Екатерина Аристова Русалочья Бухта

Никки стоит в углу,

Закутанная в черный плащ.

Сбежавшая из плохого дома,

Где жил какой-то кот.

Где ты нашел ее сейчас?

Среди неоновых огней,

Преследующих улицы?

Ночью Кимберли долго не могла заснуть. Обычно такое расстройство сна с ней случается после сильных стрессов, но сейчас жизнь вполне спокойна. И даже наоборот — вроде бы начала налаживаться. Но она не хотела идти к соседу в воскресенье и половину ночи придумывала предлог для отказа. Проще всего сослаться на плохое самочувствие. Может, Марк и думать уже о ней забыл? Это было лучше всего.

Правда, по словам Алины он расписал ее друзьям в таком выгодном свете, что в любом случае не преминет похвастаться новой знакомой. Ким не могла понять, с чего вдруг вызвала в нем такие эмоции. Красавицей она себя не считала. Тем более, не все любят рыжих, а у нее еще и веснушки есть…

Сразу после дум о Марке в голову залезли мысли о Викторе. И чем больше она им подчинялась, тем сильнее они ее обступали.

Она никогда не простит Джилин за то, что та не отпустила ее попрощаться с ним. Ей и сейчас его не хватает. Пусть они в последнее время редко виделись, пусть у него была другая семья, но он был ее отцом. Да, сознательное детство и юность Ким провела с Грегом, но и отец занимал в ее жизни значимое место. Как она любила прогулки с ним! А каждая поездка в Русалочью Бухту воспринималась как праздник.

Признаваясь самой себе, Ким жалела, что осталась с матерью. Джилин была не против отдать дочь отцу, ведь у нее был Киран. Поэтому детский вопрос обсуждался без кровопролития и участия судебной системы. Положились на выбор Кимберли. Но девочка решила тогда в пользу мамы. Виктор не обиделся. И ни разу не напомнил дочери о ее решении.

Он вообще никогда не обижался. Всегда был жизнерадостным и довольным. Поэтому пребывание у него в гостях надолго заряжало Ким позитивом и светлой, доброй энергией. Он был ее персональным Солнцем. И даже возвращаясь в Дублин, находясь далеко от него, она знала, что он — есть. И его тепло согревало ее даже на расстоянии.

Ведь когда-то и Джилин его любила. Без любви разве стала бы она выходить за простого парня, без гроша в кармане и без образования? Где, когда между ними пробежала трещина? Когда случился перелом, после которого Виктор стал искать счастье в объятиях других женщин, а ее мать ударилась в работу? Теперь остался один очевидец, да и тот не вспомнит. А если и вспомнит, рассказывать не захочет. Джилин никогда не была откровенна с дочерью.

А потом рыжее Солнце Ким закатилось навсегда. Уже месяц она живет в этом здании, но до нее только сейчас начало доходить, что это был Его дом. Стены пропитались его эмоциями, его настроением. Этой ночью она остро ощутила это. Если принюхаться, можно даже почувствовать легкий древесный аромат одеколона, которым Виктор всегда пользовался.

И ей стало так тошно от всего этого. Год она крепилась, не давала горю возможности заполнить ее изнутри, как вода заполняет пустой кувшин. Но живя в Дублине, она совершенно не имела времени на эмоции. А теперь Ким предоставлена самой себе и своему одиночеству. И вот тут-то тоска выползла из укрытия, чтобы вцепиться в свою жертву и держать мертвой хваткой.

Обидней всего было то, что она не попала на похороны. Да и тот факт, что до трагедии они не виделись три года, тоже печален. Ким лежала в кровати и ловила себя на чувстве ненависти к собственной персоне за это пренебрежение. Они даже перезванивались редко. Виктор знал, что она учится в колледже, и не хотел отвлекать, а ей, конечно же, было некогда. Потом в ее жизни появился Даррен, и она вовсе забыла об отце.

Пока наконец не осознала в себе потребность снова съездить в Бухту, отдохнуть от матери и от всего, связанного с семейным бизнесом. Ей столько нужно было рассказать отцу, о многом посоветоваться и на многое — пожаловаться. Она уже считала дни, часы и минуты до отлета, как вдруг ночью в квартире Даррена, где она проводила каникулы, раздался телефонный звонок. Дарр проклял все на свете, и звонившего — тоже.

Оказалось, что их сон потревожила Джилин.

— Твой отец погиб, — спокойным голосом сообщила она. Возможно, какие-то слова и были еще сказаны, но Ким уже ничего не слышала. Трубка выскользнула из рук, а сама она упала на кровать, потому что ноги временно отказались исполнять свои функции — поддерживать.

Самое интересное — слез не было. Вообще. Зато родилось ощущение черной дыры, которая образовалась где-то на месте солнечного сплетения и затягивала туда все чувства и мысли.

Вот сейчас Ким думала, что было бы, отпусти ее мать на похороны. Может, хорошо, что девушка осталась в Дублине, и Джилин загрузила ее делами и визитами, да так, что времени остановиться и подумать хоть о чем-нибудь у нее не было. Но она так хотела попрощаться…

Теперь же опасный период миновал, и она приехала. Вернулась в тот дом, где провела несколько незабываемых летних месяцев. Три года назад отец прилетал в Дублин, и она водила его на экскурсии по городу.

Но этот дом она не видела уже лет шесть.

У Виктора была другая семья. Но жили они в доме его второй жены, а этот закуток всегда оставался свободным. Возможно, он так и не оставил в прошлом свои ветреные привычки и встречался тут с женщинами. Но Ким не хотелось об этом думать. Для нее этот дом всегда будет связан с лучшими воспоминаниями детства.

Думая обо всем этом, Ким поняла, что сон сегодня вообще к ней не придет. Правда, она все же заснула под утро, но когда глаза удалось открыть, на часах уже был полдень, а голова гудела, как взъерошенный улей. И тут же молотком по лбу — мысль о предстоящем визите к Максиму Прохорову.

Еле вытащив полуживое тело из кровати, Ким сползла вниз на кухню.

Включила кофеварку, достала из новенького холодильника упаковку йогурта, и плюхнулась на стул. Мысли начали немножко проясняться. И до Ким наконец дошло, что вообще-то на вечеринку ее никто не звал пока. Мало ли, что там Алина болтает. И вообще, неизвестно, объявится ли сам Марк. Когда туман в голове окончательно рассеялся, Ким поняла, что как всегда делает из мухи слона. И очень сильно беспокоится по пустякам. Такими темпами она к тридцати годам будет седая, как лунь.

Но не успела она закончить завтрак, как в дверь позвонили. За порогом оказалась Алина, с лицом, сияющим от радости. Ким хмуро уставилась на нее.

— Я вижу, ты только что проснулась, — хихикнула гостья, проскальзывая мимо хозяйки в прихожую. — А я вот за тобой решила зайти.

— В смысле?

— У меня до работы еще куча времени, хотела прошвырнуться по магазинам с тобой. А потом можно и к Максу на смотрины…

— Никуда я не пойду, — отрезала Ким, складывая руки на груди. — Зачем я там нужна? Я не хочу ни с кем знакомиться.

— Э, да мы с утра не в духе, оказывается. А чего так? Думаешь, такие люди тебе не интересны? Да, мы — не элита.

— Да нет же, — Кимберли тут же пошла на попятную, устыдившись своей резкости. — Мне просто сам хозяин дома не особо понравился. И не факт, что Марк пригласит меня на эту вечеринку. Он ведь даже не звонил еще.

— Хм. Да, Максимка у нас на любителя. Но не глупый парень. И добродушный. И мы вдвоем заставим его извиниться перед тобой.

— Да не нужны мне его извинения.

— Ну так идем?

Желание спорить и сопротивляться у Кимберли уже исчезло, поэтому она безропотно поплелась в ванную комнату приводить себя в порядок.

Во время пробежки по распродажам Алина окончательно убедила Кимберли в необходимости расширения круга знакомств. Чем больше друзей, тем лучше. Хотя в глубине души Ким ощущала себя в тисках Джилин, когда та убеждала дочь посетить очередной благотворительный бал.

Хотя здесь она не обязана показывать себя в лучшем свете. Можно остаться такой, какая она есть. Тихой, незаметной, серой мышкой. Ну, не серой, а рыжей. Цветом своих волос Ким научилась гордиться. Потому что это память об отце, как и карие глаза. А в детстве, когда ее дразнили в школе, она тихо бесилась от того, что ее не угораздило родиться брюнеткой или шатенкой. Но теперь это все в прошлом. В прошлом, там же, где и тот, кому она обязана своей шевелюрой.

— Эй, подруга! — обратилась к ней Алина, когда они выходили из торгового центра. — Ты опять витаешь в облаках?

— Прости, задумалась…

— Судя по выражению твоего лица, задумалась явно о чем-то грустном.

— Да всего лишь воспоминания. Ничего особенного. Вообще не обращай внимания, со мной такое часто бывает.

— Как знаешь. Вообще все мы тут со странностями, конечно. Вернемся к нашей теме. Я хочу, чтобы ты пошла.

— Так я же уже согласилась.

Действительно, она живет здесь месяц, никого не знает, ни с кем не общается. Да, возможно то общество, куда зовет ее Алина, немножко не ее уровня, но надо же с чего-то начинать! Алина ведь тоже из другой среды, но Кимберли себя чувствует рядом с ней очень комфортно. Девушки общались всего третий день, но складывалось ощущение, что знакомы они давным-давно. Так может, и с друзьями новой приятельницы она найдет общий язык?

— Кстати, а почему это тебе Марк не звонит? Ты же сказала, он записал твой номер. На него это не похоже.

— Значит, передумал, — пожала плечами Кимберли. Конкретно Марк ее мало волновал.

— Странно. Ну и фиг с ним. Пойдешь со мной. Не беспокойся, мы ненадолго: мне все равно вечером на работу идти нужно. Хотя, может тебе там понравится, и ты решишь остаться.

— Вот это вряд ли…

Через час девушки уже подходили к роскошному особняку, выполненному в восточном стиле. Когда Ким была здесь в прошлый раз, не обратила внимания на то, как здесь красиво. Тогда она была в бешенстве и жаждала расправы над обидчиками, не дающими ей спать. Да и когда она проходила мимо во время прогулок или пробежек, старалась не смотреть в сторону дома.

Само здание было невысоким, но большим по площади. И весь участок буквально утопал в зелени и розовых кустах. И благоухало тут теперь, как в раю.

Хозяин дома как раз околачивался без видимого дела около входной двери.

— О, Алинка, салют.

— А ты чего это такой печальный тут бродишь? Что-то случилось?

— Да нет, ерунда… — вздохнул парень, и наконец обратил внимание на новое лицо. — Привет, соседка.

— Привет, сосед, — в тон ему ответила Кимберли. — Не думала, что меня тут помнят.

— Конечно, помнят! Я запоминаю всех недовольных, — подмигнул он.

— И что делаешь с ними потом?

— Мщу им страшной местью, разумеется: ворую из их садиков цветочки.

Кимберли фыркнула. Макс Прохоров не так уж и плох.

В принципе, симпатичный. Если бы только волосы не осветлял, цены б ему не было. Стройный, подтянутый, загорелый и голубоглазый. Мечта любой девушки от шестнадцати и до бесконечности. И приятный в общении человек. Если брать в расчет сегодняшнее впечатление. Неизвестно, конечно, каким он покажет себя в дальнейшем.

— А кто в доме? — поинтересовалась Алина.

— Да все свои. Обсуждаем предстоящее соревнование. Правда, расстроенный Марк ни о чем не хочет думать. Он, видите ли, неправильно записал номер какой-то девицы, и дома ее тоже не оказалось, когда он хотел за ней зайти.

Алинаа расхохоталась, и хозяин дома с деланным неодобрением на нее покосился:

— Ты чего? У парня трагедия, можно сказать, а ты…

— Да у него практически каждый месяц такая трагедия случается. Но в этот раз я выступаю благодетелем. Вот его потеря, — Алина кивнула на Кимберли.

— Ну вот, — расстроился Макс. — Значит, я уже опоздал?

— У тебя все равно никаких шансов. У Снежанки руки длинные, она тебе быстренько укоротит все лишнее. Да и Кимберли достанется, а я не хочу, чтобы моя подруга страдала от этой бестии.

— Тебя послушать, так наша Снежка — ведьма.

— Ты прекрасно знаешь, как я к ней отношусь, так что не пытайся воззвать к моей совести.

— Ладно, проходите, девушки. Все там. Алина, возьми на себя обязанности хозяйки, представь Кимберли остальным. Я сегодня не в настроении, да и встретить кое-кого надо.

— А с каких это пор я тут хозяйка? Роме это не понравится, — нахмурилась Алина. — Почему бы Снежане хоть раз не оторвать свою пятую точку от лежака и не заняться делом. Не зря же она там пиво твое пьет.

— Сама же знаешь ее характер. Ты с этой ролью справишься лучше. И причем тут Ромка вообще? Он что, в курсе?

— Ну, — запнулась Алина. — Ляпнула как-то по пьяной лавочке.

— Блин, ну зачем? Столько воды утекло уже. Да и не серьезно все было…

— Ладно уж. Ким, за мной.

Когда девушки зашли в дом, Алина огляделась по сторонам, втянула Ким в какой-то темный закуток и прошептала:

— Ничему не удивляйся и ничего не говори. Я когда-то с Максом встречалась.

— Не дура, поняла по репликам. Но ты меня удивила. Не думала, что такие парни в твоем вкусе…

— Если бы не Макс, меня и в живых бы наверное уже не было. Он спас меня, но это совсем другая история. Как-нибудь вечерком засядем у тебя за тортиком, и я тебе все расскажу.

— Конечно, как скажешь. Мне делать вид, что я ничего не знаю? — поинтересовалась Кимберли.

— Желательно — да. Ромке будет неприятно знать, что я по секрету всему свету об этом растрезвонила. Все это давно в прошлом.

— Точно?

— Надеюсь! Ладно, давай не будем пока об этом.

Наконец Алина привела Ким в гостиную, где та в прошлый раз пыталась добиться справедливости. Сегодня здесь было не так многолюдно, и намного чище. Даже воздух был свежее. Кроме пива, двух тазиков с чипсами и практически пустых пепельниц на столиках ничего не было. Ким с облегчением вздохнула и поняла, что глобальной вечеринке сегодня не быть.

На диванчике, попивая коктейль, сидела хмурая шатенка. Увидев вошедших девушек, она отставила бокал и демонстративно отвернулась.

— Поглядите-ка на нее, — фыркнула тихо Алина. — Королева не рада видеть своих новых подданных.

Сидевший там же и флиртующий с шатенкой парень вдруг обернулся и оказался Марком. Увидев, кто пришел, подскочил к девушкам:

— Привет! Где ты сегодня была? Я полдня топтался у порога.

— Добрый день. Нужно внимательней записывать номер телефона, — съязвила Ким, но смягчила фразу улыбкой.