Полная версия:
Екатерина Аристова Русалочья Бухта
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Алина, прости, но это придется зашивать. Рана глубокая.
— Ты шутишь, да? — девушка простонала, хватаясь здоровой рукой за голову. — В травмпункт я не поеду. А ну поймут, что рана ножевая? Вопросы, вопросы. Там работает дамочка такая противная, вечно лезет не в свои дела. Вдруг на нее попаду? Мне сейчас нельзя влипать в неприятности. Месяц остался до конца условки, е-мое! А Малли я задолжала уже…
— Кто такая Малли?
— Да приятельница одна, медсестрой в больнице работает. Она меня уже пару раз латала, спасибо Денису, уроду. Берет за услуги дорого, зараза.
— Если ты не можешь пойти в больницу, придется ехать к этой Малли, — резонно заметила Ким. — Боюсь, что без шитья начнется нагноение.
— Разбираешься в таких штучках? — Алина вздохнула. — Ладно. Слушай, а ничего, если я сюда ее позову? Она живет недалеко, а у тебя санитарные условия получше, чем у нее будут.
— Хорошо, без проблем… — тут даже у паталогической доверчивости что-то где-то ёкнуло. А ну как это заговор? Вдвоем с этой Малли пришьют хозяйку дома, а потом вынесут все, что можно будет. Спустя секунду доверчивость махнула рукой, отбиваясь от плохих мыслей. Глупости это все. И плохие полицейские сериалы, влияющие на психику.
Алина улыбнулась и тут же вытащила из сумки свой мобильный телефон.
— Малифисента12? Алина-сан беспокоит. Тащи свой зад на… Э-э-э, Ким, подскажи адресок, а?
— Переулок Магнолий, 11.
Алина послушно повторила адрес.
— И не вопи! Я тут кровью истекаю! Да знаю я, знаю… Ты сначала приди, а там рассчитаемся.
Пока девушки ожидали медсестру по имени Малли, Ким повела Алину на кухню, налила воды и соорудила сэндвич с зерновым хлебом и сырокопченой колбасой.
— Извини, больше ничем угостить не могу, — с виноватым видом опустилась на стул хозяйка. — У меня даже холодильника нет.
— Да брось ты! Я, конечно, зверски голодна, но ты и не должна меня кормить. Я бы фиг пустила в дом незнакомую девицу, да еще общающуюся с такими дебилами, как придурок Дениска.
— Я привыкла доверять людям, — пожала плечами Ким. — Хотя мама говорит, что когда-нибудь это мне еще аукнется.
— Ну, ты доверяй, но проверяй. А если уж никому не верить, то впору вообще пойти и удавиться, я считаю. Так, я пожалуй поем после операции. А то что-то меня от предвкушения работы иглой тошнить начинает.
К моменту прибытия медсестры девушки уже общались, словно приятельницы. Кимберли очень нравилась ее новая знакомая. Алина была простоватой, но добродушной девушкой, смешливой и любящей острое словцо. Для Ким все это было в новинку, она ведь привыкла общаться с высшим обществом: людьми чванливыми и в большинстве своем пустыми.
— Я смотрю, обзаводишься новыми друзьями? — хмыкнула Малли, когда Ким открыла ей дверь. Девушка удивилась, но потом до нее дошло, что слова эти предназначались Алине, которая тоже вышла встретить гостью. Кимберли не удостоили даже взглядом.
Служащая больницы произвела на хозяйку дома неизгладимое впечатление цветом волос и интересным нарядом, который у Ким никак не вязался с работой в области медицины. На новой гостье была короткая ярко-синяя юбка, драные черные гетры до середины бедра, высокие ботинки цвета хаки и ассиметричная майка желтого оттенка под названием «вырви глаз». Прическа в стиле «маллет»13 радовала приятно-изумрудным цветом с фиолетовыми прожилками. Макияж тоже привлекал внимание, и в целом образ девушки был необычным, по крайней мере, для Кимберли. Чем-то она неуловимо напоминала ей Дэвида Боуи.
Малли подвела Алину под свет люстры и внимательно осмотрела рану. Неодобрительно цокнула языком и усадила ее на стул.
— Опять связалась со своим наркоманом?
— А ты опять попугаем прикидываешься?
— Вот и обменялись любезностями. Значит так, — девушка поставила на кухонный стол свой чемоданчик. — Рана не глубокая, и вообще фигня. Но лучше все-таки зашить, на всякий случай. Шов разойдется недели через две, может — раньше.
— Давай уже шей, — буркнула Алина. — Только не забудь уколоть чем-нибудь сначала. В прошлый раз наживую кромсала!
— Хозяин — барин. Расценки ты знаешь.
— Стервоза… Кстати, вот эта добрая гражданка, пустившая меня на постой — Кимберли. Она из Ирландии. А это Милана. Но мы зовем ее Малли. Так ей больше нравится. Она местная.
— Да как скажешь, — буркнула медсестра-панк, даже не поднимая глаз на хозяйку дома.
Ким на время оставила их одних и вышла, боясь, как бы ей не стало плохо. Вид крови она не очень хорошо переносила еще с детства, хотя никаких предпосылок к такой брезгливости не было. Брата она не видела после аварии, хоронили его в закрытом гробу, а у бабушки травма была скорее внутренняя, чем внешняя. А на похоронах Виктора она и вовсе отсутствовала.
Может быть, подсознание хранило какую-то давно забытую информацию, но она никогда сильно не задумывалась над этим. Ей просто не нравилась кровь: ее вид и густой запах. Да, особенно запах.
И если сначала, порываясь помочь Алине, она сдерживала свою фобию, то теперь, представляя процесс наложения шва, едва не рассталась с завтраком.
Из кухни послышались возмущенные возгласы, сдабриваемые отборной бранью. Видимо, Малли так и не удосужилась обезболить свою пациентку.
Расположившись на диване в гостиной, Ким задумалась о новых знакомствах. Таких людей, как Малли и Алина, она встречает впервые в жизни.
Джилин всегда очень тщательно относилась к выбору приятелей и знакомых, и даже друзья Кимберли прошли через фильтрацию. В общем-то именно поэтому у Кимберли нет подруг. Ни одна из приятельниц по колледжу не заслужила, по мнению Джилин, должного внимания. Она и Даррена недолюбливала, но у девушки на этот раз хватило смелости отстоять свои симпатии.
Вспомнив мать, Кимберли усмехнулась. Ее бы удар хватил, узнай она, кто в гостях у ее дочери.
Когда споры в комнате стали совсем уж громкими, Ким решила вмешаться.
— Пятьсот рублей?! Ты сдурела, что ли? — вопила что есть мочи Алина.
— Это ты сдурела, если думаешь, что я простила тебе прошлый долг. Ты обещала рассчитаться.
— Милана, у меня сейчас таких денег нет, — буркнула сразу присмиревшая девушка. — Подождешь до следующей недели? Я зарплату получу.
— Я твоими завтраками сыта по горло! — рявкнула в ответ Малли. — А ведь я сказала тебе, что за тобой должок, перед тем как сюда приехать. Что ж ты сразу не сказала, что денег нет?
— А ты тогда послала б меня куда подальше, — возразила Алиша, пожав плечами. — Что мне теперь, кровью истечь?
— Ой, хватит заливать. И кому, главное. Кровью истекала она.
— Еще подруга называется.
— Алина, я тоже не Рокфеллер. И в отличие от некоторых, с работы ничего не тащу. Я все эти расходники ПОКУПАЮ. Дружба дружбой, но кушать тоже иногда надо.
Кимберли, послушав перебранку, вышла вперед:
— Девушки, прошу вас, успокойтесь, — она постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее, но оторопела, когда на нее уставились две пары злобных глаз. Видимо, они забыли, что кроме них тут еще и хозяйка дома есть вообще-то.
— Ты вообще кто такая? — вопросила Малли. Ким опешила еще больше.
— Я здесь живу. Кимберли. Алина нас представила пятнадцать минут назад.
— А…
— Ким, прости нас, — подала голос Алина. — Сейчас мы уйдем и продолжим свои разборки на улице.
— Я могу заплатить за эту процедуру, — против своей воли выдала Ким и тут же попеняла своему глупому языку.
Новые знакомые посмотрели на нее как на умалишенную. Малли по всей видимости едва удержалась, чтобы не покрутить пальцем у виска. Но, переглянувшись, девушки промолчали.
Кимберли, сочтя молчание знаком согласия, поднялась в спальню за кошельком. И уже доставая обещанную купюру, пожалела о сказанном. У нее сейчас весь капитал составляет пятьдесят тысяч рублей. Из которых половину придется отдать магазинам техники в ближайшие несколько дней. А потом чем прикажете питаться? Хлебом и водой?
Но обещание есть обещание. Не пытками же ее вынудили это сделать. Вернувшись к лестнице, замерла на верхней площадке, услышав, о чем ведется внизу разговор.
— Ты давно ее знаешь?
— Только что познакомились.
— Странная она какая-то. И даже заплатить готова.
— И что?
— Тебя всегда тянет к темным личностям. Малахольная девица какая-то.
— Ой, кто бы говорил. Да ладно, я и не собираюсь у нее деньги брать. Мало ли что взамен потребует. Может, человека убить там… Заеду к матери, возьму в долг. И переведу тебе сразу. Обещаю. А хочешь, со мной поехали. Она как раз на селедку под шубой зазывала.
— Ладно, проехали, — махнула рукой Малли. — Что с тебя взять, вечно ты на мели. Но с тебя крутой подарок на днюху.
— Это я запросто!
— Пойдем потихоньку, пока не вернулась.
— Ага.
Через пару минут входная дверь хлопнула, и Кимберли осталась одна, сжимая в руке злосчастную купюру. Ну почему всегда так получается? Хочешь сделать добро, а тебя им же и попрекают. Девушка почувствовала себя оплеванной. Впрочем, а чего она ждала? Ее поведение действительно выглядело подозрительно. Одолжить денег едва знакомой девушке, да еще и такой сомнительной, — это ж надо было додуматься! Так ведь она и сама не ожидала от себя такой реакции. Захотелось чем-то помочь. Алина была ей симпатична. И очень жаль, что их знакомство прервалось на такой вот ноте.
Плюхнувшись на стул, который до этого занимала раненая гостья, Ким впилась зубами в бутерброд, так и не тронутый Алиной.
Масла в огонь добавил еще Даррен, не соизволивший до сих пор позвонить ей. Хотя, может он еще не проверял автоответчик. Или вообще уехал из города. Ага, уехал, а мобильный взял и вот так запросто оставил дома. Глупости. Ким задумчиво покрутила колечко на безымянном пальце левой руки. Что-то подсказывало ей, что не в занятости дело.
4. Путь к сердцу женщины лежит…
Когда нет возможности порадовать желудок чем-нибудь эдаким, он почему-то сразу начинает напоминать о себе в весьма требовательной форме. Устрицы под лимонным соусом, ароматное ирландское рагу, поджаренный бифштекс с зеленью, утка по-пекински, густой суп-пюре из шампиньонов, свежие с пылу-с жару боксти14…
Ким любила покушать, и сейчас воспоминания об удивительно вкусных блюдах миссис О’Дэлли будоражили мысли. И не только мысли…
Нет, Кимберли, никогда не считала себя придатком к желудку, но две недели питаться сырыми овощами и фруктами — это ж любого мясоеда выведет из себя! А еще все это дело имело неприятное свойство быстро заканчиваться в самый неподходящий момент.
Вот и сегодня утром после пробежки девушка залезла в кухонный шкафчик за минеральной водой и вдруг с удивлением осознала, что нужно опять идти в магазин.
Раньше она не задумывалась над тем, что за продуктами их домоправительница ездила чуть ли не ежедневно. Оказывается, даже если живешь одна, съестные припасы имеют обыкновение заканчиваться чертовски быстро.
Ким поймала себя на чувстве ненависти к несчастному шкафчику и с ожесточением хлопнула дверцей. Конечно, бедный предмет мебели ни в чем не виноват, но надо же было на ком-нибудь выместить злость за невозможность насладиться хорошо прожаренным стейком.
Казалось бы, в чем проблема? Пошел — купил — приготовил. Но нет… Для Кимберли это было равносильно кругосветному путешествию вплавь. Кролем. Или брассом. Да хоть на надувном матрасе.
Позавчера девушка отважилась на отчаянный поступок: приготовила на ужин омлет с помидорами и болгарским перцем. Задумка была восхитительно чудесной, но реальность оказалась грустной и неказистой. Через несколько минут новоиспеченная повариха разочарованно рассматривала нечто, внизу сгоревшее до черноты, а сверху украшенное сырой и малосъедобной на вид массой. Коротать вечер пришлось с сырой морковкой, которая не поддалась терке, но позволила нарезать себя колечками.
Стыд и позор. Ей уже двадцать пять лет, а она даже элементарное блюдо приготовить не может. Хотя, возможно, тут имело место ее подсознание, которое оказывало психологическое давление на все ее кулинарные попытки. Она изначально готовилась к тому, что ничего не получится — только переведет продукты или вообще отравится. И признаться, не лежала у Кимберли душа к готовке. Совсем не лежала. Наверное, не перевелась еще порода людей, которые даже заваривая обыкновенный черный чай через десять минут получат ужасное на вкус пойло.
Вчера, когда душа поэта окончательно не выдержала сыроедства, Ким отправилась на разведку в местные кормушки, представленные большей частью кавказскими кафе, псевдо-итальянскими пиццериями, «гамбургерными» закусочными. Не совсем то, чего бы ей хотелось. Но более того, что мог позволить себе ее тощий кошелек. Так что пока что она находилась в поисках приемлемой недорогой столовой, как их тут называли.
Грызя последнее яблоко, девушка снова вспомнила блюда, любовно приготовленные их домоправительницей или не столь душевно, но не менее вкусно, Дарреном.
Впустив в сознание мысль о женихе, Кимберли погрустнела еще сильнее и без сил опустилась на стул. Он ведь так и не позвонил и не отписался в мессенджерах. А ведь она уже несколько дней как обзавелась новым телефоном, номером и прилагающимся к нему мобильным интернетом. О чем и не преминула сообщить автоответчику жениха сразу же после покупки. И все бы ничего, но она хотела услышать голос знакомого ей человека, а не равнодушно-холодное «всего доброго» продавца-кассира в супермаркете.
Кстати о супермаркетах. Придется ей зайти сегодня еще и в книжный отдел. За кулинарными знаниями.
В магазине все как обычно. То же освещение, похожее на больничные лампы, те же равнодушно-презрительные улыбки продавцов, те же люди, деловито сверяющие лежащие в тележках покупки с длинными списками.
У Ким списка не было. Составление такого перечня ей всегда казалось пустой тратой времени. Гораздо проще, на ее взгляд, прийти, увидеть, захотеть, купить. Вот и вся цепочка. То, что при таком подходе ее расходы неизменно увеличатся, ее пока не волновало.
Кинув в корзинку парочку полуфабрикатов, которые всего-то надо было разогреть в микроволновке, Ким задумчиво повертела в руках упаковку пиццы легкой заморозки и отправила туда же. Вспомнила, что хранить негде, вернула все обратно, кроме пиццы. Повернулась, чтобы идти к кассе, и наткнулась на витрину со свежим мясом. Не замороженным, а судя по всему, только что порубленным. Да… Кто бы мог подумать, что вот эта сырая масса может стать вкусным шницелем, эскалопом, бифштексом или даже Бёф бургиньоном. Все эти ласкающие слух названия сразу всплыли в мыслях Ким, хотя как именно готовится то или иное блюдо, она не знала. Девушка вздохнула и заспешила прочь от витрины.
От грустных мыслей ее отвлекла громкая раздражающая мелодия. Ким нащупала в сумочке мобильный телефон, и пальцы тут же судорожно вцепились в него. Она была сейчас рада даже голосу матери.
— Кимберли, дорогая! — раздался в ответ на ее «Алло» хрипловатый, такой родной голос. Вернее, это раньше он был родным. А сейчас Ким была слишком обижена на его обладателя. — Как ты?
— Привет, Дарр, — спокойствие далось ей с трудом.
— Как ты там обустроилась? Извини, что не позвонил раньше, столько дел навалилось… — что он дальше говорил, Ким уже не слушала.
Обида поглотила ее всю и без остатка. К чему все эти глупые оправдания? Она не слышит и капли раскаяния в его голосе. Или она просто за две недели отвыкла от английского языка?
— Я соскучился.
— Я тоже, — на автопилоте согласилась Кимберли и тут же поймала себя на мысли: ничего подобного!
— Когда мы увидимся?
— Когда ты сможешь ко мне приехать?
Смартфон обдал оглушающим молчанием. Кимберли даже отодвинула его от уха, чтобы проверить, не пропала ли сеть. Не пропала. А вот Даррен — возможно. Спустя пару секунд собеседник опомнился и, откашлявшись, произнес:
— Я имел в виду твой приезд в Дублин.
— Ах это… Планирую заскочить на благотворительный бал матери.
— Это же в сентябре! Кимберли, это уже не смешно. Ты всерьез решила обживать эту… эту… деревню?
— Виктор же смог. А я чем хуже?
— Это на тебя не похоже. Ты вообще так изменилась в последнее время, — обиженным тоном заключил мужчина. — Споришь, упираешься…
— Просто взрослею. Надоело быть марионеткой в маминых руках.
— Ну, с Джилин тебе не тягаться. Она все равно найдет способ вернуть тебя обратно. Ты нужна ей.
— Надеюсь, ты не станешь ей помогать в этом?
— Даже не собирался, — заявил Даррен. — Все-таки чем ты там так сильно занята, что не сможешь на пару дней прилететь?
Кимберли едва не задохнулась от возмущения. Он что, решил, будто она вынесла все ценности из семейного сейфа? Или что стоимость путешествия из одной страны в другую через полмира сравнима с оплатой за аренду велосипеда на час?
Но разжевывать ему все это, а тем более жаловаться на безденежье она не стала. Еще чего доброго подумает, что она пытается выпросить у него деньги.
— Тем же, чем был занят и ты, не сумевший найти для меня хотя бы минуты за эти две недели.
— Прошу, давай обойдемся без глупых детских обид. А еще утверждаешь, что повзрослела. Мне пора. Через двадцать минут слушанье дела, а я еще даже до здания суда не добрался. Целую, пока.
Ким, кинув телефон обратно в сумочку, с удивлением ощутила, как у нее затряслись пальцы. От обиды? Разочарования? Лучше бы он и вовсе не звонил. Такое ощущение, что она для него ничего не значит.
Хотя, если быть честной, такие мысли у Кимберли возникали уже давно. А в последнее время все чаще и чаще. Но она никак не могла решиться вызвать Даррена на откровенный разговор. Да и не время сейчас рвать одну из последних ниточек, связывающих ее с домом.
Джилин будет счастлива, если они расстанутся. Ее мать будущего зятя терпеть не могла, и не собиралась это скрывать. Хотя, вряд ли теперь дело дойдет до их брака. Уж теперь-то Ким в этом уверена.
Что ж, если рутина ее не убьет окончательно, она привыкнет. Должна привыкнуть. Тяжело вздохнув, Ким перехватила поудобнее ручку тележки с покупками и засеменила к кассе. Девушка-кассир приветливо улыбнулась и кивнула ей, словно давней знакомой. И почему-то от этого дружеского жеста на сердце Кимберли стало теплее. Она улыбнулась в ответ и принялась раскладывать продукты на ленту.
Пока девушка раскладывала в шкафчике покупки, ей пришла в голову одна очень невеселая мысль. Несмотря на переезд ее жизнь в сущности не изменилась — все такая же серая, скучная и пустая. Да, убрали внешний лоск, роскошь, и что осталось? Все та же маленькая Ким со своими глупыми ничтожными мечтами. Возможно, это просто ломка. Из-за смены обстановки и окружения. Разум настойчиво кричит о том, что зря она все это затеяла, что ничего из этого не выйдет. Все равно она пойдет на попятный и уступит, вернется домой. И разуму плевать на то, что сердце давно хранило крохотную надежду на побег. А сейчас сердце молчит. Уснуло, наверное.
5. Работа — не волк
Ты умело пользуешься ими,
Своими невинными глазами.
Ты носишь удивительную маску,
И мне это нравится (пер. с англ.).
Roxette — «The center of my heart»— Алло. ООО «Метизы». Слушаю. Нет, генеральный директор сейчас на встрече. Представьтесь пожалуйста, и он вам перезвонит.
И так полдня. Ким вздохнула и потерла виски ладонями. Голова просто раскалывалась. Глава компании Веселов вечно мотался по командировкам, а его заместитель Майоров появлялся на работе раз в день, ближе к вечеру, как пояснила Катя, менеджер по продажам.
Фирма была мелкой и не хватающей звезд с неба, видимо директорам вполне хватало их небольшой прибыли. Занимались граждане Веселов и Майоров перепродажей металлических изделий в виде крепежа. Веселов, высокий, тощий и заносчивый, и Майоров, маленький, круглый и болтливый до неприличия, составляли потрясающе гармоничную пару.
Потрясающе раздражающую пару они составляли тоже.
Условия работы были самыми обычными. С десяти утра до пяти вечера и никакого дресс-кода. А вот заработная плата просто вызывала смех. Сквозь слезы. Хотя, ей ли судить?
Вообще Ким не собиралась устраиваться именно сюда. Но просиживание штанов в четырех домашних стенах ей уже претило. Теперь она просиживала хлопчатобумажные штаны и юбки в четырех стенах на улице Романтиков. И уже тихо ненавидела свое рабочее место, своих коллег и обоих начальников.
А случилось это вот как: однажды, просматривая со скуки сайты с объявлениями, наткнулась на вакансию офис-менеджера. Позвонила, сама не зная почему. И ее пригласили на собеседование, а уже на следующий день она должна была исполнять свои служебные задания. В принципе, работа не пыльная. В обязанности Ким входили звонки, обеспечение жизнедеятельности офиса и роль печатной машинки. Ничего сверхсложного. Но до чего же скучным все это было! До зубного скрежета.
Маленькая душная комната, в которой ютились шестеро сотрудников, отсутствие кондиционера, постоянный шум машин за окном и полудохлый кактус на столе. Все это выводило Ким из себя. Она не привыкла, чтобы ею командовали. Кроме матери, конечно. И девушка раньше не знала, что это такое — заниматься целый день монотонным делом.
Тем не менее кое-как две недели она отработала. И сегодня после обеда Кимберли с радостью подумала о том, что завтра — суббота, а значит, целых два дня она будет сама себе хозяйка. И даже тот факт, что она опять проведет эти дни в одиночестве, не умалял ее счастья.
— Душенька, — к ее столу подошел Веселов. — Сегодня придется задержаться. У меня встреча в половину шестого, нужно сделать чай, кофе… Ну, ты понимаешь. Можно еще каких-нибудь сладостей прикупить…
Ким едва не задохнулась от возмущения. Чтобы она, Кимберли Дойл, подавала чай! Да еще и продуктами офис обеспечивала!
— Ну, что глаза таращишь? Что-то не так? Задание не нравится?
— Нет, все в порядке, Олег Васильевич. К назначенному времени все будет готово.
— Ну вот и славненько, душенька.
Когда босс покинул кабинет, Ким задумалась, глубоко и надолго. Неприятно кольнула мысль, что все-таки она — сноб. Да еще какой. Действительно, почему это великая Кимберли Дойл должна подносить кому-то чай? Хотя, она вовсе не Дойл, а очень даже Платонова. Мать восприняла смену фамилии как личное предательство, а Ким лишь хотелось, чтобы в ней видели просто человека, а не наследницу империи.
Потянувшись за чистым листом бумаги, девушка приняла твердое решение. Нет, она не сноб. И такая работа вовсе не унижает ее. Просто эти люди ей неприятны. Ей душно здесь. Стены вот-вот раздавят, и плюс ко всему она задохнется. Странно, конечно, что она только сейчас поняла: нужно уйти. Видимо, слова шефа, особенно это снисходительное «душенька» к этому подтолкнули. Тем не менее сегодняшние обязанности она выполнит до конца. А перед уходом домой с милой улыбкой протянет начальнику заявление.
Это не ее место. Ну и пусть понадобилось двенадцать дней, чтобы она это осознала. Дни — не месяцы, и уж тем более не года. Она не в преклонном возрасте, чтобы жалеть о каждой утраченной впустую минуте.
Сбегав в магазинчик неподалеку от офиса, Кимберли купила печенье, конфеты и в ожидании вызова от шефа устроила генеральную уборку своему рабочему месту. Чтобы человеку, который придет на ее замену, было приятно тут работать. Вряд ли вечно занятые то работой, то компьютерными играми сотрудники захотят сделать это за нее.
Когда горячий кофе был разлит по симпатичным чашечкам и отнесен в кабинет босса, и тот со словами «Ты свободна» кивнул ей, девушка протянула листок с заявлением. Шеф даже вида не подал, что удивлен. Повторно кивнув, пробежал текст глазами и убрал в свой стол.
— В понедельник зайди за зарплатой, — спокойно сказал он. — Лучше после обеда, но если меня все-таки не будет в офисе, обратишься в бухгалтерию.
И у Ким мелькнуло подозрение, что текучка кадров здесь — не редкость. Жаль лишь, что у начальства не хватает ума смекнуть — что-то надо менять, иначе эта история будет повторяться бесконечно.
