Elena Take Измена. Собирая осколки.

Пролог

Этот роман продолжает историю, начатую в первой книге — «Осколки сердца».

Вы можете начать чтение с этой части. Она написана как самостоятельное произведение, с новым витком отношений и глубокими внутренними конфликтами.

Но для полного погружения в судьбы героев и понимания их выбора, вы можете начать с начала истории:

https://litnet.com/shrt/PVtj

МАРК

«Когда у тебя есть всё, теряешь гораздо больше, чем просто счастье — ты теряешь самого себя». Татьяна Тронина

Я имел всё. Красавицу жену, очаровательных дочек. Семью — мой нерушимый храм. Они были моим миром, смыслом жизни. Всё было идеально. И вот я остался ни с чем. Нет ничего больнее этого. Мысли, как петля на шее. Чем сильнее дергаюсь, тем туже затягивается. Боль проникает во все клетки моего тела, сжимает сердце, ломает изнутри.

Всё началось с анонимного конверта с надписью «Это изменит твою жизнь». Внутри были фотографии и видео — Эмили под дождём. Чужие губы на её шее. Руки под платьем. Мой мир не рухнул. Он взорвался.

Я поручил своему помощнику Тому провести расследование. Выяснилось, что любовника зовут Макс — ему тридцать лет, на четверть века младше меня. Работает менеджером ночного клуба, увлекается фотографией. Они встречались два года, раз в неделю у него дома. Моя сорокалетняя жена, бывшая модель и успешный блоггер, которая могла выбрать любого, выбрала мальчишку.

Самое страшное было в том, что Эмили не изменилась дома. Она оставалась той же любящей женой — провожала меня на работу с поцелуем, была нежной и заботливой. Если бы не тот проклятый конверт, я бы никогда ничего не заподозрил. Она умела жить двойной жизнью так искусно, что я, опытный адвокат, привыкший разоблачать ложь, не замечал ни единого признака измены.

Я еду домой, сжимая руль так сильно, что кости начинает ломить. В кармане лежат фотографии — свидетельства того, как рушится моя жизнь. Два года я жил в иллюзии, а теперь приходит время разрушить и её мир тоже.

Дом встречает меня тишиной. Я знаю, что Эмили дома — её машина стоит на подъездной дорожке. Девочки в школе. Идеальное время для разговора, которого я боюсь и жду одновременно.

Поднимаясь по лестнице, я чувствую, как сердце колотится в груди. Каждый шаг даётся с трудом, словно я иду на казнь. И в каком-то смысле так и есть — сегодня умирает наш брак.

Эмили в кабинете, убирается там. Она оборачивается, услышав мои шаги, и на её лице мелькает беспокойство. Наверное, мой вид говорит сам за себя.

Я молча протягиваю ей фотографии. Не говорю ни слова, просто даю ей возможность увидеть то, что вижу я. Её лицо меняется мгновенно. Краска сходит с щёк, глаза расширяются от ужаса. Она понимает, что всё раскрылось.

— Марк, я… — начинает она, но голос предаёт её.

— Два года, — говорю я, и мой голос звучит чужим даже для меня самого. — Два чёртовых года, Эмили. Пока я работал в суде, защищал клиентов, строил нашу репутацию, ты… ты была с мальчишкой, который годится тебе в сыновья.

Фотографии выпадают из её дрожащих рук. По её лицу текут слёзы, но я не чувствую жалости. Только боль и гнев, которые разрывают меня изнутри.

— Что он дал тебе такого, чего не мог дать я? — спрашиваю я, хотя не уверен, что хочу знать ответ. — Молодость? Страсть? Что заставило тебя, красивую, успешную женщину, которая могла иметь любого, предать нашу семью ради мальчишки?

Эмили плачет, но не отвечает. Её молчание красноречивее любых слов. Она не может оправдаться, потому что оправданий нет.

Вдруг что-то во мне ломается окончательно. Вся боль, накопившаяся за эти месяцы подозрений, вся злость от осознания обмана — всё это вырывается наружу. Моя рука сама собой поднимается и опускается на её щёку.

Звук пощёчины эхом отражается в тишине кабинета. Эмили охает и прижимает руку к пылающей щеке. Я сам пугаюсь того, что сделал. Никогда прежде я не поднимал руку на женщину, тем более на свою жену.

— Прости, — выдыхаю я, но слово повисает в воздухе бессмысленно.

Эмили съёживается на полу, и вдруг я вижу в ней не предательницу, а сломленную женщину. Но уже слишком поздно что-то менять. Слишком поздно возвращать то, что разрушено.

Я разворачиваюсь и иду к двери. За спиной слышатся её всхлипы, но я не оборачиваюсь. Не могу. Если посмотрю на неё сейчас, то, возможно, не найду в себе сил уйти.

Выходя из дома, я понимаю, что вернусь в него уже другим человеком. Человеком, чья жизнь разделилась на «до» и «после». До того момента, когда я узнал правду, и после — когда мне предстоит решать, что делать с осколками нашего брака.

Кожа на ладони до сих пор саднит после пощёчины. Я мог поклясться чем угодно, что никогда не подниму руку на неё. Что бы она ни сделала, что бы ни сказала, каким бы злым я ни был — никогда бы не ударил. Но всё изменилось за мгновение.

Когда она посмотрела на фотографии, а потом на меня, во мне что-то сломалось. В глазах потемнело, в ушах зашумело, и я почувствовал, как лечу в пропасть. Боль была невыносимой — грудную клетку разрывало, сердце билось в отчаянии и не желало верить, что всё это правда. Я готов был выколоть себе глаза, лишь бы не видеть всего этого, лишь бы жить в неведении.

Смотрел на её красивое лицо, то самое, которое когда-то украшало обложки журналов, — и не узнавал. Черты искажались, видел звериный оскал. Будто передо мной больше не моя жена, а какое-то чужое существо. Вот тогда и срывался, ударил наотмашь, со всей силы.

Машина заводится с первого раза. Сажусь за руль, закуриваю, меня колотит от ярости и отчаяния. Пытаюсь успокоиться, но ничего не помогает. Отзвуки пощёчины до сих пор звенят в ушах. Завожу мотор, но с места тронуться не могу. Жду.

Жду, что она выбежит за мной, в ноги упадёт, прощение вымаливать будет. Но нет. Она так и не выходит.

Я бью по рулю со злости, вдавливаю газ и мчусь прочь. Звоню в офис — говорю, что беру выходной сегодня и завтра. Еду в отель. Там пью до самого утра, пока не отключаюсь. Алкоголь не берёт — боль настолько острая, что режет сердце лезвием, надрез за надрезом, пока не превращает его в ошмётки.

Телефон не выпускаю из рук, жду хоть малейшего знака от неё. Но она не звонит. Не присылает даже короткого сообщения. Полная тишина, в которую я падаю и уже не боюсь разбиться.

Дорогие читатели! Рада приветствовать вас в продолжении истории Эмили. В этой части нас ждут новые повороты судьбы, неожиданные встречи и болезненные решения. Мы увидим, как герои справляются — или не справляются — с последствиями измены.

Это история не только о любви, но и о вине, прощении, разрушении и надежде.

Спасибо, что вы с нами.

Глава 1. Марк

МАРК

«Когда тебе кажется, что мир вокруг рушится, самое трудное — собрать себя по частям и двигаться дальше, не глядя на то, что осталось позади». Татьяна Тронина

Утро приносит лишь смутные воспоминания о том, что случилось накануне. Голова тяжёлая, мысли разбиты, а сердце словно разорвано на части. Я не хочу просыпаться и сталкиваться с реальностью, где Эмили предала меня, где я разбросал эти проклятые фотографии, как последнее напоминание о её измене.

Но реальность настигает меня быстрее, чем я ожидаю. На пороге номера стоит Нора. Я не могу поверить своим глазам, когда вижу её.

— Марк, что вы с собой делаете? — её голос полон волнения, и в глазах читается тревога. Даже она, мой секретарь, озабочена моим состоянием. А Эмили? Сука… Не позвонила, не написала. Меня просто разрывает. Я не знаю, как справляться с этим.

Я не сдерживаюсь. Как ребёнок, утыкаюсь в плечо Норы и рыдаю. Мне плевать, что она моя подчинённая. В этот момент она единственная, кто рядом.

— Поплачьте, Марк, — её голос тихий и мягкий. — Мужчины имеют право на слёзы. Боль нужно выпустить наружу, иначе она разрушит вас изнутри. Нельзя держать это в себе. Поплачьте, и вам станет легче.

Но легче мне уже никогда не станет. Я не прощу Эмили, не прощу этого предательства. Но и жить без неё тоже не могу. Каждый раз, когда пытаюсь представить свою жизнь без неё, меня выворачивает наизнанку. Так тошно, что хочется выть. Нора гладит меня по волосам, и это ощущение, знакомое и тёплое, вызывает странное чувство — точно так же Эмили касалась меня, когда я приходил домой усталым.

Нора неожиданно берёт моё лицо в ладони, её губы касаются моих. Язык в рот погружает, а у меня всё перед глазами плывёт. Вот уже руки её полы халата раскрывают, по груди гладят, ноготками за соски цепляют. Член напрягается. Она обхватывает пальцами ствол и вверх-вниз скользит, а вторая рука уже мошонку нежно гладит и потягивает.

— Эмили… — вырывается из меня с тихим стоном. Перед глазами мелькают её образы, её руки, её прикосновения. Это её я вижу перед собой.

— Я Нора, — вдруг шепчет она, и её голос возвращает меня в реальность. — Забудьте о ней, Марк. Я сделаю вам хорошо. Я люблю вас уже давно, самой лучшей женой для вас буду.

В этот момент меня словно током прошибает, как будто пелена падает с глаз. Я вижу перед собой Нору — преданного секретаря, которая всегда была рядом, выполняла все мои поручения, задерживалась на работе, без вопросов откладывала свои дела. Вспоминаются те моменты, когда она приносила мне кофе, слишком сильно наклоняясь над столом, и как я иногда замечал её слишком короткие юбки или расстёгнутую пуговицу на блузке.

— Нора, перестань, — а она ускоряет движения. Блядь, понимаю, что мозгами не её хочу, а девочку свою любимую, но член предательски дёргается в предоргазменных судорогах.

— Нора, нам нельзя, — резко перехватываю её запястья и силой отстраняю от себя. В этот момент в голове мелькают тысячи возможных исходов этой ситуации. — Ты моя подчинённая, я твой начальник, и я до сих пор женат. Ты это понимаешь?

Она кивает, но в её глазах боль. Её губы пересохли, она пытается их облизать, глаза блестят от слёз, дыхание тяжёлое. Как я мог этого не замечать раньше? Понимаю, что нет ничего страшнее мести обиженной женщины, а я именно это сейчас и делаю — отталкиваю её. Но по-другому нельзя.

— Приведи себя в порядок и жди меня в холле. Мне нужно принять душ.

Нора кивает, вытирая слёзы, и выходит, оставляя меня в номере. Захожу в ванную, встаю под прохладную воду. Член до сих пор колом стоит, аж яйца сводит. Что, блин, это было?! Я ведь только что чуть не сделал то же самое — не изменил своей жене! Страшно становится от осознания, насколько это легко. Неужели и она была так охвачена похотью, что отдавалась без стыда этому мальчишке?

Перед глазами картина — моя девочка на четвереньках стонет, запрокинув голову, а этот урод вдалбливается в неё сзади. Не знаю, почему именно в этой позе, никогда её не любил. И название раздражало — по-собачьи или раком. Я всегда был нежен с Эмили, боялся сделать больно. Она хрупкая, словно фарфоровая статуэтка, с ней грубо нельзя.

И снова представляю их: как он одной рукой тянет её за волосы, а другой, крепко сжав бедро, насаживает на себя. Блядь, в паху простреливает, сам не понимаю, как сжимаю член в кулаке и быстро двигаю рукой. Разрядка не заставляет себя ждать. Член пульсирует, выплёвывая белые сгустки на чёрный кафель ванной.

А ведь я не раз удовлетворял себя, представляя, как грубо трахаю свою жену, но с ней никогда не мог себе этого позволить. А о других и не думал, не представлял.

И тут на меня наваливается такая усталость. Стою под прохладной водой, надеясь, что она смоет хотя бы часть того, что сейчас творится в голове. Но эта попытка оказывается бесполезной.

Я чувствую, как мир вокруг рушится, но в этот момент, под душем, всё кажется ненастоящим. Как будто вся моя жизнь превратилась в чёрно-белый фильм, где я не герой, а сторонний наблюдатель.

Думаю о Норе, и становится ещё тяжелее. Она любит меня. Теперь я это знаю. Она хочет стать моей женой, заботиться обо мне, быть рядом. Но я не могу ответить ей тем же. Всё, что я могу, — это думать о женщине, которая предала меня.

Вода стекает по телу, смывая пот и остатки вчерашней ночи, но не может смыть ту боль, которая заполнила меня до краёв.

Я выхожу из душа, обматываю полотенце вокруг талии и смотрю на своё отражение в зеркале. Моё лицо кажется чужим. Тени под глазами, сжатые губы, усталый взгляд — я вижу перед собой человека, который потерял себя. Весь мой мир разрушен. Всё, во что я верил, всё, ради чего жил, оказалось ложью.

Нужно взять себя в руки и двигаться дальше. Но как же это трудно, чёрт возьми. Привожу себя в порядок и выхожу в холл отеля. Нора ждёт меня. В её глазах читается усталость, но она держится уверенно, как всегда. Я понимаю, что нам нужно поговорить, но делать это сейчас не хочу.

— Поехали в офис, — говорю я, бросив на неё короткий взгляд. — Нам нужно держать лицо. У нас есть работа.

Она кивает, и мы идём к лифту. Внутри меня всё ещё бушует буря. Я знаю, что наша совместная работа не может просто взять и прекратиться из-за произошедшего. Это неправильно. Нора заслуживает честного разговора, но я не могу позволить себе ещё одной ошибки.

— Ты понимаешь, Нора, — я слегка наклоняюсь к ней, когда лифт трогается, — нам нужно всё это оставить позади. Я ценю тебя как сотрудника, как партнёра. Ты всегда рядом. Но… это не должно повториться. Я всё ещё женат, у меня сейчас куча проблем. Позволь мне сначала разобраться с этим.

Она смотрит на меня с пониманием, и, кажется, в глазах блестит надежда. Которую я не должен был ей оставлять, но сейчас пусть будет так.

— Я понимаю, Марк, — тихо отвечает она. — Но что бы ни было, я всегда останусь на твоей стороне. Я буду ждать.

Хочу сказать что-то ещё, но слова застревают в горле. Мы выходим из лифта, садимся в машину и едем в офис, каждый погружённый в свои мысли.

Марк — зрелый, уверенный в себе мужчина, успешный адвокат с репутацией блестящего профессионала. Он всегда знает, чего хочет, и умеет добиваться своих целей. Дисциплинированный и прагматичный, Марк посвятил большую часть своей жизни карьере, избегая серьёзных отношений, пока не встретил Эмили. В семье Марк — надёжный муж и преданный отец, готовый на всё ради жены и дочерей. Эмили для него — центр и смысл жизни, она воплощает ту часть его души, которая жаждет тепла и уюта. Марк стойкий и рассудительный, но любовь к Эмили делает его уязвимым.

Глава 2. Нора

НОРА

«Когда жизнь сводится к ожиданию одного человека, это ожидание становится всепоглощающим. А если этот человек тебя не замечает — оно превращается в пытку».Кира Лисова

Каждое моё утро одинаковое, но я по-прежнему просыпаюсь с ощущением надежды. Этот день может что-то изменить. Возможно, именно сегодня он обратит на меня внимание не как на секретаря, а как на женщину, которая всегда рядом, которая понимает его лучше всех. Вся моя жизнь вращается вокруг него — каждое утро, каждое действие, каждая мысль пронизаны ожиданием его внимания.

Завтрак я ем механически, едва замечая вкус еды, мои мысли уже витают вокруг того, что сегодня я увижу его снова. В этом моя сила и моя слабость. Марк стал для меня чем-то большим, чем просто начальник. Он мой мир, и я готова отдать всё, чтобы стать частью его жизни не только как работник, но и как женщина, которую он любит.

Мой утренний ритуал прост: тщательно уложить свои чёрные волосы, которые всегда выглядят идеально. Я часами тренировалась, чтобы причёска оставалась безупречной весь день, даже после долгих часов работы. Я не могу позволить себе даже малейший беспорядок. Строгий деловой стиль стал моей визитной карточкой, но я всегда добавляю в него нотки соблазна. Чуть более короткие юбки, немного расстёгнутые рубашки. Я знаю, что это может вызвать неодобрение у других, но мне всё равно — главное, чтобы это заметил он.

Но Марк… Он не замечает меня, как бы я ни старалась. Он никогда не смотрит на меня так, как мне хочется. Когда я приношу ему кофе и наклоняюсь чуть ближе, чем нужно, когда мои юбки короче, чем позволяет офисный дресс-код, — всё это не производит на него никакого впечатления. Он не видит меня так, как я этого хочу. Иногда я с грустью понимаю, что для него я лишь фон, деталь офиса, которая всегда на своём месте.

За эти пять лет я выстроила для себя стратегию. Я незаменима. Когда он задерживается на работе, я остаюсь до последнего. Когда он погружён в дела, я всегда нахожу время, чтобы облегчить его нагрузку. Я отказываюсь от собственных планов и выходных, если знаю, что ему потребуется моя помощь. Никто не может сравниться с моей преданностью, и я надеюсь, что однажды он это увидит.

Я до сих пор помню тот вечер, когда впервые поняла, что влюблена.

Это был конец ноября, на улице стояли слякоть и серость, офис почти опустел, а я всё ещё разбирала бумаги. И вдруг — звонок. Его голос в трубке был хриплым, усталым, почти извиняющимся:

— Нора, простите, что так поздно. Я не могу вспомнить пароль от сервера, а мне нужно подготовить заключение к утру. Вы можете помочь?

И я — усталая, голодная, злая на весь мир — вдруг почувствовала, как внутри что-то переворачивается. Не от слов. От его голоса. От того, как он произнёс моё имя.

Я поехала в офис, не взяла такси, шла пешком — под дождём, под зонтами, по лужам. Когда вошла, он уже ждал меня с чашкой чая. И тогда впервые я подумала: вот бы так — каждый вечер. Хоть и с паролем. Хоть и под дождём.

Но Эмили… Она та, кто разрушил всё. Она забрала у меня единственную возможность на счастье. Я ненавижу её. С каждым днём это чувство становится всё сильнее. Я ненавижу её за то, что Эмили — та, кем хочу стать я сама, — та, кого Марк любит.

Когда я узнала, что Эмили изменила Марку, мой мир перевернулся. Сначала я не могла поверить. Как эта дрянь могла променять Марка — успешного, умного, красивого мужчину, который был мечтой любой женщины? Моё сердце разрывалось от ярости и презрения. Чёртова сука! Она не заслуживает Марка. Не ценит то, что имеет. Но это даже к лучшему. Эмили сама, уничтожив всё своими руками, предоставила мне шанс занять место рядом с Марком, и я его не упущу.

И вот — мой шанс. Я знаю, где он. Знаю, что он один. И знаю, что никто, кроме меня, не придёт.

Я стою перед дверью номера отеля, сердце бешено колотится. Я знаю, что делаю. Это мой шанс. Тот самый момент, о котором я мечтала на протяжении многих лет. Только я знаю, где Марк, — ведь сама заказывала этот номер. Марк доверяет мне организацию многих своих дел, но в этот раз я решила не сообщать никому, даже Тому. Слишком личное, слишком важное.

Когда дверь приоткрывается, Марк выглядит таким усталым, потерянным… Я чувствую, как сердце ёкает. Он нуждается во мне. Только я могу ему помочь.

— Марк, что вы с собой делаете? — мой голос дрожит от волнения, но в нём звучит забота. Я пытаюсь удержаться от того, чтобы броситься ему на шею, как давно хочу, вместо этого смотрю на него с искренней тревогой. Пусть он знает, что я волнуюсь о нём. А Эмили? Эта сучка позволила себе предать его. Я хочу крикнуть это Марку в лицо, но вместо этого мягко говорю: — Поплачьте, Марк. Вам нужно выплакаться. Вам станет легче.

Я всегда знаю, как нужно вести себя рядом с ним. Забота, ласка, сочувствие — всё, что может заставить его увидеть во мне не просто секретаря. И в этот момент чувствую, как он открывается. Марк сникает, утыкается мне в плечо и рыдает, как ребёнок. Я глажу его по волосам, а он не отстраняется. Это моя победа. Я уже вижу, как всё начинает меняться.

Когда он поднимает голову, я осторожно беру его лицо в ладони и тянусь к его губам. Я знаю — это мой шанс показать, что я могу дать ему то, чего не смогла дать Эмили. Он отвечает на поцелуй, позволяя моему языку погрузиться в его горячий рот. И вот мои руки уже распахивают полы его махрового халата. Я чуть не стону, увидев, что он абсолютно голый. Такой красивый, несмотря на свой возраст. Поджарое мускулистое тело, смуглая кожа и, о боже, его член, уже готовый к бою. Я глажу его грудь, цепляю ногтями соски, от чего Марк вздрагивает и постанывает. Обхватываю его эрегированный орган рукой и скольжу вверх-вниз. Вторая рука скользит к мошонке. Уже чувствую, как намокли мои трусики. Но боюсь упустить этот момент. Пусть сначала кончит он, а потом я. Я уверена, что потом Марк не устоит и возьмёт меня.

Но когда он стонет имя своей жены, моё сердце пронзает острая боль.

— Я Нора, — шепчу я, не отпуская его. — Забудьте о ней, Марк. Я сделаю вам хорошо. Я люблю вас. Я давно люблю вас. Вы будете счастливы со мной, самой лучшей женой для вас буду.

Но вместо ожидаемой страсти или хотя бы желания Марк резко отстраняется. Его глаза, сначала полные боли, теперь наполняются холодом.

— Нора, перестань. Нам нельзя, — его голос жёсткий, как сталь. Он хватает меня за запястья, его взгляд далёкий и суровый. Я чувствую, как сердце сжимается от обиды.

— Нора, ты моя подчинённая, и я всё ещё женат. Ты понимаешь это? — Он смотрит на меня так, будто видит впервые, и в его словах холодная реальность, которую я отказываюсь принимать.

Я киваю, сдерживая слёзы, которые подступают к глазам. Я всегда сильная рядом с ним, всегда стараюсь казаться независимой и уверенной, но в этот момент чувствую, как мой мир рушится.

— Приведи себя в порядок и жди меня в холле. Мне нужно принять душ, — его слова звучат как приговор. Я молча киваю и выхожу из номера.

Иду по коридору отеля, чувствуя, как внутри всё кипит. Как он может отвергнуть меня? Как он может выбрать эту предательницу, Эмили, которая разрушила его жизнь? Сердце стучит, боль разливается по всему телу, и я знаю, что не остановлюсь на этом. Я люблю Марка слишком долго, чтобы просто отступить.

«Я всё равно добьюсь его, — думаю я. — Эмили не заслуживает его, и я не позволю ей снова вернуться в его жизнь. Он должен быть со мной. Со мной он будет счастлив».

Горькие слёзы заполняют мои глаза, но я быстро вытираю их и беру себя в руки. Я никогда не сдаюсь. И не сдамся теперь.

Нора, 35 лет — секретарь Марка. Ухоженная брюнетка с безупречным вкусом и собранной, почти холодной внешней сдержанностью. Уже много лет она преданно работает рядом с Марком, знает все его привычки, настроения и потребности. Безответно влюблена в него и уверена, что понимает его лучше любой другой женщины. Ради того, чтобы занять место Эмили в его жизни, Нора готова идти до конца.

Глава 3. Марк

МАРК

«Иногда прошлое — это единственное, что удерживает тебя на плаву, когда настоящее тонет в сомнениях». Харуки Мураками

Я возвращаюсь к работе, но мыслями остаюсь далеко. Всё, что окружает меня — папки, звонки, деловые разговоры, — кажется механическим, будто происходит без моего участия. Внутри лишь один вопрос, который не даёт покоя. Я вызываю Тома. Он всегда чувствует, когда дело доходит до чего-то действительно серьёзного.

— Принеси мне ту сыворотку, — говорю я, не поднимая взгляда. — Ту, что мы использовали для особо сложных клиентов.

Том кивает без лишних вопросов и вскоре передаёт мне то, что я просил. Я пишу Эмили: «Нам нужно поговорить. Жду тебя в отеле. Домой я не могу прийти сейчас, хочу, чтобы ты поняла».

Я почти уверен, что она придёт. Этот разговор неизбежен, но какая-то часть меня всё ещё сомневается. Я готов узнать правду — ту, которую она сама не скажет.

Сжимаю бутылёк в руке и погружаюсь в воспоминания.

Пятнадцать лет назад

Эмили… Она была невероятно трогательной, нежной, хрупкой. В ней была особая магия, какая-то неуловимая сила, притягивающая и оставляющая в тебе след. Совсем юная девочка, ей всего двадцать четыре. Я был старше, но в её присутствии чувствовал себя неловко, словно подросток, переживающий первое любовное волнение.

Всякий раз, когда она входила в бар, я чувствовал, как моё сердце замирает, а потом пускается в бешеный галоп. Её улыбка пробуждала во мне невероятное чувство радости и тепла. Каждый её взгляд, даже самый мимолётный, был как магия, способная моментально затмить всё вокруг.

Когда я в первый раз накрыл её руку своей, то вздрогнул от неожиданности — её пальцы были ледяными, хотя в баре было тепло.

— У меня всегда холодные руки, — улыбнулась она, но я заметил в её глазах что-то большее. Несмотря на улыбку, там, глубоко внутри, скрывалась тоска.

В тот момент я почувствовал непреодолимое желание согреть её. Словно что-то в её холодных руках и печальных глазах манило меня.

— Позволь мне отогреть тебя? — прошептал я с надеждой, что она не оттолкнёт. Эмили пробуждала во мне желание быть рядом с ней, защищать и любить. Я желал согреть не только её руки, но и растопить лёд в её сердце. Хотел сделать её счастливой.