Констанция брела по лесу в сторону деревни, держа в руках свои деревянные башмаки. Опустошенная последними событиями, она размышляла о своей участи и о словах лорда Кёрна.
Если кто-то действительно повинен в ее падении, то Констанция непременно должна воздать этому гнусному существу по заслугам. А умереть она всегда успеет.
Вдалеке показался женский силуэт. Безмолвная фигура подняла руку. Казалось, она зовет к себе, но Констанции не было до того никакого дела.
– Постойте! – воскликнула девушка, когда Констанция попыталась обойти ее.
Констанция сделала вид, что не услышала, и продолжила свой путь. Но тут кто-то коснулся ее плеча. Вздрогнув, Констанция обернулась.
Девушка, окликнувшая ее, теперь стояла совсем рядом. Констанция никак не могла понять, как незнакомка преодолела расстояние в несколько ярдов за пару мгновений, да еще и бесшумно.
– В чем дело? – спросила Констанция.
Молодая особа, представшая перед ней, была примерно того же возраста, что и сама Констанция. Даже английское платье не могло скрыть, что девушка нездешняя: красивый смугловатый оттенок кожи и горящие черные глаза выдавали в ней испанку.
Констанция слышала об испанской знахарке, поселившейся на окраине их селения, но не была знакома с ней лично. Многие ходили к травнице за помощью, однако за глаза ее называли ведьмой. Обычная история.
– Сеньора Циммерн?
Констанция не ответила. Она помнила слова лорда Кёрна о власти имени и не знала, как ей надлежит поступить теперь.
– Вы ведь супруга Рейнера Циммерна?
При упоминании мужа Констанция не смогла сдержать горькой улыбки. «Жена Циммерна» – вот в кого она превратилась для всего мира, переступив порог церкви после венчания. Будто без Рейнера ее и вовсе не существовало.
– Не бойтесь, я вам не враг. Я лишь хочу предостеречь. Вам нельзя возвращаться в деревню.
– Почему?
– Давайте поговорим в другом месте. Даже в лесу множество ушей. Если вы не против, пойдемте ко мне. Тут недалеко.
Ветхий домишко ведьмы, сокрытый деревьями и зеленью, как и полагается, стоял на границе леса, поодаль от деревни.
Они прошли по тропинке сквозь палисадник, густо засаженный неведомыми травами.
– Говорите. – Констанция выжидающе посмотрела на ведьму, как только они вошли в дом.
Здесь повсюду виднелись пучки сухих трав: они свисали с потолка, висели гирляндами на стенах, лежали на всех поверхностях. В остальном обстановка была вполне обычной, кроме того, что в воздухе витал какой-то неведомый, едва уловимый аромат.
«Так вот как пахнет ведьмовство», – отметила про себя Констанция.
Закрыв ставни, ведьма провела Констанцию вглубь комнаты, усадила за грубый деревянный стол, а сама села напротив.
– Тучи сгущаются над вами, сеньора, – сказала она полушепотом. – Не знаю, кому вы перешли дорогу, но этот некто решил изжить вас со свету. И подговорил односельчан собраться у вашего дома после обеда затем, чтобы арестовать вас и передать в руки ведьмоборцев.
– Какой вздор! – хмыкнула Констанция, сохраняя притворное самообладание. – Ведьмоборцы? Мы живем в прогрессивной стране, мадам. Я слышала, что инквизиция иногда пытается протянуть к нам свои когтистые лапы, но пока не очень-то успешно.
– Ох, сеньора, – вздохнула ведьма, – прежде я тоже так думала, потому и бежала сюда из Испании. Но теперь убедилась, что везде есть свои охотники. Они могут называть себя по-разному, но суть у них одна: не давать покоя таким, как мы, а заодно и всем простым людям, что попадутся под руку.
– Таким, как мы?
– Женщинам и мужчинам, наделенным особым даром.
– У меня нет никакого дара, – усмехнулась Констанция.
– Может, вы сами еще не знаете, – улыбнулась девушка. – Я вижу, что вы изменились. Раньше я в вас этого не замечала, но, встретив сегодня в лесу, почувствовала, что вы – одна из нас.
– А что, если люди правы? – спросила Констанция, серьезно посмотрев собеседнице прямо в глаза. – Что, если я стала чудовищем? Вы наверняка слышали, что стали говорить обо мне после отъезда мужа.
– Да, злые языки клевещут, что сеньор Циммерн сбежал от вас, потому что не смог вынести того, что вы обменяли ваше неродившееся дитя на колдовскую силу, – ответила ведьма, ничуть не смутившись.
– И вы не боитесь, что все это правда?
– Нет, сеньора. Не боюсь. Мне слишком хорошо известны такие истории, когда действительность искажают в угоду злому умыслу. Из-за этого погибли мои родные, а я сама лишь чудом уцелела. И чтобы выстоять в этот раз, нам обеим нужно бежать.
– Бежать? – удивилась Констанция. – И куда же?
– Куда угодно.
– Вы же сами сказали, что нас нигде не оставят. Неужели вы хотите бегать всю жизнь?
– А что еще остается, сеньора?
– Проучить их. Вот что.
Еще недавно Констанция сама думала сбежать, но теперь ее поруганная душа требовала правосудия. Кто-то должен ответить за все ее муки и унижения! Она хотела, чтобы ответили все, кто посмел сговориться против нее. А ведьма могла стать полезной союзницей.
– Их слишком много. И вы еще не овладели даром. У нас не хватит сил.
– Я быстро учусь. Кроме дара у нас есть оружие, которое часто недооценивают, хотя оно старо как мир.
– Хитрость?
– Именно.
– Даже если так, это слишком опасно, сеньора.
– Мы должны бороться. И зовите меня Констанция.
– Я – Инес. Здесь, в этой стране, я никому так не представлялась, но полагаю, что вам я могу довериться.
Сейчас Констанция сама себе не доверяла, но, увидев огонек надежды в глазах ведьмы, она мягко взяла ее за руки в знак согласия.
Они зажгли свечи и принялись негромко обсуждать свои планы.
***
Еще на подъезде к дому можно было заметить толпу, гудевшую, как осиный улей. Собравшиеся с трудом умещались на узкой дороге.
Когда телега, в которой ехала Констанция, остановилась, все голоса разом стихли, а глаза напряженно уставились на нее.
Констанция поднялась со стога сена с таким достоинством, будто приехала в золоченом экипаже. Она медленно огляделась по сторонам, строго осмотрев всех присутствовавших, и только потом громко заговорила:
– Господа, что здесь происходит?
Сказано это было так уверенно и гордо, что заговорщики, казалось, стушевались.
– Мадам, – заговорил старик Рид, один из самых уважаемых мужей деревни. – Мы вынуждены просить, чтобы вы пошли с нами.
– Куда же, сэр? И зачем?
– Староста велел отвести вас в безопасное место, где вы сможете дождаться суда.
– Суда? – Констанция картинно закатила глаза и тяжело вздохнула, прикинувшись, будто ей дурно.
Кучер, околдованный Инес, поднялся на козлах.
– Что с вами, люди?! С каких пор у нас так встречают своих?! Я готов поручиться за добропорядочность миссис Циммерн, а если кто не согласен, то пусть выйдет вперед и познакомится с моим кулаком!
– Спасибо, Джон, – сказала Констанция, прижав ладонь к груди и с благодарностью кивнув кучеру. – Кажется, только вы здесь еще помните, как должен вести себя мужчина. Но не нужно рукоприкладства. Я верю, что все это какая-то ошибка и наши добрые люди не причинят мне вреда. Мистер Рид, – она вгляделась в подслеповатые глаза старика, – скажите же, в чем меня обвиняют?
Снова воцарилось молчание. Теперь все ждали, что скажет почтенный старец.
– У моей внучки пропало дитя, – наконец заговорил Рид.
– Это большая трагедия, и я сочувствую вашему горю, сэр. Но я не понимаю, какое имею к этому отношение. Я была в отъезде и только-только вернулась.
– Вот уж кривда! – недовольно раздалось из толпы. – Ее видели накануне!
– Позвольте узнать, мадам, где же вы были? – осторожно спросил мистер Рид.
Казалось, старик уже сам был не рад, что поддержал столь непродуманный заговор.
– Что ж, я отвечу, хоть и не думаю, что вы или кто-либо другой отчитываетесь перед всеми всякий раз, как отлучаетесь из деревни. Я гостила у брата, в Соттерли. Джон может подтвердить, что он подобрал меня по пути оттуда.
– Да, все так, – закивал кучер.
– Если кто-то из присутствующих действительно видел меня накануне этого злоключения, то пусть выйдет и расскажет подробности. Однако я напомню, что путь от Соттерли досюда занимает не меньше половины дня.
По толпе прошелся встревоженный шепот, но никто не двинулся с места и не осмелился заговорить громко и открыто.
– Полагаю, вам больше нечего сказать, – заметила Констанция, скрыв торжествующие нотки в голосе. – И вы не станете просто так арестовывать меня, не имея никаких обвинений и доказательств, а главное, полномочий. Господа, я верю, что наша страна – самая прогрессивная и цивилизованная во всем мире! Разве вы опорочите славную честь Отечества и поведете себя словно варвары?!
– Что вы, миссис Циммерн! – всплеснул руками мистер Рид, будучи ярым патриотом. – Господь с вами! Конечно же, нет!
– Кроме того, – продолжила Констанция, – мой муж совсем скоро вернется. И что же вы скажете ему, когда он узнает, что его жену ни за что заточили под замок?
– Рейнер Циммерн – один из лучших наших людей! – заговорил кто-то из молодых мужчин. – У него сердце воина, и вместе мы выходили живыми из многих передряг. Я за него ручаюсь!
– И я! И я! – подхватили рядом.
Сейчас Констанция как нельзя лучше убедилась, о какой власти имени говорил лорд Кёрн. Восхищение, злоба и зависть – множество чувств перемешались в ней в ту минуту по отношению к мужу.
– Ступайте по домам, господа! Я не держу на вас зла! А к старосте я зайду сама, раз уж неотложные дела не позволили ему явиться сюда вместе со всеми вами.
Констанция не верила своим глазам. Люди виновато кланялись и кивали ей, как бы извиняясь. Они выглядели, словно нашкодившие дети, которых застали врасплох.
Ее слова возымели такую власть. Она сказала им расходиться, и они послушались. Она смогла противостоять толпе. Это чертовски польстило ее самолюбию.
Завороженная этими мыслями, Констанция простилась с Джоном, отворила калитку и направилась к дому по выложенной камушками дорожке.
Спустившись в погреб и осмотрев лестницу, Констанция убедилась, что лорд Кёрн не врал. На одной из ступеней кто-то заменил добротные толстые гвозди на тонкие ржавые, да так, что сама ступень держалась непрочно и ходила ходуном, хотя на первый взгляд ничем не выделялась среди остальных.
В тот же день Констанция вернулась в домик ведьмы, прихватив с собой порченую ступень.
– Умеешь ли ты видеть прошлое, Инес? – спросила Констанция чуть ли не с порога.
– Я – нет, но есть те, кто может, – ответила ведьма, даже не обернувшись.
На печи, в горшочке, закипал какой-то отвар. Инес увлеченно добавляла травы и коренья, постоянно помешивая варево ложкой.
– Отведи меня к ним! Я готова идти куда угодно, лишь бы узнать, кто мой враг.
– Что за спешка? – спросила Инес, накрыв горшочек крышкой и озадаченно посмотрев на нее.
– Вот, – Констанция хлопнула деревяшкой по столу. – Это ступень от лестницы в моем погребе. Знаешь, как проявилось то, что ты называешь даром?
Констанция не решилась бы рассказать Инес о лорде Кёрне и о своем перерождении, так что придумала другое объяснение.
– Ты попала в беду.
– Верно. Я еще не успела рассказать тебе, почему меня давно не видели в деревне. На самом деле я никуда не уезжала. Несколько недель я томилась в собственном погребе и готовилась к смерти. Кто-то испортил лестницу, я упала и ушиблась так сильно, что не могла двигаться. Накануне нашей встречи я увидела во сне луну, ее лучи окутали меня с ног до головы, а потом я очнулась уже здоровой.
Констанция где-то слышала, что некоторые ведьмы черпают энергию от луны и она якобы покровительствует им.
– Хвала небесам, что твой дар пробудился и ты спаслась, сестра, – Инес с теплотой пожала ее руки. – Теперь я понимаю. Что ж, сегодня же сходим к мельнику. Он, конечно, человек корыстный и скверный, просто так помогать не станет, но мы попробуем с ним договориться.
– Да будь он хоть демоном из преисподней! Мне все равно, лишь бы помог. Если ему нужно золото, то у меня есть немного.
– Тогда самое время его достать.
***
Под покровом ночи две фигуры в плащах прошли по хлипкому деревянному мостику через речушку и оказались перед старой водяной мельницей.
Констанция и Инес успели несколько раз постучать в дверь, прежде чем какой-то юнец звонко гаркнул:
– Кто идет?! Чего надо?!
– Откройте, пожалуйста, – попросила Инес. – Нам нужно видеть мельника.
– Нет его! Уехал! Вернется нескоро! Уходите!
– Прошу вас! Это очень важно! Может, вы сами сможете нам подсобить. Мы дорого заплатим…
Дверь медленно отворилась. Из-за проема выглянул растрепанный тощий мальчишка лет пятнадцати и грозно уставился на пришедших. Длинные медные пряди обрамляли тонкое бледное личико, еще не утратившее детских черт. В его облике, а прежде всего в округлых холодных глазах, частично скрываемых волосами, проскальзывало что-то от фейри.
«Словно подменыш из сказок», – невольно подумала Констанция.
– Вы сын мельника? – спросила Инес.
– А кто ж еще? – хмуро отозвался юнец.
– Я… – начала Инес, собираясь представиться.
– Я знаю, кто вы. Знахарка. Сеньора Альварес. Чего вам? Муки? Поди решили напечь заговоренных булочек посреди ночи? – язвительно спросил он.
– Вы всех гостей так долго выдерживаете на пороге? – строго спросила Констанция. – Впустите нас, и мы все расскажем!
– Только непрошеных… Может, и впущу, только выкладывайте прям тут, что у вас за дело, или я закрываю дверь.
– Говорят, отец ваш умеет глядеть на воду и видеть разное: прошлое и грядущее… – проговорила она, пристально посмотрев на подменыша.
– Говорят, что кур доят, – хмыкнул он. – Ничего я об этом не знаю.
– Salve, Luna infans! Rarior corvo albo est1, – вмешалась Инес.
– Чего ж сразу не сказали? – чуть смягчился мальчишка. – Ave, sorores. Vivat Luna!2
Констанция догадалась, что это было особое приветствие, чтобы люди, обладающие даром, могли узнать друг друга. Не зная латыни, она все-таки различила и поняла лишь одно слово – «луна» и подивилась, как удачно придумала сон о лунном свете. Наверняка Инес теперь уверена, что Констанция из их племени.
Тем временем мальчишка впустил их внутрь. Когда дверь за ними закрылась, они оказались в полной темноте.
– Ждите здесь. Схожу за светом, а то вы, чего доброго, расшибетесь, – несколько насмешливо отозвался подменыш и ушел куда-то вперед.
– Странный он какой-то, – прошептала Инес, оставшись с Констанцией наедине. – Я даже не знала, что у мельника есть родня…
– Ничего странного. Ты, кажется, упоминала, что у мельника характер не сахар. Каков отец, таков и сын…
Сама Констанция с мельником никогда не пересекалась. Обычно к нему ходил Рейнер, объясняя это тем, что мельник – человек грубый и отчего-то недолюбливает женщин. После отъезда Рейнера Констанция посылала за мукой Нолана Фока, помогавшего по хозяйству.
Вскоре мальчишка вернулся со светильником в руках. При свете Констанция заметила, что одежда была подменышу не по размеру и это только усиливало его инаковость.
Он провел их в зал, в котором горел очаг, и пригласил сесть за стол, но Констанция и Инес отказались. Когда они рассказали мальчишке, что от него требуется, он ответил:
– Я еще недостаточно хорош в этом… Сделаю что могу, но ни за что не ручаюсь.
– Как вас зовут? – вдруг спросила Инес.
– Блэр.
– Я никогда не видела вас в деревне, Блэр.
– А я не видел вас, – как ни в чем не бывало ответил подменыш. – И что же?
– Но, очевидно, слышали…
– Н-да, старый… – он запнулся. – Отец как-то упоминал о вас.
– А вот о вас он никогда не упоминал.
– Вы же знаете, он не слишком разговорчив. Все только по делу.
– Пожалуй, – нехотя согласилась Инес. – Удивительно, как многого мы не знаем о своих соседях…
– Чтобы спокойно спать по ночам, о некоторых вещах лучше не только не знать, но и не задумываться, – мрачно отозвался Блэр. – Ступайте за мной.
***
Тронулось мельничное колесо. Зажурчала вода. Подменыш привел Констанцию и Инес к речушке.
– Дело тут нехитрое, – обратился он к Констанции. – Склонитесь пониже к воде, да смотрите под колесо и думайте о том, что хотите узнать. А я поколдую. Авось получится.
Констанция так и сделала. Опустилась на колени на большом камне, всмотрелась в водную гладь и с удивлением отметила, что странным образом преобразилась: от мертвенной бледности и серебра в волосах не осталось и следа, а на лице проявились новые возвышенные черты и какая-то почти сияющая свежесть.
Блэр распластался на том же камне, что и Констанция, опустил деревяшку в воду и принялся нашептывать что-то невообразимое.
Констанция не различала слов. Разум ее оставался холодным. Она неотрывно смотрела на воду и думала о том, что сотворит с виновником своего заточения.
Некоторое время ничего не происходило, но тут из-за туч появился полумесяц. Стоило лунному лучу коснуться водной глади, как Констанция узрела.
Сперва видение было расплывчатым, но постепенно обрело очертания. Констанция увидела, как ее соседка миссис Джой передала увесистый кошель Нолану Фоку, а тот потом спустился в злополучный погреб.
«Так вот из-за кого все случилось, – подумала Констанция, а с ее губ сорвался приглушенный смешок. – Ничего, я еще поквитаюсь с ними».
Теперь она поняла, почему Нолан Фок ошивался у ее дома. Должно быть, совесть замучила или проверял, насколько хорошо исполнил свою работу.
Видение вдруг сменилось. В воде показался Рейнер с картами в руках, а кто же рядом? Лорд Кёрн в дорожном костюме. Какая ирония! Какое коварство! Сердце Констанции сжалось: она осознала, за кем все это время безуспешно гонялся ее муж.
– Довольно, – холодно сказала она, желая поскорее прервать колдовство.
***
На обратном пути Инес обернулась на мельницу и сказала:
– И все-таки этот мальчик что-то скрывает… Неспроста мельник не упоминал о нем.
– Пусть так, – пожала плечами Констанция. – У кого нынче нет тайн, Инес? Главное, что он помог нам, а остальное не наше дело.
Констанция сразу поняла, почему соседка затаила на нее обиду. Причина, как это часто случается, была самая банальная: зависть и ревность.
Элизабет Джой, или Бетти, как последняя просила себя называть, уже много лет была дамой неопределенного возраста, но в последние годы ее красота стремительно увядала. Поэтому женщине все сложнее становилось покорять мужские сердца. А это дело миссис Джой считала чуть ли не своим призванием. Другим ее излюбленным занятием было совать нос в чужие дела.
Муж Бетти рано умер, а дочери вышли замуж и разъехались по соседним деревням, поэтому она жила одна и у нее хватало времени на сплетни и постоянное наблюдение за всеми соседями. Так что обо всем происходящем в Амбер-Клифе, так называлась их деревенька, Бетти узнавала первая и не уставала ходить с докладами к старосте – мистеру Шаду.
Все знали, что миссис Джой и мистер Шад когда-то состояли в амурной связи. Сделавшись вдовой, Бетти мечтала стать миссис Шад, восполнить упущение своей молодости. Все к тому и шло, однако между ними вышла какая-то размолвка. С тех пор Бетти отчаянно пыталась вернуть расположение старосты.
Видимо, до женщины дошли слухи, что Шад теперь увлечен молодой миссис Циммерн, поэтому она и решила отомстить сопернице.
Что до Нолана Фока, то тут все было еще более очевидно. Молодой человек часто упоминал о том, что желает накопить побольше денег и начать новую жизнь в большом городе. Фок не гнушался браться за любую работу и все дела выполнял на совесть. Не было дня, чтобы в деревне кто-нибудь не искал трудолюбивого юношу.
Констанция также предположила, что эти двое, вместе или по отдельности, могли быть замешаны в недавнем происшествии, когда разгневанная толпа собралась возле ее дома в поисках пропавшего младенца. Нолан Фок ошивался у ее окон, а Бетти Джой просто жила рядом.
Констанция решила отплатить этим двоим их же монетой. Бетти выставила ее ведьмой, так почему бы не сделать с ней то же самое? Что до Нолана, то и ему следовало преподать урок за стяжательство. Только вот для полного плана Констанции не хватало информации, но она придумала, где ее раздобыть.
***
– Уверена, что стоит идти? – Инес смотрела на Констанцию встревоженно.
– Я сама не горю желанием видеться с этим похотливым болваном, но мы должны выяснить, что он замышляет. Все эти слухи о ведьмоборцах…
– Может, мне пойти с тобой?
– Нет, никто не должен знать, что мы заодно.
– Ты права, но все это рискованно. Вдруг что-то пойдет не так? А если он снова начнет приставать? Как-то раз он завалился ко мне на порог, пьяный вусмерть. Тоже клялся, что жить без меня не может. Еле выпроводила…
– Я буду осторожна. Кроме того, со мной пойдет Джон. Присутствие третьей стороны защитит меня от посягательств.
– Надеюсь, – вздохнула Инес. – Главное, заставь его попробовать вино.
– Сколько он должен выпить, чтобы оно подействовало?
– Достаточно и крошечного глотка, но, поверь мне, попробовав, он уже не сможет остановиться! – усмехнулась Инес. – Вино не даст ему соврать. Однако есть люди, которые даже под действием эликсира в силах умолчать, так что задавай побольше прямых вопросов и все получится. Когда действие закончится, он забудет все подробности разговора. Но все же спрашивай аккуратно. Вдруг кто-то подслушает вас.
Взяв корзинку с заговоренным вином, Констанция отправилась в путь.
***
Чонси Шад был человеком хитрым и изворотливым. Ему давно перевалило за пятьдесят, и за годы жизни он лучше всего научился пускать пыль в глаза. На первый взгляд он казался добропорядочным и честным, однако на деле был спесив, скуп и до сих пор не прочь поволочиться за любой юбкой.
Разумеется, Констанция, первая красавица деревни, не могла не привлечь его внимания. Стоило Рейнеру уехать, как Чонси поспешил этим воспользоваться и проявить знаки внимания. Однако домогательства, которые сам Шад считал ухаживаниями, обернулись для него звонкой пощечиной и огромной шишкой на голове, образовавшейся от удара Библией.
Глубоко вздохнув, Констанция открыла дверь комнаты, служившей старосте кабинетом. Когда они с Джоном вошли, Шад сидел за своим засаленным громоздким столом, сгорбившись над счетными книгами. Маленькие очки сползли к кончику крупного носа.
– А-а, миссис Циммерн и Джон. – Подняв взгляд от бумаг, Шад улыбнулся своей притворной улыбкой. – Чем обязан?
Констанция серьезно вгляделась в лицо этого ненавистного ей человека. Совсем недавно он повел себя с ней непростительно вольно, а теперь держался как ни в чем не бывало.
– Прежде чем мы начнем разговор, извольте отведать вина, что я привезла специально для вас из Соттерли, – пересилив себя, любезно произнесла Констанция. – В прошлую нашу встречу мы расстались совсем не по-христиански.
– Обычно я не пью во время работы, но как можно вам отказать? – воодушевился Шад.
Констанция передала старосте бутылку, которую тот незамедлительно откупорил. Он предложил им с Джоном тоже отведать напиток, но Констанция холодно покачала головой:
– Это довольно крепкое вино, мистер Шад. Я неважно себя чувствую, а Джону еще управлять телегой.
Околдованный кучер, разумеется, не смел и слова вставить поперек слов Констанции, поэтому лишь кивнул, хотя выпивка никогда не мешала ему гнать лошадей.
– Как скажете. Тогда ваше здоровье! – сказал староста, пригубив из бокала. – Ох! Вино отменное! Премного благодарен, что вы не забыли вашего покорнейшего слугу и одарили меня таким вниманием. Так какое у вас ко мне дело?
– Я пришла, чтобы выслушать ваши обвинения.
– Обвинения? В чем? – Шад изобразил крайнее удивление и залпом опустошил уже второй бокал.
– В колдовстве, я полагаю. И еще Бог знает в чем.
– В колдовстве? – Староста поперхнулся. – Милая Конст… То есть миссис Циммерн, если бы в колдовстве обвиняли женщин только за то, что они красивы, то у нас бы давно не осталось красавиц, подобных вам.
От льстивых комплиментов старого повесы Констанция ощутила приступ тошноты, и ей стоило немалых усилий не выдать своего отвращения.
– Вчера около моего дома собралась толпа, и они утверждали, что вы приказали им арестовать меня. Что вы на это скажете?
– Ну вас же не арестовали, – растерялся Шад, уже немного захмелев.
– Если бы Джон не вступился за меня, это вполне могло бы произойти.
– Это правда, мистер Шад. Они чуть не накинулись на нас, как стая диких собак! – подтвердил кучер.
– Послушайте, здесь, верно, какая-то ошибка, – начал староста, снова наполняя свой бокал. – Я не знал, что вы уезжали, так что забеспокоился и поручил доверенным лицам разыскать вас. Как видите, я забочусь о благополучии каждого жителя Амбер-Клифа. Видимо, из-за пропажи ребенка эти остолопы все перепутали.
– Значит, это все только слухи, что к нам едут ведьмоборцы?
– Этого я не говорил, – ответил Шад и притих, задумчиво уставившись в бокал с вином, будто пытаясь найти там ответ.
От этой картины настроение у Констанции резко улучшилось. Чувство превосходства переполняло ее, и теперь она с трудом сдерживалась, чтобы не выдать своей радости.
– Так едут к нам ведьмоборцы или нет? Скажите честно, мистер Шад, – спросила она, приложив пальцы к губам, чтобы скрыть улыбку.
– Едут, – выпалил староста и поджал губы. – Люди давно жалуются на разные странные дела. То корова захворает, то плоды сгниют, не созрев, а теперь еще и дитя пропало! Так что по совету викария я вызвал особых людей из церковного ордена. Тех, кто отдает свои силы на борьбу с нечистым. Правда, придется выложить за это кругленькую сумму. Кстати, от вас обоих тоже потребуется скромный взнос во имя общего блага.
Будто бы почувствовав подвох, мистер Шад нерешительно отставил бокал в сторону, но затем снова взял его в руки.
– И когда же нам ждать этих добрых господ?
– Думаю, они будут здесь уже к концу этой недели. Главное, не волнуйтесь. Вам, дорогая миссис Циммерн, ничего не грозит.
– Вы кого-нибудь подозреваете?
– Я еще не успел поспрашивать жителей на этот счет.
– Кого подозреваете лично вы? – Констанция строго посмотрела на старосту, жалкий вид которого ее забавлял.
– Ну, эту, – замялся он, опустошив очередной бокал, – эту чужестранку, что живет на краю деревни.
– Вы имеете в виду знахарку, что лечит всю округу?
– Знаю я ее испанское знахарство! – проворчал Шад. – Ведьмовство, да и только! Стойте! Забудьте! Не знаю, зачем я это сказал, – спохватился староста, понимая, что сболтнул лишнего. – Разумеется, никто никого не тронет без предварительного расследования, – промямлил он. – Знаете, кажется, я засиделся в четырех стенах. Пойдемте скорее на воздух!
***
Вернувшись к Инес, Констанция рассказала ей обо всем, что удалось выяснить.
– Слышала я об этих особых людях, – помрачнела Инес. – Никакой они не орден, а шайка бандитов! Прикрываются бумагами, полученными от влиятельных друзей. Если они приедут, жди беды…
– Значит, они не должны доехать. Может, есть какое-нибудь заклятие, чтобы не пустить их?
– Можно навести сумрак, – задумалась Инес. – Люди извне будут плутать и не смогут нас найти, но тогда никто не сможет и выйти.
– Ну так это еще лучше!
– Допустим, у меня получится, но что потом? Рано или поздно односельчане поймут, что что-то не так.
– Потом, дорогая моя Инес, мы расквитаемся со всеми нашими недоброжелателями, да так, что все остальные еще будут нас за это благодарить, – медленно проговорила Констанция с нескрываемым удовольствием.
– У тебя есть план? – настороженно спросила Инес, очевидно заметив недобрый огонек в ее глазах.
– Я еще не все продумала, но считаю, что во имя справедливости мы должны устроить свою охоту на ведьм, только на этот раз настоящими охотниками будем мы сами, – ответила Констанция, расплывшись в недоброй улыбке.
– А что, если пострадает кто-то невинный? – вздрогнула Инес.
– Мы этого не допустим. К примеру, возьмем детей. Ты ведь согласна, что они ни в чем не повинны и не должны страдать из-за деяний родителей?
– Согласна.
– Тогда мы должны вывести их в безопасное место, чтобы уберечь.
– А что потом?
– Когда все закончится, мы их отпустим.
Инес снова задумалась. Констанция поняла, что ее план был подруге не по душе. Вероятно, Инес тщательно взвешивала в уме все за и против.
– Не знаю, Констанция, – тяжело вздохнула она. – Одно дело околдовать кучера, а совсем другое – обвести вокруг пальца всю деревню. Как бы не случилось чего дурного… Охота на ведьм – это всегда страшно, а где страх, там и до безумия недалеко…
Констанция не желала отступать. Помощь ведьмы была ей необходима. Вдохнув в легкие побольше воздуха, она заговорила со всей горячностью и красноречием:
– Разве ты недостаточно выстрадала, чтобы не рискнуть сейчас?! Мы должны сами вырвать себе место в этом мире, Инес! Ты ведь сама понимаешь: либо они, либо мы! Прятаться вечно – не выход! Их больше, рано или поздно нас раскроют! Они будут милы, пока им нужны лекарства, но как только случится какое-нибудь несчастье, то все сразу укажут на таких, как мы! Просто потому что мы другие! Вспомни, что сказал Шад. Он готов обвинить тебя только потому, что ты женщина, да притом чужестранка, а еще разбираешься в травах!
Инес опять погрузилась в тягостные раздумья. Несколько долгих минут она то печально смотрела в сторону, то рассеянно вглядывалась в лицо Констанции. Вспоминала ли она обо всех пережитых потерях и ужасах инквизиции? Или подозревала, что Констанция не до конца с ней честна? А может, и то, и другое?.. Этого Констанция не знала, но она чувствовала мучительную борьбу, развернувшуюся в душе подруги.
– Хорошо, будь по-твоему… – тихо сказала Инес. – Я уповаю на твой светлый ум, сестра. Что до реализации, то я сделаю все, что в моих силах.
***
Срок прибытия ведьмоборцев, обозначенный старостой, был приблизительным, поэтому Инес, не теряя времени, занялась наведением сумрака. Она попросила Констанцию не тревожить ее во время приготовлений, заверив, что как только дело будет сделано, то Констанция сразу это поймет.
Поэтому Констанция вернулась домой, прихватив древнюю книгу, что дала ей Инес для обучения.
Прошло около трех дней. Инес все не появлялась, а Констанция почти не преуспела в самообучении: как бы четко она ни выговаривала простые заклинания, с каким бы усердием ни растирала травы, с какой бы точностью ни следовала колдовским рецептам, в ней самой будто бы не хватало каких-то особых сил, чтобы колдовство сработало.
В глубине души Констанция понимала, отчего терпит неудачу: просто она не была той, кем считала ее Инес. Перерождение не принесло ей тех же способностей, которыми владела ведьма. Но Констанция надеялась, что хоть какие-то крупицы колдовских умений сможет развить в себе и без врожденного таланта. Она всегда стремилась к новым знаниям, а теперь ее стремление только усилилось.
Впрочем, между бесплодными попытками обрести магический дар Констанция с легкостью придумывала все новые и новые детали своей мести, сплетая их в хитроумную паутину плана.