Дмитрий Бугаев Анна

Глава 2

Амфитеатр возвышался среди холмов к востоку от столицы, будто древний каменный зверь, переживший уже не одно поколение людей. Его строили еще во времена прошлых династий — для театральных представлений, казней, праздников, рыцарских турниров и всего того, что толпа одинаково жадно называла зрелищем.

Ровно через неделю после их нелепого пари столица проснулась раньше обычного.

Сначала потянулись телеги ремесленников. Скрип колес, ржание лошадей, сонная ругань грузчиков эхом расходились по утреннему туману. Потом появились торговцы тканями, ювелиры, оружейники, пекари, бродячие артисты и музыканты. Над полями быстро вырос целый живой город из шатров, навесов и костров.

К полудню ярмарка уже шумела так, будто существовала здесь всегда.

Толпа любила турниры. Не столько ради мастерства, сколько ради возможности хоть ненадолго почувствовать, будто жизнь состоит из чего-то большего, чем налоги, война и грязь улиц.

Внутри самого амфитеатра подготовка шла не менее шумно. Слуги натягивали знамена над ложами знати, оруженосцы проверяли ограждения арены, писари торопливо сверяли списки участников. За длинным деревянным столом сидели двое организаторов турнира — пожилой распорядитель с уставшим лицом и молодой помощник, уже третий час разбирающий бумаги.

Данте уже успел пожалеть, что согласился тогда на этот дурацкий спор. Улицы были переполнены людьми, направлявшимися к амфитеатру. Повсюду мелькали цвета дворянских домов, доносились разговоры о ставках и фаворитах турнира, а над городом стоял тот особенный шум праздника, который возникает только тогда, когда толпа заранее жаждет зрелища.

И среди всей этой суеты Данте выглядел так, будто ехал не на крупнейшее событие года, а на собственные похороны. Он сидел в экипаже, подпирая щеку рукой, и с абсолютно скучающим видом смотрел в окно.

— У тебя лицо человека, которого везут на казнь, — заметила Анна.

— Возможно, так и есть.

Она едва сдержала улыбку. Несмотря на весь его трагический вид, он все-таки согласился. До сих пор это казалось ей почти чудом.

Когда экипаж остановился у ярмарки возле амфитеатра, шум ударил сразу со всех сторон. Музыканты играли где-то между рядами шатров, торговцы кричали о лучших товарах, кузнецы стучали молотами прямо у переносных горнов, а запах жареного мяса, сладостей и дыма смешивался в густой праздничный воздух.

Именно в этот момент Анна увидела знакомый с детства синий шатер. Ее глаза мгновенно загорелись.

— Данте, там леденцы!

— Я догадался.

— Мне нужны леденцы.

— Тебе же не десять лет.

— И?

Она уже шла спиной вперед, глядя на него с возмутительно довольным видом.

— Если ты сейчас не поторопишься, все разберут!

И прежде чем Данте успел ответить, Анна действительно исчезла в толпе, направляясь к синему шатру.

— Боги… — пробормотал он и все же пошел следом, едва поспевая.

Анна двигалась между людьми с неожиданной ловкостью, ловко проскальзывая между торговцами, детьми и солдатами. Темно-синяя ткань ее плаща мелькала впереди, а Данте приходилось буквально прокладывать путь через толпу. Когда он наконец подошел к шатру, Анна со счастливым видом держала в руках несколько мешочков сладостей.

— Ты купила половину лавки?

— Возможно.

— У торговца сегодня финансовый расцвет.

Она протянула ему мешочки.

— Держи.

— Почему я?

— Потому что ты выше.

— Великолепно. Меня превратили в вешалку для леденцов.

Но Анна была слишком довольна, чтобы реагировать на колкости. Когда они наконец вошли внутрь амфитеатра, шум трибун уже напоминал рев моря.

Под огромными каменными арками толпились дворяне, офицеры, богатые купцы и простолюдины. На арене шли первые тренировочные поединки, а над ложами развевались знамена великих домов.

Данте окинул все это одним взглядом и тяжело вздохнул.

— Несколько тысяч человек собрались посмотреть, как взрослые мужчины тыкают друг в друга прутами.

— Не начинай.

— Уже начал.

Анна только закатила глаза и пошла дальше.

— Интересно, — продолжал Данте, — они хотя бы понимают, как нелепо выглядят эти павлиньи перья на шлемах?

— Данте.

— А этот герб? Боги, кто вообще решил, что золотой гусь — достойный символ рода?

— Это сокол.

— Тогда художника стоило казнить.

Анна уже даже не пыталась спорить.

Еще до начала поединков участников отвели в длинные оружейные павильоны под амфитеатром, где оружейники выдавали турнирное оружие. На длинных стойках рядами лежали шпаги, рапиры и сабли с затупленными концами и ослабленными клинками. Данте взял одну из рапир двумя пальцами. Повертел.

И посмотрел на нее так, будто ему вручили дохлую крысу.

— Это что?

Оружейник обреченно выдохнул.

— Турнирная рапира, господин.

— Нет, я вижу, что это ошибка кузнечного ремесла. Я спрашиваю, почему она весит как лопата?

Несколько участников неподалеку усмехнулись. Оружейник явно слышал подобное уже не первый раз.

— Правила турнира.

— Правила турнира отвратительны.

Данте взмахнул клинком.

— Баланс смещен. Гарда тяжелая. Рукоять неудобная. Этим вообще кто-нибудь пытался фехтовать?

— Господин, все участники используют одинаковое оружие.

— Тогда мне искренне жаль остальных.

Он раздраженно поставил рапиру обратно.

И тут же получил другую.

— О, Четверо… — пробормотал Данте. — Такое чувство, будто я держу в руках мокрую палку.

— Вы слишком придираетесь, — не выдержал один из участников.

Данте посмотрел на него.

— Нет. Я слишком уважаю оружие.

Сама идея «затупить рапиру ради безопасности» вызывала у него почти философическое отвращение.

— Если человек не хочет получить клинок в лицо, — спокойно рассуждал он, пока остальные готовились, — ему не стоит участвовать в поединках.

— Данте, — устало произнес кто-то неподалеку, — это турнир, а не война.

— Тогда зачем вообще делать вид, будто это фехтование?

Когда наконец настало время выхода на арену, терпение окружающих уже было на исходе.

Под громкие трубы участники выстроились вдоль песчаного круга. Толпа ревела так громко, что каменные стены амфитеатра дрожали эхом. Судьи произносили длинные торжественные речи, артисты крутились с флагами и факелами, музыканты били в барабаны.

Данте стоял в неровном строю с таким лицом, будто его насильно заставили участвовать в деревенском спектакле.

Началась жеребьевка. Имена выкрикивали одно за другим. Когда очередь дошла до Данте, судья громко объявил его противника:

— Капитан кавалерии дома Эстерваль!

Из строя вперед вышел коренастый невысокий мужчина с тяжелыми плечами и сломанным когда-то носом.

Данте посмотрел на него несколько секунд. Кажется, он действительно видел его раньше во дворце. Или не его. Может, какого-то другого офицера. Какая разница.

Он уже почти перестал слушать, когда вдруг поднял взгляд на дворянские трибуны. И сразу увидел Анну. Она сидела ближе всех к арене, среди знати и придворных дам, в темно-синем платье, которое слишком хорошо выделялось среди светлых тканей вокруг. Заметив его взгляд, Анна едва заметно улыбнулась и ободряюще помахала рукой.

И именно тогда Данте увидел у нее в руках тонкий шелковый платок. Она обмахивалась им из-за жары. Несмотря на время года, день действительно выдался удивительно душным. И в этот момент в голове Данте родилась совершенно идиотская мысль. Чисто мальчишеская и настолько глупая, что он даже не попытался ее остановить.

Прежде чем кто-либо понял, что происходит, Данте вдруг вышел из строя.

— Эй! — возмутился один из судей. — Участникам запрещено..

Но он уже ничего не слышал. Ловко перескочив через ограждение, Данте вскарабкался по деревянной конструкции трибун прямо к дворянским местам. Несколько дам испуганно ахнули. Стражники хотели схватить его за полы одежды, но Данте легко выкрутился и оказался рядом с Анной.

Анна уставилась на него.

— Данте, ты что..

Он только хитро улыбнулся. И одним быстрым движением выхватил у нее из рук синий платок.

— Он мне нужнее.

— Что?!

Но Данте уже легко спрыгнул обратно вниз.

Толпа вокруг начала смеяться и переговариваться. Судьи выглядели так, будто одновременно хотели его убить и оштрафовать. А Данте спокойно привязывал синий платок слева на поясе, рядом с гардой рапиры. После чего отвесил преувеличенный поклон в сторону дворянских трибун. Амфитеатр взорвался одобрительным гулом и смешками. Кто-то засвистел. Кто-то захлопал.

Анна почувствовала, как лицо начинает стремительно гореть. Этот невозможный человек сейчас стоял посреди арены с ее платком на поясе и выглядел при этом до отвратительного довольным собой.

Первый поединок закончился быстро.Настолько быстро, что зрители не сразу поняли, что вообще произошло.

Коренастый капитан кавалерии вышел на арену уверенно — тяжелый, крепко сбитый мужчина с мощными руками и агрессивной манерой боя. Такие люди привыкли побеждать за счет силы и давления. Дрался он турнирной саблей, она была ощутимо тяжелее боевой, но капитану вес был привычен. Кавалерийская сабля сильно отличалась от пехотной и по весу очень походила на турнирную.

Данте же выглядел так, будто ему смертельно скучно. Он все же вспомнил, что видел своего соперника на последнем совете, куда сопровождал графа. Капитан тогда только вернулся с передовой и выглядел совсем побитым. Доклад его, как поведал отец Анны, тоже был весьма мрачен. Сейчас же офицер привел себя в порядок и выглядел свежим и отдохнувшим. Предвкушая схватку, он вертел восьмерки саблей, криво улыбаясь.

Судья дал сигнал.Капитан сразу пошел вперед, резко и грубо, пытаясь задавить соперника серией мощных выпадов. Данте ушел в сторону. Потом еще раз. И еще. Толпа сначала притихла, пытаясь понять его стиль. А Данте все не атаковал. Кавалерийский капитан начал злиться. Ноздри яростно раздувались. Его раздражало, что ни один удар не может попасть в цель. Это было просто оскорбительно. Несколько раз офицер пытался сблизиться, навязать Данте клинч. Но все попытки разбивались будто об какую-то гибкую скалу. Его соперник отскакивал так-же стремительно, как горный козел уходит от рыси, удерживая равновесие на узком уступе.

— Вы всегда так тяжело топаете? — спросил Данте между делом, уходя от очередного удара. — Или это только сегодня?

Несколько человек на трибунах засмеялись. Капитан покраснел и атаковал яростнее. Это было его последней ошибкой. Данте мгновенно оказался у него сбоку. Легкий удар гардой по кисти. Короткий поворот. И тяжелая фигура капитана внезапно потеряла равновесие.

Мужчина рухнул на песок так неожиданно, что сам несколько секунд не понимал, как оказался на земле. Трибуны взорвались смехом и аплодисментами. После этого амфитеатр окончательно проснулся.

Второй противник оказался молодым дворянином из западных земель — быстрым, техничным и слишком самоуверенным. Он красиво двигался, золотистые волосы блестели на солнце. Слишком много самолюбования было в этом.

Данте заметил это сразу.

— О, — протянул он, вставая в стойку. — А вас учили фехтованию или танцам?

Толпа захохотала.

Юноша вспыхнул и бросился вперед. На этот раз Данте решил устроить представление. Он двигался по арене легко, почти играючи, иногда специально пропуская клинок в опасной близости от лица, заставляя трибуны ахать.

Пару раз он даже намеренно позволил сопернику почти загнать себя к краю площадки. Молодой дворянин сразу поверил в свою победу. Самолюбие не позволяло ему думать иначе.

Толпа уже начала шуметь громче. Еще чуть-чуть — и Данте проиграет? Всего-то на втором сопернике?

Анна на трибуне вцепилась пальцами в подлокотники. Она сама не заметила, как начала переживать за Данте. Но внезапно его лицо развернулось так, что его можно было рассмотреть. Она слишком хорошо знала это выражение лица Данте. Он развлекался. Анна разжала пальцы и выдохнула. Нахлынуло раздражение. Данте опять издевается над ней, ведь она же затащила его сюда. И весь спектакль он устроил в ее честь.

А потом все быстро закончилось. Данте вдруг исчез с линии атаки, коротко ударил по гарде противника снизу, провернул кисть — и шпага юноши взлетела в воздух. Сам дворянин шагнул вперед, пытаясь тщетно удержать равновесие. Данте лишь немного отступил в сторону и плашмя несильно шлепнул соперника по мягкому месту.

Тишина длилась секунду. Потом амфитеатр взорвался смехом и аплодисментами.

К третьему поединку зрители уже ждали именно его выхода. Остальные участники внезапно начали казаться скучными. Потому что Данте превращал каждый бой в спектакль. Он разговаривал с соперниками прямо во время схватки. Комментировал их ошибки. Иногда демонстративно зевал. Специально затягивал бой, давая сопернику почувствовать ритм. Поверить в шанс, в возможность победы. Он даже позволял некоторым несколько удачных выпадов подряд — ровно настолько, чтобы толпа начала волноваться.

К концу отборочных боев половина участников его ненавидела. Когда последний поединок первого этапа завершился, судьи наконец объявили перерыв перед финальными боями.

Трибуны загудели. Люди вскочили с мест, обсуждая увиденное. Музыканты снова заиграли, на арену выбежали артисты в ярких костюмах, жонглеры и акробаты начали новое представление, пока слуги ровняли песок и готовили площадку к финалу.

А Данте, стоя у края арены с рапирой на плече и платком Анны на поясе, выглядел так, будто только сейчас начал хоть немного получать удовольствие от происходящего.

Стоило судьям объявить перерыв, как амфитеатр мгновенно превратился в огромный шумящий улей.

Люди вставали с мест, спорили о поединках, делали новые ставки, обсуждали Данте громче всех остальных участников вместе взятых. На арену уже выбегали артисты с яркими лентами и факелами, музыканты били в барабаны, а торговцы моментально ринулись продавать вино и сладости прямо между рядами.

Анна вскочила со своего места. На ее лице все еще сохранялось раздражение после выходки с платком и его спектакля с мнимым поражением.

— Идиот… — тихо пробормотала она, спускаясь с трибуны.

Она ожидала найти Данте возле арены или рядом с другими участниками. Либо у оружейников, продолжающим жаловаться на отвратительный баланс турнирных рапир.

Но его нигде не было.

Анна нахмурилась. Обошла одну галерею. Потом другую.

Пару раз ей пришлось остановиться, потому что кто-то из знати начинал восторженно обсуждать Данте прямо при ней.

— Этот парень совершенно ненормальный! — Вы видели, как он обезоружил Эстервальца? — А платок! Боги, какой наглец…

Анна ускорила шаг. Прошло уже минут десять, и, помимо раздражения, она начинала злиться.

Конечно. Разумеется. Стоило ей потерять его из виду — и он сразу куда-то исчез.

Данте стоял возле деревянного ограждения рядом с каким-то огромным широкоплечим мужчиной, покрытым старыми шрамами. Незнакомец выглядел мрачно даже среди шумной толпы — тяжелый взгляд, грубое лицо, седина в темных волосах.

Она никогда не видела, чтобы Данте кого-то слушал настолько внимательно. Это почему-то неприятно кольнуло Анну. Подойдя ближе, она услышала только конец разговора.

— …думал, ты давно сдох где-нибудь на юге, — хрипло усмехнулся незнакомец.

— Я тоже. Твое пузо было похоже на решето, — спокойно ответил Данте. Мужчина коротко рассмеялся.

И именно в этот момент Анна резко подошла и схватила Данте за руку.

— Вот ты где.

Он слегка повернул голову.

— Нашла все-таки.

Несколько людей рядом с интересом покосились на них. Анна не стала устраивать сцен прямо там. Только холодно произнесла:

— Идем.

Данте коротко кивнул своему собеседнику.

— Потом поговорим.

— Если ты опять не исчезнешь на несколько лет.

Они отошли за трибуны, где было заметно тише. Отсюда шум арены доносился приглушенно, смешиваясь с музыкой и голосами толпы.

Анна резко отпустила его руку.

— И кто это был?

— Человек.

— Данте.

Он устало выдохнул.

— Давний знакомый.

— Ты никогда о нем не рассказывал.

— Я много о чем не рассказываю.

— Я заметила.

В голосе Анны прозвучало раздражение сильнее, чем она хотела.

Данте посмотрел на нее внимательнее.

— Ты сейчас злишься из-за платка или из-за того, что я с кем-то разговаривал?

Она мгновенно вспыхнула.

— Не говори глупостей.

— Тогда в чем проблема?

Анна отвела взгляд.

— Ты устроил идиотское представление перед всей столицей, — холодно произнесла она.

Данте коснулся синего платка на поясе.

— Не преувеличивай.

— Половина знати теперь будет обсуждать это неделями.

— Им полезно иногда обсуждать что-то кроме налогов и чужих браков.

Анна недовольно посмотрела на него. Он больше не улыбался так откровенно, как раньше на арене. Сейчас Данте выглядел спокойнее. Даже немного задумчиво после разговора с тем человеком.

Это почему-то раздражало еще сильнее.

— Ты..

Но договорить ей помешал звук внезапных фанфар. Толпа снова зашумела громче. Перерыв закончился. Финальные поединки.

— Мне пора.

— Только попробуй проиграть после всего этого.

— После такого красивого выхода у меня просто нет выбора.

Толпа ревела, выкрикивая имя Данте, музыканты играли победные марши, кто-то уже спорил о том, был ли сегодняшний турнир лучшим за последние годы. Несколько молодых дворян пытались подойти к нему с поздравлениями, судьи — с официальными речами, а какие-то дамы на трибунах откровенно не сводили с него взглядов.

Но Данте будто всего этого не замечал. Пока остальные победители турниров обычно наслаждались вниманием толпы, он выглядел так, словно хотел оказаться где угодно, только не здесь.

Едва закончилась церемония награждения, Данте коротко выслушал старшего судью, забрал наградной футляр с призом за первое место и почти сразу направился к выходу из амфитеатра.

Анна едва поспевала за ним.

— Данте!

Он не ответил.

Только продолжал идти через вечернюю ярмарку, где уже зажигались фонари. Толпа расступалась перед ним сама собой — кто-то узнавал победителя турнира, кто-то просто чувствовал его настроение и предпочитал не стоять на пути.

Анна нахмурилась. За весь путь он почти не сказал ни одной колкости. Ни одного раздражающего замечания.

Когда они подошли к карете, кучер спал неподалеку прямо в высокой траве, натянув шляпу на лицо. Данте остановился и несколько секунд молча смотрел на него.

Потом резко ударил сапогом по колесу кареты.

— Подъем.

Кучер вздрогнул так, будто рядом выстрелили из пушки.

— Г-господин..

— Тебе платят не за сон.

Голос Данте был холодным и жестким. Анна удивленно посмотрела на него. Он никогда так не разговаривал со слугами. Обычно Данте вообще вел себя с ними проще и спокойнее, чем с дворянами.

Кучер быстро начал запрягать лошадей, испуганно извиняясь, а Данте уже забрался внутрь кареты и молча сел у окна.

Всю дорогу домой он почти не двигался. Только смотрел куда-то в темноту за стеклом, задумчиво потирая рукоять рапиры. Анна несколько раз пыталась заговорить с ним, но каждый раз он отвечал коротко и рассеянно.

Когда они наконец приехали домой, Данте вышел первым. Уже в холле он раздраженно скинул плащ на ближайшее кресло, после чего всучил Анне футляр с наградой. Что было внутри Данте так и не заглянул.

— Держи.

— Что?..

— Ты хотела, чтобы я победил. Я победил.

И прежде чем она успела что-либо ответить, он уже направился к кабинету ее отца, перескакивая через несколько ступеней. Анна растерянно смотрела ему вслед. Потом быстро пошла за ним. Но дверь кабинета уже закрылась. Изнутри донесся щелчок замка.

Она раздраженно выдохнула.

— Замечательно.

Следующий час показался ей бесконечным. В доме стояла странная тишина. Даже слуги ходили слишком тихо. За окнами давно стемнело. А из кабинета отца иногда доносились приглушенные голоса.

Но слишком тихие, чтобы разобрать слова. Анна несколько раз проходила мимо двери. Один раз даже хотела стучать и требовать все рассказать. В иной раз она бы так и сделала.

Когда дверь наконец открылась, она сразу поднялась с дивана в гостиной. Отец выглядел бледным и осунувшимся. Данте уже снова надел плащ и застегивал перевязь с рапирой быстрыми точными движениями.

— Куда вы собираетесь? — резко спросила Анна.

Никто не ответил.

— Сейчас ночь, — продолжила она. — Во дворце уже никого нет.

Тишина. Это окончательно вывело ее из себя.

— Может, кто-нибудь наконец объяснит мне, что происходит?!

Данте на секунду остановился у двери.

— Кое-что очень нехорошее, — тихо произнес он.

После чего открыл дверь и шагнул в ночную темноту.

— Никуда не выходи, — незнакомым голосом произнес граф и шагнул во тьму вслед за своим телохранителем.

Когда за Данте и ее отцом закрылась дверь, дом вдруг стал казаться непривычно пустым. Анна еще несколько секунд стояла посреди холла, раздраженно глядя в сторону выхода.

Ненавидела, когда от нее что-то скрывали. Особенно отец. Она резко выдохнула и направилась в библиотеку.