряжённо пытаюсь вспомнить. Печать лежала дома, в спальне. Никто не мог к ней добраться… кроме…

— Дома, в спальне, — отвечаю я. — Никто не имел к ней доступа.

Марк усмехается, взгляд становится ещё более колючим:

— Никто? Кроме моей жены?

Сердце ухает вниз. Он знает. Конечно, знает.

— Кто ещё бывал у тебя дома? — резко спрашивает он. — Или ты где-то оставлял печать, где до неё можно было добраться?

И тут меня осеняет. Натали. Чёрт побери. Она появилась на пороге и попросила пожить несколько дней. Тогда это не показалось подозрительным. Но однажды я заметил, что в спальне что-то было не так — словно кто-то рылся в моих вещах.

— Дело в том, — Марк достаёт папку с документами, — что твоя печать стоит на актах о приёме наличности в клубе на суммы свыше миллиона долларов. Деньги якобы поступали от VIP-клиентов, но, по нашей информации, это были подставные лица. Классическая схема отмывания: грязные деньги заходят через фиктивные счета за якобы оказанные услуги клуба, а выходят уже чистыми.

Я слушаю, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Но самое интересное, — продолжает Марк, — все эти операции проводились в дни, когда тебя не было в клубе. У нас есть записи с камер наблюдения из торгового центра напротив, где ты покупал подарок… для моей жены.

Удар под дых. Он даже знает детали.

— Получается, кто-то использовал твою печать, пока тебя не было. Кто имел доступ к твоему дому в те дни?

— Натали, — шепчу, осознавая всю глубину ситуации. — Это была Натали.

— Натали?

— Да. Бывшая хозяйка стриптиза в этом клубе. Она жила у меня несколько дней, сказала, что хочет насолить своему хахалю. Я даже подумать не мог… Чёрт, она не знала о моих делах в клубе, не имела доступа к документам.

Марк кивает, делая заметки:

— Значит, у неё были мотив, возможности и доступ. Остаётся выяснить, кто за этим стоит. Потому что одна она такую схему, вероятно, не потянула бы. Скорее всего, просто кому-то помогала.

Я сжимаю кулаки. Предательство больнее всего, когда приходит от тех, кому доверял.

— Что теперь?

— Теперь мы собираем доказательства. И, Макс… — Марк смотрит мне прямо в глаза, — несмотря на все наши личные обстоятельства, я буду защищать тебя так, словно ты мой родной брат. Потому что правосудие превыше всего.

В его словах нет ни грамма лжи. И впервые за долгое время я чувствую что-то похожее на надежду.

Когда возвращаюсь в камеру, голова гудит от противоречивых мыслей. Марк Картер. Чёрт побери. Я ожидал кого угодно, но не его. Не мужа Эмили.

Сидя на койке, я снова и снова прокручиваю в голове наш разговор. Этот человек знает, что я трахал его жену два года. Знает, что она приходила ко мне, лежала в моей постели, шептала на ухо слова любви. И при этом сидит напротив меня, холодный как лёд, профессиональный до мозга костей, и защищает.

Какого чёрта? Любой нормальный мужик на его месте скорее плюнул бы мне в лицо, чем предложил помощь. А он… Он изучает документы, ищет зацепки, чтобы вытащить меня из этого дерьма.

То, как он смотрит на меня, — без ненависти, без злости. Просто холодно и профессионально. Будто я для него не любовник его жены, а обычный клиент. Это злит и восхищает одновременно. Что за человек способен на такое? На такой самоконтроль?

Эмили выбрала его. И я начинаю понимать почему. Этот мужик — стальной. У него есть то, чего нет у меня, — внутренний стержень, принципы, которые он не нарушит ни при каких обстоятельствах. Даже если дело касается человека, разрушившего его семью.

А я? Что я мог дать Эмили? Страсть? Адреналин? Несколько часов отрыва от реальности? А потом что? Когда она сказала, что любит меня, я даже слов найти не смог. Потому что знал: я не тот человек, ради которого бросают семью. Не тот, кто может дать стабильность и уверенность в завтрашнем дне.

Марк может. И сегодня он это доказывает. Он борется за правду, даже когда эта правда касается меня. Человека, который причинил ему боль.

Чёрт, может быть, Эмили и правда выбрала правильно. Может быть, я был просто временным безумием в её жизни, а он — то, что по-настоящему важно. То, что стоит сохранить.

И самое поганое — я его зауважал. За эти полчаса разговора понимаю, что он стоящий мужик. И это делает всю ситуацию ещё более мерзкой.

Глава 13. Марк

«Иногда приходится смотреть в глаза своему врагу, чтобы понять, почему всё разрушилось». — Харуки Мураками

Я уже сижу в комнате для встреч, когда дверь открывается и заводят его. Макс. Мужчина, который стоит между мной и моей женой, который разрушил всё, что я строил годами. Но, глядя на него сейчас, не вижу того самоуверенного парня, которого себе представлял. Он растерян, словно не понимает, что происходит. Его глаза мечутся, как у человека, оказавшегося в ловушке.

И вот он сидит напротив, а я пытаюсь понять: что в нём такого? Почему Эмили выбрала его? Что заставило её бросить всё, что мы выстраивали вместе, ради этого человека? Да, он моложе меня, физически в форме, но этого недостаточно. Его дерзость, свобода, страсть — возможно, именно этого она искала. Эмили стремилась к новым ощущениям, которых я, вероятно, не мог ей дать.

Но дело не только в этом. Глядя на него, я вижу отсутствие той внутренней уверенности, которую привык замечать в мужчинах. Под давлением обстоятельств он выглядит слабым, словно этот удар жизни оказался для него слишком тяжёлым. Возможно, именно эта уязвимость и привлекала Эмили. Она могла почувствовать, что нужна ему, что способна дать то, чего не могла дать мне. Может быть, видела в нём того, кого нужно спасать, кто зависел от неё.

Но чего тогда она не увидела во мне? Я не замечаю в Максе ничего особенного, что стоило бы разрушения нашей жизни. Всё это кажется несущественным, но эмоции внутри кипят.

— Добрый день, Макс, — холодно произношу я. — Я твой адвокат. Марк Картер.

Его глаза расширяются. На мгновение он застывает, и я вижу борьбу шока и ярости на его лице. Он не ожидал меня. Наверное, думал, что получит государственного защитника.

Долгая пауза. Макс пытается осмыслить ситуацию, а я изучаю его. В глазах мелькает что-то похожее на благодарность, но тут же сменяется подозрением. Он не понимает, зачем я это делаю. И я сам не до конца понимаю.

— Твоя печать на документах — серьёзная проблема, — сразу перехожу к делу. — Где ты её хранил?

Макс замирает, глаза сужаются. Я вижу, как он напряжённо копается в памяти. Интересно. Он действительно не знает, как печать попала в чужие руки. Либо отличный актёр, либо говорит правду.

— Дома, в спальне, — осторожно отвечает он.

Я усмехаюсь, чувствуя, как эмоции прорываются наружу:

— Кроме моей жены, кто ещё имел доступ к твоему дому?

Удар в солнечное сплетение. Вижу, как его лицо бледнеет. Он понимает, что я знаю о них. Долгая пауза. В его взгляде читается что-то похожее на стыд. Значит, не полный ублюдок. Хотя бы понимает, что причинил боль.

— Твоя печать стоит на актах о приёме наличности на суммы свыше миллиона, — достаю документы. — Классическое отмывание денег через фиктивных VIP-клиентов. Операции проводились в дни, когда тебя не было в клубе.

Шок в его глазах выглядит искренним. Либо он не знал о схеме, либо превосходно играет.

— Кто ещё был у тебя дома в те дни? — резко спрашиваю я.

Он замолкает, что-то вспоминая.

— Натали, — наконец выдыхает. — Моя знакомая жила у меня пару дней… Сказала, что у неё проблемы с хахалем.

Чувствую, как внутри что-то сжимается. Значит, Эмили приходила к нему, даже когда там находилась другая женщина. Или он лгал Натали о своих отлучках…

Постепенно Макс расслабляется. Я наблюдаю метаморфозу: скованность сменяется уверенностью, нервозность — контролируемой дерзостью. Вот он. Вот тот, кого увидела Эмили. Не слабак в тюремной робе, а уверенный, харизматичный мужчина.

— У Натали были все возможности, — констатирую я. — Остаётся выяснить, кто за этим стоит.

Макс сжимает кулаки, в глазах вспыхивает ярость — не на меня, а на предательство.

— Я буду защищать тебя профессионально, — говорю, глядя ему в глаза. — Несмотря на всё остальное.

Он кивает, и в его взгляде мелькает уважение.

Когда встреча заканчивается, я подхожу к окну и распахиваю его настежь, надеясь, что холодный воздух остудит пламя гнева, разрывающее меня изнутри. Не помогает.

Сажусь в машину и вдавливаю педаль газа. Огни ночного города проносятся с той же скоростью, что и мысли в голове, создавая хаос. Останавливаюсь на обочине, сжимаю переносицу пальцами, пытаясь прийти в себя. Твою мать! Я не могу позволить себе потерять её. Эмили должна остаться со мной, но как? Как простить её?

Поднимаюсь в номер отеля и, не переодеваясь, достаю бутылку виски. Внутри всё скручивает. Глоток обжигающей жидкости, шумный вдох через нос, резкий выдох ртом. Алкоголь растекается по венам, и я начинаю гореть изнутри.

Вспоминаю лицо Макса, его напуганный, но одновременно наглый взгляд. Он хорош собой, и я понимаю, чем зацепил Эмили. Мог бы раздавить его одним движением, отправить за решётку на долгие годы. Но не могу предать собственные принципы. И она верит ему. Верит, что он невиновен.

Делаю ещё глоток виски и падаю в кресло. Хочется забыться, не думать ни о чём. А ещё хочется её — до дрожи, до потери сознания…

Как же я соскучился по её глазам и своему отражению в них. Но пока идёт дело, я дал себе слово не встречаться с Эмили. Да и будет ли моё отражение таким же, как тогда, когда она любила меня, любила только меня?

Как не хватает тех простых моментов, когда можно было взять её за руку или сидеть перед телевизором, перебирая шелковистые волосы, пока она лежала, положив голову мне на колени. Ощущать её тепло, вдыхать её запах…

Что я делаю? Защищаю человека, который украл у меня самое дорогое. И при этом… при этом я его зауважал. За то, как он держится, за то, что не пытается оправдываться или перекладывать вину. Он принимает удар судьбы достойно.

Может быть, именно это и увидела в нём Эмили. Не только страсть и свободу, но и внутреннее достоинство. Человека, который не сломается под давлением.

И теперь я должен спасти его. Не ради него — ради неё. Потому что она просила. И потому что, как бы мне ни было больно, я всё ещё люблю её.

Глава 14. Марк

“Человеку всегда трудно поверить в счастье, и когда оно приходит, он боится, что это всего лишь сон.” – Лев Толстой

Пятнадцать лет назад.

В комнате был полумрак, скоро рассвет, и с ним всё будет выглядеть уже по другому. Я лежал и рассматривал её лицо, очертание изгибов тела. Тишина, лишь стук собственного сердца и её дыхание. И именно сейчас я чувствовал себя живым и до невозможности счастливым. Хотелось прикоснуться к волосам, к нежной коже, но боялся разбудить, а ещё больше боялся, что утром всё измениться. Что она уйдёт. Глаза закрывать не хотел, а вдруг всё это сон? Так и пролежал, любуясь ей до утра.

Вот уже первые лучи солнца пробиваются сквозь тонкую полоску штор. Нежно ласкают мою девочку, осторожно касаясь кожи, поднимаются от кончиков пальцев её ног всё выше, пока не дотрагиваются до шеи, скользят по лицу, шекочут ноздри, трогают ресницы, шепчут безмолвно: “Доброе утро!”

Эмили медленно открывает глаза, я не могу сдержать улыбки.

– Доброе утро, Марк, – потягивается, а потом быстро садиться и закрывает лицо ладонями, – боже, я пойду умоюсь, не смотри на меня такую.

– Какую? – нежно тяну за руку.

– Ну вот такую – мятую, расстрёпанную, наверное, ещё и опухшую после шампанского, – смущается она.

– Ты очень красивая, – говорю совершенно искренне, потому что сейчас она просто невероятная, такая нежная, беззащитная, открытая.

– Марк, – прыгает на меня с объятиями, утыкается в шею. Я глажу её шелковистые волосы.

– Можно зубы почистить? У тебя есть запасная щётка?

– Да, в ванной для гостей.

Эмили спрыгивает с кровати и бежит в ванную.

– А где? – слышу её голос сквозь шум воды.

– Ванная для гостей на первом этаже. В шкафчике правого зеркала.

Пока Эмили приводит себя в порядок в гостевой уборной, я тоже быстро принимаю душ, чищу зубы. Возвращаюсь в спальню и падаю на кровать. Как же мне сейчас хорошо.

– Хочешь я приготовлю тебе завтрак? – Эмили возвращается в спальню обернутая полотенцем.

– Хочу, но сначала… – беру её за руку и притягиваю к себе. Полотенце спадает на пол, обнажая красивую грудь с торчащими сосками, нагло призывающими к поцелую. Член уже каменный от желания. Эмили опускается рядом на кровать. Жадно обхватываю губами сосок, делаю круговые движения языком, нежно посасываю. Слышу, как учащается её дыхание. Запускает пальцы мне в волосы. И я уже готов взорваться. Держусь изо всех сил, потому что хочу слышать стоны её наслаждения. Покрываю поцелуями живот, опускаясь ниже. Развожу ноги, и она открывается мне, без стеснения подается навстречу. Осторожно трогаю нежные складочки, уже влажная и готовая принять меня. И меня уносит, срывает в пропасть невероятных чувств, от понимания, что она желает меня. Накрываю Эмили своим телом, погружаясь в неё мелкими толчками, с каждым наращивая темп, а она ногами бедра мои обвила и сильнее прижимается, принимая меня полностью. Губы её поймал, каждый стон в себя вбираю. И меня колотит от той мощи, которая внутри меня нарастает.

– Да, Марк, да! – стонет так громко, и я больше не в силах сдерживаться, меня разрывает невероятное наслаждение, выплескивается толчками. От каждого тело сотрясается. И чувствую как лоно её пульсирует, принимая моё семя, всё до последней капли. Одуреваю от осознания, что оргазм накрыл нас одновременно. И это так потрясающе.

– Ты любишь яичницу или омлет? – Эмили в моей рубашке уже взбивает яйца в миски, так по хозяйски, словно всегда это делала на моей кухне.

– Я буду всё, что ты приготовишь, я ужасно голоден.

– Тогда я сделаю скрамбл, – даже не обернулась, наливает масло в сковородку. Рубашка еле прикрывает ей ягодицы. Она чуть наклоняется над миской, и я вижу, что на ней нет трусиков. Дыхание перехватывает, и член начинает подниматься. Чёрт, я же только что кончил. И вот уже только от одного вида её попки из под рубашки, снова готов в бой.

– Нашла у тебя только чай, кофе нет, – ставит передо мной чашку.

– Я не пью кофе.

– Правда? – в удивлении распахивает глаза.

– Но если ты любишь кофе, то он всегда будет у НАС в доме, – специально делаю акцент на слове “НАС”. Потому что понимаю, что не отпущу.

И с этого дня не отпускал больше. Иногда казалось, что всё это какой-то сон, и он вот-вот закончится. Человеку всегда трудно поверить в счастье, и мне было трудно. Голова кружилась от осознания, что она моя. Самому себе не верил, что взаимностью ответила. Даже когда мы назначили день свадьбы, когда платье выбирали, составляли списки гостей.

Кольцо выбрала скромное с маленьким бриллиантом. Да и вообще, всегда спрашивала на какую сумму может потратить. А когда я говорил, что сумма не ограниченная, смеялась, шутила, что тогда сразу хочет дворец. И я соглашался. Я готов был купить и бросить к её ногам всё, что она желает. Я был счастлив видеть, как она улыбается. К тому же Эмили стала моим талисманом, дела пошли в гору. Я выигрывал одно дело за другим. Гонорары росли. Она словно давала мне силы, уверенность, энергию. Моя хрупкая девочка с глазами олененка.

Глава 15. Эмили

«Иногда самое страшное — не боль, а пустота, которая остаётся после неё». — Харуки Мураками

Кажется, я теряю интерес ко всему. Депрессия подкрадывается медленно, как густой туман, захватывая меня. Даже когда пытаюсь отвлечься, всё вокруг остаётся серым, пустым. И солнце, которое раньше радовало своим светом, теперь кажется каким-то тусклым, неспособным согреть. Девочки… Они больше не могут отвлечь меня от этого беспросветного состояния. Вся моя жизнь кажется далёкой, недостижимой. Каждый день проходит мимо, оставляя лишь чувство пустоты. Ежедневные заботы, которые раньше приносили хоть какое-то утешение, теперь тяготят. Спасибо Рите, которая помогает мне по дому. Без неё я совсем захлебнулась бы в этом мраке.

Марк… Его холодная отстранённость разрывает меня изнутри. Каждое его слово, каждый взгляд, кажется, отдаляют его от меня ещё сильнее. Когда он смотрит на меня, я не чувствую ничего, кроме холода. Будто он уже давно принял решение, которого я боюсь.

«Пока я не решу дело Макса, нам лучше не видеться».

Эти слова эхом разносятся в голове, как приговор. Я так тоскую по нему. Постель без него стала ледяной пустыней. Каждый вечер ложусь, обнимая подушку, но это не помогает. Холодное одиночество поглощает меня целиком. Я почти перестала есть и с каждым днём всё сильнее ощущаю, как угасаю. Всякий раз, когда смотрю на своё отражение, вижу женщину, которую едва узнаю. Всё теряет смысл.

«Supergram» я тоже забросила. Что могу рассказать своим подписчикам? Что сама разрушила собственную жизнь? И Макса больше там нет. Нет смысла заходить — он не посмотрит мои сторис, не напишет сообщение, даже холодное, как раньше. Но я всё равно тоскую по нему. Иногда руки сами тянутся к телефону, но я останавливаю себя. Скучаю по обоим — по Максу и по Марку. Без них моя жизнь стала пустой и бессмысленной. Кажется, я застряла где-то между ними, между прошлым и настоящим, и ни один из этих миров мне больше не доступен. Но сильнее всего я скучаю по той Эмили, которая была счастливой, живой. По той Эмили, которой больше нет.

Софи снова пытается вытащить меня из этого состояния. Она звонит почти каждый день, иногда по нескольку раз. Я вижу её имя на экране, но часто даже не отвечаю. Она не сдаётся, несмотря на мои попытки уйти в себя.

— Эмили, так нельзя, — говорит она мягко, но настойчиво. — Хочешь, я прилечу? Николас отпустит меня. Я побуду с тобой пару недель. Коты переживут моё отсутствие.

Моя милая Софи. Она готова оставить всё ради меня. Но мне страшно признать даже перед собой, что я не хочу ни с кем говорить. Мысль о том, что придётся делиться своими переживаниями, обнажать свою боль перед кем-то, пугает до ужаса. Не хочу никого видеть. Даже её. Одна мысль о разговоре, о необходимости объяснять свои чувства вызывает в груди глухую боль.

— Софи, — с трудом произношу я, подавляя ком в горле, — спасибо, но не думаю, что тебе это нужно. Прости. Я сейчас совсем не в силах ни с кем общаться.

После её звонков меня охватывает чувство вины. Я знаю, что она права, что мне нужно позволить ей поддержать меня. Но не могу. Чувствую, что погружаюсь всё глубже в темноту, из которой не вижу выхода.

Тишина, наступающая после наших разговоров, давит на меня, как бетонная плита. Я словно угасаю, растворяюсь. Жизнь становится прозрачной, как дым, и кажется, что она медленно уходит из меня.

Внутри поселяется нестерпимая пустота, словно две пропасти сходятся вместе, образуя бездонный омут. Одна боль заглушает другую: тоска по Максу накрывает боль утраты Марка, затем — наоборот. Это ощущение разрывает меня изнутри, оно непрекращающееся и бесконечно мучительное. Все чувства смешиваются в каком-то дьявольском танце — отчаяние и воспоминания, уколы сожаления и угасшие надежды. Внутри всё стягивается от острого приступа отчаяния, я прикусываю губы, сдерживая крик, который рвётся наружу. Когда эта дикая тоска, эта жгучая пустота оставит меня?

В какие-то мгновения мне кажется, что я на грани, что этот вихрь, закручивающий меня в центр своих разрушительных потоков, вот-вот уничтожит. Пытаюсь переключиться, отвлечься, но ничто не может унять ни одну из этих ран. Невозможно одновременно справляться с болью утраты их обоих. Это всепоглощающий хаос, в котором я медленно растворяюсь.

Каждый раз, когда пытаюсь убежать от этих чувств, они возвращаются с новой силой, словно яростный прилив, который невозможно сдержать. Снова и снова погружаюсь в это бесконечное отчаяние, не в силах избавиться от боли утраты и пустоты. Мне кажется, что, если продолжу держаться за воспоминания, они будут только сильнее разрушать меня изнутри, превращая каждое мгновение в адское испытание.

Каждый новый день приносит лишь боль и разочарование. Ни Марк, ни Макс не могут вернуться в мою жизнь такими, какими были раньше, но я цепляюсь за их образы и страдаю всё сильнее. Понимаю: если не разорву эту цепь, меня поглотит то, что я не могу изменить. Я не найду покоя, не смогу дышать. Отпустить их — не значит перестать чувствовать. Это значит научиться жить дальше, не разрушая себя.

И я отпускаю их.

Отпускаю, чтобы освободиться от этой боли и позволить себе снова дышать.

Глава 16. Макс

«Мы причиняем боль тем, кого любим, не потому что хотим, а потому что боимся». — Фёдор Достоевский

Если бы я тогда знал, что эти отношения станут моим личным апокалипсисом, что грёбаные два года моя душа будет разрываться, а сердце — невыносимо болеть от желания и невозможности иметь её целиком… Если бы знал, что она станет для меня такой мук

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.