Екатерина Аристова Русалочья Бухта

— На сегодня всё, девчата. Протрите стойку да закрывайте тут все. А я опаздываю на рандеву.

— Беги-беги, — устало протянула Алина. — Все сделаем.

Через десять минут, убрав швабру в чулан, Кимберли с облегчением рухнула на барный стул.

— Наконец-то закончился этот день!

— И не говори. Как прорвало всех. Хотя, чего ж мы хотели — пятница. К счастью, завтра не наша смена. В субботу тут вообще зашьемся. Еще ж этот проклятущий футбольный чемпионат мира. Ну что, по пиву?

— Нет, не хочется.

— Есть безалкогольное, святая ты наша.

— Ну, давай.

Это был уже десятый рабочий день Кимберли. И она на удивление быстро втянулась. Постоянные клиенты уже знали девушку в лицо и обращались по имени. А сама Ким без особого труда приветливо улыбалась всем и каждому. Народ здесь в большинстве своем был спокойным, общительным и крайне дружелюбным. Другие здесь попросту не задерживались.

Кимберли пока довольно успешно справлялась со своими обязанностями. Тут действительно не было ничего сложного. Запомнить заказ, принести его, не опрокинув на головы сидящих за столиками, забрать опустевшие бокалы и стаканы, принести счет и убраться в конце рабочего дня. На первый взгляд, все просто, как дважды два.

Но, во-первых, нужно быть расторопной, во-вторых, постоянно улыбаться. Чем чаще и непринужденнее ты улыбаешься, чем вежливей обслуживаешь клиентов, тем больше дадут на чай. Если будешь полчаса нести заказ, тебя за это по головке не погладят.

И целый день на ногах… Это тоже не очень-то легко. Первые два дня Ким к концу смены едва держалась в вертикальном положении, и придя домой, валилась сразу же на диван в гостиной, не имея сил даже на ужин.

Но зато она чувствовала себя причастной. К чему? Да вообще к жизни. К людям, обществу, городу. Теперь она не чувствовала себя одинокой и потерянной, а очень даже нужной.

— Кимберли, твоя улыбка греет мне сердце, — постоянно говорит ей Иван Степанович, один из преданных клиентов «Дохлой мыши». Ему уже за шестьдесят, но это не мешает ему почти каждый вечер после работы встречаться в баре с друзьями за безалкогольным лимонадом производства Дмитрия. Да, бар славился не только качественным алкоголем, но также вкуснейшими авторскими коктейлями для ЗОЖ-ников, беременных и просто непьющих.

В общем, такие вот слова и заставляют радоваться жизни. Ерунда ведь, а все равно — приятно.

Кроме того, еще был Марк. О нем стоит упомянуть отдельно. Вот и сейчас, как только девушки уселись за столик, телефон Кимберли пискнул, извещая об смс в мессенджере. Прочитав, она счастливо заулыбалась, что не преминула заметить подруга.

— Так-так-так. И что это мы так сияем? Что пишут? И главное, кто? Жених?

— Н-нет. Марк, — Ким против воли покраснела. — Говорит, что соскучился и хочет завтра встретиться.

— Я смотрю, вы зачастили со свиданиями.

— Да никакое это не свидания, ну что ты… Так просто…

— Ага. И цветы он тебе каждый раз тоже просто так дарит.

— И тебе это не нравится потому что…

— Да нет же! Я за тебя рада, но… Ты все твердила про своего жениха.

— Это больная мозоль. Честно говоря, я сама не знаю, что творю. И что делать дальше. И чего я хочу.

— Скажу так: жизнь коротка. Так что нужно делать так, как хочется тебе. Ну, только если это не причиняет вред окружающим. Ну, к примеру, если тебе хочется людей резать.

— Не хочется, — фыркнула Ким.

— Я и не сомневалась, — с серьезным видом покивала головой Алина. — Так вот, главное с прошлым порвать.

— Но не могу же я вот так запросто разорвать отношения с Дарреном. Тем более еще неизвестно, что у меня будет с Марком.

— Ну, зато мне известно. То, что наш милый мачо с итальянскими корнями мечтает затащить тебя в койку, видно и слепому. Но похоже, также не против завязать более-менее серьезные отношения. Ты ему очень нравишься.

— То есть он хочет со мной встречаться?

— Да, именно так взрослые люди это и называют. Учитывая происходящее, он уже с тобой встречается. И раз ты всерьез заговорила о разрыве с твоим ненаглядным, пора делать выбор.

Ким, поразмыслив пару минут, признала правоту подруги. И тут же ощутила вину. Она так боялась предать Даррена, и тотчас же это сделала, как только покинула Дублин. И пыталась себя убедить, что ничего плохого она не делает, и Марк — всего лишь милый друг. Ну, конечно.

Алина заметила, как помрачнела ее подруга, и сама скуксилась:

— Ну вот, я тебя расстроила.

— Да дело не в тебе. Это я — инфантильная дурочка. А еще стерва.

— С чего бы это?

— Изменяю близкому человеку, с которым еще недавно хотела жить долго и счастливо.

— Ну брось. Вы даже с Марком еще не целовались-то всерьез, не говоря уж про секс. Так что никакая это не измена. Ну и… Слушай, я ж не слепая. Тебе нравится Марк, и ты не очень-то довольна отношениями с женихом. Или я все-таки ошибаюсь?

— Сама не знаю, — со вздохом призналась Ким. — Уехав из Дублина, я словно оставила позади всю прошлую жизнь. И всех людей, которые в этой жизни были. Тот мир, он чужой. И Даррен, как часть этого мира, тоже стал мне чужим. По крайней мере сейчас мне так кажется.

— Так может пора поставить точку?

— Но я не могу сейчас уехать в Дублин.

— Драсьте. А это тут причем? — удивилась Алина.

— Рвать отношения надо лично.

— Божечки. Мужики-то с этим не церемонятся. Так чего ж мы должны? Берешь телефон и…

— Я так не могу, — покачала головой Кимберли. — Это трусливо и подло.

— Ну точно. Святая Кимберли. Есть у вас такая в Ирландии?

— Не слышала. Но я не слишком набожна.

— Как знаешь. А что с Марком тогда будешь делать? Перерыв? Чет сомневаюсь, что поймет. А уж если про жениха прознает… Он ревнивый у нас.

— Ревнивый бабник? Шикарно. Раз уж ты в курсе всех и вся, расскажи-ка, почему Роман меня невзлюбил?

— Ах да! — Алина подвинула к себе бокал с пивом и сделала глоток, собираясь с мыслями. — Он решил, что ты прямиком из какой-нибудь желтой газетенки к нам прибыла. В погоне за сенсацией.

— И даже если бы это было так, что плохого? — не поняла Ким.

— Не любит он их. Его маме они кровь попортили. Папашка у него в местах не столь отдаленных на пожизненным.

— В тюрьме?

— Ага. По молодости торговал нехорошими вещами. Ну и при облаве убил мента. Ромке тогда два года было. Теперь ненавидит все, что связано с этими самыми вещами. И с газетами.

— Ясно. Надеюсь, ты сможешь убедить его, что я ни с чем подобным никак не связана.

— Да я все уши прожужжала, что ты — святоша. Даже пиво не пьешь.

— Да просто не люблю, — улыбнулась Ким.

— А еще ирландка…

— Это все стереотипы. А я предпочитаю белое вино.

— Будем знать.

— Рома, я так понимаю, тоже правильный. Что же тогда тебя связывало с тем придурком, который тебя порезал?

— О, это длинная история.

— Мы никуда не торопимся. Но если не хочешь, не рассказывай.

Алина, подумав, все-таки продолжила:

— Я убежала из дома, когда мне было четырнадцать. Мама у меня строгая, а у меня гормоны во всех местах шуровали. Поцапались мы, и я свалила. Уехала в другой город автостопом. Спала на улице, питалась чем придется. Попала в нехорошую компанию. Подсела на крепкие напитки. Ребята делали всякое: тачки гоняли, на ларьки налеты устраивали.

— И ты…

— Не, девчонки в таком не участвовали. А потом я познакомилась с Денисом. Там все было гораздо хуже. Но я поняла это, когда уже влюбилась. Шестнадцать лет как-никак. А когда поняла, что валить надо, он меня водворил обратно, перед этим избив до полусмерти. Я все равно сбежала. Вернулась к матери. А этот гад меня выследил. И однажды, когда я вечером возвращалась от подруги, поймал меня снова. И вот тогда-то я и встретила Прохорова. Наш золотой мальчик с парой друзей отмечал на скамейке окончание колледжа. И тут видят, что с девушкой что-то нехорошее делают. А дальше и вовсе станет все печально. Максимка первым за меня вписался. Потом уже мне нос своей футболкой зажимал, чтобы не так фонтанировала кровищей, да в «скорой» за руку держал. А дружки держали Дэна, пока дядя Макса отправлял за ним наряд.

— Он вроде полицейский, да?

— Ага. Начальник местного УВД. Но мужик неплохой. И в узде Макса держит. Когда меня выписали, начали встречаться. Тогда-то я и узнала, что Дэна признали виновным в покушении на изнасилование и убийство, и отправили в колонию.

— Боже, в жизни не слышала более жуткой истории, — заметила побледневшая Кимберли.

— Да не, случались вещи и похуже, но слава Богу, не со мной. Но вот этот гад недавно вернулся и решил мне отомстить. Его, кстати, опять закрыли. Но уже не из-за меня. Попался на грабеже. Идиот.

— А долго вы с Максом были вместе?

— Полтора года. Потом разбежались после очередной ссоры. Характеры у нас не простые. У обоих. А Прохоров у нас еще из золотой молодежи, пусть и с поводком. С такими тяжело ужиться. Так что последние три года я с Ромой. Парень простой. А вот судьба не простая. Надеюсь, тебя не смущает, что ты дружишь с бывшей бездомной алкоголичкой? Сейчас, кстати, я ничего крепче пива не употребляю.

— У всех свое прошлое, — пожала плечами Кимберли. — Наша семья вообще началась с союза проститутки и жулика.

— Жажду подробностей! — восхитилась Алина.

— О, нет. Это уже в следующий раз. А то я усну тут за столом.

— Тогда пойдем потихоньку. Сейчас напишу Ромке, он нас подбросит. А то на последний автобус мы, похоже, опоздали уже. Кстати, чтоб ты знала, все ребята в нашей теперешней тусе хорошие. Не пьют, как слоны, не употребляют нехорошее, и девочек не обижают.

— Это здорово.

— Жизнь тут у многих была непростой. У Макса родители давно умерли. Мама от рака сгорела, отца убили в девяностые, бизнес не поделили. Про Ромку рассказала. У Миланы тоже детство было печальным. Но это она сама расскажет, если захочет. Не моя тайна. Да и Захар наш хлебнул немало.

— А у него-то что?

— Ему пришлось бросить учебу, чтобы жить на что-то. Его родители разбились в аварии, когда он был на третьем курсе. На шее парня осталась младшая сестра-школьница и престарелый дедушка. Сестра сейчас уже на четвертом курсе медицинского института. Зак помогает ей деньгами да плюс платит сиделке, которая ухаживает за дедушкой. Он мне рассказывал, что характер у предка — не подарок, и он ужиться с ним не может. Поэтому и сбежал из Минска. Можно было бы сдать деда в дом престарелых, но это дороже, чем сиделка.

— Кем же работает Зак, раз он и сестре помогает, и за дедушку платит? — поразилась Ким. — Мне бы тоже такая работа не помешала. Хочу дом обновить.

— А ты вряд ли справишься, — хихикнула Алина. — У него своя мастерская по ремонту машин. Он вообще у нас мастер на все руки. Так что он и сантехник, и плотник, и механик. Не чурается любой работы.

— Господи, когда же он спит?

— Что-то ты прям активно им заинтересовалась, — Алина окинула подругу любопытствующим взглядом. — Знаешь, он даже частенько захаживает на тусовки к Прохорову. Так что сама понимаешь, отдыха не чурается. Кстати, он никому не рассказывал о своей жизни, кроме меня. Мы с ним дружим. Он хороший парень, хотя не общительный. Нелюдимый, я бы даже сказала. Но я-то знаю, почему.

— Ну не знаю. Мне он показался самым обычным. Нормальным.

— Кому как. О, а вот и Ромка сигналит. На выход, подруга. Меня что-то тоже вырубает.

9. Русалочьи страсти

Июль застал Кимберли в тяжелых раздумьях. Ей наконец предстояло окончательно разобраться в своих чувствах к мужчинам, которые ее окружали. Вернее, окружал-то ее только один из них, а второй лишь изредка объявлялся и звонил. Но тем не менее, Кимберли совсем не была уверена, что победа будет на стороне Марка. Он ей действительно нравился, но ее смущало не слишком серьезное поведение парня. Насколько она успела узнать его. Не по отношению к ней. А вообще — к жизни. Образование не закончил, но в отличие от Захара и профессию не имел. Работал помощником повара, и к бóльшему не стремился. До сих пор жил с матерью и остальными членами огромной семьи.

Все-таки Даррен в этом отношении казался более подходящим партнером. Но потом Ким вспоминала, что и с этим человеком у нее мало общего. Она не любила высший свет. Не любила пустую болтовню о том, кто сколько заработал и кто с кем спал, у кого какая квартира и кто сколько отхватил при разводе.

Ее устраивал скромный домишко, который она теперь смогла обустроить по своему вкусу, найдя работу. Обновила обивку мебели в гостиной, заставила шкаф книгами. Спальня обзавелась туалетным столиком, который украшали яркие баночки с косметикой. На стенах, скрывая старые обои, висели репликации натюрмортов и нежные цветочные постеры в провансальском стиле. Кухню украшал блестящий новенький блендер, ярко-синяя кофеварка и такого же цвета тостер.

Клумбы вокруг дома теперь тщательно перекопаны и выполоты. Но на посадку цветов в этом году у новой хозяйки уже не было сил. Да и Алина, любящая ковыряться в своем саду, просветила, что цветы, даже в черноморском климате, лучше сажать весной, а не в разгар лета. Единственное, что сподобилась сделать Кимберли — это купить и высадить саженцы сирени, да пустить по забору вьющийся декоративный виноград. Но в любом случае ее садик и так преобразился после удаления мертвых растений.

Да, вот такая простая жизнь девушку более чем устраивала. И в общем-то, простой Марк в такую жизнь прекрасно вписывался. С ним легко. Но порой хотелось чего-то посложнее.

Короче говоря, как обычно в последние дни, Ким сама не знала, что ей нужно. О чем и сообщила Алине, когда они коротали на кухне свой последний выходной перед очередной сменой.

— Ну, подруга, ты прям ходячее противоречие. И тот ей не так, и этот не эдак. А может тебе к Максу присмотреться вообще? Он и слоем социальным повыше будет. И не такой зазнайка, как все другие из этого самого слоя.

Алина обучала подругу готовить лазанью. А точнее — пыталась. Потому что голова у ученицы была забита совсем другими проблемами.

— Думаешь, я все-таки сноб?

— Есть маленько. Хотя мы с тобой в одни ясли не ходили, но со мной ты дружишь. А Марк для тебя слишком прост, выходит. И кто знает вообще, чем обернется ваш роман? Который даже не роман пока. Может, вы разбежитесь через месяц. Ну и зачем ломать голову о том, что и как будет дальше?

— А что плохого в том, что я хочу спланировать наперед? — обиженно парировала Ким.

— А что хорошего, если ты наперед загадаешь все, что случится? А оно и не сбудется. Может, ты уже решила в каком платье выходить за Марка замуж? Или сколько у вас будет детей? Или кого заводить: собаку или кошку?

— Нет, таких планов у меня нет.

— И то слава Богу. Делаешь успехи. Солнышко, может тебе сложно это понять и принять, ибо я вижу, что воспитана ты иначе, но позволь дать тебе масенький совет. Живи сегодняшним днем. Нет, думать о будущем полезно. Но не загоняйся. Иначе убьешь всю романтику.

— Спасибо, я поняла.

— Сарказм твой за версту слышно.

— Но я серьезно! Я тебя услышала. Поняла. Принять будет уже сложнее.

— Ну ты хоть попытайся. А то если ты постоянно думала о таких вещах, пока жила с женихом, не удивительно, что ты так быстро его разлюбила.

— Да не в этом дело.

— А в чем тогда?

— Я уже не уверена, что в принципе любила его когда-либо. Скорее это была влюбленность. И попытка сбежать из семьи. Хоть куда-нибудь. Лишь бы не возвращаться под мамино крыло.

— Маман у тебя, я смотрю, та еще штучка.

— Вот кстати еще одна причина выйти за Даррена, — усмехнулась Кимберли. — Назло матери. Она его ненавидит. И это возвышенное чувство взаимно.

— О как. Надеюсь, Марком ты никому не мстишь?

— Так ты же сама сказала, что у нас и романа никакого еще нет.

— Да, с тобой сложно спорить. Так, стоять. Ты что творишь?

— Солю фарш…

— Но не половиной банки-то! Етижи-пассатижи! Дай сюда!

Лазанью удалось спасти, чего нельзя было сказать о душевном покое главной героини. Слова подруги не смогли ее успокоить. И она по-прежнему мучилась неопределенностью завтрашнего дня.

Хотя не долго. Марк не оставил ей времени на тягостные раздумья, позвонив в дверь. Девушка кинула взгляд на настенные часы и охнула: время свидания подкралось незаметно. Нет, так глубоко в себя уходить однозначно нельзя.

— Приветик, Солнышко, — лучезарно улыбаясь, Марк протянул хозяйке букет красных с оранжевыми прожилками роз.

«Давно ли я стала Солнышком?» — подумалось Кимберли, но возражать она не стала.

— Ты готова?

— Ну… Собственно, да, — девушка отвернулась, пристраивая цветы в вазе и обдумывая следующие слова. — Смотря что будем делать. Для выхода в свет я не готова.

— Как смотришь на прогулку по пляжу?

— Положительно…

Да, разнообразия мало. Но вряд ли следовало ожидать от Марка приглашения в ресторан или на художественную выставку. В кафе, где он работал, они уже ужинали, и судя по всему, повторения не планируется. И хотя Кимберли сама не горела желанием ходить в элитные места, ей хотелось бы чего-то иного, нежели прогулки под луной да походы в кинотеатры на романтические комедии и ужастики.

— Что-то не так? — с озабоченностью в голосе спросил парень.

— Нет-нет, все в порядке! — Кимберли мягко улыбнулась, успокаивая его.

Ну разве можно сказать ему, что на самом деле ее мучает? Еще обидится. А Кимберли болезненно воспринимала обиды других людей на нее. Лучше, если недовольной останется она, чем друг/приятель/родственник.

Через десять минут парочка уже вышагивала по направлению к набережной, взявшись за руки, словно школьники, разделившие первую любовь. И Кимберли в который раз поразилась, насколько этот городок соответствует ее вкусам. В детстве главным для нее всегда было общество отца, да морские купания. А все остальное отходило на второй план. Ирландское море слишком прохладное, а Атлантический океан всегда наводил на Ким ужас, поэтому плавание в Черном море, пусть и не слишком чистом с точки зрения экологии, было для нее настоящим наслаждением.

Теперь же, когда отца больше нет, девушка вдруг осознала, что ей тут нравится многое. И теплый климат, и бело-бежевые домики с кофейными, голубыми и розовыми черепицами. И узенькие улочки, мощеные камнем, с натянутыми между домами веревками для белья и висящими на подоконниках корзинками с яркими петунией, геранью и портулаком. И изумрудные пальмы на площадях, и фонтанчики из белоснежного мрамора. И бесконечно лазурное небо, и бирюза морской глади.

Тут ее место. Определенно.

Когда наконец впереди замаячило море, солнце послало последний воздушный поцелуй, ласково пробежалось пальцами-лучами по водной поверхности и скрылось за горизонтом. И практически сразу же на город рухнула темнота. Внезапно, словно кто-то властной рукой накинул на Русалочью Бухту темное покрывало.

Почему-то и ранние скоротечные сумерки Кимберли нравились. Нравилось ночное полотно с огромными яркими звездами и гигантской Луной. В Дублине ночь совсем другая, блеклая.

И даже к душному лету она привыкла. Жара больше не доставляла неудобств. А еще на загорелой коже не так заметны дурацкие веснушки.

А какие шикарные тут грозы! Мощные, раскатистые, пугающие до мурашек. Но вдохновляющие и насыщающие душу желанием жить.

Когда ночь окутывает нас,

Духи глубины

Восхищаются китами,

Пока те спят.

Море, ты завораживаешь

Своей волшебной синевой (пер. с англ.).

Вечернее море дышало. Волны накатывались на берег, целуя прибрежную полосу — вдох. Волны разочарованно отбегали с недовольным рокотом — выдох. Если долго смотреть на это размеренное дыхание, можно на время потерять связь с окружающей действительностью. Чем не медитация?

Внезапно девушке пришла в голову озорная мысль: а не побродить ли по песку босиком? Марк попытался отговорить ее, пугая всевозможными страстями: и разбитым стеклом, и недружелюбной живностью, и даже окурками. Но Кимберли на все его возражения привела один-единственный, но весьма важный довод. Ей так хочется. И тут же освободила ступни от плена сандалий. Марк пробормотал что-то по-итальянски, но улыбнулся, позволяя делать все, что заблагорассудится.

— Только купаться в ночном море я тебя не пущу, даже не думай, — предупредил он. — Мало ли что.

— Надо же, какой ты строгий и скучный! — засмеялась девушка. — Я-то считала тебя сорвиголовой.

— Не люблю воду, — буркнул парень. — И другим не советую.

— Только не говори, что ты и днем не купаешься!

И правда. Ким только сейчас осознала, что на пляже с ней проводили время только девчонки: Алина и Милана. Правда, те больше предпочитали нежиться на солнышке, хотя Алине с ее темной кожей загар был не к чему. Зато Кимберли из воды было не вытащить. И она не понимала, почему не все окружающие такие.

Как это оказывается, приятно, почувствовать кожей ног прохладный шершавый песок… Сейчас он не напоминал адскую сковородку, как это бывает в разгар дня, когда до воды добраться можно не иначе, как бегом, да еще и прискоками. Поэтому сейчас, при каждом шаге зарывая ступни во влажный и холодящий кожу песок, Кимберли испытывала ни с чем не сравнимое удовольствие.

Так они с Марком и шли по прибрежной полосе, молча, держась за руки. Да слова сейчас были и ни к чему. Идти рядом с симпатичным тебе человеком, держать его ладонь в своей, чувствовать его сердцебиение… Для Кимберли этого было вполне достаточно, чтобы все внутри нее наполнилось ощущением счастья. Сразу пришли на ум прежние мысли о желании как-то разнообразить свидания. Нет, не надо ей ресторанов и музеев. Пусть всегда будет так. Море, соленый воздух и мириады серебристых бусин над головой.

Ей не хватало таких вот прогулок в Дублине. Разве Дарр позволит себе потратить хотя бы полчаса своего драгоценного времени на такое пустое занятие? Ким представила его на месте Марка и не удержалась от смешка.

— Что смешного? — парень с удивлением покосился на девушку.

— Да нет, ничего. Я просто улыбаюсь. Мне хорошо. Здесь и сейчас.

— Мне тоже. Именно здесь, и именно с тобой.

— Мне вообще нравится этот город. Дублин совсем другой.

— Могу себе представить. Слышал, у вас и лето — не лето. А здесь даже зимой снега почти не бывает.

— Рождество без снега — не Рождество, — улыбнулась Кимберли.

— Но ты сможешь насладиться морозами дома, когда уедешь на праздники. А я бы в Италию смотался. Если финансы позволят, конечно.

Кимберли замолчала, прислушиваясь к своим ощущениям после его слов. Выходит, парень даже не допускает возможности вместе отметить зимние праздники. Хотя, о каких совместностях может идти речь, если они даже еще не спят вместе. Он, может, и своей девушкой-то ее не считает. А она опять торопится, строя планы на полгода вперед.

Сразу вспомнились слова Алины.

— Загадывать, конечно, еще рано! — спохватился Марк, ощутив, как напряглась рука девушки. — Планы могут сто раз измениться.

— Смотря чьи. Я скорее всего останусь здесь. Испытаю на собственной шкуре, что такое южная зима. Вручу сама себе подарки, напьюсь горячего пунша.

— Лучше холодного вина.

— Ну хорошо, значит будет холодное вино.

— А как же семья? Новый год и Рождество — все-таки семейные мероприятия.

— Не в нашей семье, — отрезала Кимберли. — Хотя, знаешь, у меня появилась идея получше. Загляну пожалуй к Прохорову. Наверняка будет знатная вечеринка.

— Вряд ли, — насупился Марк. — Этот черт всегда на праздники сваливает подальше. В прошлом году летал на Гоа. В позапрошлом — на Кубу.