Джей Джованни Тени Дюн

— Пусть твоё испытание станет уроком самоконтроля и дисциплины. Если, конечно, у тебя хватит ума учиться. А теперь встань.

Тишина стояла такая, что было слышно, как шуршит пыль под подошвами учеников. Рувим произнес уже громче, обращаясь к отряду:

— Запомните: если кто-то из вас позволит себе подобную халатность, наказание будет таким же. Высота не прощает ошибок, а я не прощаю беспечности и безрассудства.

Стараясь не обращать внимания на взгляды друзей, Алера готовилась к походу. Она знала, что все смотрят на неё — кто с тревогой, кто с сочувствием — но виду не подавала. Молча, с упрямой сосредоточенностью, она облачилась в боевое снаряжение. Накинула бронежилет из тонких пластин обсидианита; затянула ремни так туго, что стало трудно дышать — не от злости, а потому что так правильно. Сложила инструменты, флягу, фонарь, аптечку в походный рюкзак, туда же отправилась большая часть альпинистского снаряжения. Она проверила каждую деталь, аккуратно укладывая одно за другим. Бросила взгляд на лежащий рядом защитный костюм — хроматекс, её шанс облегчить предстоящий путь. Он мог уберечь от палящего солнца и жажды, смягчить удары при падении, снизить нагрузку на мышцы. Но Рувим ясно дал понять: никакого хроматекса во время этого похода. Алера с сожалением свернула его в компактный рулон и сложила в подсумок. Что ж, справимся и без него. Наконец, пристегнула на бедра пояс с метательными клинками, надела ножны для меча и теневого хлыста, застегнула ремешки, привычным движением проверила, чтобы рукояти удобно ложились в ладонь.

Щеки её пылали. Не от солнца — ущелье уже окутывали лиловые сумерки. От стыда, от ярости, от унизительной ясности: это не наказание. Это показательное унижение.

Шагнул Тангам. Он молча поставил у её ног свой рюкзак, оружие, снаряжение, флягу, свёртки с провизией. Заговорить он не решался, лишь смотрел на неё, ожидая хоть какой-то реакции — кивка, слова, взгляда. В глазах читалась мольба: "Не вини меня, у меня нет выбора».

— Надевай доппарь, — беспощадно бросил Рувим коротким, привычным для всех приказом.

Алера молча опустилась на землю. Собственный рюкзак уже давил на плечи, а теперь предстояло взвалить на себя ещё и это — чужой вес, чужую волю. Облачаться в дополнительное снаряжение сложнее: нужно идеально совместить элементы двух комплектов. Если неправильно распределить вес, спина начнёт ныть, а к концу перехода будешь ползти на четвереньках. Всё должно сидеть плотно, не натирать, не болтаться, не стучать. Каждая мелочь имела значение: лишний звук может привлечь зверя, а мозоли — стоить жизни. Алера пристегнула ножны Тангама поверх своих, закрепила на поясе еще одну связку клинков, перекинула через плечо второй моток верёвки. Нагрузка ощутимо возросла. Краем глаза она заметила, как Тангам отодвинул в сторону самый тяжёлый комплект карабинов — массивных, с двойным креплением. Он поймал её взгляд и коротко кивнул: «Бери остальное — я прикрою». Закрепляя на спине его рюкзак к своему с помощью строп, она услышала, как натужно скрипнули ремни. Лямки врезались в плечи.

— Смотри, чтобы не тёрло под мышками, — сказал Рувим, — в пути это может стать настоящей бедой.

Алера кивнула, понимая серьёзность этих слов. Она сняла рюкзаки, переложила несколько предметов, снова надела, затянула ремни и осталась довольна: теперь всё сидело как надо.

Рувим вдруг произнёс спокойно, почти лениво:

— Тангам.

Тот вздрогнул.

— Верни на место то, что утаил, — продолжил наставник, не повышая голоса. — Сострадание здесь — не помощь, а обман. Не тебе определять меру её испытания. Пусть несет всё, как положено.

Тангам, не поднимая глаз, поднял карабины и протянул Алере.

— Пристёгивай, — приказал Рувим, не сводя с неё взгляда. — И запомни: любая слабость будет наказана. Даже если её проявляет кто-то другой.

Алера закрепила комплект в подсумке. Лямки врезались глубже, а в пояснице поселилась тупая боль. Алера подняла голову и встретила взгляд наставника без дрожи, без тени сомнения в глазах. «Пять кругов», произнесла она мысленно. «Я пройду их, даже если придётся ползти». Но вслух сказала коротко:

— Готова.

— Приступить! — скомандовал Рувим, и Алера, обогнув Чёрный валун, от которого начинался отсчёт пути, легкой трусцой двинулась вдоль края каньона. Узкая дорога вилась перед ней, едва заметная между каменными глыбами и густыми зарослями джантака, уже залитыми мраком. Тропа то поднималась, то опускалась, исчезая в густом тумане, который окутывал вершины гор. Казалось, она не ведёт никуда — просто растворяется в ночи, как след, который вот-вот исчезнет. Спину девушки обжигал взгляд наставника — испытующий, тяжёлый, как мешки за её плечами. Она не оборачивалась. Остановиться — значило сдаться. Опозориться. А она не собиралась. Не в первый день подготовки. Не на глазах у отряда. И уж точно не перед этим человеком, который проверял её на прочность.

Не сегодня. Не здесь. Не ему.

Отойдя чуть в сторону от остальных, Идрис молча наблюдала, как силуэт Алеры тает во мгле. Губы её дрогнули в странной усмешке — то ли насмешливой, то ли горестной. Лицо Идрис на секунду осветилось лунным лучом, пробившимся сквозь туман, и Рувим успел поймать её взгляд — острый, тревожный, — но она тут же отвернулась, опустив глаза, и тень снова поглотила её черты.

Наставник устало окинул взором каньон, который погружался в ночь. Тени удлинялись, сливаясь в единое тёмное полотно. Первая луна уже висела над краем обрыва, но её бледный свет бессильно терялся в густой пыльной мгле, клубившейся над дном каньона. Вторая луна ещё дремала за горизонтом, поэтому казалось, что тьма не просто наступает — она поднимается снизу, от земли, поглощая всё на своём пути.

— Она бы и так всё поняла, учитель, — тихо