Искатель

Дмитрий Кружевский
Искатель

– Пятая категория? – Тина, стоявшая рядом, вопросительно посмотрела на парня.

– Не заморачивайся, – махнул рукой Кир. – Просто знаю. Но действительно знаки слишком тусклые. К тому же, если она в вузе, это значит, она должна иметь уже статус гражданина, а тут пятая категория. Странно.

Он развернулся и подошел к Антону, который уже спокойно стоял рядом с Андреем, скрестив руки на груди, и наблюдал за Киром.

– Ты тоже вторичник?

– Это тебя волнует? – злобно бросил тот.

– В принципе, нет. Только почему у Геры такая реакция на то, что Рен к ней притронулся?

Антон пожал плечами и отвернулся, всем видом давая понять, что говорить не желает. Кир только покачал головой.

Сообщать Дорнеру не стали. Все дружно решили, что это внутреннее дело и надо разобраться самим. Рен, правда, поворчал, но после того, как Антон извинился, успокоился.

Вечером собрались в комнате Андрея, чтобы решить, что делать дальше.

– Знаешь, Антон, если она так и дальше будет срываться, ну, я прям не знаю! – Георг развел руками.

– Действительно, почему она так реагирует? – спросила Минако. – Рен, конечно, идиот, но ведь ничего страшного не сделал.

Антон, отвернувшись к окну, молчал.

– Антон?!

– Я завтра подам заявление Дорнеру о переводе, – буркнул он в ответ на оклик Эрики.

– Перевода куда? – спросил Георг. – Думаешь, в других группах лучше будет?

– Не знаю.

– Не знает он, да…

– Подождите, – прервал их Кирилл, молча сидевший до этого в кресле у стола и напряженно размышлявший над всем увиденным.

Он повернулся в кресле и пристально посмотрел на Антона:

– Поправь меня, если я не прав. Судя по знакам, Гера принадлежит к пятой категории.

Соболев кивнул.

– Однако, так как вы уже учитесь здесь, значит, приобрели статус гражданина.

Снова последовал кивок.

– Нестыковка, – сказал Кирилл. – Знаков не должно остаться, а это значит…

Антон вздохнул:

– Гера и я, мы из одной партии, если присмотритесь, увидите сходство. Она была одной из лучших в выпуске. К сожалению, у нее врожденный дефект. Она боится обычных людей. Не знаю почему. Да и никто не знает. Наши воспитатели только руками разводили. Занятия с психологами интерната частично решили эту проблему, но Рен подкрался к ней слишком неожиданно. Кстати, Рен, извини еще раз, я, как только слышу ее крик, неадекватно реагирую.

– Да ладно, проехали, – махнул рукой Айко, трогая опухшую губу. – Заживет.

Антон кивнул и продолжил:

– Ее ожидало незавидное будущее. Но Дорнер дал нам шанс, к тому же была надежда на то, что общение в коллективе постепенно излечит ее фобию. Вот так. А теперь решайте. Если что, я готов написать заявление.

Он вышел из комнаты. Кирилл тоже поднялся и направился вслед за ним.

– Антон, погоди, – он догнал спускавшегося по лестнице парня. – Сказка про фобию мне очень понравилась. А если правду?

– Не хочу об этом говорить, – Соболев отвернулся.

– Понятно, так я и думал. – Кир на секунду задумался. – Она не доверяет никому?

– Практически, – кивнул Антон. – Я с самого начала был против этой аферы, лучше было бы остаться в интернате.

– И смотреть, как ее стерилизуют, чтобы отправить во внешние поселения?

Вторичник вздрогнул и схватил Кира за ворот рубахи.

– Да кто ты такой, что все знаешь?

– Отпусти, – Кирилл спокойно посмотрел в глаза парня, и тот разжал пальцы. – Этим делу не поможешь. Могу я с ней поговорить?

– Сомневаюсь… А ведь она была такая жизнерадостная.

– Ладно, пошли.

Они спустились вниз и, пройдя по коридору, остановились около комнаты Геры.

– Гер, – стукнул в дверь Антон. – Открой, пожалуйста.

Некоторое время за дверью было тихо, затем послышались легкие шаги. Замок щелкнул, и они, переглянувшись, вошли в полутемную комнату. Девушка отошла от двери к кровати и села, поджав под себя ноги. Ее волосы были взлохмачены и спутанными прядями падали на лицо.

– Гера, – Соболев опустился рядом. – Успокойся. Это же наши ребята. Рен, он хороший, прости его.

Девушка молча мотнула головой и еще дальше отодвинулась в угол. Антон только грустно вздохнул и обреченно посмотрел на Кира. Тот набрал на запястнике домашний номер, выставив функцию «конференц-связи». Экран развернулся почти на всю стену, залив комнату призрачным светом.

– Мам, привет.

– Кирилл? – Ирина посмотрела на сына, потом на удивленного Антона, и, наконец, ее взгляд упал на скрюченную девичью фигурку. – Что случилось?

– Мам, Лиа дома?

– Да, – кивнула женщина. – Спать собирается. Позвать?

– Кирилл! – Лиа, одетая в нечто полупрозрачное, впорхнула в зону видимости, заставив Кира поперхнуться, а Антона поспешно отвести глаза. – Ой, ты не один?..

Она на мгновение исчезла из зоны, а когда вновь появилась, то на ней уже был короткий халатик.

– Привет, сестренка.

– Привет. – Лицо девушки расплылось в улыбке. – Ты почему почти не звонишь? Я соскучилась.

– Лиа, ты же знаешь.

– Все равно. – Девушка обиженно надула губки.

– Ладно, ладно. – Кир прижал руку к груди. – Обещаю звонить хоть раз в неделю.

– Два раза.

– Лиа…

– Два раза!

– Хорошо. – Он поднял руки вверх, показывая, что сдается, а девушка весело запрыгала, хлопая в ладоши.

– Познакомься с моими друзьями. Это Антон и Гера.

– Ой! – Лиа привычно поклонилась. – Извините меня, я Лиа, группа двести тридцать четыре-Л… ой! – Она извиняюще улыбнулась. – Простите, забыла. Я Лиа Градова, сестра Кирилла, мне очень приятно познакомиться с друзьями моего брата.

– Антон Соболев, – парень тоже поклонился, заставив девушку удивиться.

– Я Гера Соболева, – неожиданно раздалось из-за спины Кирилла.

Антон вздрогнул и, обернувшись, внимательно посмотрел на сестру. Та откинула волосы назад и, приветственно помахав рукой Лиа, повернулась к Киру и впервые улыбнулась.

Глава 4

К середине декабря морозы ударили нешуточные. Ночью электронный термометр, встроенный в стекло окна, показывал минус тридцать семь, днем было ненамного меньше. Хорошо, что до главного корпуса академии от их казармы было недалеко, а так, пожалуй, не спасла бы даже зимняя форма. И если девушкам выдали шубки, которые доходили им до колен, то куртки парней были гораздо короче. Причем не спасал даже подогрев одежды. Айко, впрочем, отличился и тут. Он залез в температурный блок и основательно там поковырялся, пытаясь увеличить температуру подаваемого под куртку воздуха. Температуру он увеличил, и после этого, идя по улице, стал напоминать дымящийся паровоз. Струйки теплого воздуха вырывались у него из воротника и рукавов, облаком окутывая парня.

Антон с Герой после того случая стали более общительными. Гера к тому же повадилась проводить вечера в комнате у Кира, вызывая плохо скрываемое недовольство Эрики. Кирилл же боялся отказать вторичнице, видя, насколько хрупко установившееся взаимопонимание. К тому же Гера ничем ему не мешала, тихонько сидя в уголке кровати и глядя по информеру новости и фильмы, а как только Кир начинал готовиться ко сну, так же молча исчезала. Антон сперва волновался за свою «родственницу», но, видя отношение к ней Кира, успокоился.

Кир заметил, что Аира как-то по-другому стала смотреть на Рена, вот только его друг этого не замечал, вызывая гнев девушки. Он вместе с Георгом все свободное время просиживал над металлоломом Раймона, пытаясь что-нибудь восстановить, и если им это удавалось, радости ребят не было предела. Бедная Минако героически терпела это новое увлечение Рена, изредка жалуясь на него Киру, который, в свою очередь, пытался деликатно намекнуть Айко, к сожалению, безрезультатно.

Андрей с Тиной наконец определились с местом проживания и перебрались в комнату парня, которая была чуть больше, чем у девушки, к тому же, как и Кириллова, имела балкон. Эти двое были по-настоящему счастливы, и Кир завидовал им белой завистью.

К концу декабря вместо ожидаемых экзаменов их снова завалили различными тестами, иногда совершенно нелепыми. Например, Кирилл так и не понял, зачем надо было собирать трехмерную вирт-модель человека, используя при этом только заданную тестом цветовую гамму. А Рен вообще раскрашивал виртуальных рыбок, причем ровно сто штук. Рыбки должны были быть не похожи друг на друга по цветовым решениям, но давалось всего три цвета. Конечно, можно было использовать различные оттенки этих цветов, цветовые переходы и орнаменты, но когда Рен это сделал, на него было жалко смотреть. По мнению Кира, у него даже шевелюра поредела, а обгрызка ногтей дошла уже просто до неприличного.

К тому же в рядах кадетов возникли потери. Многие подали заявления, не выдержав непривычного для них уклада жизни, но были и просто отчисленные, в основном, по причине неуживчивости и ненахождения взаимопонимания с товарищами. Так, по крайней мере, объявил Дорнер, зачитывая приказ. Всего к Новому году академию покинуло около пятидесяти человек. К счастью, их группа, и так неполная (все остальные насчитывали по десять человек), потерь не понесла.

Приближался Новый год. Тридцатого и тридцать первого девушки все свободное время посвятили готовке различных блюд, забивая ими небольшие хроны, имевшиеся в каждой комнате. Продукты доставили заранее, двадцать пятого, в трех глайдерах, все необходимое девушки заказали почти за месяц у Дорнера, по совету знакомых второкурсниц. Ребята же все два дня провели за установкой и украшением елки. Из леса ее приволокли с помощью сейпера, на внешней подвеске, и установили на главной площади, а их группе было поручено украшать ее. Причем делать это пришлось с помощью гравипогрузчика, которым толком никто управлять не умел. Поэтому первые подъемы на нем вдоль елки были похожи на прыжки пьяной лягушки.

– Это какой-то бешеный дельфин, – простонал Рен, в очередной раз выбираясь из сугроба.

– Почему дельфин? – спросил Кир, отряхиваясь.

 

– Ну, вопреки представлениям, не все из них любят, когда на них катаются. Стоит взяться за плавник, такие выкрутасы начинают выделывать.

– Может, им просто ты не нравишься? – усмехнулся Андрей, который вместе с Антоном распутывал ленты гирлянд.

Айко демонстративно игнорировал вопрос, с непроницаемым видом вновь взбираясь на висевшую неподалеку платформу. В конце концов они освоились с управлением и дело пошло на лад. Игрушки вешали почти целый день, по очереди меняясь на платформе. Хорошо еще, что девушки не оставили в трудную минуту, и регулярно то одна, то другая приходила с горячим термосом. Закончили уже тридцать первого, около четырех, и, напоследок проверив гирлянды, доложили Дорнеру о выполненной работе. Потом, уставшие, отправились в казарму, где тут же были привлечены девушками к шинковке и прочей нарезке. Многофункциональный пищекомб был всего лишь один и стоял в комнате у Кира, которая на эти дни превратилась в кухню. Даже спать он был вынужден в опустевшей комнате Тины. К счастью, среди хлама Георга обнаружилась исправная СВЧ-печь, которая тут же была пущена в дело, несмотря на активные протесты сержанта и его заявления об антикварности данного предмета.

В семь вечера на экранах информеров зажглось сообщение об общем сборе на площади через два часа. Девушки принялись сворачивать свою готовку, торопливо добавляя последние ингредиенты в салаты, а потом дружно кинулись в свои комнаты краситься, а ребятам выпал часок спокойствия. Рен притопал к Киру и, обнаружив оставленный на столе салат, который кто-то из девушек забыл убрать в хрон, начал рыскать в поисках ложки, но все испортила Гера, как всегда, заявившись в комнату Кирилла. Она уже была одета в форму, а свою шубку держала перекинутой через руку. Рену только оставалось грустно вздохнуть и с независимым видом «втрамбовать» салат в хрон. За этим делом его и застала Эрика, которая пришла к Киру, притащив с собой все свои косметические принадлежности. Искоса глянув на Айко, который с видом «а что я?», ретировался к двери, она решительно направилась к Гере и буквально силком усадила ее за стол, превратив экран информера в некое подобие зеркала. Гера умоляюще посмотрела на Кирилла, но тот только развел руками. Антон, заглянувший к Киру, обнаружил, что его «родне» делают макияж, некоторое время непонимающе хлопал глазами, а затем, тихонько присвистнув, смотался из комнаты, оставив Кира одного наблюдать за премудростями нанесения «женской боевой раскраски».

В девять вечера все собрались на площади. На этот раз строгого построения не было, однако едва на импровизированной трибуне, в качестве которой выступил знакомый подъемник, появился командор Майер, разговоры смолкли и все повернулись к нему. Майер был краток. Поздравив всех с наступающим, он сказал, что до десятого января объявляются выходные, а с первого января всем желающим будет предоставляться транспорт для поездки домой. Напоследок предупредил, что они являются учащимися академии и, не дай бог, он или кто-то из преподавателей увидит кого-нибудь в не очень адекватном состоянии. Такой учащийся до конца зимы будет у него не только кабинеты, но и туалеты драить.

Без пятнадцати двенадцать группа «Омега» собралась в вестибюле казармы, превращенном по такому случаю в некое подобие кают-компании. Без пяти двенадцать на экране информера появилось изображение Солнечной системы, на фоне которого всех жителей системы поздравил ее глава. Затем зазвучал гимн, и изображение системы рванулось вперед, стремительно приближая Землю. Камера пробила облака, пронеслась над океаном, затем под ней мелькнули огни города, она пролетела над заснеженной тайгой, и снова вдали показались городские огни. Камера сделала еще один прыжок и зависла напротив часов Спасской башни Московского Кремля. Часы начали отбивать последние секунды уходящего года.

Затем они пили шампанское и сладкую шипучку, поздравляя друг друга с Новым годом. Айко торопливо пробовал все салаты, пока Минако не вытащила его из-за стола и не заставила танцевать с собой. А в небе над центральной площадью академии с грохотом начали расцветать огненные шары фейерверка. Все дружно начали собираться на елку, но тут дверь казармы распахнулась, и в нее ввалился Дед Мороз с мешком подарков. Около получаса все дружно читали стишки про Новый год, самым популярным из которых была небезызвестная «родившаяся в лесу елочка» – в различных вариациях. Дед Мороз раздал всем подарки и, выпив напоследок полбутылки шампанского, отправился дальше. Подарками, конечно же, оказались новогодние посылки из дому, что было неожиданностью практически для всех. Особенно радовался Рен, доставший из своей посылки бутылку с тем, что он назвал «кокосовым напитком богов». Кирилл обнаружил в своей посылке фотографии матери с Лиа, а еще шар спирса, который тут же убрал подальше. Андрею мать прислала теплый вязаный свитер, да не один; второй, к радостному удивлению девушки, по размерам точь-в-точь подходил Тине. Аира получила в подарок прекрасный браслет, переливавшийся всеми цветами радуги, но Кириллу показалось, что девушка не слишком обрадовалась этому подарку. Эрике мать прислала новое платье, которое та тут же умчалась примерять, и когда вернулась, у Кирила екнуло сердце. Подарки получили и Антон с Герой. Правда, какие именно, Кир не увидел, ибо Антон сразу унес коробку.

Когда они пришли к елке, там уже шел концерт. Народ веселился на полную катушку. В одном углу площади две группы устроили настоящую снежковую войну, и Рен с Георгом тут же присоединились к ней, забрав с собой и Аиру. Эрика потащила Кира поближе к установленному у елки помосту, где разворачивалось основное действие, и они влились в новогодний хоровод.

В казарму Кир с Эрикой вернулись к трем часам ночи, обнаружив сидевших за столом Рена и Георга. Минут через десять стали подтягиваться и остальные. Рен с заговорщицким видом разлил по стаканам подаренный ему напиток и провозгласил тост за счастливый год. Напиток оказался приторно-сладким, но почему-то обжигающим комком рухнул в желудок. Его коварство стало ясно только минут через десять, особенно после еще двух бокалов шампанского. Девушки раскраснелись и стреляли глазками в разговорившихся парней. Вскоре из-за стола незаметно исчезли Тина с Андреем. Потом неожиданно Гера потащила Кира на очередной танец, опередив Эрику. Та, фыркнув, стала танцевать с Антоном. Следующий тост Рена следовало бы, наверное, пропустить, ибо дальнейшее Кир помнил несколько смутно. Георг вырубился почти сразу после тоста, свернувшись клубочком на диване. Аира, обнявшись с Реном, о чем-то горячо с ним спорила, причем, чтобы доказать свою правоту, звала парня дойти до ее комнаты, но Рен отважно не сдавался, вожделенно косясь на ломившийся от снеди стол. Эрика с Герой попеременно таскали Кира танцевать и так зыркали друг на друга, что Антон, тоже попадавший в этот круговорот танцев, только испуганно косился на Кира. Наконец Рен, выбрав момент, когда Аира отлучилась, толкнул на пару с Антоном новый тост и тот со вздохом облегчения присоединился к Георгу.

Проснулся Кир утром, лежа поперек своей кровати, с больной головой. С трудом поднявшись и мысленно ругая Рена за его сладенький напиток, он доплелся до душа и, бросив взгляд на свое помятое отражение, с изумлением обнаружил на обеих щеках следы помады, причем разной.

Так закончился его первый студенческий Новый год.

Новый семестр принес и новые неожиданности. Во-первых, всем был роздан список специальностей и предложено выбрать одну из них, в течение недели. Этот выбор должен был определить дальнейший путь обучения кадета – его специализацию.

– Вообще, идеально ваша группа должна выглядеть так, – Дорнер подошел к доске и начертил десять прямоугольников. – Три пилота, техник, один специалист по внеземным исследованиям, двое спасателей, специалист по компьютерным системам и еще двое по выбору. При формировании ваших групп мы использовали психологические портреты каждого, но за прошедшее время приоритеты могли измениться. Так что прошу вас за первую неделю определиться и заполнить выданные вам бланки.

Вечером Георг на ставших постоянными общих посиделках раздал бланки, которые ему выдали в кабинете куратора. После Нового года они стали собираться не в комнатах, а в вестибюле, где было более просторно, окончательно превратив его в некое подобие общей гостиной.

– Итак, очередное заседание круглого… эээ… прямоугольного стола объявляю открытым, – провозгласил Рен, налив себе чаю и пододвинув поближе вазочку с печеньем. – Можно приступать к прениям…

– Печенье верни, обжора, – буркнул Кирилл, заполнив бланк и отдавая его Георгу.

– Это не имеет отношения к делу, – заявил Рен, отправляя в рот очередную печенюшку.

– Имеет, – Аира забрала вазочку и поставила ее перед Киром. – Отъешься, в форму не влезешь.

– Я? – Рен сделал вид, что обиделся. – Да я вообще кожа да кости, это вон Андрюхе худеть надо, а то Тина его не прокормит. Впрочем, молчу, – добавил он, увидев перед носом кулачок Тины.

– Ладно, народ, вы определились? – спросил Кир.

– А ты думал, один ты тут такой? – усмехнулась сидевшая рядом Эрика. – Я вот спасателем хочу быть, сегодня с второкурсниками разговаривала, так эта специальность – квинтэссенция врача, психолога, пожарника и каскадера.

– Ну, о работе спасателей, мы хоть немного, но знаем, – сказал Рен. – Не трудно будет?

Эрика пожала плечами.

– Я тоже туда пойду, – заявил Антон. – А Гера хочет стать навигатором.

– Вроде о такой специальности не говорили? – удивился Кирилл, глядя на сержанта.

– В списке есть, – Георг передал Киру листок со списком профессий. – Правда, не в основном. Это, так сказать, относится к тем, что «по выбору».

– Понятно, – Кирилл пробежал глазами список. – Двенадцать профессий… Надо же, я и не думал, что так много.

– Ты, кроме профессии «пилот», вообще ничего не видишь! – фыркнула Эрика.

Все дружно посмотрели на нее, затем на Кира. Уже несколько дней между ними как кошка пробежала. А все после последнего разговора, когда Кир попросил дать ему тайм-аут, чтобы разобраться в своих чувствах. Об этом же он сказал на всякий случай и Гере. Та кивнула, но, как и раньше, каждый вечер сидела у него, что больше всего раздражало Эрику.

– Я хочу заняться артефактологией. По-моему, очень интересно, – пробасил Андрей.

– А я экзобиологией, – сказала Тина.

– М-да, значит, у нас сразу двое ученых нарисовалось, – Рен опять утянул вазочку с печеньем и теперь с аппетитом его хрумкал. – Ну, Тину я еще могу представить в халате и с микроскопом, но Андрюху на раскопках, с кисточкой… – Рен развел руками и вновь потянулся к печенью, но, обнаружив, что вазочка пуста, со вздохом отодвинул ее в сторону.

– Кисточек, думаю, будет там не много, – заметил Андрей. – А ты сам-то чем думаешь заниматься?

– Я? – Рен расплылся в улыбке. – Конечно, займусь компьютерами, а вон Георг техникой, он эти железки страсть как обожает.

– Значит, у нас практически по списку.

– Ага, только пилот один.

– В принципе, ничего страшного, – Георг собрал все бланки в стопку и поднялся из-за стола. – Дорнер сказал, что вообще пилот может быть один или ни одного. Нас ведь всех будут учить управлять нужной для работы техникой. Просто пилоты изучают не только ту, что нужна нам для работы, да и летных часов у них в практике больше. Один у нас есть. Думаю, еще одного нам подкинут. Ладно, пошел к куратору, отнесу бланки.

Второй неожиданностью была новая дисциплина, введенная вместо еженедельных дней спорта, что были по средам. Называлась она: «Искусство выживания в экстремальной среде». Вели ее сразу двое преподавателей, муж и жена, – Юрий Михайлович и Алена Майковна Игнатьевы. С первых уроков их стали учить, по мнению Кирилла, элементарным вещам. Например, одна из лекций называлась: «Ядовитые и съедобные грибы среднеевропейской полосы». Кирилл, будучи заядлым грибником, прекрасно знал большинство из них и удивлялся, что Айко с трудом отличает мухомор от сыроежки. Однако, когда дело дошло до грибов, произрастающих в тропиках, сел в лужу и он сам. Подобное было и с рыбой. Тот же Айко прекрасно различал живность коралловых рифов, но не мог отличить карася от леща.

А уж когда дело дошло до приготовления блюд из тех же грибов… Девушки было воспряли духом, но оказалось, что готовить надо на обычном костре, в походных условиях. Для подобных целей на территории академии был оборудован целый ангар, в котором разместилась небольшая березовая роща, кусок скалы метров десять высотой, почти упиравшийся верхушкой в крышу, и даже небольшой бассейн, имитирующий пруд. Пол заменяла мелкая галька, а там, где стояли березы, земля поросла густой травой. Внутри поддерживался микроклимат, соответствующий местному лету.

– Ну и зачем это? – удивился Рен, оглядываясь.

– Это? – переспросил Юрий Михайлович. – Ангар пустовал, а тренировать вас где-то надо. Ладно, – он похлопал в ладоши, призывая всех к вниманию; помимо группы «Омега» здесь присутствовали еще три. – Всем расположиться вокруг меня. Прежде чем займетесь готовкой, покажу, как правильно сложить костер.

 

Выслушав короткую лекцию, все разошлись по заранее приготовленным местам, где лежали кучки хвороста, стояли котелки и ведра со свежими грибами.

– Похоже, специально с лета в хроне держали, – сказал Кир, рассматривая крепенький боровичок.

– Кир, и что с ними делать? – Минако растерянно смотрела на грибы. – Я их раньше только в магазине покупала, а они там уже практически готовые.

– Я тоже, – кивнула Эрика. – Хотя вроде их варить надо.

– Ага, сперва почистить, а потом отваривать.

– В каком смысле почистить? – удивилась Аира.

– Ну, у боровичка обрезать кончик ножки и соскоблить пленочку со шляпки, – пояснил Кир. – Лисички, это вон те оранжевые, вообще можно не чистить, лишь помыть. Грузди, вот эти, – он взял из ведра нужный гриб, – лучше в сторону, они для засолки хороши, но в жарке или супе как картон.

– И пусть червивые отбирают, – добавил внимательно слушавший Андрей.

– Угу. Ладно, девушки, давайте я вам помогу перебрать, а Андрей с Реном пусть костром занимаются. А то, я смотрю, Рен там уже костер таким «шалашиком» сложил, индейский вигвам и то меньше.

Работа у них закипела. Георг только и успевал носиться за водой к «пруду», рядом с которым торчал столбик колонки. Правда, ему пришлось повозиться, разбираясь в ее устройстве, пока жена Юрия Михайловича не показала, как надо набирать воду.

– Технология каменного века, – сообщил он друзьям, притащив первое ведро. – Еще бы колодец выкопали.

– Хорошая идея, – учитель подошел к сортировавшим грибы ребятам и посмотрел на разложенные кучки. – Вода тут, правда, глубоковато залегает. – Он повернулся к Георгу: – Колонка – это имитация, если тебе так трудно работать руками, то поверни кольцо на ручке. Кстати, этот гриб съедобный.

Он показал на лежавший в одной куче с поганками и мухоморами гриб с темно-коричневой шляпкой и маслянистым блеском.

– Бычок по-простонародному.

– Я знаю, – кивнул Кир. – Только больно червивый.

– Согласен. Ну, удачи! Как закончите с чисткой, позовите Алену Майковну, она скажет, что делать дальше.

Оказалось, надо приготовить суп. Девушки получили картошку и приправу и занялись варкой, заставив парней почистить картофель. По подсказке Кира грибы сварили, дав им покипеть с полчаса, потом воду слили и, налив свежей, вновь подвесили котелок над костром.

– По идее, их бы обжарить, – сказал Кир. – Но, в принципе, пойдут и так.

Когда суп был готов, позвали учителя. Тот присел рядом с котелком и провел над ним рукой. Из запястника выскользнул тоненький щуп и, прикоснувшись к вареву, тут же втянулся обратно.

– Ну, вроде все в порядке. – Юрий Михайлович взял протянутую Андреем ложку и, зачерпнув ею супа, поднес ее ко рту. – Вкусно, только пересолил кто-то, влюбился, наверное, сильно.

Все дружно посмотрели на смутившуюся Геру, которая следила за готовящимся супом.

– Ладно, группа «Омега», вы сегодня молодцы. Обедайте и можете быть свободными. На следующем уроке займемся рыбными делами. А как закончим с местными деликатесами, переберемся, например, к африканским, а там и до моего коронного салата из саранчи дойдем.

– Из чего? – не поняла Эрика.

– Ну, из кузнечиков.

– Нет, что такое саранча, я знаю, но при чем здесь салат?

– Саранча – это сплошной белок, если ее как следует приготовить, пальчики оближешь.

Эрика поморщилась.

– Ребята, вы же спасатели! – вокликнул Игнатьев.

– Ну и что?

– А вот то. Случись что, кто будет спасать спасателей, а?

Он зачерпнул еще одну ложку и, отправив суп в рот, протянул ее Кириллу.

– Ладно, пойду к «волкам», а то они там вроде мухоморы жарить собрались, как бы кто не попробовал.

– Саранча, значит, – пробормотала Эрика.

– Ага, – Рен облизал ложку. – А еще я слышал, вроде в Африке пауков едят, на костре брюшки опаливают и…

Странные звуки, раздавшиеся с той стороны, где разместились Гера с Антоном, заставили всех подскочить. Девушку тошнило.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33 
Рейтинг@Mail.ru