Вернувшись домой, разделенные половинки одного целого безмолвно накрыли на стол и сели завтракать друг напротив друга.
Впервые в жизни Констанция накинулась на еду с каким-то остервенением, словно изголодавшийся лесной зверь. Опомнившись, она подняла взгляд на свою маленькую копию.
– А как же Генри? – грустно спросила Кессиди. Ее порция стояла нетронутой.
При упоминании ребенка, заточенного в святилище, Констанция, к своему удивлению, не испытала ничего, кроме безразличия.
– А что Генри?
– Он наверняка тоже проголодался.
– Если еще жив, – равнодушно хмыкнула Констанция.
– Нужно его проведать.
– Я устала. Если тебе так надо – иди сама, дорогу знаешь.
– Но в чем же я пойду? У меня нет ни платья, ни башмаков.
– Сейчас меня это мало волнует. Позже ты все получишь, а пока найди что-нибудь в доме. И постарайся не попадаться никому на глаза.
Констанция с интересом ждала, что ответит Кессиди, но та лишь смиренно кивнула и наконец взялась за еду.
В глазах Констанции светлая половина сейчас выглядела сущей простушкой. Констанция знала, нет – чувствовала, что Кессиди устала не меньше нее самой, но ради чужого ребенка готова была идти через лес чуть ли не нагишом.
«Сколько лет я жила с ярмом света на шее, – подумала Констанция. – Как хорошо, что теперь меня не терзает эта ненужная сторона моей души».
Только теперь, отделив от себя Кессиди, она ощутила, как возвысилась над прочими людьми. Высота, на которую она сама поднялась, пусть и с небольшой помощью, просто недоступна смертным… А ведь еще недавно, стоя на границе могущества, она наивно помышляла о смерти. Какая нелепица! Отныне ей под силу получить все, чего она только пожелает, так что умирать Констанция больше не собиралась.
– Ты не думала, что будет, если одна из нас пострадает? Например, поранится? – вдруг спросила Кессиди.
Констанция схватила со стола нож и полоснула по своей ладони.
– Ай! – вырвалось у Кессиди от неожиданности. – Зачем ты так?!
Обе сжали ладони от боли.
– Теперь мы знаем наверняка, что если больно одной, то и другой тоже, – усмехнулась Констанция, осматривая свежий порез.
Внутри Констанция ликовала от обретенной решимости. Раньше она бы не смогла поранить саму себя, еще и по такому пустяковому поводу.
Боль теперь тоже ощущалась как-то иначе, более глухо. Спустя несколько минут порез уже не причинял почти никаких неудобств.
***
В святилище Кессиди отправилась в старых деревянных башмаках, которые были ей велики. Из одежды она выбрала рубашку и колет Рейнера. Эти вещи, затянутые на поясе, были достаточной длины, чтобы сойти за платье.
Констанция, увидев этот наряд, лишь хмыкнула. Кессиди же хотелось выть от горя, но она не собиралась ронять слезы перед своей Тьмой, зная, что ее это только позабавит.
Выплакаться Кессиди смогла только в лесу. И то безмолвно. Она медленно брела по тропинке, размышляя о том, что бы сказал Рейнер, если бы увидел, что стало с его женой.
Кессиди утешало лишь то, что в ненастную ночь на руинах старого монастыря Констанция поклялась, что после свершения мести оборвет свою противоестественную жизнь и предстанет перед судом Всевышнего.
«Вполне возможно, мы падем от чьей-нибудь руки во время хаоса, который она собирается учинить в деревне, – думала Кессиди. – Это было бы лучшим исходом. Если же нет, то самоубийство, наверное, единственный способ остановить цепь наших злодеяний, пусть это и тяжелейший из грехов».
***
Кессиди вернулась нескоро. Когда она вошла, Констанция сразу поняла, что по пути что-то произошло.
– Что стряслось? Кто-то из местных тебя видел?
– Нет, – ответила Кессиди, переводя дыхание. – Все в порядке.
– Лгать у тебя получается плохо, а меня ты тем более не обманешь. Или за время прогулки ты забыла, что мы связаны?
– Ладно, – неохотно согласилась светлая половина. – Я встретила кого-то в дубовой роще…
– Ты можешь говорить конкретнее?
– Кажется, это были фейри. Помнишь, Рейнер как-то рассказывал…
– Брось! Хоть ты и стала ребенком, но все-таки должна была сохранить здравомыслие.
– Если есть лорд Кёрн, если есть Хозяева Лун, почему не может быть кого-то еще?
– Это совсем разные вещи, – заметила Констанция скептически, но все-таки задумалась. – Допустим. И чего они хотели?
– Не знаю. Мне показалось, они пытались поговорить.
– И ты убежала, даже не выслушав их?
– Если верить рассказам, обычно они не очень-то разговорчивы с людьми, поэтому очевидно, что им от нас что-то нужно. А мы и так уже заключили достаточно соглашений. К чему нам еще одно?
– Вся наша жизнь состоит из сделок, Кессиди. Нужно только правильно договариваться об условиях.
– Я устала. Если хочешь – сама иди в лес и спроси их, – бросила светлая половина, в точности повторив утреннюю интонацию Констанции.
– Вот еще, – ответила она, пропустив этот выпад мимо ушей. – Уверена, что они еще сами объявятся.
***
Констанция тихо высунулась из-за дерева, под которым сидел Рейнер, и осторожно опустила на голову возлюбленного венок из дубовых листьев.
– Так вот чем ты занималась, – улыбнулся он. – А я уже решил, что тебя похитили фейри. Хотя, может, ты и сама из их племени, раз плетешь венки из дубовых листьев?
– Поздновато ты спохватился, – рассмеялась Констанция.
Она хотела сесть рядом с мужем, но тот потянул ее на себя и усадил к себе на колени.
– Узнай я сейчас, что женился на фейри, – это ничего бы не изменило, – сказал он и, взяв ее руку, нежно прижался к тыльной стороне горячими губами.
– Почему? А как же страшные сказки про их жестокие забавы над людьми?
– Это все стариковские россказни… Я чувствую, мы предназначены друг для друга. Возможно, Господь соединил нас еще задолго до венчания. Поэтому кем бы ты ни была: женщиной, фейри, духом или богиней – мне все равно. Я люблю тебя.
Рейнер говорил серьезно и искренне. Вечернее солнце отражалось в его глазах, делая их еще светлее, чем они были. Констанция могла бы смотреть в них вечно. Ах, как бы она хотела, чтобы этот миг не кончался!
Пригладив густые русые волосы мужа, Констанция прижалась ладонью к его щеке. Сейчас слова были не нужны. Влюбленные одновременно потянулись друг к другу и слились в долгом поцелуе.
– Подожди. – Чувствуя, к чему все идет, Констанция остановила любимого, прижав пальцы к его губам. – Пообещай мне кое-что.
– Вы чрезвычайно умны, миссис Циммерн. – Рейнер, сгорая от нетерпения, покрыл ее ладонь поцелуями. – Сейчас я могу пообещать что угодно.
– Я серьезно. – Констанция чуть отстранилась, поднялась на колени и теперь смотрела на мужа сверху вниз, обхватив ладонями его лицо. – Обещай, что мы всегда отыщем друг друга, где бы ни оказались и что бы ни случилось. Поклянись, что ничто и никто не разрушит нашей связи. Поклянись, что…
– Что наша любовь вечна? Что над ней не властна даже смерть? – он подхватил мысль Констанции. – Если это наша общая клятва – я готов ее принести. Но сперва скажи, почему ты задумалась об этом?
– Не знаю, – вздохнула она, – сложно объяснить. Я посмотрела на все эти дубы, что росли здесь задолго до нашего рождения, – Констанция окинула взглядом дубовую рощу, – и вдруг осознала, насколько наша жизнь скоротечна и непредсказуема.
– Все так, но то, о чем ты просишь… Это ведь не просто красивые слова. Иные часто клянутся и с легкостью нарушают…
– В нас я уверена, мы не нарушим.
И они поклялись, что связаны навеки, а дубовые венки заменили венчальные короны.
Солнце почти скрылось за горизонтом, но молодоженов мало волновало время. Они были молоды, влюблены и счастливы.
Внезапно небо окутало темной дымкой, настолько густой, что света вокруг совсем не осталось. Но куда хуже было другое: Констанция больше не чувствовала прикосновений и горячего дыхания Рейнера. Он исчез, а вместе с ним и все тепло мира.
Дрожа от страха и холода, Констанция принялась суетливо ощупывать землю вокруг. Венок слетел с ее головы. Сочная прежде трава оказалась сухой.
– Рейнер! – выкрикивала она имя любимого снова и снова, а слезы катились по ее щекам. – Рейнер! Рей…
Слабый свет луны все-таки пробился сквозь плотную дымку. Дубовая роща тонула в тумане, а листья с деревьев осыпались.
Констанция огляделась и вскрикнула. Ей показалось, что сама темнота отбрасывает причудливые маленькие тени. Сначала их было около дюжины, затем зашуршала сухая трава с опавшей листвой, и сквозь обманчивую пелену стали проступать новые и новые силуэты. Вскоре их стало так много, что невозможно было подсчитать. Все они, эти тени, размером не больше крысы, столпились вокруг Констанции и глазели на нее.
Не выдержав, она воскликнула:
– Кто вы и где мой муж?!
– То было лишь блаженное воспоминание, – чуть слышно отозвались тени, – а муж твой сейчас далеко отсюда. Мы – дети леса и не желаем тебе зла, Вечная госпожа.
«Вечная».
При упоминании этого слова Констанция вмиг опомнилась от сладкого забвения. Она поняла, что тело ее спит, а душа перенеслась в какое-то особенное место, раз сон здесь так приближен к яви.
«Наверное, – подумала Констанция, – это и есть те фейри, о которых говорила Кессиди».
Внезапно обретя самообладание, она гордо поднялась на ноги и на этот раз спросила строго и спокойно:
– Чего вы хотите?
Страх исчез также стремительно, как и появился.
– Мы знаем, что ты собираешься вывести всех детей из деревни, и хотим помочь.
– Да, я слышала, что вы мастера заманивать людей в свои земли, но при чем тут я и дети, которых я хочу уберечь? Что вам нужно на самом деле?
– Ты настолько убедительна, Вечная госпожа, что обманываешь даже саму себя. Но мы знаем, – захихикали туманные создания, – ты не можешь забыть того экстаза, что испытала, когда чистейшая энергия невинного младенца влилась в тебя.
– Какой вздор! – хмыкнула Констанция, скрыв отвращение в голосе. – Уж не думаете ли вы, что я буду оправдываться перед теми, кто скрывает свое обличье в тумане?
– Мы лишь пытаемся показать, что не так уж и различаемся. У нас схожие цели: тебе и нам нужны дети. И мы можем дать тебе средство, чтобы увести их всех сразу.
– Почему же вы сами им не пользуетесь?
– В наших руках оно бесполезно. Но в твоих – сработает превосходно.
– Давайте проясним: вы предлагаете средство, чтобы я сделала всю работу, а потом хотите получить и плоды?
– Плоды мы разделим поровну.
– Так не пойдет. Я вполне могу обойтись и без вашей помощи. Неужели вы думаете, что такую, как я, прельстит столь безвыгодное предложение?
На несколько долгих мгновений воцарилась тишина. Казалось, тени обдумывают слова Констанции. Она ждала ответ спокойно и невозмутимо.
Наконец дети леса произнесли:
– Ты знаешь себе цену, госпожа. Мы это уважаем, поэтому за твою милость преподнесем тебе величайший из даров – лист с Мирового древа.
– К чему мне какой-то лист? – дерзко усмехнулась Констанция. – Пусть даже его взрастили своими руками древние боги.
– О, не спеши отказываться. Этот лист – символ нашего расположения, и если тебе будет грозить опасность, то с ним ты сможешь призвать нас на помощь.
– Как я пойму, что лист подлинный? И откуда мне знать, что вам вообще можно доверять?
– Этот лист невозможно спутать с другими. Ты поймешь, когда сама увидишь его. И у тебя будет время во всем убедиться. Средство – эльфийскую лиру – мы отдаем тебе в залог. Опробуй и реши: достойны мы доверия или нет.
А потом все исчезло. И тени в тумане, и дубовая роща, и лунный свет. Снова воцарилась тьма и слышался только шелест трав и сухой листвы.
***
Констанция проснулась с первыми лучами солнца. Она с трудом села, усталая и невыспавшаяся, свесила ноги к полу и тут же почувствовала какой-то сор кончиками пальцев.
Листья! Сухие дубовые листья застилали пол спальни!
Констанция рухнула на колени, принявшись разрывать руками самый высокий ворох у кровати.
Фейри не обманули. Из кучи листьев Констанция достала удивительный по красоте музыкальный инструмент – небольшую лиру с вензелями и золотыми струнами.
Все началось в середине августа 164* года. Сын лесоруба Нолан Фок никак не мог найти свою сестру Розалин.
Накануне он весь день проработал на стройке и лег спать сразу, как возвратился домой. Не застав сестру с утра, он решил, что она ушла раньше него. Однако к обеду Розалин так и не появилась, хотя они заранее условились не брать работы на вторую половину дня, чтобы прогуляться до озера у Янтарной скалы и отдохнуть там.
Тщетно обойдя всех товарок сестры, Нолан принялся обходить дома, где Розалин могла задержаться с поручениями, а так как они оба – и брат, и сестра – никогда не упускали случая подзаработать, то область поисков увеличилась практически до всех домов в округе.
Когда Фок подошел к дому миссис Джой, то невольно поморщился. Последнее поручение матроны пришлось ему не по душе, но ради щедрой награды он все-таки взялся за дело. Однако с того дня в его душе зародилось недоброе предчувствие.
Нолан утешал сам себя, что всего лишь «подправил» ступень и не стоит делать из мухи слона и трагедию из женских дрязг. Тем более ступень он выбрал ту, на которую, по его мнению, реже всего наступают – третью с конца.
Когда же миссис Циммерн, которой касалось поручение, перестала появляться на людях, тревога Фока усилилась. Пару раз он даже рыскал около ее дома в сумерках, поглядывал в окна и прислушивался, но никак не решался позвать хозяйку, постучать в дверь или забраться внутрь. Один раз он тронул входную дверь, но та была заперта.
И пусть миссис Джой однажды показала какое-то запоздавшее письмо, из которого следовало, что миссис Циммерн ожидали в гости родственники, но и это не могло заглушить щемящего чувства в душе Нолана.
Фок мысленно выдохнул, когда наконец увидел миссис Циммерн живой и здоровой. Еще неделя ее отсутствия – и Нолан наверняка бы проговорился обо всем на исповеди.
Миссис Джой он нашел в дурном расположении духа.
– Не видали моей сестры?
– Нет, – ответила она, проворно оглядевшись. – Ты лучше скажи не тая: мое поручение ты исполнил в точности, как я сказала?! Или ты, подлец, решил обобрать бедную одинокую женщину?!
– Господь с вами! Я выполнил все, как вы сказали. Заменил крепкие гвозди на…
– Тихо ты! – Матрона нервно замахнулась на него кулаком. – А вот еще, помнишь, накануне пропажи дитяти, правнука старика Рида, ты мне сказал, что миссис Циммерн вернулась? А оказалось, что она приехала только на следующий день!
– Боюсь, вы меня неправильно поняли, – справедливо заметил Фок. – Я проходил мимо, и мне послышался какой-то шум в ее доме. Я пошел дальше, вы меня окликнули, и я лишь предположил, что она приехала. Саму миссис Циммерн я в тот день не видел.
– Поняла, поняла. Ступай!
В дом миссис Циммерн Нолан решил не заходить. Они с сестрой давно перестали искать у нее подработку: все из-за обвинений в ведьмовстве. Поначалу брат с сестрой мало обращали внимания на слухи, но когда немилость соседей на нанимательницу стала распространяться и на них, то они единогласно решили держаться от миссис Циммерн подальше.
К несчастью, обойти дом стороной не вышло. Как назло, на крыльцо вышла сама хозяйка. Сегодня она выглядела как будто еще прекраснее, чем прежде. В глубине души Нолан был давно покорен ее красотой, несмотря на разницу в возрасте.
– Мистер Фок! – обратилась она к нему почтительно. – Вы мне нужны!
Нолан приподнял шляпу, чувствуя, как щеки его загорелись. Обычно миссис Циммерн всегда звала его по имени, как всякий взрослый ребенка. Поэтому, отбросив сомнения, Нолан прошел по дорожке к дому сквозь палисадник.
– Здравствуйте, миссис Циммерн. Простите, что перебью, вы не видели Розалин?
– Розалин? А что случилось?
– Не хочу вас беспокоить, но я никак не могу ее найти…
– Бросьте, Нолан. Какое беспокойство? Вы с сестрой так часто помогали мне, что я привязалась к вам обоим, и теперь мне совсем небезразличны ваши судьбы, – заверила миссис Циммерн, пожав руку Нолана обеими руками.
Произнесено это было с такой искренностью, с такой чистосердечностью, что Фок даже растерялся и совсем не знал, что ответить.
– Хотя знаете… – Лицо прекрасной женщины озарилось каким-то воспоминанием. – Я вдруг вспомнила, что все-таки видела Розалин, часа два назад. Она шла в сторону леса. Может, стоит поискать ее там?
– Не знаю, как вас благодарить! – воодушевился Нолан, получив хоть какую-то ниточку к поискам. – Так что вы хотели? У вас ко мне какое-то поручение?
– Да, но это подождет. Сейчас вам нужно искать сестру. Я смогу потерпеть еще немного.
– Потерпеть? – встревожился Нолан. – Нет уж, если дело срочное, прошу вас, говорите.
– Раз вы настаиваете… Мне нужны плоды одного дерева. Видите ли, еще перед отъездом я оступилась на лестнице и повредила лодыжку, и она до сих пор болит. Знахарка посоветовала сделать отвар из сока этих плодов, и я собиралась за ними сама, но сегодня нога снова разболелась и…
– Я все понимаю, миссис Циммерн, – нервно прервал ее Фок. – Я соберу для вас эти плоды. Сколько вам нужно?
– Боюсь, что много. Вернее, на день хватит и небольшой корзинки, но свежие плоды нужны каждый день. С одного и того же дерева. Будете ли вы так любезны собирать их для меня всю неделю? Разумеется, я в долгу не останусь.
– Я к вашим услугам. Скажите только, что это за дерево? Как мне его узнать?
– Название мне неизвестно, знахарка просто указала на нужное, и я обернула ствол красной лентой. Вы также узнаете его по терниям и розовато-алым плодам. Вот схема, чтобы вы точно не заплутали, и оплата за полнедели. – Миссис Циммерн передала Нолану пустую корзинку, сложенный лист бумаги и увесистый кошель.
От тяжести кошелька Фоку стало совсем неловко, ведь это он, Нолан, был косвенно виноват в том, что миссис Циммерн повредила ногу. Про себя он поклялся больше никогда не подрабатывать у безобразной Бетти Джой, по сравнению с которой Констанция Циммерн казалась ангелом во плоти.
– Этого слишком много за такую простую работу, – сказал он смущенно.
– Берите. Вы же уже не мальчик, а у мужчины должны водиться деньги, – ответила миссис Циммерн.
Фок не нашел, чем возразить.
– Ну, тогда до скорой встречи, – выдавил он, вновь приподняв шляпу.
– До свидания, мистер Фок! – Миссис Циммерн чарующе улыбнулась. – Ах! Подождите! Вот еще что. Имейте в виду, плоды непригодны в пищу, а их сок, – она вдруг пристально уставилась на него, – довольно специфический по цвету и консистенции.
– Что вы имеете в виду? – не понял Фок.
– Сок на вид словно кровь. Вас же это не напугает? – В глазах Констанции Циммерн мелькнули лукавые искорки.
***
Нолан благополучно прошел по маршруту, который нарисовала ему миссис Циммерн, и с легкостью отыскал нужное дерево, обернутое красной шелковой лентой.
Дерево чем-то отдаленно напоминало терновник, в первую очередь своими шипами и формой плодов, но было намного выше и крупнее.
Собирать алый терн оказалось непростым делом. Острые шипы кололи руки, цеплялись за края одежды. Нолана не покидало гнетущее ощущение, будто он совершает что-то плохое, что-то неправильное…
К тому моменту, как корзинка оказалась наполненной, руки Фока покрылись царапинами и ссадинами.
«Странное дерево, – подумал он. – Неспроста ведьма выбрала его. Как бы отвар вместо лекарства не оказался ядом. Бедная миссис Циммерн… Все женщины, верно, просто завидуют ее красоте, вот и пытаются всячески навредить ей. Еще и мы с Розалин поверили гнусным слухам и бросили ее одну».
В тот день Фок выполнил поручение, но так и не нашел сестру.
Когда Розалин не вернулась ночевать, стало очевидно, что дело принимает серьезный оборот. Нолану не с кем было поделиться опасениями. Отец ушел на заготовки в свою лесную хижину и еще не скоро должен был вернуться. А матери уже много лет не было на этом свете.
Неужели Розалин загуляла где-то в соседней деревне? Нет, это было на нее совсем не похоже. Если бы она сговорилась с каким-нибудь молодцом, то Нолан бы знал об этом. Кроме того, последний кавалер сестры, Гарс Броди, был их односельчанином, да и с ним Розалин недавно рассорилась.
Брат и сестра были довольно близки и обсуждали друг с другом почти все свои дела. Нолан утаил от Розалин только последнее поручение миссис Джой. Боялся, что сестра примется отговаривать или того хуже – упрекать.
«Если к утру не вернется, придется идти к старосте и поднимать людей, – думал Фок, готовясь ко сну. – Может, она просто помирилась с Гарсом и… – Он вдруг больно укололся шипом, застрявшим в рукаве рубашки. – Черт возьми, о чем я? Пусть Роззи временами беспечна, но скорее предпочтет смерть, чем бесчестье».
С тяжелыми размышлениями Нолан Фок уснул.
***
Нолан пробирался сквозь лесную чащу, застланную туманом. Он искал сестру.
– Ро-за-лин! Ро-за-лин! Ро-за-лин! – звал он снова и снова.
– Ро-за-лин! Ро-за-лин! Ро-за-лин! – отвечало ему лесное эхо.
Каждая веточка, каждый листик, каждая травинка – все вокруг шептало родное имя, но среди голосов леса не было голоса самой Розалин.
– Ро-за-лин… – Звуки раскатывались из стороны в сторону, а затем тонули, словно в трясине.
Наконец Нолан разглядел что-то впереди себя. Белую, почти призрачную фигуру.
Приблизившись, он с замиранием сердца узнал сестру. Розалин стояла в одном нижнем платье, с туго затянутым пояском на талии.
– Роззи!
Она заметила его, протянула бледные руки, но не двинулась с места. Ноги Розалин по щиколотку утопали во мху.
Нолан подошел совсем близко и заметил, что из глаз сестры текли слезы, а губы открывались и закрывались, но в воздухе не раздавалось ни звука.
– Что с тобой, Роззи? – с трудом выдохнул Нолан и схватил сестру за руки.
Резкая боль пронзила его ладони. Отшатнувшись, он увидел капельки своей крови на руках сестры.
Тут Нолан проснулся.
***
Наутро Розалин не появилась.
Фок решил сперва собрать плоды для миссис Циммерн, а потом уже пойти к старосте.
Крупные алые ягоды переливались в утренних лучах. Колючие ветви будто нарочно лезли под руку. Один из шипов больно ткнулся в лицо, Нолан потер уколотую щеку, стирая кровь.
Пока Фок собирал плоды, на него вновь свалилось тягостное чувство, словно он посягнул на что-то священное.
«Проклятый терновник, – подумал Нолан, бросив последний взгляд на дерево перед тем, как уйти. – Снова я весь искололся».
Он посмотрел на красную ленту, что плотно связывала ствол дерева. На мгновение к Нолану будто пришло какое-то озарение, но тут вдали закричала сова… Этот беспокойный крик прервал все мысли Фока.
***
– Вы сегодня рано, – удивилась миссис Циммерн, когда Нолан заявился к ней на порог. – Как Розалин?
– Она до сих пор не вернулась, – напряженно проговорил Фок. – Похоже, пора идти к мистеру Шаду.
– Бог ты мой… – Миссис Циммерн взволнованно прикрыла рот рукой. – Сначала правнук мистера Рида, затем Генри Риверс, а теперь Роззи… Послушайте, не поймите меня неправильно, но вы еще не заглядывали в дом семьи Броди? Розалин как-то обмолвилась, что Гарс Броди к ней неравнодушен.
– Насколько мне известно, они поссорились, – неохотно ответил Нолан. – Но вы правы, лучше зайти к ним, прежде чем идти к старосте.
– Вы обязательно отыщете сестру, мистер Фок. – Прекрасная женщина с удивительной нежностью прикоснулась к его плечу. – Не отчаивайтесь.
– Вы очень добры, миссис Циммерн, – смущенно пробормотал Нолан и поспешил удалиться.
Далеко уйти Фок не успел. Его окликнула миссис Джой. Она дождалась, пока Нолан дойдет до ее забора и тогда заговорила:
– Что с Роззи-то приключилось?
Нолана бросило в жар от возмущения. Он решил, что миссис Джой подслушала их разговор с миссис Циммерн. И теперь, верно, хочет выудить побольше деталей этого дела, чтобы потом разнести порочащие сплетни по всей округе.
– Не знаю, – холодно ответил он.
– Ах, не знаешь! – хмыкнула матрона. – Ступай домой, да поговори с ней. Я тебе все это рассказываю, потому что ваша матушка, царство ей небесное, была мне как сестра. Так вот, негоже девице в исподнем бродить посреди ночи! Надеюсь, кроме меня ее никто не видел.
– Как?! Вы ее видели?
– Ну да. Не спалось мне. Глянула в окно – смотрю, Роззи идет! Хотела ее остановить, вышла на улицу, а ее уже и след простыл.
Фок ничего не ответил. Сбитый с толку словами миссис Джой, он помчался домой, но никого там не нашел: ни сестры, ни следов ее присутствия.
Затем Нолан еще раз обошел деревню, заглянув и к Броди. Гарс лишь развел руками и с наглой ухмылкой заявил, что такой несговорчивой девицы, как Розалин, во всем свете не сыщешь, так что Нолану не о чем волноваться, ведь сестра останется при нем старой девой. Тут уж Фок не стерпел, молча дал гадкому Броди в челюсть и ушел прочь.
Старосту Нолан прождал несколько часов, но так и не дождался. Совершенно измученный переживаниями за сестру он вернулся в пустой дом и упал на заправленную постель, не раздеваясь.
***
Нолан сидел у горящего очага. В соседнем кресле сидела прекрасная женщина в домашнем платье. Она расчесывала щеткой длинные каштановые волосы и загадочно улыбалась.
– Нолан, ты не принесешь мне плодов? – ласково произнесла хозяйка дома. – Пора готовить новую порцию отвара. Я оставила банку в погребе.
– Конечно, миссис Циммерн.
– К чему эти формальности? Зови меня Констанция.
Глупо улыбаясь, Фок удалился, чтобы исполнить просьбу.
Как только он приподнял дверцу погреба, его обдало затхлой сыростью. Нолан поежился, уставившись в полумрак. Ему вдруг стало не по себе. Он предпочел бы не спускаться в эту мрачную промозглую дыру. Так хотелось вернуться обратно к огню и к чарующей Констанции, но он не смел возвратиться с пустыми руками.
Банка, наполненная алыми ягодами, стояла на видном месте, но ее невозможно было достать, не спустившись вниз.
Нервно сглотнув и почему-то задержав дыхание, Нолан быстро спустился в погреб, схватил банку и уже стал взбираться обратно, как вдруг…
Все случилось так быстро: невесомость, удар от падения и звук бьющегося стекла. Фок не сразу осознал, что произошло. В одно мгновение он потерял под собой точку опоры, а в следующее – уже больно шлепнулся на пол. Банка разбилась вдребезги, а ее содержимое, вероятно, разлетелось по полу.
Нолан чуть не завыл от боли. Но куда хуже было то, что он не мог пошевелиться. Паническое смятение, чувство вины и только что полученная травма парализовали его.
– Миссис Циммерн, – прохрипел он, почувствовав вкус железа во рту. – Констанция…
Послышался шум размеренных шагов. Констанция медленно спустилась вниз, грациозно, почти торжественно. Она молчала, а ее восхитительные глаза вдруг стали холодными и жестокими.
Миссис Циммерн подняла один из уцелевших плодов, вытащила из него осколки. Первая кроваво-красная капелька сока прокатилась по белоснежной руке и, сорвавшись, упала вниз, на подол кремового платья.
Прежде чем Нолан успел что-либо возразить, Констанция поднесла алый терн к губам и с жадностью вкусила его. Крупные безобразные капли одна за другой потекли по изящному подбородку. Они падали вниз и пятнами расплывались по светлой ткани.
Фок не мог отвести взгляд от этого странного зрелища. С каждым мгновением тревога все сильнее облепляла Нолана липкими щупальцами.
– Это же яд, – только и смог выдавить он еле слышно.
Констанция ничего не ответила, только безумно рассмеялась. От этого смеха Фок пришел в ужас. У него закружилась голова, а сердце так сильно заколотилось, что, казалось, вот-вот разорвется. От перенапряжения Нолан лишился чувств.
***
Нолан очнулся на полу у своей постели. За ночь он весь взмок, а теперь чувствовал себя замерзшим и изможденным.
Вдруг ему показалось, что в воздухе витает аромат свежего пирога. Спросонья он вскочил на ноги и, шатаясь, вывалился из комнаты. В глубине души он надеялся застать сестру за готовкой. Но кухня была тиха и пустынна. Пахло затхлостью. На столе лежали позабытые Ноланом объедки.
Приведя себя в порядок, Нолан снова пошел к старосте и в этот раз застал того у себя.
Мистер Шад выслушал Фока, не отрывая глаз от газеты, а рта от завтрака.
– Мистер Фок, – наконец заговорил Шад, равнодушно взглянув на него поверх очков. – Скажите, у мисс Фок водились собственные средства?
Нолан почувствовал, к чему клонит староста, но ему ничего не оставалось, кроме как подтвердить, что часть заработанных денег сестра оставляла при себе.
– Тогда, мне кажется, вы зря так переживаете. Нынче такое время: вы, молодые, ищете лучшей жизни в городах. Наверняка мисс Фок тоже решила испытать удачу и уже скоро оповестит вас, как устроилась на новом месте. Она девушка работящая.
Фок с трудом удержался, чтобы не высказать Шаду все, что о нем думает. Любые аргументы староста обесценивал и упорно стоял на своем.
– Поймите же, сейчас все ищут мальчишку Риверсов! Его родня места себе не находит. Как в такой момент искать еще и взрослую девушку, которая, скорее всего, просто уехала? Мисс Фок, в отличие от Генри, не шесть лет. Она в состоянии о себе позаботиться. Обождите, мистер Фок, обождите! Вот увидите, не пройдет и недели, как вы получите от нее письмо!
В ходе долгих пустых препираний они все-таки условились, что староста шепнет своим людям, чтобы поиски Розалин велись совместно с поисками Генри, однако Нолана ничуть не обнадежило это призрачное обещание.
Чтобы отделаться от тревожных мыслей, Фок на весь день погрузился в работу. На закате он вновь собирал алый терн. И снова все повторилось: душевная горечь, шипы и раны. Нолан был так подавлен, что даже не пытался увернуться от колючек.
Усталый и совершенно поникший, он постучал в дверь миссис Циммерн.
– Нолан, что с вами? – испуганно спросила она.
– Роззи так и не объявилась. – Нолан растерянно смотрел в пустоту. – Шад только обещает, но, кажется, даже не собирается начинать поиски. Пытался убедить меня, что сестра сбежала в город, но она не уехала бы, не предупредив меня…
– Мне все это знакомо. Мистер Шад уже не в первый раз закрывает глаза на чужую беду. Ничего. Я сейчас возьму плащ. Соберем людей и вместе добьемся, чтобы староста взялся за свои обязанности.
– Что вы, миссис Циммерн. Мне неудобно вас утруждать. Как же ваша травма?
– Мне с каждым днем все лучше, ведь вы любезно приносите ингредиенты для отвара. Так что это меньшее, что я могу сделать.
Фок был восхищен решительностью миссис Циммерн. Благодаря ее пылким речам они заручились поддержкой некоторых односельчан и небольшой группой дошли до дома старосты. Разумеется, Шад уже не смог отвертеться от дела при стольких свидетелях. К наступлению темноты собралось около четырех десятков людей с факелами и фонарями.
Розалин искали до глубокой ночи, но тщетно. В следующие дни поиски продолжились.
Нолан почти не спал, потому что когда он отключался, то неизменно видел во сне то сестру, то миссис Циммерн, и эти пугающие ночные видения совершенно выбивали его из колеи.