Джей Джованни Тени Дюн

Малиока остановился и наклонился к нему, понизив голос:

— А что, если я скажу, что у нас есть информация, которая может изменить ваше представление о происходящем? Информация, которой Император, возможно, не поделился с вами?

Это была виртуозно расставленная ловушка. Кайран не мог не оценить замысел Малиоки. Достаточно малейшей заинтересованности в глазах, секундного колебания, крошечного отклонения от заданного курса — и верность имперского инквизитора поставили бы под сомнение. Кайран шел по острию ножа.

— Если ваши слова - попытка шантажа, вы выбрали не того собеседника, — так же тихо, но жёстко отозвался он. — Все мои помыслы направлены на процветание Империи, и я не потерплю попыток поставить под сомнение мою лояльность. Так что давайте не будем играть словами. Если ваша информация имеет отношение к делу — извольте изложить. Если нет — мы теряем время.

Магистр окинул его задумчивым взглядом.

— О, время — это то, чем мы распоряжаемся с особой осторожностью, — загадочно ответил он. — И поверьте, каждое его мгновение мы используем с пользой. Для обеих сторон.

— Если вы так умело распоряжаетесь временем, почему не переходите к сути? Сомневаетесь в моих полномочиях?

— Ваши слова звучат как упрек, инквизитор, — с притворной обидой протянул Малиока, внимательно наблюдая за реакцией Кайрана. — Я не сомневаюсь в ваших полномочиях, просто пытаюсь осмыслить вашу роль в происходящем.

— Я служу Империи. И это не роль, а суть. А вот ваши мотивы остаются для меня загадкой.

— Мы служим высшей цели! — Малиока театрально вскинул руки и сделал несколько шагов вдоль зала, повернувшись к Кайрану спиной. — И она превосходит рамки имперских инструкций. Если же наши мотивы кажутся загадкой, возможно, истина вас слишком ослепляет.

— Я предпочитаю видеть факты, а не угадывать истину за завесой красивых речей, — парировал Кайран. Он не сдвинулся с места; его тень на стене оставалась неподвижной, как клинок.

— А полностью ли вы понимаете суть своей миссии? — Малиока обернулся. — Вы уверены, что видите всю карту, или только ту часть, что вам позволили увидеть? Что, если не вся правда вам известна? Возможно, есть что-то, чего Император не посчитал нужным вам рассказать?

Кайран помолчал. Затем произнёс, чеканя каждое слово:

— Я доверяю Императору — и этого достаточно. Уверен, мне дали всё, что нужно. А вот любое утаивание информации от васможет поставить под угрозу успех нашей миссии.

Малиока вздохнул и снова отвернулся, будто устав от непонятливости собеседника. Кайран продолжил, сверля взглядом тощую спину:

— Позвольте предупредить. Я добуду нужную информацию. Через вас или минуя вас. Через каналы, о которых вы, возможно, не подозреваете. У меня есть доступ к Императору — и я докажу, что помощь Теней Дюн избыточна. И тогда ваши тайные знания превратятся в пыль.

Малиока обернулся не сразу. Он словно поразмыслил пару секунд, прежде чем благодушно раскрыть ладони навстречу Кайрану. В его голосе промелькнули нотки тревоги и удивления:

— К чему угрозы, лорд Валантис? В моих намерениях не было чем-либо оскорбить вас. Я лишь проверяю прочность стали, из которой вы сделаны. Ведь данные, которыми мы располагаем, не для всех ушей.

— Ваша осторожность похвальна, — ответил Кайран столь же миролюбиво. — Но может не будем тратить время на взаимные проверки? Я прибыл сюда не для угроз и обвинений. Моя личность и уровень допуска подтверждены командованием. Предлагаю прекратить эти игры и перейти к главному вопросу.

Малиока замер на миг, будто взвешивая варианты. Наконец, уголки его губ дрогнули в холодной улыбке:

— Любопытно наблюдать, как пламя решимости в душе человека может сосуществовать с ледяным самообладанием, — протянул он, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на уважение. — Что ж, лорд Валантис извольте узреть плоды наших трудов.

Он вытянул руку в приглашающем жесте, указывая на центр зала, где парил голографический шар. По знаку Верховного Магистра один из шести членов Конклава, стоявших позади, подошел к шару и легким движением едва заметно коснулся его. Пространство в центре зала озарилось мягким голубоватым светом. Механизмы шара активировались, и в воздухе возникла голографическая проекция многочисленных расчётов и диаграмм.

— Мы подготовили предварительные схемы темпорального оружия, — произнёс Малиока. — Теперь вы можете увидеть все своими глазами.

Магистры молча наблюдали, как наместник медленно ходит вокруг проекции, изучая каждый элемент конструкции. Наконец Кайран остановил свой взгляд на кристаллической матрице, его брови слегка нахмурились:

— Я вижу, что квантовые стабилизаторы недостаточно эффективны. Император потребует более надёжную систему контроля временных потоков.

Верховный Магистр почтительно склонил голову:

— Создание такого оружия требует беспрецедентной точности, Лорд Валантис. Мы работаем не покладая рук над стабилизацией временного потока. И заметно усовершенствовали систему хронополя.

— Ваши расчеты впечатляют, но они не учитывают возможной флуктуации в первичных потоках, — со знанием дела настаивал Кайран, указывая на схемы. — Смотрите сюда, при определенных условиях стабилизаторы могут дать сбой. Император не примет риск нестабильности.

— Резервные системы готовы, — холодно ответил Малиока. — Вопрос в том, достаточно ли у вас данных, чтобы судить об их эффективности.

Кайран сверкнул глазами. Его палец твёрдо уткнулся в схему:

— Результаты неудовлетворительны, — тон инквизитора звучал непреклонно. — Вы уже и так затянули сроки разработки временных конденсаторов. Сколько ещё времени вы собираетесь тратить на доработку того, что уже должно работать? Вы намеренно тормозите процесс?

— Темпоральный кристалл — не игрушка для императоров, — почти ласково ответил Малиока, но в голосе звенел сдержанный гнев. — Его сила может разорвать ткань реальности! Или вы считаете, что риск оправдан, если награда — милость трона? Системы синхронизации требуют длительной настройки. Если мы запустим систему без калибровки, последствия могут стереть не только этот комплекс, но и половину континента.

Кайран стиснул кулаки — внутри разгорался огонь. Он понимал, что Клан намеренно тянет время, прикрываясь техническими сложностями.

— Империя не может ждать, пока вы выверяете каждый параметр, — прорычал он. — Мы живем в неспокойные времена, магистр. Враги Империи крепнут с каждым днем. А вы кормите нас обещаниями и отговорками. Нам нужны рабочие прототипы, а не теоретические схемы! Император ждёт результатов к солнечному циклу. Промедление — это не просто ошибка. Это измена.

Магистры переглянулись, чувствуя, как накаляется атмосфера. В разговор вступил Кантемир — Магистр Технологий. Кайран без труда опознал его — всё как в досье. Под капюшоном виднелось молодое, чуть суетливое лицо с улыбкой, которая будто извинялась за каждое слово. Мягкие черты, нервные движения — человек, привыкший договариваться. Юный магистр явно стремился найти компромисс, чтобы сгладить противоречия.

— Друзья, давайте не забывать о главном, — мягко произнёс он. — Наши разногласия не должны затмить цель миссии. Понимаю ваше беспокойство, Лорд Валантис, но мы работаем на грани коллапса, — Кантемир развёл руками, словно пытаясь соединить две враждующие стороны. — Нужно сонастроить хрономодули с пульсацией квантовых полей. Даже микроскопическая неточность запустит цепную реакцию разрушения! Ошибка в миллионную долю секунды инвертирует хронопоток — и волна ударит по нам. Либо мы создадим надёжное оружие, либо уничтожим всё, что пытаемся защитить.

Кайран ощутил, как капля пота скользит по позвоночнику, несмотря на прохладный воздух Цитадели. В его душе разгорался мучительный конфликт между долгом и пониманием технических реалий.

— У меня есть приказ Императора, — произнёс он, стараясь говорить спокойно. — Вы не можете бесконечно затягивать разработку. Если не ускорите процесс, я буду вынужден доложить о вашем саботаже.

Раздался неодобрительный гул. Малиока медленно поднял руку, и остальные члены собрания замерли.

— Мы не саботируем проект, инквизитор, — сказал он почти шепотом, но с каждым словом его тон становился все более напряженным. — Но Вы недооцениваете масштаб задачи. Нам приходится работать с фундаментальными законами мироздания. Мы ступаем в область, где законы физики размываются, — Малиока шагнул вперёд, его голос набирал силу, как шторм. — И не можем позволить себе роскошь поспешности там, где цена ошибки — гибель цивилизации! На нас лежит ответственность за миллиарды судеб! Мы погружаемся в глубины неизведанного, в зоны квантовой нестабильности, где каждый шаг требует запредельной осторожности!

К концу речи его голос достиг почти громовой силы. Кайран слушал молча, сжав челюсти и сохраняя самообладание.

— Это не просто разработка оружия. Это балансирование. На острие иглы. Между наукой и хаосом! Между прогрессом и катастрофой! Между порядком и энтропией!

Малиока наконец замолчал, тяжело дыша. В зале повисла долгая, напряженная тишина. Наконец Верховный Магистр снова заговорил, но уже более спокойно и размеренно:

— Хрономодули требуют точной калибровки, лорд Валантис. — повторил он. — Иначе мы рискуем создать не оружие, а временной парадокс. И это не метафора. Это разрыв причинноследственных связей. Мы можем стереть сами себя из истории.

В глазах Кайрана вспыхнул гнев, и он рванулся было ответить, что Император не потерпит проволочек и безопасность Империи важнее любых научных изысканий. Но в этот момент Кантемир поднял руку, деликатно прерывая зарождающийся конфликт.

— Позвольте, уважаемые, — произнес он тихим, почти застенчивым голосом, — возможно, наглядные расчеты помогут нам лучше понять ситуацию. Или обнаружить неучтённые переменные.

Не дожидаясь разрешения, он активировал дополнительные параметры на голограмме. Формулы и диаграммы начали появляться в воздухе, создавая трехмерную модель потенциальных рисков. Кайран изучал новые данные, и с каждой секундой его уверенность в собственной правоте таяла.

— Что вы предлагаете? — спросил он, слегка смягчив тон, хотя в его глазах по-прежнему читалось недовольство, а между бровей залегла глубокая складка. Малиока бросил короткий взгляд на Кантемира — тот едва заметно кивнул.

— Мы предлагаем компромисс, — ответил глава клана. В его голосе проскользнули нотки триумфа, но он тут же замаскировал их привычной властностью. Внешне он сохранял маску мудрого правителя, готового к диалогу. — Мы ускорим разработку временных конденсаторов на треть, пожертвовав некоторыми второстепенными параметрами. Сохраним все критические проверки безопасности, однако это потребует дополнительных ресурсов. Значительных ресурсов — материальных и человеческих. Нам понадобятся дополнительные энергетические мощности и расширенный штат техников.

— На данный момент, — осторожно добавил Кантемир, — необходимо провести еще несколько циклов тестирования. Каждый этап займет не менее трех декад.

— И нам нужна гарантия, что Империя не будет торопить события, — подытожил Малиока. — Мои люди должны работать без спешки. Это не просьба, а обязательное условие для успешного завершения проекта.

Кайран задумчиво потер переносицу, ощущая под пальцами пульс. Предложение Конклава выглядело разумно, но он должен сохранить баланс сил. В голове крутились цифры: ускорение на треть — это выигрыш, но втрое больше затрат. А если государь спросит, чем оплачена эта любезность? Перед глазами встал образ Императора, его холодный взгляд и тень прошлого провала, когда один неверный доклад стоил кому-то головы. Он ставит на кон свою репутацию. Если что-то пойдёт не так, придётся отвечать. Кайран прикрыл глаза, пытаясь унять нарастающее напряжение. «Нельзя дать им почувствовать верх, — подумал он. — Они и так диктуют условия. Пусть знают — сотрудничество не означает вседозволенности».

— Хорошо. Я доложу Императору о вашей позиции. — Произнёс Кайран снисходительно. Его слова звучали как одолжение, которое он делает собеседникам, идя навстречу их желаниям лишь из милости. — Хотя ваши запросы усложняют мою миссию и делают ее куда более значимой. Дополнительные ресурсы — серьёзное расширение моих полномочий. Я потребую полного доступа к отчётам о ходе работ. Каждый цикл тестирования, каждый перерасход ресурсов — всё должно быть зафиксировано и отправлено в столицу незамедлительно. Это не просьба, а гарантия того, что мы движемся к общей цели.

Верховный Магистр не ответил, но его синеватые губы сжались в тонкую, почти чёрную линию, и в этом едва уловимом движении чувствовалась угроза.

— Император должен оценить важность наших требований, Лорд Валантис, — медленно произнес Малиока. — Как и те, кто стоит за ним.

Свет дрогнул на краю капюшона, очертив лишь контур скулы. Но Кайран понимал: за этой тенью — немигающий взгляд.

— Не сомневайтесь, Магистр. Все будет доложено в мельчайших подробностях, — он слегка поклонился.

Кайран позволил тишине сгуститься. Медленно обвел взглядом собравшихся, задерживаясь на каждом лице, скрытом под капюшоном. Его глаза пытались проникнуть сквозь складки тканей. Он хотел сорвать с них мантии — не буквально, руками, но силой слова. Чтобы они не стояли перед ним безликими силуэтами в тени. Один из магистров невольно дёрнул плечом, почувствовав этот взгляд.

— Был рад познакомиться с вами лично, магистр Малиока, — неожиданно для всех назвал он по имени главу Клана, останавливая на нём свой взор. Дипломатический кодекс Шахри не одобрял поимённого обращения — посланнику Империи не положено было знать магистров иначе как по титулам. А их капюшоны предполагали полное инкогнито. Так сохранялась дистанция, подчёркивалась иерархия, соблюдался вековой этикет.

— И с вами, Кантемир, — Кайран улыбнулся ошеломлённому магистру технологий.

Он продолжил называть их имена одно за другим, и каждое звучало как удар по устоям. Он снимал с них покрывала — не церемониальные одеяния, а невидимые доспехи статуса. В этот момент они перестали быть Магистрами Конклава, а стали просто людьми, которых инквизитор знал по именам.

— Якуб, — Кайран повернулся к магистру с чуть сгорбленной осанкой, — Ирсаил, — назвал он четвертого, распознав по манере покусывать нижнюю губу, — Джаббар, — кивнул Кайран в сторону самой массивной и коренастой фигуры, — Леонур, — его взгляд задержался на магистре, который едва заметно покачивал головой в такт внутренним мыслям — почти неуловимое движение, заметное лишь при пристальном наблюдении. Тот замер, понимая, что выдал себя этой привычкой, и Кайран едва заметно усмехнулся: мало кто мог уловить этот жест, а ещё меньше — связать его с Леонуром. — И, наконец, Таларик, — завершил он.

В зале воцарилась мёртвая тишина. Капюшоны чуть склонились друг к другу — магистры обменивались безмолвными сигналами. Кайран ощутил, как внутри разливается холодное удовлетворение. Он не просто нарушил этикет — он переписал правила игры, бросил вызов самой системе. Эти люди веками скрывались за титулами, ритуалами, тяжёлыми тканями мантий. Но имена были истиной. Они не стирались, не забывались, не прятались. И сейчас Кайран обнажил эту истину — не для того, чтобы унизить, а чтобы показать: за маской власти всегда стоят конкретные люди. Люди, чьи привычки он изучил, чьи слабости заметил. Возможно, этот поступок не останется без последствий. Но теперь магистры будут его уважать. Или, по крайней мере, опасаться. И это было важнее любых формальностей.

— Вы сегодня говорили о доверии, магистр, — с ледяной иронией продолжил Кайран, обращаясь к Малиоке. — Но доверие — это когда не приходится гадать, кто перед тобой. Гадать больше не нужно. Мы оба знаем, что я знаю всё. Это и есть доверие. В его настоящей форме.

Он обвёл взглядом магистров, позволив себе лёгкий торжествующий оскал, который тут же скрыл в сдержанном церемониальном поклоне.

— До встречи, почтенные, — произнёс он с напускным пиететом. — Надеюсь, в следующий раз нам не придется ходить кругами.

Он развернулся к выходу с грациозной уверенностью, резким движением поправляя мантию. Когда достиг массивных дверей, на мгновение остановился, обернувшись через плечо:

— Помните: Империя не терпит поражений. Время покажет, кто действительно достоин доверия.

С этими словами он вышел в полумрак коридора. Двери за его спиной начали медленно смыкаться, издавая глухой стон.

Его сопровождающие, до этого момента державшиеся в тени, мгновенно материализовались рядом. Они двигались бесшумно, словно призраки, но Кайран уже не обращал на них внимания. Он думал только о том, как преподнести эту встречу Императору. И о том, что Тени Дюн, возможно, готовят свой собственный план.

***

Когда двери за посланником Империи закрылись, Магистр Внешней разведки Таларик задумчиво произнес:

— С ним будут проблемы.

Его слова ядовитой пылью повисли в воздухе. Малиока задумчиво скользнул взглядом по лицу Таларика, но спорить не стал, ожидая, что скажут остальные.

— Любопытно, как Император доверяет этому выскочке, — ухмыльнулся магистр обороны Джаббар, которого Кайран узнал по военной выправке, — Он словно пёс, которого прикормили объедками с господского стола.

Якуб нервно поправил мантию, пальцы теребили пояс:

— Беспокоит меня его осведомленность. Словно Император лично наставлял его. Откуда у инквизитора столько информации о нас?

— Император всегда славился умением подбирать верных людей, — согласился Таларик. — Но этот слишком умён. Слишком расчетлив. Мы думали, что сможем манипулировать им, но теперь я не уверен.

— Он всего лишь пешка в большой игре, пусть и хорошо обученная, — магистр идеологии Ирсаил издал короткий смешок, — Но даже самая умная пешка остается пешкой. Мы же создадим нечто, что выведет нас за пределы его понимания.

Его слова прозвучали вызовом, декларацией новой стратегии. Уверенность Ирсаила заставила магистров обменяться взглядами. Малиока кивнул — он ждал этих слов.

— Что скажешь, Леонур? — спросил Малиока, пристально глядя на магистра внутренней безопасности, слегка наклонив голову в знак уважения.

Леонур поправил складки мантии тонкой аристократической рукой. Голос его звучал с привычной учтивостью.

— Ветер уже меняет пески, ваше святейшество. Вопрос лишь в том, успеем ли мы приспособиться к новому узору.

— Что ты имеешь в виду?

— Мои агенты сообщают о необычной активности имперского флота на восточных рубежах. Особенно тревожным видится усиление патрулирования в секторе Омега-1 и перемещение крупных военных крейсеров к границе с нейтральными территориями.

Он помолчал немного. После паузы его голос остался безупречно ровным:

— Пока это лишь разведданные, но они указывают на подготовку к масштабным действиям. К тому же есть сведения о поставках ресурсов и оборудования в приграничные сектора. А новый инквизитор... Его рвение граничит с одержимостью. Император лично курирует некоторые проекты лорда Валантиса. Даже спорные решения получают одобрение в столице.

Кантемир наконец подал голос:

— Значит, Император доверяет ему, — тихо произнес молодой магистр, не отрывая глаз от мозаичного узора на полу. И, немного помолчав, добавил, словно сам удивился своей мысли:

— Но мы можем использовать это доверие против них обоих.

Взоры магистров обернулись к нему.

— Император думает, что держит нас на поводке, — продолжил Кантемир, слегка заикаясь от волнения. — А разве истинная власть не у того, кто владеет временем? Этот инквизитор... он же не сам по себе. Лишь инструмент в чужих руках. Он не всесилен. Он зависим. — Кантемир глотнул, поскольку комок в горле мешал ему говорить. — Мы можем перерезать их нити и привязать свои. Если возьмем управление — он станет марионеткой. В наших руках.

Кантемир вытянул для наглядности свои руки и тут же осекся, осознав, что озвучил опасную мысль. Глава конклава одобрительно положил ладонь на его плечо.

— Именно, мой юный друг, — произнес он с лёгкой улыбкой. — О, сколь стремительно кружится колесо судьбы! Еще вчера ты склонялся над свитками в залах Магистрата, а ныне твои мысли уже касаются вершин имперской политики. Воистину, ты на верном пути, Кантемир.

Вдохновленный похвалой Малиоки, Кантемир заговорил уже более уверенно:

— Предлагаю направить его внимание на второстепенные разработки. Я создам видимость прогресса по нужным Императору направлениям, пока мы работаем над истинным прорывом. Пусть думает, что следуем его указаниям. А мы тем временем разработаем то, что изменит баланс сил.

В глазах магистров вспыхнул азарт. Они стояли на пороге эпохи, где власть измеряется не военноц мощью, а умением управлять временем. И ничто не остановит их на пути к этой власти.

— Магистр Таларик может организовать утечку, — предложил Кантемир, — Информация о якобы ключевых исследованиях на периферии отвлечёт внимание.

— Сделаю с превеликой охотой, — согласился магистр внешней разведки. — Мои источники в исследовательских центрах внедрят убедительную легенду. Имперская разведка утонет в зыбучих песках дезинформации, будьте уверены.

Малиока улыбнулся:

— Великолепно. Мы создадим для Императора театр теней, и он увидит лишь то, что мы позволим. И когда придёт час, наши тени поглотят его свет.

Тонкие губы Малиоки растянулись, обнажив мелкие острые зубы, которые зловеще блеснули в полумраке зала. В его оскале сквозило нечто нечеловеческое. Кантемир ощутил, как по телу пробежала дрожь. Рука Верховного Магистра, по-прежнему лежавшая на его плече, вдруг показалась обжигающе холодной, словно принадлежала не живому существу, а мумии, извлеченной из могилы.

— Не подведи меня, друг мой, — услышал Кантемир шипящий голос Малиоки. Он проникал в его сознание, минуя слух. Голос звучал одновременно возле уха и в голове, вливая в вены ледяной холод. — Потому что пути назад сожжены. Твои таланты привели тебя в Верховный Конклав. Но теперь, когда ты оправдал наше доверие, я могу снять последнюю завесу с твоих глаз. Ты войдёшь туда, где свет не достигает дна.

Под лиловым шрамом на лице Малиоки вспыхнули искры, словно кто-то раздул угли костра. Фиолетовые нити, шипя и потрескивая, начали расползаться от центра шрама подобно живой паутине. Они обвивали шею Малиоки, оплетали плечо, стекали по руке к пальцам — и, коснувшись плеча юного магистра, впились в кожу тусклым пламенем.

Глаза Малиоки светились тем же лиловым огнём.

Кантемир вздрогнул. В месте касания кожа онемела, а затем по ней разлился леденящий холод. Юного магистра пронзила ужасающая истина: теперь он по-настоящему вовлечён в игру, где ставки — не просто власть, а нечто гораздо более мрачное и древнее. То, что он считал честью, обернулось путём в бездну, откуда нет возврата.

— Свет для слепых, — раздался в его сознании голос Малиоки. — Ты же увидишь настоящую картину. Ты хотел знать, что за пределами света? Теперь ты внутри.

Все вокруг погрузилось во тьму. Холодный пот выступил на лбу Кантемира, а плечо сковала дикая боль. Он хотел закричать, но крик застрял в горле. Сознание начало ускользать, как песок сквозь пальцы, время остановилось, превратившись в клубок переплетающихся теней. Магистры переглянулись, понимая, что ритуал Посвящения достигает кульминации. Таларик и Джаббар отступили на шаг, давая пространство происходящему. Кантемир ощутил, как неведомая сила растекается дальше, от плеча по венам. Не огонь, не свет, а густая, тягучая масса, заполняющая каждую клетку. Он ощущал, как меняется структура клеток, как перестраивается зрение. Древние знания просачивались в его разум, вытесняя сомнения, разбивая в прах его прежние убеждения и мысли. А затем он услышал голоса. Многочисленные, шепчущие, они звучали отовсюду и ниоткуда одновременно. Его разум наполнился образами древних ритуалов, забытых знаний и запретных истин.

Он не знал, сколько времени прошло в этом мраке. Возможно, несколько секунд, но казалось, вечность промелькнула перед его взором, прежде чем тьма начала медленно рассеиваться. Голоса постепенно стихли, словно уплывая в невидимую даль. Их шепот еще долго отзывался в его сознании, но уже не причинял острой боли. Когда зрение окончательно вернулось к нему, Кантемир увидел перед собой улыбающееся лицо Малиоки. Глава конклава смотрел на него с удовлетворением, словно художник, любующийся завершенным шедевром.

— Добро пожаловать в Тень, — произнес Малиока своим обычным вкрадчивым голосом, в котором все еще слышались отголоски древней силы, что недавно окутывала их обоих. — С этого момента ты действительно посвящён.

Магистры почтительно склонили головы, а Малиока сделал шаг назад — ритуал завершен. Кантемир выдохнул, приходя в себя. Ноги подкосились. Кто-то из магистров шагнул вперёд, готовый поддержать его, но он отрицательно покачал головой — не надо. Спину сдавило спазмом, будто остатки тьмы не хотели отпускать его. Мир выглядел слишком чётким, слишком обыденным. Даже улыбка Малиоки казалась неуместной в этом новом, оглушительно ясном мире. Где-то в плече поселилось нечто чужое, инородное, и оно пульсировало, разливая по венам тепло — вязкое, как расплавленная смола. Это была тьма Малиоки, вплетённая в его плоть. Кантемир попытался спросить, сможет ли он теперь перемещаться в Тени так же легко, как остальные члены Конклава, но звук не вырвался из пересохшего горла. Малиока уловил движение его губ и едва заметно улыбнулся: