Джей Джованни Тени Дюн

В переулках старых кварталов, где дома возводились из обычного песчаника, не было этого волшебства: темнота сгущалась, лишь изредка из-под дверей и сквозь щели ставен мерцали слабые, дрожащие отблески, будто кто-то нарочно прятал огонь, чтобы его не заметили.

Настолько тихо было в этот миг, что можно было расслышать, как таинственно поют пески, и как размеренно, в едином ритме, гудят энергетические потоки, питающие городские системы. И в этом торжественном покое появление воздушного судна казалось почти святотатством.

Небольшой разведывательный шаттл отделился от имперского крейсера, зависшего на орбите Шахри, как гигантский спрут, и бесшумной тенью скользнул к поверхности планеты. Его силуэт на мгновение затмил звёзды, когда он завис над небольшой посадочной площадкой на самой окраине Магришаха.

Мини-космодром, куда имперский шаттл вывел навигационные огни, предназначался для гостей особого статуса и служил перевалочным узлом «скрытного транзита». Те, кто сюда прибывал, не подлежали фиксации: ни в общих транспортных сводках, ни в реестрах местной власти. Энергетический купол укрывал объект от радаров и посторонних глаз, делая его практически невидимым. Днём его присутствие выдавало лишь слабое марево над раскалённым песком, легко принимаемое за полуденный мираж. Этого едва хватало для полной секретности: слухи в Магришахе передавались быстрее песчаных бурь. Кто-то клялся, что видел, как шаттл в небе вдруг проваливается в пустоту; кто-то из кочевников жаловался на невидимую стену, о которую разбивался ветер. И всё же главное — время и цель визита — оставалось под замком: эти данные хранились в изолированном контуре системы и приходили напрямую с орбитального крейсера.

Дождавшись условного сигнала, шаттл начал снижение по расчётной траектории, и автоматическая система космодрома сразу активировала протоколы посадки. Бесшумно раздвинулись сегменты защитного купола, из песка поднялись навигационные маяки, рисуя кораблю точный коридор. Когда датчики давления зафиксировали касание корабля, купол закрылся. По периметру площадки мягко вспыхнули индикаторные полосы, говоря о переходе в режим стоянки. Шаттл плавно сложил дельтовидные крылья вдоль корпуса, издав тихий механический щелчок. Центральный стабилизатор выдвинулся вперёд, принимая на себя вес корабля и гася остаточную инерцию касания, а боковые плоскости с фотохромной имперской символикой плотно прижались к фюзеляжу, придавая шаттлу компактный, клиновидный силуэт. Вся процедура заняла менее 40 секунд, без единого человека в зоне посадки.

В борту корабля бесшумно открылся спиральный шлюз, и из его проёма хлынул поток яркого света. Тут же выдвинулся телескопический трап, тихо шипя гидравликой, и зафиксировался с лёгким щелчком демпферов. Пятеро солдат в энергоброне синхронно покинули борт, сохраняя боевые интервалы. Каждый держал штурмовой плазменный автомат в боевом положении, на металле тускло поблёскивали насечки — метки, по которым стрелки узнавали друг друга. Тактическая маркировка на броневых пластинах подтверждала принадлежность к спецотряду элитного подразделения Претории. Бойцы заняли позиции, формируя защиту вокруг посадочной площадки. Их нейрошлемы активировали круговой обзор, сканируя периметр и накладывая на визоры тепловую и радиочастотную сетку. Командир, не снимая режима приоритетного обзора, подал условный сигнал. Только после этого в проёме шлюза появилась фигура высокого мужчины в парадном мундире имперского Прокуратора.

Кайран Валантис ступил на трап с неторопливой грацией, сверкая золотыми эполетами и лакированными гербовыми пуговицами. Мундир был туго перетянут в почти юношеской осиной талии, а сапоги начищены до зеркального блеска. По борту, воротнику и обшлагам тянулись крученые алмазные шнуры — знаки дипломатического отличия. Роскошная чёрная мантия величественно струилась за его спиной, то поглощая свет, то вспыхивая от случайных бликов. Лицо лорда Валантиса выдавало человека, способного читать чужие души: цепкий, проницательный взгляд и та особая неподвижность черт, которая появляется, когда годами вынужден скрывать собственные мысли. Воспалённые от бессонных ночей глаза смотрели остро, почти агрессивно, с хищной настороженностью охотника. Шрам, пересекающий правую щеку от виска до подбородка, и глубокие морщины вокруг рта намекали на боевой опыт. Выразительные скулы, лёгкая небритость и благородная седина лишь подчеркивали властный образ человека, чей жизненный опыт варился в котле дворцовых интриг и военных переворотов.

Спустившись по рифленым металлическим ступеням, он позволил себе на секунду остановиться у подножия трапа, чтобы вдохнуть сухой, царапающий горло дух Шахри - так зверь принюхивается к новой территории, считывая следы. Командир отряда отдал честь: «Путь чист, господин». Кайран кивнул. Его мысли уже крутились вокруг деталей предстоящей встречи. Любая неточность могла стать роковой. Права на ошибку у него не было — результаты переговоров могли полностью изменить расклад сил.

— Останьтесь здесь, — негромко произнёс он. В его голосе звучала такая непреклонность, что ни у кого не возникло желания возразить. Все поняли: это не просьба, а окончательный расчёт. Прокуратор уже учёл всё, что можно учесть. Не давая никому времени на размышления, Кайран небрежно поправил мантию и уверенно двинулся вперёд по посадочной площадке горделивой, чуть пружинистой походкой, впитавшей военную выправку. Командир проводил его тяжёлым взглядом. Он знал этот тип людей: такие как Прокуратор не тратят слов впустую, и от этой скупости они звучат твёрже любого приказа.

В стороне темнела стоянка служебных гравиплат — круглых антигравитационных платформ, с местом в центре для одного человека. На них можно было домчать до центра за считанные минуты, но Прокуратор прошел мимо, не замедляя шага. Протокол требовал, чтобы представитель Империи вошёл в город пешком, демонстрируя уважение к традициям Магришаха.

Едва переступив границу силового поля, лорд Валантис окунулся в удушливую плоть города. Сквозь волну зноя и густой смрад прогорклого жира, застоявшейся воды и пряностей пробивалась ночная прохлада — но её тут же проглатывали нагретые камни, не давая ни малейшего облегчения. Пустынные коридоры улиц словно вымерли. Шарообразные фонари, парящие в воздухе, чертили на мостовой изогнутые тени. Останавливаясь на перекрёстках, Прокуратор всматривался в длинные улицы и решал, в какую сторону пойти. А впрочем, невелика разница: его всё равно найдут и проводят куда надо — это лишь вопрос времени. Он наугад выбирал дорогу и шагал, и перед ним, точно дым сигары, клубился лиловый мрак. «Адский город, — думал Кайран. — Дикий, проклятый, выжженный солнцем». Пусть кто-то и находил в его хаотичной архитектуре красоту — Валантис видел лишь лабиринт, построенный так, чтобы из него не выбраться.

На ходу он оглядывал затворённые дома и размышлял о том, что на других планетах тюрьма являлась обязательной частью города, как рынок или станция. А здесь её не было вовсе — не просто как детали инфраструктуры, а как целого пласта смысла. Город выглядел так, будто сам себя запер на все засовы. Всё строго контролировалось и поддерживалось, настолько, что порядок не охраняли — он был встроен в каждый скрип, в каждый маршрут, в расписание фонарей. Нарушить его было не преступлением даже — просто невозможностью, как шагнуть вверх по стене. И от этого становилось не спокойнее, а страшнее. Люди жили так, будто никакой угрозы не существовало. Или будто угроза была настолько привычной, что о ней перестали думать.

После заката никто не рисковал показаться на улице без нужды, а если и мелькал чей-то силуэт, он тут же нырял в подворотню, будто боялся собственной тени. Тишина здесь не была покоем. Она была приказом, который все знали наизусть: когда приходит время хромого пса — сиди дома. Прокуратор усмехнулся: по местным байкам, смерть бродит ночами в виде подстреленной собаки, таскающей души в загробный мир. Отсюда и название. Завывание ветра в пештаках действительно напоминало скулёж раненого зверя. Отличный ход: использовать местный фольклор для контроля над населением. Он сам раз сто применял это. Первобытный ужас толпы, помноженный на религиозный трепет и военный авторитет — и в твоих руках комендантский час, который не нарушают. Работает безотказно. Старая добрая манипуляция.

А "хромого пса", кстати, не он придумал. Эту легенду пустили жрецы из местного клана — Тени Дюн, как они себя называли. Фанатики культа Тьмы, которым Империя сама вручила власть ради здешнего «баланса». Ночью город переходил полностью под их контроль, даже местный имперский гарнизон отправлялся баиньки. Кайран чуял, что шпионы Дозора Теней уже скользят по переулкам, словно шестерёнки единого механизма. Он кожей ощущал на себе чужой, внимательный взгляд. «Чёртовы невидимки…»

Кайран неохотно признавал: дисциплины и организованности этой секте было не занимать. За ритуальным фасадом скрывалась отлаженная военная структура. Официально Тени Дюн считались стражами местного порядка. Их статус даже подкреплялся стандартной бюрократической бумагой — «Актом о передаче полномочий по охране общественного порядка на подведомственной территории». Такую подписывали в любом проблемном секторе. Формальность, легализующая то, что и так происходило на улицах.

На деле Тени Дюн выполняли грязную и важную работу для Империи: гасили бунты, держали в узде контрабандистов, договаривались с бедуинами и караванщиками, защищали оазисы и рынки от набегов мародёров. В каждом доме, на каждой дороге были люди, которые знали всё - кто и сколько везёт через перевалы, кто поднимает голову в провинциях, кто ведёт тайные переговоры или прячет беглых. Тени заключали торговые сделки, контролировали цены на товары, собирали налоги и пошлины. Остерегали покой торговцев и послов там, где не рисковали ступать сапоги Претории. Для Империи это был самый рентабельный способ сохранять мир на территории колонии. Зачем вводить армию и везти за сотни парсеков легионы чиновников, если можно использовать местных? Тех, кто умеет одинаково эффективно сводить дебет с кредитом, добывать разведданные и перерезать глотки.

В распоряжении клана имелась и интеллектуальная прослойка — инженеры, учёные, архитекторы. Имперские службы охотно брали их в свои проекты, особенно при освоении новых колоний: специалисты Теней создавали макеты домов, возводили мосты и дороги, ставили опреснители и тянули трубы там, где имперские инженеры терялись. Работу свою делали чётко и без лишних разговоров. А регулярной имперской армии клан поставлял не просто фанатичных бойцов, а тех, кто держал дисциплину и следовал уставу до буквы. Это были вышколенные солдаты, мотивированные жёсткой доктриной. Тени Дюн не правили открыто, но нити жизни Шахри тянулись через них. Они были тенью самой Империи.

В дипломатии им тоже не было равных. Тени кланялись, улыбались и рассыпались в заверениях преданности — настолько искусно, что обманывались даже самые подозрительные умы. Но Кайран Валантис знал истинную цену этим поклонам: смирение было лишь маской, скрывающей холодный стратегический расчёт. Тени манипулировали информацией с демонической хитростью, мягко подталкивая нужных людей к нужным решениям и встраивая своих агентов в имперские ведомства. Пока государь слушал клятвы, Тени тихо плели свою паутину, готовясь в нужный момент вырвать власть из его рук. Они не торопились. Не было смысла устраивать вооружённый переворот. Цель была иной: сделать так, чтобы Император однажды проснулся и понял, что трон ему больше не принадлежит. И мысль о том, насколько тонкой может быть нить, на которой держится любая корона, не давала Прокуратору покоя.

Он намеренно оставил отряд охранять шаттл. Тени не посмеют напасть открыто на высокопоставленного представителя Императора. Но они могут поставить под угрозу его возвращение. Достаточно одной незаметной диверсии в системах корабля — например, программной закладки в навигационном когмапе, — чтобы при выходе из атмосферы отказали компенсаторы перегрузки. И тогда корабль просто размажет по границе слоёв, как фольгу.

Кайран помнил ту экспедицию, когда имперские корабли впервые зависли на орбите угасающей планеты. Сверху Шахри казалась сокровищницей мёртвых богов. В руинах древних городов таились вещи, способные перевернуть историю. В уснувших вулканах и горных долинах лежали жилы, ради которых короли начинали войны. А в оазисах как сорняки росли редкие пряности, один фунт которых окупал целую армаду. В первых разведгруппах вместе с военными были оценщики, знавшие цену каждому булыжнику, и лучшие учёные галактики — геологи, физики, биологи. Группы шли под охраной спецотрядов, в одном из которых был и Кайран, тогда ещё зелёный рядовой пехотинец. Он спускался вместе с исследователями, верившими, что они всё просчитали.

Шахри встретила их оскалом.

Разведывательные команды тонули в зыбучих песках, их рвали на части дикие звери и заживо объедали полчища насекомых. Стоило коснуться киркой камня, как горы отвечали обвалами, будто планета сжимала зубы от боли и ярости. Внезапные песчаные бури хоронили лагерь вместе с техникой под тоннами песка за минуты. Они находили крохи, теряя взводы. Карты, составленные по спутникам, не совпадали с реальностью ни на шаг: пылевые облака ослепляли сенсоры, магнитные штормы смещали координаты, а барханы перетасовывали рельеф быстрее, чем обновлялись орбитальные снимки. Они были слепыми котятами в змеином гнезде.

Тени Дюн первыми предложили сделку: услуги проводников и экспертов в обмен на сохранение влияния. Их знания пустыни были буквально ключами к дьявольской планете. Геологические карты, источники воды, маршруты, отшлифованные веками, — всё это стало их валютой, которой они выкупали право жить по своим законам. Тогда у Теней не было ни войск, ни тяжёлого вооружения. Корона могла бы стереть горстку фанатиков в порошок, но понимала абсурдность этой затеи. Казнить носителей знаний — лучший способ заблудиться навсегда. Опыт ориентирования в текучих барханах не выбивается пытками. Империя была вынуждена подписать договор: без помощи клана любая экспедиция становилась списанным имуществом и братской могилой.

Магришах стал точкой вынужденного равновесия — ресурсом, который одинаково остро требовался обеим сторонам. Империи нужен был логистический узел и торговля. А Теням... Теням город был необходим буквально для всего: инфраструктура, связь с внешним рынком и нечто ещё, ради чего они терпели имперский протекторат. Некий сакральный элемент, выходящий за рамки рационального объяснения. Чёрт его знает, что именно это было. Какая-то священная геометрия, линии силы или точка, где тьма шепчет им свои истины. Или, может быть, просто алтарь, который надо поливать кровью раз в луну — кто их разберёт. Кайран терпеть не мог оккультистов. Такие способны вырезать целый квартал только потому, что звёзды встали «неподходящим» углом для утренней молитвы. Пришлось сосуществовать на одной территории, постоянно торгуясь за каждый дюйм земли. Как брак по расчёту. Брак двух пауков в одной банке.

Очень скоро Тени превратились в реальное правительство при декоративной власти наместников Императора. Кадры, технологии, информация — всё стекалось к ним. Они вплели свои щупальца в каждый департамент Магришаха, став одновременно и гласом народа, и его инквизицией. Император получил доступ к ресурсам и древним технологиям, но не заметил, как утратил истинный контроль над землями Шахри. Впрочем, скорее всего, он просто закрыл на это глаза. А Тени тем временем методично устраняли конкурентов, прикрываясь силой Короны. Кайран знал эту схему как свои пять пальцев: ползучий захват власти. И потому не верил в их покорность ни на миг.

Сейчас в руках Теней был особый козырь. Нечто, что в реестрах Департамента Безопасности числилось как "объект Хронос-1", но по сути было ключом к изменению реальности. Артефакт времени - частица технологии Древних, нечто вроде стабилизатора темпорального потока. Устройство, способное локально останавливать или ускорять время. Именно ради него Кайран шагал по вымершим переулкам, глотая пыль и машинально пиная сапогом сухие мотки бродячей колючки, попадавшиеся на пути. Если вцепятся в мантию — срезай ножом. Одного геолога намотало на такие стебли, как на колючую проволоку; пришлось ампутировать ногу прямо там, в пыли. Парня едва успели спасти.

Этот "счастливчик", кстати, и обнаружил артефакт при разработке гелиотитовых жил. Случайно наткнулся на странный прибор, вросший в кусок породы. Вместо того, чтобы отнести находку экспертам, битый час отколупывал его виброрезаком. Когда прибежали перепуганные работники, оказалось, что снаружи минуло уже двое суток, ищут его всем лагерем, а сам геолог уже на грани безумия от обезвоживания. Поначалу он не поверил в петлю времени. А когда взглянул на счётчик хронометра — запаниковал. Кинулся прочь из палаточного лагеря во тьму, слепо размахивая руками, и с разбегу насадил себя на те самые проклятые колючки. Ну а дальше — ампутация, перевод в тыл, медаль за отвагу.

Когда сведения дошли до Императора, он сразу оценил потенциал находки: тот, кто обретёт контроль над временем, сможет буквально переписывать историю. Государь рассчитывал, что Тени помогут раскрыть возможности прибора, и поручил им разработку темпорального устройства для... Как там звучит в официальном отчёте? Кажется, для «коррекции критических временных узлов». На деле же речь шла о возможности устранять целые линии событий по воле Короны. Задача Кайрана сводилась к одному: держать Клан на коротком поводке, пока из тонкой технологии Древних выковывают инструмент силового контроля. Артефакт обещал Империи абсолютное господство, но если Тени Дюн ведут свою игру, их успех станет началом конца времён.

Об этой встрече не знал никто — ни имперский наместник Зохио Центориан, формально возглавлявший город, ни его немногочисленный гарнизон, ни ближайшие заместители. Если завтра кто-то и доложит о прибытии Прокуратора, истинный смысл поездки останется скрыт. Лишь избранные будут знать, что стоит на кону. Сам Кайран не ждал от переговоров чудес. Он ждал промахов. Потому что даже самый изощрённый ум рано или поздно ошибается. И сегодня он должен был эту ошибку поймать.

Ветер принёс едва слышный скрежет — будто песок тёрся о камень. Кайран замер. Он знал этот звук: так скользит по тротуару подошва, когда кто-то старается ступать бесшумно. Значит, за ним пришли. Рука сама потянулась к рукояти табельного DC-15a. Иллюзий он не питал: бластер выглядел внушительно и легко пробивал тяжёлую броню, но ресурс у него был смехотворный. Три выстрела — и линза поплывёт. Типичная щедрость Департамента Вооружений: красиво на бумаге, бесполезно в деле. Вечно дают то, что не жалко списать. Кайран мысленно выругался. "Надо было плюнуть на протокольные условности и прихватить что-то из личного арсенала, — подумал он. — Пусть менее эффектное, зато надёжное". Не успел он додумать мысль, как из тени дома-пирамиды бесшумно вынырнула фигура в чёрном. Лицо незнакомца скрывала вуаль, ниспадающая с тюрбана. Движения были плавными и расчётливыми — выучка бойца, привыкшего убивать тихо.

— Приветствую вас, господин Прокуратор, — голос звучал глухо, искажённый устройством. — Вас уже ждут.

Кайран кивнул в ответ, не отпуская рукояти.

— Ведите, — коротко бросил он.

Незнакомец молча повернулся и двинулся вперёд. Кайран последовал за ним, держа оружие наготове. Он петлял вслед за проводником по хмурым переулкам, где сумерки сливались с огнями фонарей. Иногда они ныряли во мрак коротких подземных переходов, освещённых тусклым мерцанием масляных ламп. Кайран едва успевал пригибаться, чтобы пролезть в тесные ниши и слепые арки — в тайные лазы, где за фальшивыми стенами с арабесками, витиеватой решёткой или нависающим карнизом прятались лестницы, уводящие вниз, а затем выбрасывающие обратно в переулки. В световых пятнах то и дело мелькали другие фигуры в чёрных одеяниях. Они возникали из ниоткуда и растворялись в тени между освещёнными участками. Они следили, охраняли, ждали.

Вскоре Кайран оказался на небольшой площади, вернее сказать, во внутреннем дворе, зажатом со всех сторон галереями караван-сарая и примыкавшими к нему жилыми крыльями. Взгляд его автоматически выхватил глухие стены и редкие щели окон — точки возможного снайперского огня, хотя в этом вряд ли была необходимость. Здесь всё дышало уютом трущоб, до обидного нормальной, бытовой жизнью, отчего захотелось присесть у огня и вытянуть ноги. Сильно пахло звериным потом, мокрой шерстью, остывающими углями жаровен. Двор заполняли ряды лавок с навесами из выцветшего полосатого полотна. Рядом сушились ковры и мотки тканей разных фактур — от грубой мешковины до тончайшего шёлка с металлическим отливом. Вдоль стен свисали связки пряностей, тянулись кожаные бурдюки с маслом, наваленные друг на друга тюки с шерстью и джутовые кули с зерном. На прилавках не было ни фруктов, ни мяса, ни свежей выпечки — всё это появится только утром. Базар спал до восхода солнца. У столбов кое-где были привязаны вьючные звери с мощными шеями и короткими кожистыми крыльями — склиффы. Они мирно жевали траву из кормушки, время от времени вздыхали и сонно поглядывали по сторонам. Рядом дремали гамалы, устало опустив длинные шеи. Кайран улыбнулся, сам не зная почему. "Какая нелепая тварь, - подумал он. - Вроде земного верблюда, скрещенного с циклопом, только с двумя головами". В складках мясистых губ виднелись остатки колючек — запас на утро. Тяжёлые горбы, набитые жиром, укрывала косматая шерсть, спутанная на боках в войлок. Когда путники проходили мимо, одна из голов приподнялась, лениво приоткрыла большой тёмный глаз и посмотрела на них с терпеливым презрением. Зверь словно знал, что люди обязательно сделают что-нибудь глупое, и заранее смирился с последствиями. Кайран машинально поправил перчатку и снова сжал рукоять бластера, напоминая себе о том, зачем он здесь. Вслед за проводником он пересёк площадь, стараясь ступать так же бесшумно, как он. Судя по всему, в первую их встречу шпион нарочно хрустнул щебнем, предупреждая о своём появлении, чтобы рука Прокуратора не нажала машинально на спусковой крючок. Это был жест мастера, и Кайран оценил его.

Торговый двор упирался в подножие исполинского здания неправильной формы, рвущегося вверх неравномерными уступами, с двумя разномастными куполами и колоннадой, переходящей в массивные пилоны. Прежде всего бросалось в глаза, что это невероятное сооружение возведено в незапамятные времена. Кайрану показалось даже, что оно старше людей, старше самой Шахри. Чем-то оно напомнило ему зиккурат Ура или Масаду над Иудейской пустыней, если бы те пережили конец времён и стояли ещё сотни лет, равнодушные к яростным ветрам. Казалось, разные эпохи наслоились друг на друга, и никто уже не мог сказать, какая рука и в какую эру возвела первый камень. Это могла быть только Священная Цитадель — творение Древних. Когда Прокуратор поднял голову, край самой высокой части стены растворился во тьме, и он не смог разглядеть верха. Цитадель нависала над городом, базаром, пустыми улицами. То ли оттого, что её основание вросло в кроваво-красный останец, то ли из-за уродливой асимметрии форм, — в ней было нечто устрашающее для людских глаз. К парадному входу вела длинная лестница, высеченная прямо в камне; по бокам перил застыли статуи горгулий и стражей-ифритов с изъеденными временем лицами.

Провожатый терпеливо ждал, наблюдая за гостем, пока тот сканировал крепость, оценивая масштабы каменной западни. Когда взгляд Прокуратора прояснился, сменив восхищение на привычную настороженность, шпион без лишних слов нырнул в темноту. Кайран следом за ним ступил под чёрную сень древних стен, чьи пикообразные зубцы вонзались в остывающий песок. Поднимаясь по лестнице всё выше, он отметил, что склоны останца были так же неприступны, как и само сооружение: в красной скале не нашлось бы и зацепа для пальцев, только гладкий, будто оплавленный камень. Фасады Цитадели прикрывали остатки дополнительных укреплений — потрескавшиеся контрфорсы, сухие рвы и чуть просевший гласис. Высокие парапеты с машрабиями чередовались с глухими башнями, изредка встречались узкие щели бойниц, обрамлённые стрельчатыми арками. Вправо и влево под уклон уходили защитные стены, выстраиваясь в единую линию обороны. За их зубцами темнели караульные башни, венчавшие внутренние бастионы клана: даже если враг прорвёт внешний периметр, там его встретят всерьёз. В полумраке Кайран различил фигуры дозорных на смотровых площадках, ряды фортификационных галерей, сигнальные огни, пульсирующие через равные промежутки. Между башнями с монотонным жужжанием скользили дроны-часовые, похожие на хищных жуков. Из глубины Цитадели доносился отдалённый гул систем жизнеобеспечения. Кайран знал: прямо за бастионами располагается военный космодром Империи, но сейчас он безмолвствовал — грузоперевозки осуществлялись только днём, чтобы не тревожить покой жителей Магришаха. Взгляд Прокуратора невольно поднялся к небу — в свете сигнальных огней промелькнул свирепый силуэт огромного крылатого зверя. Боевые драконы клана патрулировали город.