Дмитрий Брат Их нельзя спасать

На следующее утро Кирилл пришёл в лабораторию на час раньше обычного. Лин сидела за пультом, но при его появлении сразу встала — слишком резко, едва не опрокинув кружку.

— Вы живы, — сказала она. Не спросила. Констатировала факт с явным облегчением. — Я слышала про аварию. Охранник на КПП рассказал.

— Это была не авария. — Кирилл закрыл за собой дверь. — Кто-то подложил заряд под днище. Тормоза отказали. Я слетел в кювет.

Лин опустилась обратно на стул. Её лицо побелело.

— Вы уверены?

— Я слышал хлопок перед тем, как отказали тормоза. — Он не стал уточнять детали. Сейчас это было не важно. — Кто-то пытался меня убрать. Тихо, под видом несчастного случая.

— Они знают, — прошептала Лин. — Они знают, что мы работаем вместе. Что вы копаете. Что я передала вам файлы.

— Знали с самого начала. Прослушка на коммутаторе, обыск в лаборатории, а теперь это. — Он посмотрел на неё. — Вы всё ещё хотите мне помогать?

Лин подняла глаза. В них был страх — настоящий, липкий. Но когда она заговорила, голос звучал ровно.

— У меня нет выбора. Если они уберут вас, они придут за мной. Если мы остановимся сейчас, Гарсия погиб зря. — Она помолчала. — Я не хочу, чтобы его смерть была напрасной.

— Тогда продолжим.

— Да. — Она встала, подошла к креслу с датчиками. — Садитесь. Времени мало. Если они попробовали один раз, попробуют снова. Вы должны быть готовы.

Кирилл сел в кресло. Лин закрепила датчики — быстрее, чем вчера, почти механически. Но её пальцы дрожали.

— Сегодня будем работать с голосами, — сказала она. — Вчера вы замешкались на голосе Полины. Этого нельзя допустить.

— Я понимаю.

— Нет. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Не понимаете. Там, на той стороне, не будет тренировки. Не будет симулятора. Не будет меня, чтобы сказать: «Вы ошиблись». Там будет только вы и тот, кто попытается говорить вашим голосом. И если вы замешкаетесь хоть на секунду — вы мертвы.

Кирилл молчал.

— Начинаем. — Она включила аппарат. Экран засветился синим.

Лин включила аппарат. Экран засветился синим.

— Сегодня будет сложнее. Вчера голоса шли по одному. Сегодня они будут смешиваться. Настоящий голос может прозвучать среди ложных. Или не прозвучать. Вы должны не просто отличить — вы должны почувствовать.

— Как?

— Не знаю. — Она посмотрела на него. — Это как с ложью на допросе. Вы же чувствуете, когда подозреваемый врёт? Не по словам — по тому, как он их произносит. Здесь то же самое. Только подозреваемый — внутри вас.

Она нажала кнопку.

Голоса обрушились волной. Мужской, женский, детский — все одновременно. Кто-то говорил о погоде, кто-то читал стихи, кто-то смеялся. Кирилл сосредоточился, пытаясь вычленить каждый по отдельности.

— Ложный, ложный, ложный, — отбивал он. Пальцы сжимали подлокотники. — Ложный. Настоящий. Ложный.

Лин остановила запись.

— Ошибка. Третий голос — вы сказали «ложный», но он был настоящим. Это был ваш собственный паттерн, записанный вчера.

— Я не узнал его.

— Потому что он смешался с другими. — Она отмотала запись. — Слушайте внимательно. Вот здесь — микропауза. Ваш паттерн даёт микропаузу перед каждым утверждением. Вы сомневаетесь, даже когда уверены. А ложные голоса — нет.

— Микропауза, — повторил Кирилл. — Я должен слушать паузы.

— Да. Это ваш ключ. У каждого человека свой ритм речи, свои сомнения, свои заминки. У того, кто говорит извне, их нет. Он идеален. А идеальность — это и есть фальшь.

Она включила симулятор снова. Голоса атаковали волнами. Кирилл закрыл глаза, чтобы не отвлекаться на экран. Слушал. Пропускал слова мимо сознания, сосредоточившись на ритме. Микропаузы. Заминки. Дыхание.

— Ложный. Ложный. Настоящий. Ложный. Настоящий. Ложный.

Голос Полины ворвался внезапно.

«Ты всё ещё здесь. Ты не сдаёшься. Это хорошо».

Пауза. Сердце пропустило удар. Но он уже слышал ритм — ровный, как метроном. Без единой заминки.

— Ложный, — сказал он. Голос прозвучал спокойно.

Лин остановила запись. Посмотрела на него.

— Ни одной ошибки за последние десять голосов.

— Микропаузы работают.

— Это прогресс. — Она не улыбнулась. — Но помните: симулятор — это симулятор. Там, на той стороне, голос может быть гораздо убедительнее. Он может использовать ваши воспоминания. Ваши страхи. Вашу... — Она запнулась. — Вашу Полину.

— Я понимаю.

— Нет. Не понимаете. — Она выключила аппарат. — Но поймёте, когда окажетесь там.

Кирилл встал. Голова гудела, но это была приятная усталость — как после хорошей работы.

— Завтра продолжим.

— Завтра, — кивнула Лин. — И послезавтра. И каждый день, пока вы не будете готовы. Или пока они не попробуют снова.

— Они попробуют.

— Знаю. Поэтому вы должны быть готовы раньше.

Утром он взял служебный пикап и поехал к кювету.

Солнце только начало подниматься над пустыней, окрашивая песок в оранжевый. Машина всё ещё лежала на дне канавы, наполовину погружённая в мутную воду. Но что-то было не так. Кирилл заметил это сразу, ещё с дороги: свежие следы на краю кювета. Отпечатки обуви — чёткие, глубокие. Кто-то спускался вниз. И поднимался обратно.

Он съехал на обочину, заглушил двигатель. Подошёл к краю канавы, внимательно глядя под ноги. Следы вели к машине и обратно. Размер — мужской, десятый или одиннадцатый. Рисунок протектора смазан — человек не хотел оставлять чётких отпечатков, но земля была слишком влажной после вчерашнего дождя.

Кирилл спустился вниз. Машина стояла так же, как он её оставил — но капот был приоткрыт. Он точно помнил, что закрывал его вчера, перед тем как идти на базу. Поднял крышку. Двигатель был нетронут. А вот следы на раме — свежие царапины от инструмента — говорили сами за себя.

«Он вернулся. Снял заряд. Замел следы».

Кирилл выпрямился и осмотрелся. Больше ничего. Только следы, царапины и холодная ясность: тот, кто пытался его убить, знал, что он выжил. И уже готовился к следующему шагу.

Он вызвал эвакуатор. Пока ждал, сидел на краю канавы и смотрел на следы. Потом достал новый коммутатор — тот самый, купленный вчера в городе. Сделал снимок отпечатков. Улика. Не такая весомая, как заряд, но всё же улика.

«Кто-то внутри. С доступом к военному оборудованию. С доступом к моему графику. С доступом к машине».

Он убрал коммутатор. Круг сужался.