Дмитрий Бугаев Анна

Но каждый раз Данте с равнодушием отказывался от участия. И каждый раз Анна не понимала, как человек, для которого фехтование было почти религией, может игнорировать крупнейший турнир страны.

В прошлом году она и вовсе решила ничего ему не говорить за турнир. Но в этот раз она решила попробовать. В последний раз. Если не выйдет, то она уже никогда не будет говорить ему про эти дурацкие соревнования.

За завтраком в этот раз сидели Анна и Данте. Граф лишь пожелал всем доброго утра и приказал подать завтрак к себе в кабинет. Последнее время такие случаи перестали быть исключением.

— Данте…

Молодой человек уже закончил есть и читал книгу, развалившись на стуле и лениво потягивая кофе.

— Нет.

— Ты даже не дал мне закончить!

— Я уже знаю, чем все закончится.

— В этом году будет участвовать мастер Ривель из южных провинций. Говорят, он выиграл двенадцать дуэлей подряд.

— Какая трагедия.

— Данте.

— Что?

Она уперла руки в столешницу.

— Ты опять собираешься делать вид, будто тебе все равно?

— Мне действительно все равно.

Анна недоверчиво уставилась на него.

— Ты живешь ради фехтования.

— Нет, — спокойно ответил Данте. — Я живу ради хорошего фехтования. А турнир — это сборище самовлюбленных павлинов, машущих железом ради аплодисментов.

— Ты просто боишься проиграть.

Данте медленно поднял глаза от книги, посмотрел на девушку будто она заболела, и снова нашел взглядом предложение на котором остановился.

— А что? — вспыхнула Анна. — Разве нет? Ты вечно рассказываешь о философии боя, а потом прячешься каждый раз, когда весь город собирается увидеть лучших!

— Потому что лучшие туда не приходят.

— Конечно. Очень удобно считать себя выше всех, сидя в кресле.

Он тихо усмехнулся.

Анна резко поднялась и начала ходить по комнате.

— Ты знаешь, что о тебе говорят при дворе?

— О, это моя любимая часть.

— Что ты просто хорошо одетый головорез с рапирой.

— Звучит гордо.

— Что ты трус, который избегает настоящих противников!

Данте захлопнул книгу.

— Твои придворные щенки называют турниром балет с клинками, где половина участников думает о том, как красиво выглядит в момент выпада.

— Потому что они не хотят убивать друг друга!

— Тогда пусть идут танцевать.

Она зло посмотрела на него. И вдруг выпалила прежде, чем успела подумать:

— Если ты выиграешь турнир, я целую неделю буду утром варить для тебя эту ужасную горькую жижу!

Данте моргнул. Анна поняла, что сказала лишнее. Но было поздно.

— Более того! — на эмоциях продолжила она. — И я ни разу за всю неделю не назову тебя невоспитанным дураком!

Тишина. Даже дождь за окнами будто стал тише. Данте медленно выпрямился на стуле. Впервые за все утро на его лице появилось не привычное ленивое веселье, а живой, почти мальчишеский азарт.

— Целую неделю? — переспросил он.

Анна скрестила руки.

— Да.

— И ты будешь варить его как я покажу?

— Да!

— Добровольно вставать в самую рань?

— Данте, клянусь..

Он вдруг рассмеялся. И так резко поднялся с места, что Анна невольно замолчала.

— Прекрасно, — заявил он с неожиданной эмоциональностью. — Я участвую.

— Что?..

— Ты сама предложила условия сделки. Отступать поздно.

— Подожди, я..

— Нет-нет, — Данте уже направился к двери с совершенно довольным видом. — Свидетели были. Камин слышал.

— Данте!

Он остановился у двери и обернулся.

— Надеюсь, цвет моего плаща подойдет к твоим сапфирам, Анна. Было бы ужасно испортить тебе обра