Александра Эйд Последние дни "Лета"

В доме было тихо, чему очень была рада Вероника. В такие редкие часы, когда она оставалась наедине с собой, она могла привести мысли в порядок и заняться своими делами.

— Костя? — позвала она, проверяя, точно ли никого нет дома, и никто не ответил.

Женщина сложила босоножки в коридоре, бросила сумку на комод и потянувшись вверх, прошла в столовую. Она на ходу сбросила рубашку, не беспокоясь, что кто-то может увидеть её через окно. В мире Вероники было правило – не смотреть в чужие окна, и она свято верила, что их соседи, уважаемые люди, не будут нарушать это правило ни в коем случае. Оставшись в брюках и бюстгальтере, Вероника открыла холодильник: котлеты, которые она приготовила накануне, остались нетронутыми. Утренний завтрак был лишь наполовину съеден сыном. Она покачала головой, понимая, что он где-то голодный, но напомнила себе, что Костя достаточно взрослый, чтобы самостоятельно решить свою проблему.

Вероника ушла в ванную, где переоделась, и в скором времени женщина вышла в центр гостиной с ведром в одной руке, а в другой с щёткой для мытья полов и зажатой тряпкой в кулаке. Закрепив волосы крабиком, она включила телевизор, перед тем как приступить к уборке. Ей обязательно нужен был источник звука фоном. Автоматически включился новостной канал и сначала Вероника не обратила внимание на репортаж, приступая к уборке, но спустя несколько секунд услышала голос журналиста, сообщающий об экстренном выпуске новостей. Она бросила взгляд на экран и застыла - кадр за кадром показывали записи с городских камер, где было одно и то же: вот мужчина стоит на автобусной остановке и мимо проходящая собака неожиданно кусает его за голень, от чего мужчина вскрикивает, а собака тут же уходит; вот съемка из центра города, где другому мужчине приходиться защищать семью от своры животных, окруживших их, пока на подмогу ему не пришли другие люди, вооружённые подручными средствами; съемка с телефона мобильной камеры, где две женщины спорят о необходимости намордников во время выгула домашнего питомца, а на фоне кричит ребёнок, которого судя по диалогу женщин, укусила собака.

Вероника застыла с тряпкой в руке и уставилась на происходящее на экране. Голос репортёра описывал происходящее, для тех, кто мог слушать, но не смотреть. Вскоре картинка сменилась множественными кадрами, на которых люди запечатлели диких животных, таких как лис и кабанов в черте города. Эти лесные животные спокойно сидели на городских площадях, окружённые голубями, а их вид был болезненным: облезшая шерсть и открытые пасти, из которых текли слюни.

Вероника сама не заметила, как забыв об уборке, села на диван. Тряпку она отложила на подлокотник дивана. Её рот открылся сам собой, и женщина медленно моргала, поражённо рассматривая кадры. Картинка на экране сменилась: репортёр – молодая женщина с микрофоном в руках – стоит на улице. Её рыжие волосы падали на лицо мелкими кудрями, а неярко накрашенные губы расплывались в профессиональной улыбке. За её спиной было здание больницы. Вероника узнала: это их областная больница, в центре города.

В кадре, за спиной репортёра, была видна очередь. Люди стояли на крыльце, сидели на ступенях, кто-то расположился на асфальте, зажимая раны одеждой или ладонями. Женщины плакали, мужчины нервно курили, отойдя от входа на несколько шагов. Оператор снял как останавливается машина на парковке и оттуда выбегает мужчина, прижимающий ребёнка к груди. За ними следом выбегает женщина, оставив машину нараспашку открытой. Вероника не знала, это запись или прямой репортаж, но оператор продолжал снимать как мужчина кричит, чтобы пропустили его и ребёнка, но люди запротестовали. Кто-то в очереди крикнул, что они все пострадали, а детская областная больница находится дальше, через две улицы. Репортёр обернулась к оператору и заговорила, отвлекая зрителей от происходящего у входа: «В больницы города обращается всё больше людей, — говорила репортёр, окидывая рукой людей за своей спиной, где отец передал сына матери, а сам на повышенных тонах говорил с другим пострадавшим. — Насколько нам известно, в приёмных отделениях уже нет места для ожидания, в хирургических отделениях нет свободных коек. Люди ждут приёма на улице, готовые идти в любые кабинеты, где им могут оказать медицинскую помощь.» Мимо камеры проходили зеваки, которые хмуро смотрели в объектив или с интересом поворачивались к происходящей шумихе у больницы. Только один десятилетка, с булочкой в руках, остановился, чтобы помахать ладонью зрителям.

За спиной репортёра завязалась драка, и женщина дала команду оператору выключать камеру. Кадр снова моргнул и теперь на экране была телевизионная студия, где репортёр – мужчина средних лет с серьёзным лицом – сидел за столом и перекладывал бумаги. Он поднял голову, и посмотрев в объектив, заговорил: «Это была наша коллега Алина Егорова, спасибо за репортаж, — он ещё раз бросил взгляд на бумаги, и сменив интонацию, продолжил: — На сегодняшний день число укушенных животными в нашем городе за последнюю неделю выросло с сорока человека до пятисот тридцати. Это только зафиксированные травмы. В области число пострадавших близиться к трём тысячам людей. Это количество продолжает расти, и повторюсь, речь идёт только о зафиксированных случаях в лечебных учреждениях.»

Вероника продолжила сидеть, теребя в руках краешек летнего платья, в котором год назад ещё щеголяла на курортах, а сейчас – платье стало домашним. Она совершенно забыла о своих планах и продолжала смотреть на мужчину в студии. Он тем временем продолжал говорить: «Мы настоятельно рекомендуем не поддаваться панике, соблюдать меры предосторожности и не приближаться к бездомным и диким животным на улице, — голос репортёра стал спокойнее, и он монотонно продолжил говорить заученный текст: — Нет никакой необходимости оставаться дома, если соблюдать данные рекомендации. Если вы ранены, обращайтесь за медицинской помощью. В скором времени будут развёрнуты выездные пункты оказания первой помощи в центре города, куда можно будет обратиться. Следите за нашими новостями на канале «Главный» и в городских пабликах, где мы обозначим адреса расположения пунктов.».

Только репортёр закончил говорить, Вероника поднялась с дивана и направилась к своей сумке. Мысль, что нужно позвонить сыну, а затем мужу, вспыхнула в её голове. Через несколько секунд она вернулась в гостиную и стоя перед телевизором собиралась позвонить Косте, как в этот момент на экране включилась телевизионная программа, где в студии расположился ведущий, а по бокам от него сидели ещё трое мужчин, видимо, приглашённые эксперты. Все четверо мужчин сидели в центре на чёрных диванах и наигранно спорили, поднимая рейтинги каналу. В студии были гости и зрители. Вероника застыла с телефоном, предполагая, что сейчас позвонит сыну, но сама не заметила, как снова увлеклась происходящим на экране.

— И что мы имеем на сегодняшний день? — требовательно спросил ведущий у мужчины слева от себя.

Эксперт поправил очки на переносице, затем ответил:

— По всей стране зафиксированы нападения животных. Число пострадавших за неделю близится к миллиону.

Тяжёлый наигранный вздох зрителей.

— Миллион — это не так уж много, — заметил другой эксперт.

— Миллион людей за неделю, — перебил его ведущий. — Это миллион людей, которые не должны были быть укушенными!

— Подождите, Олег, позвольте заметить, — первый эксперт снова заговорил: — Важно сказать, что несмотря на то, что хоть в черту города заходят лесные животные, а собаки и кошки всегда жили в городах, они не проявляют агрессию в привычном смысле.

— Что вы имеете ввиду?

— Я хочу сказать, что животные кусают единожды. Все раны не приводят к летальным исходам. Всё сводится к тому, что это лишь приведёт к временной нагрузке на звено оказания медицинской помощи.

В зале раздался ропот. Ведущий замолк на секунду, казалось, он опешил по-настоящему, а не по сценарию. Затем он воскликнул:

— Вы слышите себя? — ведущий вскочил на ноги и размахивая папкой со сценарием направился к одному из экспертов. — Вы слышите, что вы говорите? То есть, по вашим словам, единственная проблема в происходящем, это лишь возросшая нагрузка на медработников?

— Я не это имел в виду, — попытался оправдаться эксперт.

— Но вы это сказали! — взвизгнул ведущий. — Неужели происходящего в стране недостаточно для того, чтобы усилить службы отлова животных?

Эксперт, с которым говорил ведущий, вздохнул. Двое других скучающе наблюдали за диалогом.

— Службы отлова работают на пределе, но их недостаточно, — ответил эксперт в очках. — Речь идёт не только о диких животных – животные есть в каждом дворе: уличные кошки, грызуны. В каждом подъезде живут домашние питомцы. Питомники переполнены. Люди, которые там работают, и волонтёры – большинство из них тоже укушены, и даже не единожды, а многие из них работают на износ.

— Означает ли это, — внезапно спросила женщина из числа гостей, — люди теперь не могут жить в городах?

Вероника пыталась вспомнить, в каком фильме видела эту женщину – актрису средних лет, которая теряла свой уровень популярности. Эксперт тем временем повернулся к ней, окинул презрительным взглядом, а затем, отвернувшись от женщины, обратился к ведущему программы:

— Мы просим людей быть терпеливыми: не приближаться к животным, избегать переулков, не оставаться в одиночестве на улице, минимизировать время выгула питомцев. Ситуация временная, — он сделал паузу, и тут же продолжил: — через три - четыре дня, максимум через неделю, на улицах будет безопасно.

Зрители снова завыли, из динамиков послышалось протяжное «У-у-у…».

— Через неделю? — ведущий удивлённо поднял брови. — У вас есть гарантии?

— Это наш прогноз, — внезапно заговорил третий эксперт, молодой парень, который всё это время молчал. — Службы отлова работают, медработники готовы оказывать помощь, больницы и аптеки получают дополнительное оснащение расходниками и препаратами.

— Рекламная пауза, — внезапно произнёс ведущий, — мы вернёмся после рекламной паузы.

На экране телевизора тут же сменилась картинка и Вероника увидела актёров с счастливыми лицами, рассказывающие зрителям как они рады новому вкусу йогурта. Она тут же отвлеклась от телевизора и посмотрела на телефон в руке – экран уже потух. Вероника вспомнила, что так и не позвонила Косте. Женщина снова набрала номер телефона сына, но не успела нажать на кнопку вызова – за окном раздался крик.

Резкий, испуганный женский крик.

Вероника вскочила на ноги и подбежала к окну. Она отодвинула тюль и увидела свою соседку – Екатерину, женщину тридцати лет, которая последние пять лет была счастливой мамой двух детей и женой владельца сети кофеен. Вероника знала её, иногда они болтали с соседкой, когда одновременно пересекались у ворот. Возле Екатерины стояли две собаки, задрав морды вверх. Машина Екатерины стояла перед электрическими воротами – не въехала во двор, так как пульт управления не сработал. Сама женщина стояла между машиной и воротами – видимо, она хотела открыть их с той стороны.

Екатерина снова закричала, зовя на помощь. Две собаки, стоявшие справа и слева от неё, тем временем не лаяли, лишь молча обходили её по кругу, лениво переставляя лапы. Вероника видела, что одна из собак, рыжая и беспородная дворняга, хромает, а на задней лапе виднеется засохшая кровь.

Вероника отложила телефон. Она понимала, что нужно выйти на помощь соседке. Женщина оглянулась и посмотрев на швабру, прикинула, что палку можно использовать как оружие, чтобы отогнать животных. Вероника уже решилась, и только намеревалась схватить своё оружие, как крик Екатерины снова заставил её обернуться. То, что увидела Вероника, ввело её в ступор.

Рыжая хромая собака схватила зубами подол платья и потянула на себя. Вероника не слышала, но ей казалось, она слышит, как животное рычит, глядя соседке в глаза. Екатерина прижималась к забору, от чего земля под лапами собаки вспахивалась когтями. Женщина дёрнула подол платья, пытаясь вырвать ткань из пасти животного, но у неё не получилось. В момент, когда она дёрнула сильнее, другое животное – грязно-белый кобель со свалявшейся шерстью, подпрыгнул и вцепился в предплечье Екатерины, но спустя несколько секунд отпустил, оставив на руке отметины укуса. Раздался протяжный крик – теперь не от испуга, а от боли.

— А! — Вероника прижала ладони к губам.

Екатерина тем временем уронила сумочку, и делая шаг в сторону, споткнулась об неё и упала. Женщина начала плакать. Собаки, будто забыв о том, что нападали, остановились в стороне, раскрыв пасти. Их глаза уставились на человека, но хвосты медленно качались из стороны в стороны. Если бы не нападение несколькими мгновениями раньше, казалось бы, что они хотят играть.

Вероника, застыв, стояла у окна и хоть в голове роилась мысль, что нужно выбежать на помощь, она не могла сдвинуться с места. Ей было страшно быть укушенной, а мысль, что помимо этих двух животных могут быть ещё, вызвала мелкую дрожь в теле. Она не могла пожертвовать собой, хоть и должна была. По-человечески, по-соседски, она должна была, но страх сковал Веронику. Она почувствовала, как в уголках глаз собираются слёзы, а губы искривляются в испуганной гримасе.

В тот же момент в конце дороги показался силуэт: какой-то мужчина бежал на помощь Екатерине. В его руке была зажата палка и только когда он приблизился, Вероника увидела спортивную биту. Она выдохнула, в ту секунду, когда мужчина приблизился к соседке и собаки посторонились в сторону, будто и не планировали нападать. Мужчина подал руку Екатерине и повёл её к воротам. Он ждал, пока она найдёт ключи в сумочке, но даже через окно Вероника видела, что руки соседки дрожат. Спустя ещё минуту женщина открыла ворота и зашла внутрь двора, оборачиваясь, чтобы пригласить своего спасителя пройти. Люди скрылись за высокими воротами, а собаки, вяло махая хвостами в стороны, поплелись прочь.

Вероника выдохнула и посмотрела на свои руки. В дрожащих ладонях она всё ещё сжимала телефон. Тут же забытая мысль прогремела словно гром, и она наконец позвонила сыну. Только она взмолилась, чтобы он ответил, только чтобы он сказал, что в порядке, что скоро вернётся… Как она услышала трель звонка на диване.

Костя снова забыл мобильник дома.

К вечеру среды уже весь НИИ знал, что лаборант Пётр был укушен заражённой крысой. Антон Геннадьевич незамедлительно доложил об этом случае Владимиру Андрееву, и по настоянию столичного профессора, лаборант был помещён в изолятор. В изоляторе была кушетка и тумбочка, одна из стен представляла собой стекло, а в скором времени туда привезли медицинскую аппаратуру. Вслед за аппаратурой, в НИИ должны были прибыть врачи, которым было дано поручение заботиться о лаборанте. Всё это происходило с подачи столичного профессора Андреева, который уверял профессора Баранова в необходимости наблюдать за пострадавшим. Несомненно, происходящее в НИИ документировалось с пометкой «совершенно секретно». Данный инцидент не должен был покинуть стены института.

Пётр был не согласен с таким положением дел. Он угрожал профессору Баранову, что подаст на НИИ и на профессора лично в суд, за то, что его посадили в изолятор. Он требовал, чтобы к нему привели полицейских, чтобы вызвали юриста, но увидев уставший взгляд профессора Баранова, Пётр замолк. Он увидел перед собой человека, который не хочет врать, а правду и сам не знал.

— Скажите, почему я здесь? — наконец спросил Пётр.

— Честно, мне нечего сказать, — ответил Антон Геннадьевич.

И опустив голову, профессор покинул изолятор, оставив лаборанта одного.