Александра Эйд Последние дни "Лета"

Глава 2

Глава 2

Сергей Чернов, двадцатилетний парень, быстро крутил педали своего нового велосипеда, проносясь через жилые дворы спального района в поисках нужного дома. Он бросил взгляд на наручные часы – 14:25. Оставалось пять минут до того, как он должен был выполнить заказ, а иначе получил бы штраф, но нумерация домов в этом дворе сбивала с толку. Сергей в очередной раз объехал по кругу детскую площадку, на которой с визгом носились дети, проехал мимо мусорных баков, распугав стаю голубей, и наконец заметил дом: табличка с адресом на фасаде была скрыта листвой деревьев. Парень подъехал к подъезду, схватил сумку и столкнувшись в дверях с выходящим мужчиной, проскользнул внутрь. Внутри было прохладно, пахло женскими духами и выпечкой из квартиры первого этажа. Сергей быстро оглядел номера квартир и посчитав, резво поднялся на второй этаж по лестнице.

Он нажал на дверной звонок и в квартире послышались шаги, а вскоре раздался и звук поворота ключа в замочной скважине. Спустя секунду дверь открылась. Сергей увидел на пороге недовольную женщину в поношенном домашнем халате и с закрученными волосами в старомодные бигуди. Женщина придирчиво оглядела парня перед собой, не скрывая своего раздражения: её рот искривился в недовольной гримасе, а одна из бровей поднялась вверх, от чего на лбу появилась сеть морщин.

— Чего так долго? — пробурчала она и протянула руку.

Сергей поджал губы. Внезапно возникло желание нагрубить этой женщине, но он вспомнил, что от этого зависит его рейтинг. Он почувствовал, как по спине стекает остывшая капля пота: в подъезде было в разы холоднее, чем на улице. Сергей наклонился, достал из яркой термосумки бумажный пакет из забегаловки и протянул женщине.

— Ваш заказ. Приятного аппетита! — улыбнувшись сказал он, едва сдерживая ответное негодование.

Женщина тут же поставила ногу на порог, веря в старую примету, и взяв пакет, протянула:

— Остыло…

Внезапно негодование отпустило Сергея. Какая разница, что она недовольна, если он видит её в первый, и возможно, в последний раз. Он пожал плечами. В голове крутилась только одна мысль: «Мне не нужен штраф.» и поэтому он промолчал. Ничего не отвечая ей, он подхватил фирменную сумку с логотипом, быстро развернулся к лестнице и начал спускаться. За спиной раздался хлопок закрывающейся двери, который тут же пронёсся эхом по подъезду.

Сергей Чернов был студентом второго курса юридического института, а в эти летние каникулы он работал курьером в доставке еды. Сергей копил деньги, зная, что меньше, чем через месяц будет работать только по выходным. Сэкономленные деньги он планировал тратить в течение года на развлечения и личные покупки. Благо, Сергей жил с родителями, и особых расходов не предвиделось.

Оказавшись на улице, парень сел на велосипед и перед тем, как тронуться, проверил приложение, в котором отображались актуальные заказы, и затем, выбрал подходящий ему по маршруту. Свернув приложение, он увидел подсвечивающиеся сообщения от друзей и одногруппников на экране телефона: «Привет, помнишь, мы говорили про …», «Смотри какой трындец!», «На выхах встречаемся?». Но читать каждое сообщение времени у Сергея не было, и поэтому, он снова вернулся в приложение доставки еды и закрепив телефон на подставке руля, тронулся в дорогу. Он поехал дальше, с силой опираясь на педали. Только разогнавшись, Сергей чувствовал прохладный ветер в этот жаркий день августа. Ехал вперёд и оставлял мысли позади - мысли о противной тётке, о приближающейся учёбе и о том, что работает он уже неделю без выходных, а ноги каждый вечер противно ноют.

Город жил своей обычной жизнью: до начала учёбы оставалось порядка трёх недель, подростки массово слонялись по дворам, громко гогоча. Дети помладше тоже были увлечены своими делами: мальчишки играли в футбол на дворовом стадионе, а девчонки разложили покрывала неподалёку или рисовали на асфальте. Недалеко от них сидели мамы, неспешно толкающие перед собой коляски. Сергей ехал через дворы, сокращая дорогу, и просто наслаждался этим жарким летним днём как и все те, кто не сидел сейчас в офисе.

Через час Сергей уже был в другом районе – на окраине города. Здесь, в частном секторе, за высокими заборами, стояла гнетущая тишина, нарушаемая только скрипом колёс по гравию. Сергей толкал рядом с собой велосипед. Он боялся оставить свой транспорт на асфальтированной дороге. Велосипед, совершенно новый, с десятью режимами скорости, купленный как раз на заработанные деньги в начале лета, был его единственным имуществом. Сергей катил велосипед рядом и щурился от яркого солнца, а здесь, будто назло, не было ни единого тенёчка. Жители частного сектора, в погоне за идеальными газонами за высокими заборами, выкорчевали все деревья, оставив своё жильё под открытым небом.

Сергей нашёл нужный дом, и не успев позвонить, тут же встретился с хозяином – его ожидали. Мужчина в домашней одежде открыл ворота только услышав звук на гравии, молча забрал заказ и, сунув парню в руку купюру, произнёс: «На чай!». Сергей не успел ответить, как калитка захлопнулась и он снова остался один. Парень посмотрел в свою ладонь и ухмыльнулся – «на чай» уже давно никто не оставлял. Сейчас он оживился и даже почувствовал новый прилив сил. По пути сюда он думал о том, чтобы закрыть смену и вернуться домой пораньше, но сейчас, несмотря на зной, Сергей решил, что может поработать ещё несколько часов. Парень потащил велосипед обратно, сжимая в руке мятую купюру, и пытался аккуратно вести транспорт.

Оказавшись на заасфальтированной дороге через минут десять, Сергей снова сел на сидушку, намереваясь поехать обратно в город, но тут же застыл. Дорогу перекрывала стая собак, которых здесь не было, когда он сворачивал на улицу. Пять собак, разных пород, но все крупные, и видно, бездомные, растянулись в шеренгу на горячем асфальте: три из них лежали, высунув языки, одна сидела, уставившись куда-то в сторону, и последняя, покачиваясь, стояла на четырёх лапах. Сергей снял кепку, почесал макушку в задумчивости и снова надел головной убор.

Собак он, в принципе, не боялся. И не раз он уезжал на велосипеде под заливистый лай. Даже однажды его чуть не укусили, но в тот раз он был быстрее. Но сейчас ему пришлось бы медленно пробираться мимо них – не ехать же животным по хвостам. Парень огляделся по сторонам в поисках палки или чего-нибудь, чем можно было отвлечь дворняг, но поблизости ничего не было.

Пребывая в раздумьях, он рассматривал животных и заметил, что шерсть собак клочьями висит по бокам. Животные хотели пить – все они расположились, высунув языки, с которых стекала слюна. Им было так тяжело, что они не проявляли никакого интереса к человеку. Только одна собака, рыжая, с облезшей шерстью смотрела в его сторону, но не двигалась вперёд – только легонько качалась из стороны в сторону. Сергею даже стало жаль их, но ничем помочь им он не мог. Но в глубине души проскользнула мысль, что картина его пугает – Сергей ещё никогда не видел таких страшных бездомных собак, которые вели себя так странно.

Сергей уже задумался над тем, чтобы развернутся и пойти прочь, обходя частный сектор по кругу, как с противоположной стороны показался внедорожник. Машина подъехала и остановилась напротив животных, которые даже не шелохнулись на шум. Сергей видел, как водитель недовольно покачал головой, сказал что-то своей спутнице на пассажирском месте, а после нажал на руль – и в тишине раздался противный звук клаксона. Водитель несколько раз повторил движение и только после третьего раза собаки, даже не повернув головы, лениво поднялись и поплелись вдоль дороги.

Сергей, воспользовавшись моментом, ухватился за руль и поехал вдоль забора, ограждаемый от животных машиной, которая тоже двинулась вперёд. Он заметил, что рыжая собака, единственная из пятёрки, обернулась на проезжающего велосипедиста и тихо зарычала. Её верхняя губа поднялась, обнажая ряд острых зубов, из пасти раздался протяжный рык, а на маленькие камешки гравия слетели белые капли вязкой слюны. Уже набирая скорость, когда джип и велосипед разминулись, парень оглянулся и увидел, что теперь все пять собак провожали его взглядом, будто раздумывая, а не попробовать ли им погнаться за велосипедистом. Но ни одна из них не двинулась и даже не залаяла. Уже выезжая из частного сектора, Сергей задумался, что впервые стая не попыталась погнаться за ним – ни ради забавы, ни ради охоты.

В тот же самый день, двенадцатого августа, когда Сергей Чернов мотался по городу развозя еду, Николай Оберегов, пятидесятилетний дальнобойщик, возвращался домой из командировки. Он вёл фуру, своего «зверя», из соседней области, куда был направлен фирмой за молочными продуктами. Николай ехал по трассе по направлению к городу, раздумывая о приближающемся отпуске – две недели ничегонеделания перед телевизором. Сейчас его больше всего беспокоило, как бы не сорваться на старые привычки. Когда-то у Николая были проблемы с алкоголем, но после того, как он был уволен, остался перед Новым годом без зарплаты, и прошёл курс лечения от зависимости, он не мог позволить себе снова повторить эту ошибку.

Николай бросил взгляд в зеркало, оценил дорогу, после чего перестроился на соседнюю полосу.

Он уже видел вдалеке на горизонте высотки, стоявшие стеной на окраине города, как вдруг его взгляд, зацепился за увиденное сбоку: по встречной полосе, по той, что вела из города, тянулась вереница машин. Длинная и неторопливая очередь, но тем не менее, машины двигались прочь из города. И это в понедельник, в разгар обычного дня…

— На дачи, что ли, все двинулись? — пробурчал Николай под нос. — С ума сошли, в такую-то жару.

Обычно, в вечер понедельника, встречная полоса пустовала, а сейчас – иномарки, старенькие «жигули», даже пара микроавтобусов. Николай сбавил скорость, и снова бросил взгляд на встречную полосу. Ничего необычного, просто вереница машин, следующих из города.

К восемнадцати часам мужчина заехал на знакомую, пропахшую бензином автобазу, где ему предстояло оставить молочные продукты с завода. Он сдал машину, отнёс накладную сотрудникам автобазы, перебросился несколькими словами с девушкой-диспетчером и подхватив свою дорожную сумку направился к микроавтобусу, на котором развозили водителей по домам. За рулём сидел Максим, подтянутый, спортивного вида мужик, вечный ЗОЖник. Он обычно заряжал всех своим настроением и хорошо рассказанными анекдотами, но сегодня он был притихший. Николай, занимая место в микроавтобусе, заметил, как Максим рассматривает свою повязку на руке.

— Всех собрали? — спросил Максим через несколько минут, оглянул салон с уставшими водителями-дальнобойщиками и кивнув сам себе, завёл микроавтобус. — Поехали.

Машина тронулась и громко тарахтя, выехала с автобазы. Николай прикрыл глаза, наслаждаясь тем, что можно не вести машину. Водить он умел и любил, но порой, так уставал от долгой дороги, что уже не раз задумывался, что может ну её, эту дорогу… Но кроме как водить фуры он особо больше ничего и не умел, а до пенсии было ещё очень далеко.

Из динамиков играла попса, водители общались, дополняя свои рассказы грязными словечками и сальными шутками. Николай особо в разговоре не участвовал, так, иногда смеялся вместе с остальными, но сам ничего не говорил. За окном проносились жилые районы, а микроавтобус время от времени останавливался возле подъездов и выпускал пассажиров. Так они ехали два часа.

— Кота нашего, Лучика, жалко, — вдруг, ни к кому не обращаясь, произнёс Максим, когда в машине осталось три пассажира.

Николай устало посмотрел в зеркало заднего вида и встретившись взглядами с водителем, уточнил:

— Какой Лучик?

Он и вправду не понимал, о чём говорит Максим.

— Кот на автобазе. Рыжий такой, с надорванным ухом, — пояснил Максим. — Мы его все подкармливаем.

Максим замолчал, ожидая вопросов. Ему нужно было знать, интересен ли кому-нибудь разговор.

— А чего жалко его? — тишину прервал другой водитель, которого Николай видел всего несколько раз.

Максим воодушевился. Он завернул в очередной двор, и медленно повёл микроавтобус между припаркованными машинами, пытаясь не задеть их.

—Да захворал наш кот что-то… — ответил Максим, всматриваясь в дорогу. — Был красавец – кот, шёрстка так и блестела, а последние дни она сбилась в клочья и полезла. Лучик стал худеть и даже проплешины по бокам появились.

Он остановил микроавтобус, и один из трёх пассажиров попрощавшись с коллегами, вышел во двор. Как только дверь хлопнула, транспорт снова тронулся.

— Я ему вчера принёс паштет. Хотел подкормить, — продолжил Максим, выворачивая из узкого двора на двуполостную дорогу. — Ел он не охотно, но всё же... Пока он ел, я решил погладить его. А он, зараза такая, цапнул меня за палец, — Максим поднял в воздух руку, показывая указательный палец, на котором была повязка. — До крови прокусил.

— Тебе бы аккуратнее быть, — заметил тот же пассажир. — Лучик то не домашний…

— Не, бешенства у него нет, — ответил Максим. — Девчонки из диспетчерской иногда таскают его к ветеринару. Прививки у него точно есть.

Николай посмотрел за окно. Лучика он видел раньше, но особого трепета не испытывал. Он не был против животных, но они сами сторонились его: каждый раз, когда Николай протягивал руку, собака или кот, отпрянув, отходили в сторону.

Микроавтобус медленно полз по городским улицам. Город был странно спокойным для вечернего часа пик: хоть машин было много, а дороги заполнены, никто не шумел, не было аварий, а в воздухе витало напряжение. Люди вежливо вели себя за рулём – всё, чтобы оказаться дома без происшествий.

В начале десятого микроавтобус наконец-то подкатил к знакомому фасаду жилого комплекса «Лето». Это был комплекс из двух домов, где один был сине-белым, другой зелёно-белым. Дома были окружены парковкой и отделены от улицы скоплением серых жилых зданий старой постройки. Во дворе было пусто: кроме припаркованных в ряд машин и открытых окон ничто не выдавало наличие людей. Даже дети не шумели. Обычно, в этот час родители только начинали звать детей домой, а те просили их погулять «ещё десять минуточек».

— Спасибо, что подбросил, — сказал Николай и потянулся за своей дорожной сумкой.

— Это моя работа, — бросил Максим. — До встречи!

Николай вышел из транспорта, обернулся и махнул рукой на прощание. Максим в ответ поднял руку, а после завёл машину и снова тронулся в путь. Николай проводил его взглядом, после чего развернулся и направился в подъезд. Оказавшись внутри, лифтом он пользоваться не стал – то ли лень было ждать, то ли решил ещё пройтись. Его шаги гулко отдавались между стен и этот звук был единственным признаком жизни во всём подъезде в этот вечер. Николай поднялся на третий этаж, подошёл к своей квартире и быстро провернув замок в скважине, шагнул внутрь однокомнатной берлоги.

В квартире пахло пылью – его не было дома несколько дней. Николай щёлкнул выключателем в коридоре, и свет люстры осветил часть его скромной комнаты: диван, телевизор, низкий столик с недопитой бутылкой минералки, которую мужчина забыл на столе. Николай скинул грязную одежду на стул в комнате, и решив принять душ утром, упал лицом на диван. Он тут же почувствовал, как накатывает усталость, мышцы расслабляются, а сознание проваливается в темноту. Перед тем как он уснул, последней мыслью было, что свет в коридоре он не выключил.

Поздним вечером, когда Николай Оберегов спал на третьем этаже жилого комплекса «Лето», а Сергей Чернов в квартире на седьмом этаже этого же подъезда пил чай со своей семьёй, обмениваясь новостями за прошедший день, Яна Полякова вошла в свою квартиру на восьмом этаже и сбросила босоножки в углу коридора. День выдался жарким и тяжелым: сегодня у неё было девять клиенток в салоне «Вечерняя звезда», где она трудилась стилистом. Яна Полякова, молодая девушка, бросившая учёбу в университете из-за необходимости зарабатывать, устало села на пуфик в коридоре.

Она была одинока: в возрасте пяти лет она потеряла родителей – они погибли в автомобильной аварии, а когда Яне было двадцать – её бабушка скончалась от продолжительной болезни. Сейчас, прожив три года в одиночестве, Яна, казалось, привыкла быть одна, но по таким вечерам, как в этот понедельник, она всё чаще задумывалась о том, что нужно что-то с этим делать. Хоть она была красивой девушкой, в личной жизни ничего не складывалось.

Яна поднялась с пуфика и прошла на кухню – в желудке урчало. Она вспомнила, что за день не бросила в рот ни кусочка еды. Яна открыла холодильник и с досадой оглядела полки: три яйца, луковица, рыбные консервы и немного хлеба. Девушка постояла перед пустым холодильником, а потом, вспомнив о пельменях в морозилке, принялась за вечерний ужин. Пока на плите закипала вода, Яна включила ноутбук. Сегодня на работе клиентка посоветовала ей новый нашумевший сериал, пока Яна выпрямляла её завивающиеся волосы. Клиентка, сама того не осознавая, рассказала концовку детектива, но Яне это было безразлично: она предпочитала знать финал историй до того, как они кольнут её в сердце.

В этот вечер, поужинав и просматривая серию за серией, Яна не находила себе места. То и дело ставя серию на паузу, она выходила на балкон и смотрела вдаль. Её интуиция редко подводила: сейчас девушка чувствовала, что впереди что-то грядёт. Она не знала, что это будет, но нутром чувствовала, что хорошего ожидать не стоит. И хоть это было глупо, нагонять панику из-за своих предчувствий, а во всяких гадалок и экстрасенсов Яна не верила, покоя она всё равно не могла найти.

Яна вышла с балкона, оставив дверь открытой настежь и перебралась в комнату – поставила ноутбук на прикроватную тумбочку, легла в постель и листая новостную ленту в телефоне, слушала происходящее на экране в пол-уха. Новости в основном были о том, что там в очередной раз выяснили учёные и как прорвало водоотводящую трубу в одном из домов города, но среди них проскользнуло одно сообщение, которое Яна перечитала несколько раз. В нём говорилось, что где-то в Европе вспышка бешенства среди животных – они покидают леса и выходят в город, нападая на людей. Здесь же, в этом сообщении, было приложено несколько видео, где люди на разных языках то и дело снимали лесных обитателей, которые внезапно бросались на оператора, от чего видео начинало трястись и раздавался треск упавшего телефона, а после ругательства на иностранном языке.

Яна пролистала ленту новостей, а после выключила экран телефона и убрала его в сторону. Она быстро забыла о просмотренных новостях, не акцентируя на них внимания.

Часы показывали за полночь, когда Яна закрыла крышку ноутбука, легла на спину и вытянула ноги. Комната погрязла в темноте и тишине. Яна слышала своё дыхание, которое вскоре стало поверхностным. Она лежала и чувствовала, как тело расслабляется, как уставшие руки и спина тяжестью тянут вниз, как ноют ступни, а в голове был шум, который больше усыплял, чем мешал.

На улице кто-то пронзительно закричал, оглушая двор своим визгом. Яна только покрепче сжала веки. Что-то определённо надвигалось, но она не могла ничего сделать.

Глава 3

Глава 3

Во вторник утром профессор Баранов собрал всех учёных и аспирантов в конференц-зале. Всего собралось около пятидесяти человек за исключением тех, кто был в отпуске. Воздух гудел от приглушённых разговоров. В числе последних в конференц-зал зашла Анна и она заняла место рядом с другим профессором, пожилой женщиной в старомодном, но аккуратном костюме. В конференц-зале было душно и многие из присутствовавших размахивали перед лицами документами, пытаясь обдуть себя ветерком. То тут, то там люди смотрели в экраны телефонов и время от времени показывали коллегам увиденное.

Спустя несколько минут профессор Баранов прошёл мимо рядов и встал за трибуну. Он был одет в костюм, через расстёгнутый пиджак виднелась мокрая от пота рубашка, но мужчина всё равно оставался в полном облачении. Антон Геннадьевич один раз демонстративно кашлянул в кулак, призывая к тишине, и когда голоса умолкли, он, посмотрев на собравшихся, заговорил:

— Коллеги, прошу прощения что оторвал вас от рабочих дел, но ситуация не ждёт промедления. Только что, буквально десять минут назад, звонили из столицы, — с этими словами он посмотрел на наручные часы, чтобы быть уверенным, что точно прошло десять минут. — Я вообще хотел собрать вас в конце рабочего дня и поговорить о других делах, но сейчас воспользуюсь случаем и сделаю объявление. По новым данным, на эту минуту, в нашем городе сорок два человека обратились за медицинской помощью в связи с укусами, — он сделал паузу и уточнил: — Сорок два человека за трое суток! Похожая ситуация и в других регионах нашей страны. Где-то больше укушенных, где-то меньше. Ситуация схожая: те же показатели анализов крови, те же анамнезы пострадавших и одинаковая клиника. Правда, известно, что в столице уже у нескольких граждан проявились признаки прогрессирования заболевания: температура, озноб, головная боль и вялость.

— Так и что? — выкрикнул один из аспирантов, Арсений.

Его крик вырвался сам собой, сбив речь профессора. Анна, знавшая Арсения, улыбнулась. Аспирант сделал это не специально, вероятнее всего, он хотел задать этот вопрос коллегам сидящим рядом.

— Смирнов, не забывайся, — Антон Геннадьевич тут же отреагировал. — Получен приказ. Все учёные и аспиранты остаются на местах работы для быстрого реагирования. Наша задача – работать, анализировать, изучать и даже, искать лекарство, если это понадобиться.

По конференц-залу пронёсся гул недовольных голосов: что значит «остаются на местах»? Люди осматривались, пытаясь найти поддержку в лицах друг друга.

— Знаю, знаю! — Антон Геннадьевич попытался успокоить людей. — Я сам рассчитывал поехать на выходных на дачу! Но приказ есть приказ. Нам гарантировали двойное денежное содержание за этот период работы. Так же, мы будем обеспечены всем необходимым. Я созвонился с мэром, он уверил нас, что наша столовая будет укомплектована, нам обеспечат раскладушки и матрасы… В общем, всё, чтобы мы были готовы незамедлительно работать с новыми данными. Будем надеется, что через пару дней всё уляжется.

Эти слова заставили Анну поёжится. Никогда не было такого, чтобы учёные оставались жить в НИИ. А особенно, в таких ситуациях, когда особо ничего не происходило.

— Что от нас скрывают?! — снова выкрикнул Арсений. — Почему принято такое решение?

— Да! — с Арсением согласился один из учёных, и вскочив с кресла, махнул рукой. — К чему такие меры?

— А если я отказываюсь от двойного содержания? — воскликнула другая женщина. — Я смогу покинуть здание?

Антон Геннадьевич поднял руки в воздух, пытаясь успокоить негодующих коллег. Он пытался призвать к тишине, но люди всё громче восклицали и требовали ответов. Тогда Антон Геннадьевич стукнул кулаком по трибуне.

— Да я и сам ни черта не знаю! — выкрикнул профессор, а затем обернулся к женщине, которая несколькими секундами ранее отказывалась от двойной заработной платы. — Мария Алексеевна, ради всего святого, идите! Только напишите мне письменное объяснение, что вы отказываетесь выполнять приказы начальства, и я не смею вас задерживать. Хочу заметить, под «начальством» я подразумеваю не себя, а «то самое начальство», — профессор поднял указательный палец вверх, давая понять, что речь идёт о тех, кто намного главнее руководителя НИИ. — А теперь, раз уж мы все тут собрались, позвольте поговорить о насущной проблеме… Дмитрий Сергеевич, есть какие-то новости?

Дмитрий Макаров встал со своего места и застёгивая пиджак на большом животе, обратился ко всем, но смотрел на профессора Баранова. Он не смел ударить в грязь лицом перед человеком, которого считал членом своей семьи. А сейчас профессору нужна была его поддержка, учитывая ранее изложенные требования. Хотя его самого возмутило требование «начальства», на которое ссылался профессор.

— Заражённые мыши всё так же слабы, — голос Дмитрия был сдержан, но Анна всё равно слышала, как Дмитрия обуревает желание обсудить странный приказ начальства. — Их состояние можно сравнить с тем, как ведёт себя организм, болеющим гриппом. Я наблюдал около суток за грызунами, но затем, я пересадил заражённую и здоровую особей в одну клетку. Заражённая мышь оставалась неподвижна определённое время. Она даже не передвигалась по клетке, лишь иногда моргала. Здоровая мышь, проявив интерес, приблизилась к заражённой, и тогда заражённая особь укусила здоровую. Это был один укус, точный и быстрый, а затем она снова потеряла интерес, будто выполнила какую-то программу.