Екатерина Деева Гон

С ужасом она отбросила ёмкости с водой и несколько одеял, которыми была укрыта, обнаружив, что раздета до нижнего белья. Её левая нога, к великому облегчению, была на месте, но выглядела устрашающе: отёкшая и фиолетовая.

Что с ней?

Стиснув зубы, Женя осторожно коснулась повреждённой конечности. В этот момент раздался звук, похожий на хруст снега под ногами в морозный день, и что-то изнутри миллионами острых игл вонзилось в её голень. Девушку передёрнуло от боли, в глазах потемнело, закружилась голова. К горлу резко подкатила тошнота, Женя дёрнулась к краю постели и её вырвало на тёмный деревянный пол.

Она опустилась обратно на подушку, закрыв глаза. Господи, как же скверно...

В голове стали смутно проносится события последнего вечера. Гулянка с местными жителями, возвращение в гостиницу, заброшенные дома...

Медведь!

Перед глазами мелькнуло огромное рычащее чудовище, готовое разодрать её на части... Его зловещий хрип она никогда не забудет... Даже страшно вспоминать: на неё напал дикий зверь, и ей пришлось спасаться бегством.

«Вот тебе и репортаж с увлекательным сюжетом...»

А может, это тоже был всего лишь сон? Слишком уж всё неправдоподобно... Но вот невидимый кинопроектор снова запустил вереницу кадров: темнота, какие-то постройки, деревья, деревья, бесконечные деревья… Сильный ветер, снова деревья... Резкая боль, падение... А что случилось дальше?

И где же Денис с Серёгой? Удалось ли им спастись? И чей это дом? Мысли перемешались, голова – тяжёлая и ватная – гудела, нога – адски ныла...

Женя пребывала в полном замешательстве.

– Здесь кто-то есть? – осторожно позвала она.

Ответа не последовало. Девушка повторила вопрос ещё несколько раз, но, похоже, в доме действительно никого не было.

Она огляделась, только сейчас осознав, что находится в незнакомом месте.

В избе – совсем небольшой, едва достигающей десяти квадратных метров – было темно. В единственном источнике света – затопленной буржуйке – потрескивали поленья. Над её заслонкой, точно лик святого, мерцал мягкий золотистый нимб. На огне тихо пыхтел большой котелок. У рубленого стола, заставленного нехитрыми припасами, притаились тени. На полках теснились ряды консервных банок и разной мелочи. Со стен проступали очертания неотёсанных брёвен, из которых был сложен дом. Большая его часть была погружена во мрак.

За узким, тёмным оконцем завывал ветер. Женя с тревогой вслушивалась в треск горящих дров – этот звук был для неё спасательным кругом, маяком, указывавшим на то, что она не одна в своей беспомощности, что есть кто-то, кто разжёг огонь, кто-то, готовый прийти на помощь. По крайней мере, так она надеялась, утешая измученное сознание иллюзией спасения…

Вдруг снаружи Женя уловила возню. Через мгновение дверь распахнулась, и в натопленную избу ввалился человек, окутанный клубами пара.

«Кто-то из местных…», – с надеждой подумала журналистка, почему-то вспомнив о Кувалде. В любой другой ситуации она предпочла бы избежать встречи с этой бабищей, но сейчас даже она казалась ей ангелом, спустившимся на помощь с суровых таёжных небес.

Женя приподнялась, пытаясь разглядеть вошедшего, но в следующий миг сдавленно вскрикнула. На пороге стоял крупный, плечистый мужчина с густой, растрёпанной бородой. В одной руке он сжимал керосиновую лампу, отбрасывавшую на стены дрожащие тени, а в другой – несколько досок и... ручную пилу! Точь-в-точь такую же, что Женя видела в своём кошмаре!

Она застыла, не в силах даже вздохнуть. В эту секунду она бы отдала всё на свете, лишь бы вернуть себе способность двигаться и бежать без оглядки...

Вошедший, оставив вещи у порога, постучал ногой об ногу, стряхивая с валенок налипший снег, налетевший с улицы в сени. Только после этого его взгляд упал на Женю – он заметил, что она пришла в себя.

Мужчина направил керосинку в её сторону и, прищурившись, несколько мгновений изучал происходящее. Затем его глаза скользнули вниз, – на пол, где темнел след недавней рвоты, – и снова вернулись к Жене с мрачным выражением.

В оцепенении она уставилась на незнакомца, натянув до самого носа одеяло, от которого шёл резкий, землистый запах. Лицо вошедшего ей было незнакомо. В дом Галки он не приходил – значит, явно не местный.

– Кто вы? – выдохнула Женя с испугом. – Что я здесь делаю?

Мужчина не ответил. Небрежно стянув валенки и даже не удосужившись взглянуть на испуганную гостью, он тяжёлыми шагами прошёл в глубь избы. Женя тревожно следила за ним.

Это был человек лет сорока пяти, крупного телосложения, с неприветливым выражением лица. Мрачности ему добавляла густая окладистая борода. Густые лохматые волосы, давно забывшие прикосновение расчёски, неопрятно торчали в разные стороны, придавая ему дикий, почти первобытный вид.

Незнакомец порылся в каком-то большом мешке, извлёк оттуда старое тряпьё и стал рвать его на длинные полосы. Женя, затаив дыхание, следила за его действиями – в её груди поднималась волна тревожного предчувствия.

Затем мужчина подошёл к лежанке и бросил на пол ветошь, чтобы скрыть рвотное пятно. Затем взял стоявшие у двери охотничьи лыжи и пилу. Девушка вздрогнула. Неожиданным, резким движением он сбросил с неё одеяла, открыв её израненное, беспомощное тело.

Ещё под впечатлением от недавнего кошмара, который не отпускал её, Женя в испуге вскрикнула, её голос прозвучал глухо:

– Кто вы? Зачем вам пила?

Этот человек – неотёсанный, заросший, с диким взглядом – внушал ей необъяснимый животный ужас.

Тот лишь раздражённо посмотрел на неё и бросил хриплым басом:

– Лежи. Не двигайся.

Женя сжалась под его взглядом, глаза широко раскрылись от страха, пальцы вцепились в матрас. Она наблюдала, как незнакомец с неожиданной осторожностью приложил лыжи к сломанной ноге – одну с внешней стороны, другую с внутренней. Её передёрнуло: промёрзшее в сенях дерево мгновенно заключило конечность в свои ледяные объятия.

Сосредоточенный, мужчина, не обращая внимания на её реакцию, взял пилу и на каждой из лыж сделал надсечки. После, не сказав ни слова, вышел из избы: до журналистки донёсся ритмичный скрежет пилы, впившейся в холодную древесину.

Женя осталась лежать, всё ещё дрожа от пережитого, и только теперь, с тугой медлительностью осознавая: так значит он не собирался причинять ей вред...

Незнакомец вернулся, уже без лыж; в его руках были лишь обрезанные деревянные полосы. Он принялся накладывать шину. Сначала осторожно, с каждой стороны, между доской и сломанной ногой проложил старую одежду. Каждое прикосновение к травмированной конечности вызывало у Жени нестерпимую боль, и, несмотря на сжатые зубы, из её уст вырывался сдавленный скулёж.

Бородач был так близко, что даже в полумраке она могла различить его лицо: обветренное, с резкими чертами, покрытое густой, неестественно пышной бородой. Он был близорук и часто щурил глаза, вероятно, пытаясь разглядеть детали, что выглядело вполне естественно, учитывая, в какой темноте ему приходилось жить.

Его движения были неуклюжими, но методичными. Большие, шершавые руки, должно быть, потрескавшиеся от холода, покрылись тонкими кровавыми канавками, но, кажется, это его ничуть не заботило. Как и запах, исходивший от него: смесь застарелого пота и сырой овчины. Всё в нём говорило о человеке, закаленном суровыми условиями и равнодушном к чужому мнению. Его присутствие наполняло воздух тяжёлым, угрюмым напряжением.

Неожиданно для Жени он заговорил.

– Егерем я в этих краях... Возвращался вечером с обхода. Метель началась. Торопился. Вдруг собаки залаяли...

Он рассказал, как нашёл её в лесу по пути домой. Говорил сдержанно, короткими, рублеными фразами. Было ясно: многословие ему чуждо, а одиночество составляло его привычное состояние. Голос звучал сухо и натянуто, будто каждое слово давалось с трудом. Присутствие нежданной гостьи откровенно тяготило мужчину, и каждая реплика рождалась с заметным усилием.

Тем временем он продолжал приматывать старыми тряпками деревянные полосы к сломанной ноге. Удивительно, но его рассказ – сухой и неприветливый – притупил боль, переключил внимание Жени и позволил хоть немного успокоить воспалённый разум. К тому же это была именно та информация, которую она так пыталась узнать: кто он, как она здесь оказалась и что теперь с ней будет.

«Егерь значит, спас меня... А ведь я могла запросто замёрзнуть в этой бескрайней тайге», – холодком мелькнула мысль о возможном исходе. Её губы дрогнули в попытке что-то произнести, но резкое движение бородача – огромная ладонь, больше похожая на звериную лапу – заставило её замолчать.

Закончив с шиной, он скрутил из старого тулупа подобие валика и осторожно уложил на него зафиксированную ногу. Потом, нахмурившись, поправил подушку, устроив её так, чтобы можно было полулежать. Вернувшись с жестяной кружкой воды и какой-то белой таблеткой, он протянул их и сухо сказал:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.