Джей Джованни Тени Дюн

Перед прибытием на Шахри Кайран изучил конструкцию Цитадели, опираясь на данные разведки и голографические реконструкции картографов. Но вот он здесь — и не может избавиться от ощущения, что в этих данных чего-то не хватает. Каких-то ключевых деталей. Сооружение Древних было продумано до мелочей: сейсмические амортизаторы защищали от подземных толчков и движения песчаника; подвижные панели между колоннами автоматически закрывались при песчаных бурях; вентиляция прятала в толще стен многоуровневые фильтры и охладители. Вода подавалась через систему подземных акведуков, питая не только бастионы, но и весь город. Купола из многослойных пластин меняли свою прозрачность, подстраиваясь под ритм дня.

Но это была лишь видимая часть, верхушка айсберга. Под ногами Кайрана раскинулся ещё один мир, существующий параллельно надземному. И от этой мысли становилось не по себе. Будто стоишь на тонкой крышке, скрывающей бездну. О подземельях клана ему было известно мало: разведке не удалось составить даже приблизительной карты, поскольку тайные помещения располагались глубоко под песком, вне зоны действия имперских георадаров. Предположительно, там скрывались казармы, тренировочные залы, лаборатории.

Кайран мысленно наложил схему наземных укреплений на пустоту под землёй и содрогнулся — под ногами раскинулась целая подземная крепость, невидимая, неуязвимая, готовая в любой момент выбросить из своих недр тысячи обученных бойцов. Опасения вызывала и система защиты Цитадели, больше походившая на лабиринт изощрённых ловушек. В отчетах разведки упоминались ядовитые иглы в колоннах, песчаные завесы, заполняющие коридоры, подвижные полы и оптические иллюзии. Всё было замаскировано под элементы архитектуры. Поэтому, осторожно ступая по широким ступеням мимо устрашающих изваяний, Кайран старался ни к чему не прикасаться и не делать лишних шагов. Даже опытные члены клана должны были постоянно помнить о расположении опасных участков.

Приблизившись ко входу, Кайран вдруг осознал, что зияющая тьма между колоннами, которую он поначалу принял за пустоту, на самом деле — громада чёрных ворот, которыми была запечатана Цитадель. Проводник остановился, и Кайран смог разглядеть массивные двери из обсидианита — материала, рождённого в древних вулканах Шахри при застывании лавы. Глянцевые панели отливали глубоким, почти мистическим блеском. Толща камня при этом казалась живой, будто камень продолжал медленно течь, сохраняя форму только благодаря неведомой силе. То тут, то там на поверхности дверей вспыхивали руны и пентаграммы, напоминающие следы ладоней и когтей, словно неведомые твари бились изнутри о каменную преграду. Воздух вокруг дверей казался тяжелее, а в ушах появился легкий гул, будто где-то вдалеке звучал длинный, протяжный удар огромного колокола.

За мрачным фасадом адских дверей, призванных внушать непосвящённому гостю первобытный страх, опытный взгляд Кайрана сразу различил технологии молекулярного инжиниринга. Нити квантовых процессоров и биоадаптивных механизмов пронизывали толщу обсидианита, создавая иллюзию магического сияния первозданного зла. Нельзя было сказать наверняка, какие функции выполняли эти врата. Возможно, они служили не только порталом, но и мощным информационным накопителем, способным хранить терабайты данных, или даже выступали в роли квантового процессора, поддерживающего работу всей системы укреплений. А может, тем и другим одновременно — древняя технология явно превосходила современные аналоги.

— Здесь я должен оставить вас, господин Прокуратор, — произнёс с поклоном провожатый и медленно растворился в темноте.

Кайран протянул руку к дверям, с виду не имеющим ни поручней, ни сенсорных датчиков, как вдруг услышал позади себя тихое шуршание, переходящее в бульканье. Он резко обернулся, одним движением выхватывая бластер из кобуры, и замер в оцепенении, чувствуя, как волосы на его руках становятся дыбом.

Кашляя и извиваясь, стряхивая с конечностей каменную крошку, чудища на перилах Цитадели начали оживать. Они с омерзительным клацаньем разминали челюсти, демонстрируя ряды клыков, и с противоестественной грацией выворачивали суставы, которые вдруг появились там, где их быть не должно. Камень покрывался трещинами, из которых сочился тёмный туман. Широкие ноздри раздувались, жадно втягивая окружающие запахи. Почуяв присутствие чужака, статуи на мгновение замерли, а затем, будто по невидимой команде, одновременно повернули головы в сторону Кайрана. Два десятка багровых зрачков уставились на него в немом ожидании. Одна из гаргулий, сидевшая к нему ближе всех, стала неуклюже сползать с перил: сначала опустились на ступени когтистые руки, затем последовали искривленные ноги, издавая тошнотворный хруст. Кайран попятился, сжимая в руках бластер, и почувствовал, как прижался спиной к холодным вратам. Уродливое тело гаргульи, похожее на порождение демоницы и летучей обезьяны, содрогнулось в немом рыке, вытянув длинную шею и округлив костлявую спину. Тяжелые перепончатые крылья с тихим скрежетом прорвали каменное покрытие, как яичную скорлупу, и тварь взмыла в воздух, застыв в паре метров над головой Кайрана. Тот слышал хлопки её мощных крыльев - настолько отчётливо, что мог посчитать каждый взмах по воздушным волнам. Мерцающие в полумраке чешуйки, мускулы, играющие под шершавой кожей, кожистые наросты на голове — всё это было материальным и ощутимым. Кровь стыла в жилах от осознания: перед ним не иллюзия, не голограмма, а живое воплощение древнего ужаса. Воздух вокруг наполнился запахом озона. Кайран выстрелил, не дожидаясь атаки. Лазерный луч дважды вспорол тьму ослепительной вспышкой, с характерным треском достигнув цели. Чудище, не получив повреждений, лишь шире распахнуло пасть, из которой вырвалось клубящееся облако пыли. Сделав в воздухе изящный пируэт, гаргулья с пронзительным воплем устремилась ввысь, исчезая где-то в тени купола Цитадели. Остальные статуи подняли морды вверх, наблюдая за её полетом, а затем, словно получив некий сигнал, стали нехотя возвращаться на свои места. Туман рассеивался, трещины на их телах затягивались, но багровые огоньки в глазах продолжали мерцать - видимо, до следующей фазы охраны.

Кайран выдохнул, по его спине пробежал холодок — не от страха, а от мысли, что перед ним творение, превосходящее его понимание. «Сколько же тайн скрыто в этом месте?» — подумал он, опуская бластер и вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Спиной он ощутил тонкую дрожь камня и повернулся лицом к дверям. Массивные створки врат начали медленно расступаться, скрываясь в глубоких нишах по обе стороны стены. "Церберов посадили на цепь, добро пожаловать в преисподнюю", - мысленно усмехнулся Кайран. Перед ним открылся интерьер каменной залы, и он сделал несколько осторожных шагов в полумрак.

Здесь было торжественно тихо и пусто. Лишь лёгкое эхо его поступи утонуло в необъятном пространстве. Колонны уходили вверх, теряясь в темноте, будто им не было конца. По капителям и карнизам тянулись узоры с культовой символикой. Их тени танцевали на полу и стенах, создавая иллюзию движения религиозных знаков. Мерцающий свет кристаллов, встроенных в своды купольного потолка, наполнял залу приглушённым сиянием; в нишах мягко искрились левитирующие сферы — энергетические накопители, источающие паутину силовых полей. В самом центре парил большой голографический шар-проектор, а в дальнем конце на постаменте стоял огромный полупрозрачный кристалл, гладкий, как лёд. Он не был алтарём по форме, но был им по сути. Кайран невольно отметил, как идеально отполированы поверхности — ни единого изъяна. Над кристаллом нависала арка энергетического поля — конструкция из переливающихся синим светом силовых установок. Назначение алтаря оставалось для Прокуратора загадкой, хотя кое-какие подозрения у него имелись на этот счёт. Кристалл, скорее всего, служил информационным накопителем, в структуре которого закодированы знания Древних. Арка над ним, возможно, была интерфейсом доступа.

Кайран оглядывал залу, наблюдая за игрой теней и отмечая каждую деталь, машинально ища признаки опасности. Нервы были натянуты до предела, и всё же он упустил момент, когда из полумрака колонн появились фигуры в тёмно-синих мантиях.

Только когда одна из фигур бесшумно возникла прямо перед ним, Кайран осознал, что они уже давно здесь и наблюдают за каждым его движением. Он не заметил ни движения, ни шороха, и это тревожило больше всего. По спине пробежал холодок, но следом пришло иное чувство - невольное восхищение тем, как совершенно они владели своим искусством. Способность адептов двигаться без звука, растворяться во мраке и возникать будто из воздуха — всё это говорило о мастерстве, отточенном до абсолюта. Тени материализовались там, где минуту назад не было ничего, и исчезали в мгновение ока. Кайран понял: перед ним элита невидимок, чьи навыки превосходят его представления о возможностях человеческого тела и разума.

В этот же миг ещё шесть фигур синхронно выступили из тени, застыв чуть позади первого прибывшего. Их лица оставались скрытыми глубокими капюшонами, лишь отблески светильников играли на краях бархатно-глянцевой ткани. То явился Священный Конклав — семь магистров высшего ранга. Движения их были плавными, почти танцевальными. Пальцы сложены треугольником у груди в безупречном жесте почтения.

Первый из прибывших шагнул навстречу. Кайран сразу понял, что это Малиока — Верховный магистр клана. Его фигура казалась выше остальных, хотя Кайран не мог понять, так ли это на самом деле или просто игра теней.

— Добро пожаловать в наши чертоги, посланник Империи, — раздался его вкрадчивый голос, — уверяю, здесь вы в полной безопасности. — Малиока кивнул на бластер, который Кайран всё ещё держал в руках. — Наш биомеханический страж лишь следовал защитному протоколу, демонстрируя бдительность. Его реакция — скорее комплимент вашей... решительности. Поверьте, оружие вам не понадобится.

Малиока улыбнулся, словно пытаясь разрядить обстановку. Но его улыбка была слишком аккуратной, чтобы быть доброй. Кайран неохотно убрал бластер в кобуру, не сводя с него глаз. Он слышал ранее о технологиях симбиоза плоти и камня, но видеть воочию до сих пор не приходилось. Очевидно, горгулья у врат была генетическим гибридом, синтезированным из органических тканей и минералов. Её каменная оболочка служила «спящим» режимом консервации энергии. Почуяв присутствие Прокуратора, биомашина активировалась, запуская протокол анализа личности, статуса и намерений гостя через встроенные сенсоры.

— Мы ждали вашего прибытия, лорд Валантис, — продолжил Малиока с напускной учтивостью. — Да примет Тьма под этими сводами и дарует прозрение. Да сокроет она от лишнего взора и явит лишь то, чему пришло время родиться.

Шесть фигур позади него синхронно подняли пальцы ко лбу: «да будет так». Кайран не знал, как реагировать на это ритуальное благословение, и потому ограничился коротким кивком. Он надеялся, что это будет выглядеть как вежливость, а не как слабость. Лицо Малиоки оставалось скрыто. Лишь острый подбородок да тонкие синие губы, теперь сжатые в жёсткую линию, проступали из тени капюшона. При движении край мантии отодвинулся, и Кайран заметил странный шрам, какой бывает после ожога. Он начинался у скулы и тянулся вниз, к шее, расходясь по коже тонкой паутиной трещин. «Не человеческий огонь его выжег», — мелькнула мысль. Казалось, шрам не зажил до конца: в его глубине продолжали тлеть тусклые искры, будто угли под слоем пепла. Кайран почти физически ощутил, как под этой коркой медленно догорает нечто, не способное угаснуть.

— До нас доходили слухи о том, что Император особо выделяет вас среди прочих своих слуг, — в голосе Верховного магистра проскользнула едва заметная ирония. — Для нас честь принять того, кому доверено столь многое. Хотя, как нам известно, даже вы не всё доверяете своему повелителю.

Кайран чуть приподнял бровь, сохраняя бесстрастное выражение лица и демонстрируя, что пренебрежительное упоминание о «слугах» не задело его.

— Благодарю за тёплые слова, магистр, — произнёс он с лёгким поклоном. — То, как вы владеете информацией, достойно восхищения. Признаться, я польщён вашим вниманием к моей скромной персоне. Однако время не ждёт. Если позволите, я бы хотел перейти к сути вопроса.

Кайран шагнул навстречу капюшонам, отчего его тень легла на светящийся узор пола. Что-то тихо сжалось внутри — не от страха, а от ощущения, будто нарушил древний запрет.

— О, время — это то, чем мы распоряжаемся с особой осторожностью, — с загадочным азартом подхватил Малиока. — И поверьте, каждое его мгновение мы используем с пользой... для обеих сторон. Но прежде чем мы обратимся к сути вопроса, дорогой Прокуратор, дозвольте нам воздать должное истине. Скажите, что привело вас под эти своды? Какая нужда заставила Корону столь преждевременно явиться к нашему порогу?

— По воле Его Величества я прибыл оценить ход работ над проектом, — спокойно ответил Кайран. — И не думаю, что это преждевременно. Мне необходимо лично убедиться в достигнутых результатах и определить, нуждается ли проект в дополнительных ресурсах. В конечном счёте, моя роль — обеспечить успех нашего общего дела.

Малиока издал тихий, булькающий смешок — точно такой, каким смеются механические клоуны в паноптикуме. Кайрану хватило пары детских визитов туда, чтобы на всю жизнь запомнить этот звук. Мороз по коже. Чёрт, до чего же жуткий тип.

— Понимаю, — протянул магистр убаюкивающим тоном, когда гримаса веселья наконец сползла с его губ. — Государь желает убедиться, что вложения Короны приносят плоды. Было бы жаль, если бы его капиталы сгорели в адском горниле дикой колонии раньше, чем достигнут столицы. Но мы ведь этого не допустим?

— Я уверен, мы не допустим ничего, что могло бы нанести ущерб интересам Империи, магистр, — произнёс Кайран с лёгким поклоном. — В этом наши цели совпадают. Однако мой мандат ограничен аудитом реализации проекта. Полагаю, учёт казённых средств — это ваша забота. Разве нет?

Остальные члены клана едва заметно переглянулись. Кайран добавил с кривой ухмылкой игрока, знающего цену крапленым картам:

— Денежная отчётность, магистр, всегда такова: ею можно любого оплести, как паутиной. А если начать распутывать, рискуешь сам стать мухой. Уверен, вы согласитесь, что копаться в этом нам ни к чему.

Губы Малиоки дрогнули в ответной ухмылке, но он лишь театрально вскинул руки в примиряющем жесте:

— Как скажете, лорд Валантис! Мы лишь пытаемся лучше понять ситуацию. Так сказать, сверяем часы. В конце концов, любое сотрудничество подобно танцу, требующего взаимного доверия. А когда темп задают столь внезапно, невольно оглядываешься: не притаилась ли тень за плечом.

Он мягко подплыл к имперскому Прокуратору и чуть коснулся его плеча, жестом приглашая вглубь зала. Тот невольно сравнил их рост — Малиока оказался ниже на полголовы и выглядел почти хрупким на фоне уходящих во мрак нервюр. Кайран неспешно последовал за ним.

— Поведайте, дорогой друг, что заставило Императора выбрать именно вас для сей нежданной миссии? — произнёс магистр голосом тихого, участливого исповедника. — Согласитесь, любопытно... Человек вашей должности создан для надзора за торговыми путями и усмирения черни, а не для теологических диспутов с Избранниками Тьмы. И когда человек, привыкший действовать силой, вдруг появляется там, где усмиряют души словом, — это невольно заставляет задуматься. Либо Его Величество доверяет вам безгранично... либо вы — предвестник беды.

— Император послал меня, потому что высоко ценит мою способность хранить тайны и действовать вне протокола, — парировал Кайран. — Его Величество полагает, что интересы Короны надёжнее всего хранить в руках того, чья преданность проверена десятилетиями службы. А я не ищу скрытых смыслов в доверии Императора. Или вы полагаете, магистр, что Двор разменивает своих лучших людей по пустякам?

— Я слышу голос слепо верующего мученика, — произнёс Малиока с фарисейской скорбью, и, словно устав от непонятливости собеседника, бесшумно скользнул вглубь зала, повернувшись к Кайрану спиной и оставив его в одиночестве.

Кайран стоял в молчаливом ожидании, не позволяя себе ни единого лишнего движения. «Как провинившийся школьник», — мелькнула горькая мысль, но он тут же отогнал её. В его положении любая эмоция была бы подарком для этих людей. Он сверлил взглядом тощую спину магистра и его странную ломаную тень на полу. Свет здесь вёл себя вопреки всякой оптике, преломляясь под чёрт знает какими углами, которых не существовало в евклидовом пространстве. Сможет ли он унести ноги отсюда, если потребуется? Позади, подобно изваяниям, застыли шесть фигур Конклава — Кайран чуял их присутствие и даже то, как они едва заметно рассредоточились по периметру широким полукругом.

Лунный столб, пробивавшийся сквозь купол, выхватывал из темноты фигуру Малиоки. Магистр в этом лиловом потоке света казался одновременно и пророком, и порождением преисподней. У Кайрана мелькнула мысль: на планете, где законы физики рассыпаются в прах, а абсурдность бытия скалит зубы каждому, кто осмеливается искать смысл, даже боги могут сидеть в геенне огненной — и, возможно, именно оттуда черпать свою силу.

— Дорогой Прокуратор, политическая арена — не место для героизма, — пропел Малиока, не оборачиваясь. — Вы ведь это понимаете, правда? При возникновении сложностей вы станете первым, кого скормят псам. Вы правда полагаете, что государь так уж дорожит вашей жизнью? Ведь даже блеск золотых аксельбантов не спасёт того, кем трон решит пожертвовать ради своих целей.

Он наконец повернулся к Кайрану и позволил себе сочувственную улыбку.

— Вы уверены, что вы здесь — посол воли Императора? Или всего лишь жертвенный агнец, которого пустили впереди стада, чтобы проверить, нет ли на тропе ловушек? Мы оба знаем: реликвия нужна Двору куда больше, чем живой Прокуратор. А пешка, возомнившая себя ферзём, гибнет первой, чтобы расчищать доску для настоящего игрока.

Кайран слушал его проповедь стиснув зубы так, что на скулах вздувались желваки, и что-то внутри него сжималось от этой бесконечной, тягучей, будто нарочно изводящей его речи. В голове уже сложилась короткая, злая фраза, которой он оборвёт всю эту болтовню. Но он молчал, потому что крик был бы признанием, что слова бьют точно в цель. А хуже того — мир между ними станет невозможен.

Малиока протянул к нему тонкую, костлявую руку, и в этом движении было столько мрачной, оккультной воли, что Кайран невольно отшатнулся, хотя и не сдвинулся с места. Ему показалось, что воздух между ними сгустился, стал тяжёлым, будто жест нёс в себе заклятие. Инстинкт заставил метнуться к рукояти бластера, но пальцы замерли в миллиметре от кобуры. В этом мгновении, когда движение уже началось, но ещё не стало поступком, он услышал свой голос, спокойный и чужой: «Не надо». И рука медленно опустилась, будто сама поняла, что выстрел станет приговором.

Малиока продолжил шипящим голосом:

— Будьте откровенны, лорд Валантис. Кто вы сейчас? Очи государя, внезапно возжелавшего узнать, как продвигаются наши труды? Или лишённый трепета палач, что пришёл вырвать из наших рук священный сосуд? Скажите мне: вы здесь, чтобы смотреть и слушать, или принесли войну в кармане своего парадного мундира?

Кайран помолчал, стараясь не смотреть на длинные пальцы Малиоки, указующие прямо на него. Казалось, от этих перстов тянется тонкая, колючая нить, которая впивается в грудь и заставляет колени подгибаться. На миг ему отчаянно захотелось развернуться и убежать. Желание сорваться было почти физическим — как открытая рана, которую нужно немедленно расковырять. Потом накатило другое желание — вывалить всё сразу: про усталость от дворцовых интриг, грязных игр и разговоров на грани, про то, как до слёз хочется вернуться домой, где он не был годы, и зажечь лампаду в фамильном склепе. «Да что за бред… Какого демона со мной происходит?!»— он почти огрызнулся на собственную слабость, и этого хватило, чтобы выдернуть себя из трясины. «Это гипноз. Чистый гипноз». Кайран прикрыл веки и сосчитал до пяти, чувствуя, как привычная дисциплина возвращается, вытесняя чужую волю. Холод долга лёг поверх поднятых со дна эмоций, и наваждение начало рассеиваться. Когда он наконец открыл глаза и заговорил, в его голосе не было ни дрожи, ни надрыва.

— Не стоит заранее подкладывать дрова в костёр, магистр, — Кайран придал тону особую мягкость, словно они вдруг решили обсудить тонкости чайной церемонии, а не вероятность резни; голос его лился ровно, чтобы ни одна острая грань не прорвалась наружу. — В день, когда Император пожелает моей смерти, я лично сложу голову к его ногам. Но предпочитаю не делать этого без необходимости. Смею заверить, что намерения Короны исключительно миролюбивы. Я здесь именно для того, чтобы избежать ненужных осложнений. Моя должность обязывает меня искать компромиссы там, где иные видят лишь тупик. Что касается полномочий... Они позволяют мне принимать решения, выходящие за рамки стандартной процедуры. И при всём уважении, они дают мне право задавать вопросы. И я намерен им воспользоваться.

Уголки губ Малиоки дрогнули в благодушной улыбке:

— Любопытно наблюдать, как пламя решимости может сосуществовать с ледяным самообладанием, — протянул он. — Вы восхитительно противоречивы, дорогой друг.

— Позвольте предупредить, — продолжил Кайран, не удостоив ответом любезность магистра, — я добуду нужную информацию. Через вас или минуя вас. Через каналы, о которых вы, возможно, не подозреваете. У меня есть доступ к Императору — и я докажу, что помощь Теней Дюн избыточна. И тогда ваши тайные знания превратятся в пыль.

Малиока поразмыслил пару секунд, прежде чем благодушно раскрыть ладони и шагнуть навстречу Прокуратору. В его голосе промелькнули нотки тревоги и удивления:

— К чему угрозы, лорд Валантис? В моих намерениях не было чем-либо оскорбить вас. Я лишь проверяю прочность стали, из которой вы сделаны. Ведь данные, которыми мы располагаем, не для всех ушей.

Он вытянул руку в приглашающем жесте, указывая на центр зала, где парил голографический шар.

— Что ж, если вам угодно, позвольте показать плоды наших трудов.

По его знаку один из членов Конклава подошел к шару и лёгким движением едва заметно коснулся его. Пространство в центре зала озарилось мягким голубоватым светом. Механизмы шара активировались, и в воздухе возникла голографическая проекция многочисленных расчётов и диаграмм.

— Мы подготовили предварительные схемы темпорального оружия, — произнёс Малиока. — Теперь вы можете узреть всё своими глазами.

Магистры молча наблюдали, как прокуратор медленно ходит вокруг проекции, изучая каждый элемент конструкции. Наконец Кайран остановил свой взгляд на кристаллической матрице, его брови слегка нахмурились:

— Я вижу, что квантовые стабилизаторы недостаточно эффективны. Император потребует более надёжную систему контроля временных потоков.

Верховный магистр почтительно склонил голову:

— Создание такого оружия требует беспрецедентной точности, лорд Валантис. Мы работаем не покладая рук над стабилизацией временного потока. И заметно усовершенствовали систему хронополя.

— Ваши расчёты впечатляют, но они не учитывают возможной флуктуации в первичных потоках, — со знанием дела настаивал Кайран. — Смотрите сюда, при определенных условиях стабилизаторы могут дать сбой. Император не примет риск нестабильности.

— Резервные системы готовы, — холодно ответил Малиока. — Вопрос в том, достаточно ли у вас данных, чтобы судить об их эффективности.

Кайран сверкнул глазами. Его палец твёрдо уткнулся в схему:

— Результаты неудовлетворительны, — тон прокуратора звучал непреклонно. — Вы уже и так затянули сроки разработки временных конденсаторов. Сколько ещё времени вы собираетесь тратить на доработку того, что уже должно работать? Вы намеренно тормозите процесс?

— Темпоральный кристалл — не игрушка для императоров, — почти ласково ответил Малиока, но в голосе звенел сдержанный гнев. — Его сила может разорвать ткань реальности! Или вы считаете, что риск оправдан, если награда — милость трона? Системы синхронизации требуют длительной настройки. Если мы запустим систему без калибровки, последствия могут стереть не только этот город, но и половину континента.

Кайран стиснул кулаки. Он чувствовал, что Клан намеренно тянет время, прикрываясь техническими сложностями.

— Империя не может ждать, пока вы выверяете каждый параметр, — прорычал он, но в его голосе было больше усталости, чем ярости. — Мы живем в неспокойные времена, магистр. Вы говорите, что это сложно, что нужно время. Я это слышу. Но я также слышу, как с каждым днём крепнут наши враги. И я знаю, что если к солнечному циклу не будет результата, государь спросит с меня. Поэтому мне не нужны рассуждения о мироздании. Мне нужен рабочий прототип, способный пройти полевые испытания. И если вы не можете дать то, что требуется, — я найду тех, кто сможет.