- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Dwordel Eclipse: Эффект Бабочки Куми
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Кхм… Я знаю! Я тоже исполняю волю короля Фредерика! – внезапно Джеффри опустил оружие, – Мне поступил прямой приказ от короля, собрать как можно больше рабов для его империи! Тот жалкий человек, что у тебя в заложниках, это раб, которого я вел лично к королю! А второго ты убил! Что я теперь скажу королю!
– Дамер! Чертов ублюдок! – Оуэн пришел в ярость, понимая, что его обманули, но Блэйз крепко держал его, – Я же поверил тебе!
– Заткнись, раб! – громко рявкнул Джеффри, нацелившись уже в Оуэна, – Я запретил тебе открывать рот! Не смей стоять на пути короля!
– О, я не признал тебя, брат! Я не стану тебе мешать! – Блэйз коварно улыбнулся, после чего отпустил Оуэна и толкнул его в сторону Джеффри, держа пепельный клинок Phoenix у его спины, – Отведи этого никчемного раба к нашему королю! Слава королю Фредерику!
– Воистину, брат! Слава королю Фредерику! – Дамер не сводил прицел с Оуэна, – А теперь, раб… пригнись!
Оуэн немного замешкался, но быстро упал на пол по команде Джеффри. Дамер тут же выстрелил прямо в грудь Блэйза с такой силой, что тот отлетел на метр назад. Скоординировшись со своим союзником, Оуэн быстро подобрал с земли свой дробовик и добил Блэйза выстрелом в голову.
– Ты в порядке, Оуэн? – Джеффри подошел к Оуэну, положив руку на его плечо, – Прости за то, что я наговорил про раба и все такое… Я просто этому ублюдку зубы заговаривал…
– Да не парься ты, Джефф! Ты же жизнь мне спас! – на радостях Оуэн крепко обнял заключенного, – А я ведь и правда поверил, что ты один из этих сумасшедших!
Одна небольшая битва была выиграна, но общая бойня по прежнему продолжалась. Однако, произошедшая ситуация значительно укрепила неожиданный союз надзирателя и заключенного, стоявших буквально против всего мира, в котором установился новый порядок.
Ещё одно сражение только набирало обороты внутри замка Ла Фронтьер Ноктюрн. Старик Имаймаши стоял стеной против безумца Таманеги, обладавшего скоростью ветра и своей дочери Рей, продолжавшей пытаться погрузить отца в иллюзию, чтобы вывести его из игры. Перед Имаймаши стояла моральная дилемма: с одной стороны было просто необходимо устранить психопата, а с другой не навредить дочери. Он прикрывал глаза рукой, чтобы не встретиться взглядом с Рей, которая яростно атаковала отца голыми руками, стараясь убрать руку от его лица. Стоя спиной к спине со своим сангрейн Careless Whisper, Имаймаши блокировал удары звуковым барьером. Ему крайне повезло, что благодаря Рей, Таманеги уже был прилично истощен и не мог разогнаться так, чтобы преодолеть скорость звука.
– Бессмысленно сопротивляться воле короля, старик! Ты все равно умрешь! – Таманеги продолжал наносить быстрые удары по щиту старика, – Лучше сдайся и я сделаю твою смерть быстрой!
– А жареных гвоздей не хочешь?! – Имаймаши усмехнулся, следя за направлением атак спортсмена, – Я спросил, жареных гвоздей не хочешь, нет?!
– В новом мире короля Фредерика нет места для жалких людей, вроде тебя, Имаймаши! – с окровавленных глаз Рей не спадали очки The Weeknd, – Мы избавим мир от тебя!
– И ты туда же, Рей! – Имаймаши оттолкнул дочь легкой звуковой волной, стараясь не навредить ей, – Знаешь, обычно я не против выбора ухажеров, но тут говорю четкое – нет!
Старик успешно выдерживал плотную серию атак, не подпуская к себе никого. Тогда Таманеги понял, что стоит изменить стратегию. Он понял, что Имаймаши дорожит Рей и это можно использовать против него, не смотря на формальный союз. Спортсмен за секунду настиг и взял её в крепкий захват за шею.
– Ах ты, урод! – Имаймаши крепко сжал кулаки, грозно глядя на Таманеги, – Отпусти мою дочь, иначе я…
– Я сломаю ей шею, старик! У короля есть сотни других верных прислужников! – Таманеги крепко сдавливал горло Рей, – Лучше сдайся, иначе я убью её!
– Я с радостью приму смерть во славу королю Фредерику! – зомбированную женщину вовсе не пугала её участь, ведь её воля была полностью подавлена, – Слава королю Фредерику!
– Вот же… зараза… – поняв, что Таманеги не станет шутить, Имаймаши принял решение и отозвал Careless Whisper, убрав защитный барьер, – Ладно… Я сдаюсь… Только не трогай мою дочь…
– Вот так бы сразу, старик! – Таманеги швырнул Рей на пол и принялся заряжать фиолетовую сферу забирающую души, – Твоя голова станет отличным украшением для королевского трона! Если, конечно, от тебя хоть что-то останется!
Сформировав полностью свою испепеляющую сферу, Таманеги сорвался с места. Даже не смотря на истощение, спортсмен оставался достаточно быстрым, чтобы сократить дистанцию всего за пару секунд. Имаймаши встречал опасность лицом к лицу, без страха, чувствуя сильный поток ветра, развивающий его волосы. Он думал лишь о том, что сейчас в данный момент его дочери ничего не угрожает и она останется жива, до тех пор, пока Куми не расправится с чудовищем в тронном зале. Он верил в силы Куми и надеялся на неё, поэтому и не боялся. Поэтому он был готов встретиться со смертью, которая так долго обходила его стороной. Таманеги был уже рядом и Имаймаши даже закрыл глаза, смирившись со своей смертью. Но был бы Имаймаши самим собой, если бы и в самом деле смирился? Почувствовав, как ветер усилился, старик понял, что Таманеги уже совсем рядом, он резко пригнулся, сделав спортсмену подсечку и сбив его с ног. В последний момент Careless Whisper вновь появился, защитив хозяина звуковым барьером. Сфера Таманеги развеялась, а сам он кубарем покатился по полу. Тут же Имаймаши вскочил на ноги и бросился к Рей, которая уже была готова нанести ему очередной удар. Таманеги тоже быстро поднялся и устремился вслед за стариком. Женщина замахнулась кулаком, но Имаймаши резко увел голову в сторону, нырнув под удар. Он схватил дочь за руку и перебросив через себя, взял её в крепкий захват, плотно закрыв ей уши. Не успел Таманеги добраться до старика, как его путь преградил Careless Whisper, выпустивший самую громкую и оградительную звуковую волну в строну спортсмена. Таманеги тут же почувствовал острую боль от лопнувших барабанных перепонок и схватился за голову, пытаясь закрыть уши. Пока враг был дезориентирован и оглушен, старик быстро отбросил дочь в сторону и бросился на него. Едва Таманеги раскрыл глаза пытаясь сфокусировать взгляд, как тут же получил мощный удар в лицо, сбивший его с ног.
– Это тебе за мою крысу! – не сдерживая себя, Имаймаши запрыгнул на Таманеги, наступив ему на грудь, и вслед за первым ударом, последовал второй, – Это тебе за козявку!
Таманеги не успевал произнести ни слова под шквалом мощных ударов старика. Следующий замах объединил руки Имаймаши и Careless Whisper в единое целое, подкрепляя физическую мощь старика сильнейшей звуковой волной. Этот удар с огромной силой впечатал голову Таманеги в каменный пол, из-за чего тот все же потерял сознание, скорее всего очень надолго.
– А это за мою дочь, козел! – тяжело дыша Имаймаши хотел замахнуться вновь, чтобы окончательно добить беспомощного Таманеги, – Я же сказал, что убью тебя!
Но не успел старик раз и навсегда покончить с Таманеги, как вдруг на него со спины налетела Рей, безвольно движимая влиянием вампира. Но Имаймаши спохватился вовремя, не дав дочери взять себя в удушающий захват. Он перекинул её через плечо и едва она материализовала на глазах очки The Weeknd, старик быстро зашел ей за спину, закрыв глаза. Имаймаши крепко обхватил дочь обеими ногами и руками зафиксировал её голову, не позволяя обернуться.
– Ты все равно умрешь, Имаймаши! – Рей громко огрызалась, пытаясь вырваться из захвата, но отец не позволял ей пошевелиться, – Король Фредерик уже победил! Сопротивляться его власти бесполезно!
– Тише… Тише, дочка… Я с тобой… Все хорошо… – даже не понимая, о каком короле говорит Рей, Имаймаши держал её, надеясь, что её одержимость пройдет в ближайшее время, – Ёидзокуми обязательно со всем разберется… Я верю, что она поможет тебе…
Имаймаши так и остался сидеть на полу, держа разъяренную дочь и дожидаясь спасения. Он сумел защитить Рей, и от безумца Таманеги, и от самой себя. Старик надеялся лишь на то, что Куми и правда со всем разберется, главное, чтобы к Рей вернулся рассудок. Тем не менее, в своей собственной битве, Имаймаши победил. Но хаос по всему миру набирал обороты. Под удар попали абсолютно все люди, чья совесть была чиста. Бедняга Макото уже погиб от рук собственной девушки. Малышка Эльза оказалась в самом эпицентре безумия, которое захватило разум даже ее матери. Но кто-то все еще держал оборону против ужасного режима Фредерика Эвальда. Так в исправительном учреждении Ли последний оплот сопротивления – Оуэн Уайт и Джеффри Дамер, уже прорвавшиеся в общий блок, держали оборону против обезумевших последователей Фредерика. Боеприпасов оставалось не так много, но они даже не думали сдаваться. Спрятавшись в укрытии рядом с центральной камерой, они пытались набраться сил, чтобы вновь броситься в атаку. Оуэн достал из нагрудного кармана фотографию семьи и закрыв глаза, приложил её к губам. На ней, судя по всему была запечатлена супруга надзирателя, красивая темнокожая женщина, и его дети.
– Это твоя семья? – Джеффри взглянул на фотографию, решив поинтересоваться личной жизнью своего союзника, – Твоя жена красотка… Тебе очень повезло с ней…
– Да, я знаю… Моя Стефани была самой красивой девочкой в школе… Я всегда был от неё без ума… – Оуэн с улыбкой поднял глаза к потолку, с теплотой вспоминая свою семью, – Хорошо, что дети пошли в неё! Ха-ха… Не хотел бы, чтобы у них была моя угрюмая рожа!
– Да ладно, перестань, Оуэн! У всех своя красота! – Джеффри с улыбкой положил руку на плечо своего товарища, – Твой сын наверняка гордится своим стариком!
– А у тебя есть семья, Джефф? – Оуэн повернулся к Дамеру, убрав фотографию назад в нагрудный карман, – Кто-то ждёт тебя на воле?
– У меня никого не осталось… – с тяжестью в голосе, Джеффри опустил голову, – Мать умерла, когда я ещё был маленьким, а отца инфаркт хватил, когда он узнал, что я попал за решетку…
– Мне жаль, Джефф… – уже Оуэн положил руку на плечо Дамера, стараясь его поддержать, - Ты ведь не похож на преступника… если не брать в расчет свое имя… Как же так вышло?
– Я ведь и правда не преступник… – Джеффри сиял очки и протер мокрые глаза, – Я работал в одной крупной компании… и работал честно… пока не вскрылось, что мой босс занимается финансовым мошенничеством… Он свалил вину на меня, ведь я был новеньким в компании… он грозился испортить мою репутацию так, что никто больше никогда бы не взял меня на работу…
– Да… Мир не без гнусных людей, которые сделаю все, чтобы спасти свою шкуру… – Оуэн искренне сочувствовал своему новому товарищу, ложно обвиненному за чужое преступление, – Знаешь, когда это все закончится, я добьюсь твоего освобождения!
Джеффри с улыбкой взглянул на своего товарища, но не успел он поблагодарить его, как вдруг в общий блок ворвался Кёртис Блэквуд со своей сворой мертвецов, следовавших за воскрешенным Маркусом Грейвсом.
– Во славу короля Фредерика, я сделаю всех, кто ещё дышит частью своей бессмертной армии! – прокричал Кёртис, намереваясь перебить всех, кто до сих пор остался в живых, не смотря на то, что основной массой были последователи вампира, – Естественно после вашей смерти!
Зомби Маркус начал рубить всех заключенных без разбора, следуя воле некроманта, а сангрейн Pet Cemetery поднимал мертвецов, делая из частью своры.
– Вот и ещё один псих… И это мой бывший начальник… – Оуэн перезарядил дробовик, готовясь к обороне, – Никогда не думал, что подохну, сражаясь бок о бок с заключенным…
– А как насчет, сражаясь бок о бок с другом? – с улыбкой на лице ответил Джеффри, зарядив свое оружие.
– Что ж… Такой вариант меня устраивает! – на лице Оуэна сверкнула легкая улыбка, после чего он бросился в атаку, – Давай, друг! Мы выстоим!
Джеффри Дамер бросился вслед за Оуэном Уайтом, прикрывая его тыл. Они оба не знали, сумеют ли они выстоять против нового могущественного врага. Тем не менее, мысль о том, что их временный союз надзирателя и заключенного, перерос в нечто большее, в настоящую дружбу, придавала им сил сражаться и дальше. Тогда как в замке Ла Фронтьер Ноктюрн последние силы и надежды на счастливый финал уже кончались у Куми. Камидзу схватил с пола кинжал Фредерика и яростно бросился на девушку. Её же не оставляли с покое слова парня о том, что лишь смерть сможет спасти их и освободить от гнета вампира.
– Неужели, надежды больше нет, и смерть – это единственный выход… – вдруг Куми в голову пришла необычная мысль, – А может… может Камидзу действительно прав… Когда больница взорвалась, я была на пороге смерти… Но в самый последний момент у меня пробудился третий акт и спас меня… И когда Хлоя подсыпала мне что-то в том баре, я тоже…
Куми пришла к выводу, что её сангрейн способен эволюционировать в критический момент для жизни, когда она в шаге от того, чтобы умереть. Нигде в Эклипс не было указано, что количество эволюций ограничено. И сейчас у Куми действительно появился шанс перевернуть игру в свою пользу, полагаясь на новую силу своего сангрейн. Она не знала наверняка, что это сработает, но что ей оставалось?
– Твою мать… Хлоя… вот сучка… выходит, она чуть не убила меня тогда… – тем не менее, Куми была в своем роде благодарна Хлое Зои за то, что стала она стала причиной первой эволюции её способностей, – Ладно, что прошло, уже в прошлом… Быть может, что Party by Myself спасет меня и в этот раз…
– Давай, мальчик! – Фредерик уже начинал терять терпение, видя, что Куми легко уходит от атак Камидзу, – Заканчивай уже с ней!
– Давай, Камидзу… – Куми остановилась, – Убей меня…
Камидзу тут же настиг неподвижную Куми, всадив кинжал Фредерика прямо ей в живот. В его красных глазах на секунду промелькнуло отчаяние и глубокое сожаление, но он все же был не в силах контролировать свои действия.
– Наконец-то! – Фредерик облизнул губы, уже празднуя свою победу, – Теперь моему правлению ничто не помешает!
Куми ощутила сильную режущую боль в животе из её рта брызнула кровь. Но она не теряла надежды. Ей казалось, что вот-вот она вновь отправится в чертоги сознания, схлестнувшись в очередном сражении против созданий собственного разума. Вдруг мимо её лица медленно пролетела необычная бабочка. Она легко порхала своими черными крылышками с закрученным красным узором. Куми завороженно глядела на таинственное насекомое, вслед за которым расстилалась некое подобие белой ткани, закрывающей собой пространство. Спустя мгновенье Куми вместе со стоящим рядом Камидзу, очутились внутри непроглядной воронки белой энергии. Словно мощным вихрем нечто подняло обоих в воздух и начало раскручивать. Куми словно угодила в эпицентр какого-то шторма. Она ещё не понимала, что именно с ней происходит. Когда вращение достигло своего пика, Камидзу не сумел удержаться за кинжал, вонизвщийся в живот девушки. Усиленный поток белой энергии буквально вышвырнул парня за пределы воронки в неизвестность.
– Камидзу! – Куми не успела ничего предпринять, её и саму бешено кружило в воздухе, – Что же это такое?!
Вращение продолжало набирать скорость, а сама же Куми, словно растворялась в нем. Её затягивало в самый центр воронки, буквально расщепляя на осколки. Она уже перестала чувствовать даже свое тело, пока наконец полностью не растворилась в недрах белого вихря.
Конец главы.
Bloody Mary. Часть третья
Eclipce
Глава 3.
Bloody Mary.
Часть третья.
Ход времени цикличен, вне зависимости от обстоятельств. То, что случилось однажды, случится вновь спустя сотни, а может и тысячи лет. Что-то рождается, а затем умирает, порождая что-то новое. Этот цикл мироздания может длиться вечно, пока что-то или кто-то однажды не сумеет разорвать его. Но есть ли это хорошо или, все же, время должно идти своим чередом, повторяясь раз за разом и каждый раз вновь возвращать нас в начало, чтобы мы могли переосмыслить и исправить свои ошибки? Кому-то предстоит ответить на этот вопрос, но, возможно, за это придется заплатить слишком высокую цену.
Много веков назад в чистом поле, усеянном свежей зеленой травой, капли росы на которой, блестели под палящим солнцем, возвышался крутой холм. Уставший и измученный своим долгим путем странник в длинном черном балахоне с трудом взошел на холм. Его силы иссякали и он понимал, что здесь его путь завершится. Но он не стремился домой, не пытался спасти свою жизнь, словно что-то тянуло его на это место. Словно, его судьба – оказаться здесь. Там, где его длинный и тернистый путь наконец завершится. Путник снял капюшон с головы, чтобы напоследок насладиться солнцем. Его голова и руки источали необычную энергию, словно выпуская остаток сил наружу. Солнечный свет отражался красными бликами от его лю длинных чёрных волос. Странник устремил свой взгляд к небу, раскинув руки в стороны, отдаваясь моменту. Вдруг энергия, источаемая им, значительно усилила свой поток. Огромный выброс устремился из головы и рук путника, ослепляя своим светом буквально целый мир. Спустя пару мгновений сияние смеркло. Там, где всего секунду назад, стоял измученный путник, внезапно выросло высокое дерево, усеянное необычайно красивыми золотыми листьями. Еще пару минут дерево источало золотистое сияние, а затем, словно слилось с природой.
Прошло не одно столетие. Мир менялся, человечество развивалось, начинало понемногу заселять эти края. Но золотое дерево так и стояло нетронутым на холме, одиноко сияя в чистом поле. Вблизи холма основали небольшую деревеньку, в которой спокойно обживались люди, не придавая значения необычному дереву. Но однажды деревенский юноша, молодой бард, проснулся утром в поисках вдохновения. Его звали Ламберт и он был самым обыкновенным шестнадцатилетним парнем, которого частенько отчитывали родители за то, что тот стремился заниматься музыкой, а не помогать по хозяйству. Большинство жителей деревни называли его бездельником, но при этом, некоторым действительно нравилась музыка, которую он сочинял. Выточив лиру из дубового полена и натянув на неё струны, сделанные из бараньих кишок, Ламберт стал первым и единственным музыкантом в своей деревне. И вот, одевшись и схватив свой самодельный инструмент подмышку, парень вышел из дома, желая найти вдохновение для новой песни. Он сразу приметил сверкающее вдалеке золотое дерево на холме и понял, что это идеальное место для творчества. Выслушав ещё пару упреков от матери, просившей его помочь отцу, с раннего утра работавшему в поле, Ламберт направился к холму. Добравшись до дерева, юноша расположился под ним, укрывшись в прохладной тени золотых листьев. Положив рядом стопку небольших дощечек и пару кусочков угля для записей, бард взял в руки лиру и принялся музицировать, подбирая ноты и попутно размышляя над строками, которые можно было бы наложить на музыку. Так и прошел целый день. Он перебирал струны, одну за другой исписывал углем деревянные дощечки, пытаясь выдумать интересные и звучные речевые обороты. Однако, ничего действительно достойного, по мнению Ламберта, он так и не написал. Когда его ладони уже полностью почернели, перепачкавшись стершимся углем, юноша ужасно устал и просто уснул, расслабившись под прохладной тенью золотых листьев. Пока он спал, забыв о родителях, ждавших его дома, ему снился удивительный сон. Во сне, вместо грязного угля, у него наконец появилось настоящее перо, о котором простой крестьянин и мечтать не мог. Такими перьями пользовались в основном придворные писаря или священники в храмах. Но во сне Ламберта, он совсем не писал своим пером, ведь оно писало за него, паря прямо в воздухе. Юноша был настолько поражен происходящим, хоть и понимал, что это всего лишь сон. Ближе к утру с первыми солнечными лучами, ярко слепящими глаза барда, он проснулся.
– Ну что за сон… Ну диво, не иначе… – закинув руки за голову, Ламберт опустился на толстый ствол дерева, – Ежели б у меня такое перо было, я, поди, менестрелем стал бы знатным…
Юный бард хотел ещё передохнуть под деревом, но вдруг случилось нечто, чего он точно не ожидал. Из-за его спины внезапно вылетело то самое перо, что являлось ему во сне, переливаясь золотым отблеском. Перо зависло в воздухе рядом с лицом Ламберта, словно ожидая от него чего-то.
– Боже милостивый… Неужели это… – юноша потянулся рукой к перу, но его пальцы прошли насквозь, – Я ещё сплю?
Ламберт попытался ущипнуть себя за бок, думая, что все ещё видит сон, но перо не исчезло. Он настолько сильно не мог поверить в происходящее, что с силой шлепнул себя ладонью по лицу. Перо по прежнему парило в воздухе, ожидая чего-то.
– Быть может… это всё не сон? – в голову барда сразу пришли пара строчек для песни, – Рукою своею, я двигаю быстро… Перо повторяет поток моих мыслей!
Вдруг перо закружилось в воздухе, вырисовывая буквы и складывая их в слова. И даже музыка, игравшая в голове барда, зазвучала наяву, следуя за пером и идеально ложась на строки. Ламберт был поражен настолько, что не смог устоять на ногах. Необычное перо полностью подчинялось его воле, записывая строки в воздухе, а когда парень закончил стихотворение, в его руках материализовалась настоящая бумага, расписанная магическими чернилами. Юный бард тут же схватит лист, перекрестился, благодаря господа за милость и со всех ног побежал в свою деревню.
– Мама! Отец! – Ламберт сразу бросился к своему дому, чтобы показать родителям свое волшебное перо, – Глядите, какая небылица!
– Ты где был, балбес?! – мать барда, не пустив его на порог, тут же прописала ему оплеуху, – Почему домой не воротился?! Мы с отцом думали, ты в бега пустился!
– Да… дела… – отец не был многословен, но сверлил Ламберта укоризненным взглядом.
– Каюсь, мама, уснул под деревом высоким, что на холме стоит! – юный бард потер затылок, – Но поглядите, что за чудо даровали мне небеса!
Вокруг головы Ламберта пролетело волшебное перо, вырисовывая буквы в воздухе. Прямо на глазах родителей, парень выдумал небольшое стихотворение, которое тут же материализовалось на магической бумаге. Юноша протянул лист матери, чтобы та прочитала. И как только она произнесла первое слово, словно из недр бумаги заиграла музыка. Оба родителя были поражены. Мать едва не упала в обморок, но отец успел поймать её, едва у той подкосились ноги.
– Да… Дела… – отец выразил свое удивление в привычной манере, но с широко раскрытыми глазами.
– Это что же делается, сынок?! – мать с трудом поднялась на ноги, – Это как же так?!
– Я уснул под тем деревом, а как проснулся, появилось это чудесное перо, – Ламберт гордо упер руки в боки, – Оно действует так, как будет воля моя!
– Да… это же чудо господнее! – вскрикнул отец, схватив сына за руку, – Нужно поведать об этом всем!
Отец потащил Ламберта вслед за собой прямо на центральную площадь деревни. Вместе с сыном он запрыгнул на большой камень, крича всем жителям, проходившим мимо.
– Люди! Слушайте сюда! Господь одарил моего сына своей волей и теперь мысли его ведут чудесное перо! – крики отца привлекли половину всего населения деревни, – Через древо на том холме, господь послал чудо моему сыну! Это древо чудотворное, помяните моё слово!
Многие не поверили словам старика, приняв его за сумасшедшего. Однако, сомнения жителей отпали тут же, стоило Ламберту показать свое чудесное перо. Так юный бард и стал словом господним, ведь большинство людей считало, что Бог говорит с ними через его стихи и песни. Так и появился первый в истории сангрейн. Однако, именно так его назовут ещё очень не скоро. Но слава Ламберта, прозванного Перокрылым, ушла далеко за пределы его деревни. А с ней и о чудесном дереве узнали сотни людей. Многие из них приходили на холм, надеясь испытать на себе милость Господа и обрести удивительную силу. Однако, далеко не все они получали силу, а лишь те, чья душа была чистой, без преступных мыслей или греховных желаний. Однако, люди с достоинством принимали отказ дерева, вставая на путь исправления, дабы стать лучше и удостоиться силы. Так со временем образовалась новая вера и церковь чудесного древа, где исповедовали чистоту души, которая обязательно будет вознаграждена. За несколько веков деревня, в которой жил Ламберт обосновалась в целый город, названный Клермон в честь холма на котором росло чудесное дерево. Тем не менее, сам холм стоял нетронутым, так и оставаясь вдали от города, считаясь пристанищем господа. В самом начале двенадцатого века городом правил лорд Годфрид де Клермон прозванный Справедливым, вассал графа Роберта Второго, правителя Фландрии. Именно он совместно с церковью благословлял жителей города на обретение силы господней. Его почитали, как достойного и честного правителя этих земель. Многие благодарили его за полученную силу и клялись в вечной верности, но тот отвечал, что по настоящему должно благодарить не его, а самого Господа. Город развивался и активно участвовал в завоеваниях соседних земель под руководством графа Роберта Второго. Сам граф отмечал решимость и самоотверженность капитана конного отряда, благодаря которому армия побеждала в большинстве сражений с минимальными потерями. Этим капитаном был славный рыцарь сэр Фредерик Эвальд, лучший воин в гарнизоне лорда Годфрида. И хотя гарнизон выделялся тем, что большинство воинов обладали необычными силами, у сэра Фредерика никогда не было чудесных способностей, лишь развитое тактическое мышление и настоящая рыцарская доблесть. Он считал, что прежде чем обрести способности, нужно сперва доказать самому себе, что чего-то стоишь собственными силами. Ведь чудесные способности должны быть лишь дополнением, а не основной опорой. С таким кредом жил сэр Фредерик, каждый раз отказываясь от уговоров лорда, который был уверен, что рыцарь был достойнейшим из живущих. Но в один день сэр Фредерик все же решил изменить свое решение, поняв, что пришла пора. Он проснулся утром в своем доме и сразу собрался к лорду за благословлением.
