Полная версия:
Elena Take Измена. Собирая осколки.
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Прошло два месяца с нашего знакомства, а я, как болван, дальше, чем взять её за руку, не продвинулся ни на шаг. Сдерживался изо всех сил, чтобы не заключить в объятия и не начать неистово терзать её губы поцелуями. Боялся спугнуть, нарушить ту хрупкую связь, которая постепенно выстраивалась между нами. Видел, что она ещё не готова. Но каждый раз, когда мы были вместе, время замирало, и весь мир сужался до нас двоих. Даже слова казались излишними. И когда она сама предложила сменить обстановку, я сразу согласился, проклиная себя за то, что не сделал этого первым.
— Хочешь куда-нибудь пойти поужинать? — не нашёл ничего лучше, чем сменить шило на мыло.
Она замерла, не донеся картофель фри до рта, положила его обратно на тарелку. Рассмеялась.
— Давай просто погуляем? Сегодня прекрасная погода.
Мы выбежали из бара, взявшись за руки. Мне было всё равно, куда она меня отведёт. Пошёл бы за ней на край света.
— Боже, как же красиво, — Эмили остановилась и посмотрела на небо, когда мы оказались в небольшом парке.
— Ты красивая, — я не мог отвести взгляда от её восторженного лица. Она была потрясающей. Ветер слегка развевал локоны, а луна отражалась в её глазах цвета коньяка.
Сердце билось так сильно, словно хотело вырваться из груди. Я притянул её к себе, и она подалась навстречу. Закрыла глаза, ресницы дрожали. Осторожно, с трепетом коснулся её губ своими, желая передать всю свою нежность. Неожиданно Эмили обвила мою шею руками и начала страстно отвечать на поцелуй. Наши языки сплелись. Я почувствовал, как огонь страсти охватывает меня, и не смог удержаться, застонал, прижав её к себе. Наши губы сливались в жарком поцелуе, и мы погрузились в медленный танец страсти, забыв обо всём вокруг под светом луны в безлюдном парке.
Наш первый поцелуй в парке. Потом я поймал такси. В отель везти не хотел — она не девушка на одну ночь, она девушка на всю мою жизнь. Я знал это уже тогда.
— Ты не против, если мы поедем ко мне? — спросил я немного неуверенно.
Она кивнула, и я на миг усомнился, всё ли делаю правильно, но по дороге она сама взяла меня за руку. Я лихорадочно вспоминал, в каком состоянии квартира и когда в последний раз приходила домработница. Осталось ли в холодильнике вино и закуска?
— Остановимся, купим вино, шампанское и что-нибудь ещё? — предложил я на всякий случай, но она, улыбаясь, отказалась. А меня трясло, как мальчишку, от возбуждения и волнения.
Мы подошли к двери. Я не мог попасть ключом в замок, а Эмили прижималась ко мне сзади, её горячее дыхание обжигало затылок. Дверь поддалась. Мы только обувь успели снять, как наши губы слились в поцелуе. Не понимаю, как, но я подхватил её на руки и донёс до спальни. Осторожно уложил на кровать, одежду сбрасывал в нетерпении. Запутался в крючках её нижнего белья. Замер, когда кружево обнажило её тело. Бархатная кожа, упругая грудь, соски смотрели с вызовом. Наклонился и коснулся их языком. Девочка моя запрокинула голову, еле слышно застонала, а у меня по телу прошла дрожь. Возбуждение достигло пика, я был на грани, но заставил себя держаться. Отстранился, окинул её взглядом, наслаждаясь изгибами тела, не решаясь дотронуться. Ресницы подрагивали. Она открыла глаза, зрачки были расширены от возбуждения.
— Марк, что случилось? — голос был хриплым.
— Ты невероятно красивая, — прошептал я, не отрывая взгляда.
А она прогнулась в спине, запрокинула голову и развела ноги передо мной. Я накрыл её своим телом. Но войти сразу не решился, боялся сделать больно. Эмили сама подалась вперёд, приняла меня, обвив мои бёдра своими длинными стройными ногами, вжимая в себя, царапая спину ногтями. Я упивался её стонами, позволяя ей задавать ритм, раскачивая бёдрами.
— Эмили, какая ты красивая, — выдохнул ей в рот.
Она вдруг замерла, затрепетала всем телом, и я почувствовал, как её лоно пульсирует, сжимая член. Она тихо застонала, и меня накрыла волна наслаждения, сминая всё на своём пути. В глазах потемнело от мощного взрыва, и я излился в неё.
Мы лежали без сил, обнявшись, её голова покоилась у меня на плече. Я перебирал её шелковистые волосы, а она пальчиком рисовала у меня на груди восьмёрку — символ бесконечности.
— Эмили, переезжай ко мне, — вдруг сказал я, осознав, что не могу и не хочу отпускать её. Она будет со мной. Навсегда моя.
Она села рядом, посмотрела мне в глаза, пышные ресницы взметнулись, во взгляде смешались растерянность и удивление.
— Ты мне делаешь предложение? — её голос дрожал, как мне показалось.
— Нет… То есть да, но я хочу сделать это красиво. Люблю тебя.
Она широко распахнула глаза, зрачки расширились, словно у хищной пантеры, и вдруг стала серьёзной.
— Люблю тебя, Эмили. Слышишь? Как только увидел, сразу понял, что люблю. Хочу сделать тебя счастливой. Позволь мне это.
Я притянул её к себе. Она уткнулась мне в шею и заплакала.
— Я обидел тебя? — сердце забилось быстрее от волнения.
— Нет, прости. Я просто очень счастлива. Люблю тебя, Марк, очень люблю.
Я был уверен, что это невозможно разрушить. Что если она говорит: «Люблю», — значит, навсегда.
Сейчас я знаю: ничто не вечно, даже то, что кажется вечным.
Глава 4. Марк
МАРК
«В каждом из нас живёт чудовище. Но иногда самое страшное — это осознать, что ты сам дал ему свободу». Фридрих Ницше
Вода струится по моей коже, но я едва чувствую её. Думаю только об одном: о том, что будет, когда я выйду из душа и посмотрю ей в глаза.
Оставляю дверь в номер незапертой. Знаю, что она придёт.
Слышу её шаги, когда она входит. Моё сердце сжимается, я понимаю, что не готов ко встрече. Остаюсь в душе, давая себе последние минуты на раздумья. Когда выхожу, она стоит у окна, не оборачиваясь, погружённая в свои мысли. Смотрю на неё и понимаю — она кажется такой родной, но в то же время чужой. Что-то изменилось между нами, и это уже нельзя просто игнорировать. Больше нет того спокойного доверия.
Подхожу к ней с бутылкой воды в руке. Спокойно, будто ничего не случилось.
— Воды? — протягиваю ей.
Она молча берёт её, не поворачиваясь ко мне. Делает пару глотков. Я знаю, что в этот момент сыворотка начинает действовать, и это мой единственный шанс услышать правду — ту, которую она сама не решилась бы произнести.
Тишина в комнате становится невыносимой, напряжение растёт. Я чувствую его всем телом. Когда она заканчивает пить, приближаюсь к ней и кладу руку на плечо. Она не отстраняется. Моя рука скользит по её шее, и я чувствую знакомое тепло кожи. Всё внутри кричит о предательстве, но как же сильно я хочу её. Меня буквально начинает трясти от желания обладать ею. Какие к чёрту вопросы? Они все застревают в горле. Похоть охватывает с такой силой, что становится страшно от мысли: если она откажет мне, я возьму её насильно. Я не узнаю сам себя. Но она моя! До сих пор моя жена! Гнев, обида, разочарование и невыносимое возбуждение смешиваются. Наклоняюсь и кусаю её за плечо. Эмили вздрагивает, но не отстраняется. Стоит неподвижно, будто ждёт чего-то. Или принимает свою судьбу.
И тут я срываюсь, чёрт, будто эту долбаную сыворотку выпила не она, а я. Обхватываю её за горло и с силой притягиваю к себе. А она вдруг сама начинает расстёгивать блузку. Сдёргиваю лифчик, сдавливаю соски пальцами и не могу сдержать стон от того, как её тело откликается на мои прикосновения. Она вся дрожит, дыхание сбивается. Запрокидывает голову, подставляя шею для поцелуев.
— Не прощу, — выдыхаю ей в ухо. Боль вперемешку с возбуждением просто разрывает меня. Погружаю руку в кружево белья, нащупываю клитор и начинаю ласкать круговыми движениями. Она прогибается в спине. И мне хочется задушить её за эту податливость.
— Не прощай, — стонет в ответ.
— Накажу, — выдыхаю я, осознавая, что не смогу без неё, но, чёрт побери, как её простить?
— Наказывай, — шепчет она, и слёзы катятся по её щекам.
В душе всё переворачивается, но я не могу остановиться. Ярость захлёстывает меня. Разворачиваю её к себе резким движением и, приподняв лицо за подбородок, жадно впиваюсь в губы.
— Марк, — стонет мне в рот.
Это триумф, пусть и горький.
Сжимаю её ещё крепче, ощущая, как она поддаётся мне, как трётся о мой член, изнемогая от желания. Моё имя, произнесённое её губами, — подтверждение того, что она всё ещё моя, несмотря на всё, что произошло. Этого мне хватает, чтобы забыться на миг. Хватаю её за бёдра, останавливаю, иначе сейчас взорвусь. Резко толкаю на кровать, нависаю сверху. А она сама тянется ко мне, касается моих губ своими. Я не могу ей ответить, плотно сжимаю челюсти. Меня раздирают противоречивые чувства. Я делаю то, чего никогда от себя не ожидал. В меня словно вселяется дьявол. Вхожу в неё резко, до самого основания.
Эмили начинает сопротивляться, и это только распаляет меня ещё сильнее. Вижу, как слёзы катятся по её щекам, но уже не могу остановиться. Всё, что происходит дальше, — полное безумие.
Я душу её, продолжая фрикции. Тёмная тягучая похоть разливается по телу, я хочу кончить, освободиться из её плена, но не могу. Тело трясёт от возбуждения, которое требует разрядки, уши закладывает, член распирает, но чёртов оргазм не наступает. Смотрю, как Эмили пытается глотать воздух ртом, как её глаза наполняются отчаянием. Как она цепляется за жизнь, которая начинает покидать её. И не могу остановиться. Потому что вопреки всему её тело подаётся мне навстречу, когда я полностью выхожу из неё, а потом снова с силой врезаюсь до самого конца. И она лишь сильнее прижимается, принимая меня полностью.
Это полное помутнение рассудка. Не помню, как пересиливаю себя и разжимаю руку на её шее. Она закрывает глаза, делает вдох, и в этот момент её тело сотрясается от оргазма. Она кричит и извивается подо мной, впивается ногтями мне в плечи, и эта боль уже совсем другая — невыносимо сладкая. Я продолжаю входить в неё, наращивая темп. Кажется, что член уже разбух до невозможных размеров, что я просто разорву её. Её лоно пульсирует, сжимая мой член с такой силой, что это причиняет боль. Толчок, ещё толчок. Перед глазами всё темнеет, взрыв настолько мощный, что мне кажется, будто я рассыпаюсь на кусочки. Я просто одуреваю от силы оргазма, накрывающего меня. Никогда в жизни не испытывал ничего сильнее этого наслаждения. Наслаждение через боль.
Я позволяю своему дьяволу вырваться наружу.
Глава 5. Эмили
ЭМИЛИ
«Иногда самое трудное — это признать, что конец уже наступил». Харуки Мураками
Всё началось с невинной переписки. Простые сообщения, обычные лайки в социальных сетях, которые постепенно перерастали в нечто большее. А потом обрушилась буря страсти, перевернувшая мою жизнь с ног на голову.
Если бы сейчас меня спросили, шагнула ли бы я в эту пропасть снова, зная, чем всё закончится… Наверное, да. Потому что Макс был не просто моим любовником — он был тем, кто разбудил во мне ту Эмили, которой я была когда-то и по которой безумно скучала. Я перестала быть просто женой, хотя и любимой. Перестала быть просто матерью-блогером, растворившейся в заботах о семье. Я стала женщиной. Почувствовала себя живой, желанной до дрожи и сама желала не меньше.
Макс ворвался в мою жизнь как ураган и потёк по венам, как наркотик, отравляя меня своим существованием, но одновременно наполняя смыслом — как бы противоречиво это ни звучало. Два года я жила двумя жизнями, зная, что рано или поздно это закончится. Невозможно всю жизнь разрываться между двумя мирами. Я понимала, что когда-нибудь придётся делать выбор, хотя слово «выбор» здесь неуместно — выбора у меня, по сути, не было.
Невозможно оставаться там, где тебя даже не просят остаться. В нашу последнюю встречу, когда я наконец набралась смелости сказать Максу, что люблю его, он даже не удержал меня. Он не просто не ответил взаимностью — он даже не попытался меня остановить. Не просил остаться, не просил бросить всё ради него, не сказал тех слов, которых я так отчаянно ждала.
Поэтому я решила во что бы то ни стало сохранить семью, отдать всю свою любовь и нежность детям и Марку. В конце концов, Марк ни в чём не виноват. Не его вина в том, что я слишком живая и слишком эмоциональная. Не его вина в том, что моё сердце оказалось способно любить так безрассудно.
Когда Марк узнал правду и предложил встретиться в отеле, я была безумно рада. Это был шанс. Пусть даже не на прощение, но на то, что мы сможем начать заново, если он мне это позволит. Шанс вернуть то, что я чуть не потеряла навсегда.
…
Я стучусь, но дверь сама приоткрывается, приглашая меня внутрь. Захожу в номер и осматриваюсь. Марка нет, я слышу, как льётся вода в душе. Удивляет, что в этот раз Марк не снял люкс с огромной кроватью. Обычный номер, в шкафу висят его костюмы и рубашки, бельё аккуратно сложено на полочках. Провожу рукой по дорогой ткани, вдыхая аромат парфюма, который сама ему выбирала. Останавливаюсь у окна.
То, что он уже в комнате, чувствую кожей. Волнительный озноб охватывает тело. Я не оборачиваюсь.
— Воды? — Марк протягивает мне открытую бутылку.
Не оборачиваясь, беру её и делаю пару глотков. Он, как всегда, предугадывает мои желания, ведь в горле пересохло от напряжения. В комнате так тихо, что кажется, будто он услышит стук моего сердца, который с каждой секундой становится быстрее. Закрываю глаза и выдыхаю, когда его рука ложится на плечо. Медленно скользит к шее. Чувствую тепло его дыхания у себя над ухом. Он наклоняется и кусает меня за плечо. Это так не похоже на Марка. Вздрагиваю. В голове проносится мысль, что это не он, это Макс, но запах не может меня обмануть. Он целует шею, покусывает мочку уха. Внизу живота вспыхивает вожделение, и я не в силах сдержать стон. Несколько секунд, пара прикосновений — и я уже в его власти, охвачена огнём желания, готовая принимать и отдавать.
Его ладонь обхватывает и сжимает моё горло, с силой притягивая к себе. Его член упирается в ягодицы. Сама начинаю расстёгивать блузку. Он обхватывает грудь, сдёргивает лифчик, выпуская наружу изнывающие от желания соски. Сдавливает их пальцами. У меня подгибаются колени от бесстыдного возбуждения. Его губы покрывают поцелуями шею, а руки продолжают ласкать грудь — то нежно, едва касаясь, то до боли стискивая, отстреливая током в промежность. Сильнее прижав меня к себе, он опускает руки на живот и ниже. Сдёргивает с меня юбку и запускает пальцы под кружево. Нащупав клитор, начинает медленные круговые движения.
— Не прощу, — шепчет мне на ухо, и я вздрагиваю от его голоса, пытаясь отстраниться, но он силой удерживает меня, продолжая ласкать. Дразнит, заставляя дрожать от желания.
— Не прощай, — слёзы готовы сорваться с ресниц.
— Накажу, — покрываюсь мурашками.
— Наказывай, — первая слеза катится по щеке, оставляя мокрую дорожку.
— Но сначала возьму тебя.
Мне страшно, потому что Марк никогда так себя не вёл, но страх смешивается с диким возбуждением и желанием, чтобы он сделал то, о чём говорит.
— Возьми, — голос срывается в стоны, потому что он ускоряет движения, подводя меня к точке невозврата.
— Хочешь меня? — его голос хриплый.
— Да! — выдыхаю, не в силах больше себя контролировать. Промежность сводит от желания почувствовать его член внутри себя.
— Скажи, что хочешь меня, — приказывает Макс, прекращая ласкать меня.
Я вздрагиваю.
— Да, я хочу тебя, пожалуйста, не останавливайся, — стону, сильно сжимая ноги.
Его пальцы снова начинают двигаться.
— Кого ты хочешь?
— Тебя, Марк! Ма…
Макс почти срывается с моих губ, но я задыхаюсь от волны возбуждения.
Нащупываю рукой его член. Он дёргается от прикосновения, тяжёлый и горячий. Обхватываю его рукой и начинаю двигать вверх-вниз. Я люблю член Макса, такой ровный, красивый, большой. У Марка он чуть толще и немного короче, но тоже очень красивый, с явно выраженной головкой, по которой нежно провожу пальцами. Замираю, сглатываю. Невыносимо хочется повернуться, потому что я уже не понимаю, кто позади меня — Макс или Марк.
Он снова ускоряет ритм, и между ног начинает нестерпимо ныть и пульсировать. Разворачивает меня к себе и, резким движением приподняв лицо за подбородок, жадно впивается губами в мой рот.
— Марк, — стону я.
Требовательно, глубоко погружая язык, он заполняет меня собой, перекрывая доступ к кислороду. Задыхаюсь от его напора и желания. Его эрекция упирается мне между ног. Я хочу, чтобы он вошёл в меня так же, как его язык, заполнив собой всю. Начинаю двигать бёдрами, скольжу клитором по его члену. Но он, с силой сжав мои бёдра, останавливает меня. Всё правильно, он делает — я подчиняюсь. Сейчас он задаёт ритм и направление. Сквозь слёзы вижу яростную гримасу на лице Макса.
Он толкает меня на кровать и нависает сверху. Марк смотрит так, словно хочет уничтожить, взгляд скользит по щеке, касается губ. По его виску течёт капля пота. Я приподнимаюсь и тянусь к его губам. Несмело прикасаюсь к ним своими, его губы горячие, с солоноватым привкусом. Мой язык скользит между ними, касается плотно сжатых зубов.
Он раздвигает коленом мои ноги и резко входит в меня. Мой Марк, но в то же время и не мой. Не Марк. Закрываю глаза, а открыв, вижу лицо Макса.
— Нет, пусти, — начинаю сопротивляться.
Он не останавливается, а только начинает двигаться сильнее, словно наказывая меня за то, что я тянулась к Марку.
— Нет, — мотаю головой.
Он хватает меня за скулы и впивается в рот поцелуем. Слёзы текут по щекам.
— Нет.
Закрываю глаза, он отпускает. Я задыхаюсь. Открываю их и вижу Марка. Он гладит мои щёки, вытирая слёзы. Всё ещё остаётся во мне.
— Да, — подаюсь бёдрами, принимая его глубже. Пальцами сильнее сжимаю его плечи, ставшие каменными от напряжения. В животе становится тесно и горячо.
Чувствую влажное касание языка на губах, с готовностью ещё сильнее прогибаюсь навстречу. Язык Макса проникает мне в рот так же глубоко, как и его член.
— Да, — стон вырывается ему прямо в рот. — Да, ещё.
Я хочу, чтобы он наполнил меня до краёв. Искры восторга рассыпаются по телу, но я не успеваю насладиться ими. Макс впивается в губы и будто высасывает из меня воздух с такой силой, что мне его не хватает. Внезапно Марк отстраняется, но я всё равно не могу вдохнуть. Не понимая, что происходит, распахиваю глаза и вижу бездну в его взгляде. Она чёрная и пугающая.
Чувствую, как на горле с силой сжимается его ладонь, безжалостно вжимая меня в подушку. Кажется, что весь воздух уже покинул лёгкие, но он не отпускает. Пытаюсь вдохнуть, но получается лишь открыть рот. Я безмолвная рыба, выброшенная на берег, безуспешно хватающая воздух. Задыхаюсь. Кровь приливает к голове, в висках бешено стучит. Сознание начинает покидать меня. Я борюсь с желанием закрыть глаза, пытаюсь рассмотреть, кто так яростно хочет убить меня — Макс или Марк. Но сосредоточиться не получается, лицо расплывается, и я уже не могу понять, чьи черты проявляются в нём сильнее.
Вопреки всему горячее давление внизу живота становится лишь сильнее с каждой секундой. Моя душа готова покинуть тело, но оно настолько остро чувствует происходящее, словно у меня остаётся единственная способность — чувствовать. Член моих мужчин погружается настолько глубоко, насколько это возможно, а потом полностью выходит и входит снова, скользя по клитору, отчего мои бёдра сами подаются навстречу, желая прижаться сильнее. Моё тело живёт своей жизнью, отдельно от разума, и жаждет выплеснуть наружу всё напряжение, скопившееся внутри. Меня начинает трясти.
Я закрываю глаза и делаю вдох, потому что в этот момент рука на шее разжимается, впуская кислород в лёгкие, а следом происходит яркий взрыв, от которого закладывает уши. Обрушившийся оргазм настолько сокрушительный, что я полностью теряю контроль над своим телом, которое содрогается и извивается помимо моей воли. Ногти с силой впиваются в плечи Марка. Я кричу так громко, что от собственного голоса звенит в ушах.
Через пару секунд, немного придя в себя и жадно глотая воздух, вижу глаза Марка. В них больше нет бездны, потому что я сама становлюсь бездной. Даже не сразу понимаю, что он продолжает двигаться, и теперь уже его крики заполняют комнату. Ещё один взрыв — и низ живота наполняется тягучим теплом.
Эмили — глубокая и сложная женщина, сдержанная, вдумчивая, обаятельная, умеющая контролировать эмоции, но при этом эмоционально ранимая. Внешне спокойная и собранная, она обладает внутренней силой и элегантностью, при этом временами ей не хватает ощущения полноты жизни.
Глава 6. Марк
МАРК
«Самая страшная битва — это битва с самим собой». Анатолий Иванов
Когда Эмили засыпает рядом со мной и её дыхание становится ровным, реальность обрушивается на меня с такой силой, что я захлёбываюсь в собственном отчаянии. Мысли вспыхивают в голове, как раскалённые угли, обжигая меня изнутри, и я не могу найти спасения от этого огня боли. Всё внутри дрожит — тело от усталости, горло от сдержанного крика, а между лопатками будто вбили что-то тяжёлое, металлическое, от чего не избавиться ни движением, ни душем.
Я лежу рядом с женщиной, которая предала меня, и не могу прикоснуться к ней. Даже смотреть не могу. Не из ненависти — оттого, что внутри поднимается нечто тёмное и липкое. Ярость охватывает меня, словно волна, поглощающая остатки самообладания. Воспоминания о её измене разрывают сознание, наполняя его огнём, который не даёт мне покоя. Перед глазами встают их тела — он сзади, она с запрокинутой головой, стонет, тянется к нему. Я не знаю, видел ли это в реальности или только в голове. Но от этой картинки меня выворачивает.
Резко сажусь, сердце стучит в ушах. Пальцы сжимаются так, что ногти впиваются в ладони. Мне кажется, я всё ещё чувствую её кожу под своей рукой, как она дрожала, как смотрела… и это не приносит ни облегчения, ни вины. Только странное, животное знание: я переступил. И мне понравилось.
Мне становится страшно. Не за неё. За себя. За то, кем я стал. Я не могу больше быть рядом. Не могу дышать одним воздухом с ней. Потому что понимаю — если останусь, всё повторится. Я уже не уверен, кто из нас опаснее: она, разрушившая нас с Максом, или я, позволивший себе стать тем, кто любит через боль.
— Уходи, — голос срывается слишком резко. Я даже не смотрю на неё. Ощущаю, как гнев и страх захлёстывают меня с новой силой. Я не могу больше сдерживаться. — Я подам на развод.
Эмили открывает глаза. Не удивлённо. Будто она этого ждала. Смотрит на меня, и в этом взгляде нет защиты, нет страха. Просто… пустота. Тишина между нами звенит, как провал. Я жду, что она начнёт говорить, оправдываться, как-то цепляться. Но она молчит. И это выводит меня из равновесия ещё сильнее. Потому что, когда нет сопротивления, ты остаёшься наедине с собой. А с собой мне страшнее всего.
— Марк… — голос у неё тихий, хрупкий. — Пожалуйста, подумай о девочках. Это их ранит… Дай нам время подготовить их.
Сжимаю челюсти. Девочки, мои девочки. Их волосы на подушках. Их ладошки на моей щеке по утрам. Их голос: «Пап, ты нас никогда не бросишь?» — как нож в солнечное сплетение. Это единственный мост, который ещё связывает нас. Не любовь, не привязанность. Дети. Это не только мой мир, который рушится. Это мир моих дочерей. Их будущее. Она права. Боль накатывает волной, и я чувствую, как снова теряю контроль.
— Я подумаю, — говорю я. Не ей, себе. Потому что знаю: если порву всё сейчас — разрушу их мир. Не только свой.
— Мы должны сделать это правильно, — продолжаю, словно хватаясь за формальность, чтобы не провалиться в эту воронку.
Эмили кивает. Медленно встаёт, начинает одеваться. И я не могу не смотреть. Как она натягивает юбку, как застёгивает лифчик, как поправляет волосы. Всё это я знаю. Сам покупал ей эту рубашку. Гладил её волосы по утрам. А теперь смотрю, как она уходит.
Но перед дверью она останавливается.
— Я сказала Максу, что мы больше не будем видеться. Я выбрала семью… — она замолкает на мгновение и добавляет уже тише: — Я выбрала тебя, Марк.
Эти слова проходят сквозь меня, как сквозняк. Сначала не задевают. Только спустя секунду — врезаются.
«Я выбрала тебя».
Это не выбор — это осколки того, что когда-то было нашим. Но теперь эти осколки слишком глубоко вонзились в моё сердце, чтобы я мог выдрать их. Я замираю, не веря своим ушам. Слова отзываются в душе резонансом и вместо облегчения приносят ещё больше смятения. Я чувствую, как во мне снова что-то рушится. Она выбрала меня?
Она не должна стоять здесь, произнося эти пустые слова. Они ничего не меняют. Я не хочу их слышать, не хочу больше никаких оправданий или попыток вернуть то, что уже не подлежит восстановлению.
