Дмитрий Брат Их нельзя спасать

Глава 6

ОСПБ. Комната Кирилла. 04:30 утра.

Он вернулся за час до рассвета.

Пустыня встретила его холодом — ночная температура упала почти до нуля. Кирилл заглушил двигатель на парковке, но не вышел сразу. Сидел, смотрел на серое здание общежития, на тусклые огни в окнах.

Обратный путь занял те же четыре часа, но они тянулись вдвое дольше. Он прокручивал в голове одно и то же: кто слушал его коммутатор? Кто опередил его на два часа?

И главное — зачем? Что такого мог узнать Коул, чего не знал Гарсия? Что такого было на той стороне портала, что ради этого убивали людей?

«Если бы дело было только в предсказаниях — никто бы не убивал. Предсказания спасают тысячи. Их бы охраняли, а не скрывали. Значит, есть что-то ещё. Что-то, что перевешивает пользу от Эхо. Что-то, что нельзя допустить наружу».

Он вспомнил слова Лин: «Гарсия предполагал, что оригиналы остаются там». Но она не сказала, что с ними происходит. Не знала? Или не хотела говорить?

«Если оригиналы живы — где они? Если мертвы — почему их копии выходят сюда? И почему они не улыбаются?»

Вопросы множились, а ответов не было. Он знал только одно: кто бы ни стоял за этим, он был внутри ОСПБ. И он был готов убивать.

На полпути к базе, когда бензина оставалось на четверть бака, он свернул на придорожную заправку. Тусклый свет, пустая парковка, ночной ветер, гоняющий пыль. У колонки стояла девушка в короткой юбке и потёртой кожаной куртке — ждала клиента. Он подошёл к ней, достал пятнадцать долларов.

— Мне нужен твой коммутатор. На полчаса. Ты просто постоишь здесь.

Она посмотрела на деньги, на него — оценивающе. Потом пожала плечами и протянула устройство.

Кирилл отошёл в сторону. Набрал номер Майклза по памяти — не сохраняя в чужой памяти.

— Майклз. Это Волков. Молчи и слушай. Мой коммутатор прослушивают. Мне нужно знать, как это проверить.

Майклз присвистнул.

— Код диагностики знаешь? Звёздочка-ноль-три-решётка. Откроешь скрытое меню. Там смотри фоновые процессы. Если есть активный канал, который ты не открывал — это оно.

— Понял.

— И ещё. Не вздумай отключать. Они поймут, что ты их засёк. Лучше просто молчи при коммутаторе. Или говори то, что они хотят слышать.

— Спасибо. Ты мне ничего не должен.

Он вернул коммутатор девушке. Она всё ещё стояла у колонки, кутаясь в куртку.

— Всё?

— Всё.

— Странный ты.

— Знаю.

Он сел в машину и поехал дальше. Теперь он знал, как проверить. Оставалось дождаться утра.

Он достал коммутатор. Открыл скрытое меню — звёздочка-ноль-три-решётка. Экран мигнул, показывая списки процессов. Активный канал. Фоновый сигнал. Слабый, почти незаметный. Но постоянный.

«Прослушка. Майклз был прав».

Кто-то слушал его. Кто-то знал о каждом звонке, о каждом разговоре с Лин, о каждом его шаге. Кто-то внутри ОСПБ.

Он не стал отключать. Просто выключил экран и положил коммутатор на тумбочку. Пусть слушают тишину. Пусть думают, что он спит.

Снял куртку, повесил на спинку стула. Достал из ящика старый блокнот — бумажный, аналоговый, который не взломать. Написал на первой странице:

«Прослушка. Внутренний код. Свой».

Ниже: «Коул мёртв. Кто знал о мотеле? Лин, Майклз, я. Четвёртый — тот, кто слушал».

И ещё ниже: «Зачем? Что скрывают? Что на той стороне?»

Закрыл блокнот. Сунул в карман. Коммутатор оставил на тумбочке — пусть лежит. Теперь он будет говорить только лицом к лицу. И только с теми, кому доверяет.

08:00. Медицинский блок. Лаборатория Лин.

Лин была уже на месте — сидела за пультом, с кружкой остывшего чая. Когда Кирилл вошёл, она подняла глаза и сразу всё поняла — по его лицу, по тому, как он закрыл за собой дверь и не положил на стол коммутатор.

— Вы без него, — сказала она.

— Прослушка. Внутренний код. Кто-то из наших. — Он сел напротив. — Коммутатор остался в комнате. Пусть слушают тишину.

— Вы уверены?

— Майклз подтвердил. Я звонил ему с чужого номера. С заправки.

Лин откинулась на спинку стула. Её пальцы сжали кружку — он видел, как побелели костяшки.

— Если они знают о вас, они знают и обо мне. О файлах. О карте.

— Вы боитесь.

— Да. — Она не стала отрицать. — Гарсия тоже думал, что его никто не слышит. — Она помолчала. — Но теперь хотя бы здесь мы можем говорить свободно.

— У нас шесть дней. — Кирилл посмотрел на неё. — Вы сказали, что поможете с оборудованием.

Лин кивнула. Открыла ящик стола и достала маленький чёрный браслет.

— Начнём с этого.

Лин достала из ящика маленький чёрный браслет — гладкий, без кнопок, без экрана. Только тонкая серебристая полоска на внутренней стороне.

— Наручный монитор. Носите не снимая. Он считывает ваш нейропаттерн и сравнивает с эталонным, который мы запишем сегодня.

— Откуда вы знаете, что это понадобится?

Лин помолчала. Потом открыла на экране файл — старый, с пометкой «Гарсия. Гипотезы. Не проверено».

— Гарсия оставил записи. Он предполагал, что порталом управляет нечто — не человек, не программа в обычном смысле. Он не успел доказать свою гипотезу. Но был уверен в одном: это существо взаимодействует с сознанием. Может читать мысли. Внедрять образы. И, возможно, говорить голосами — вашими голосами. Прямо у вас в голове. Так, что вы не отличите эту мысль от своей собственной.

— И вы верите в это?

— Я верю в то, что Гарсия был прав во всём остальном. — Она посмотрела на браслет. — Если на той стороне кто-то попытается говорить вашим голосом, монитор это заметит. Чужое сознание изменит ваш нейропаттерн. Загорится красный.

Кирилл смотрел на браслет. Потом поднял глаза на Лин.

— Если он может говорить моим голосом, как я пойму, что это не я? Что это не моя мысль?

— В этом и смысл тренировок, — сказала Лин. — Представьте: вы на той стороне. Вы один. Вы слышите свой внутренний голос — тот самый, которым вы думаете каждый день. Он говорит: «Поверни налево». Или: «Открой эту дверь». Или: «Доверься мне». Это может быть ваша мысль. А может быть — чужая, маскирующаяся под вашу.

— Как отличить?

— По интонации. Вы — человек. Вы сомневаетесь. Ваш внутренний голос делает паузы, колеблется, переспрашивает. А тот, кто говорит извне, — нет. Он не сомневается. Он будет звучать уверенно, без пауз. Как диктор. Как автомат. — Она помолчала. — Если вы подчинитесь чужому голосу, считая его своим, — вы станете марионеткой. Будете делать то, что прикажут, и не знать об этом.

— И браслет должен меня предупредить.

— Да. Но есть три процента ошибки. Если браслет не сработает, вы останетесь один на один с голосом. И тогда единственное, что вас спасёт, — это ваше умение слышать ложь. Сейчас вы не умеете. Никто не умеет. Мы учимся этому с нуля. — Она указала на кресло. — Начнём.

Кирилл застегнул браслет. Зелёный свет мигнул и погас. Металл был холодным — холоднее, чем воздух в лаборатории.

— Садитесь, — сказала Лин. — Начнём с записи эталонного паттерна.

Кирилл сел в кресло. Лин закрепила датчики на его висках, запястьях, груди — холодные металлические кружочки, пахнущие спиртом. Экран над креслом засветился синим.

— Закройте глаза. Дышите ровно. Ни о чём не думайте.

Он закрыл глаза. Пытался не думать. Не получалось. Перед глазами стояла комната в мотеле. Тёмные брызги на полу. Три отверстия в стене.

— Вы думаете о мотеле, — сказала Лин. — Я вижу по датчикам.

— Я пытаюсь не думать.

— Не пытайтесь. Просто дышите.

Он дышал. Считал вдохи. Один, два, три. Пятно на полу становилось больше. Потом исчезло.

— Хорошо. Теперь представьте, что вы на той стороне. Вы входите в портал.

Кирилл представил. Мерцающий прямоугольник. Запах озона. Серый бетон сектора приёма. Он делает шаг — и тишина. Не пугающая. Зовущая. Он увидел застывшую каплю дождя в воздухе — стеклянную, холодную. Она висела перед ним, как маленькая планета.

— Ваш паттерн изменился, — сказала Лин. — Вы боитесь?

— Да.

— Хорошо. Страх — это нормально. Бояться — значит быть живым.

Она отключила аппарат. Сняла датчики.

— Хватит на сегодня. Вы устали.

— Я в порядке.

— Вы не в порядке. — Она убрала датчики в ящик. — Идите. Поспите хотя бы пару часов. Завтра начнём тренировки.

Кирилл встал. Посмотрел на браслет. Зелёный свет горел ровно.

— Он всегда будет зелёным?

— Пока вы — это вы. — Лин отвернулась к монитору. — Завтра в восемь.

Лин включила симулятор. Экран над креслом засветился синим.

— Я буду проигрывать голоса. Вы должны сказать — ложный или настоящий.

— А настоящий будет?

Лин посмотрела на него.

— Не знаю. И вы не знаете. В этом и смысл.

Первый голос был мужским. Низкий, с хрипотцой. Он говорил что-то про погоду — безобидное, бытовое. Кирилл слушал, пытаясь уловить фальшь. Голос звучал ровно, без единой запинки.

— Ложный, — сказал он.

— Почему?

— Слишком ровно. Как будто читает с листа.

— Хорошо. Следующий.

Второй голос был женским. Мягкий, с лёгкой картавинкой. Он напомнил Кириллу кого-то из прошлой жизни — может быть, свидетельницу на одном из допросов. Голос говорил о сыне, о школе, о домашнем задании. Слишком подробно. Слишком правильно.

— Ложный.

— Почему?

— Настоящий человек не вспоминает такие мелочи, когда волнуется. Он сбивается. А этот — нет.

— Хорошо.

Третий голос заставил его замереть.

«Ты не сможешь меня спасти».

Полина. Её голос — тот самый, с лёгкой хрипотцой. Тот, что он слышал сегодня в допросной. Тот, что звучал в его кошмарах два года подряд.

Кирилл молчал. Датчики на висках запищали — сердцебиение подскочило.

— Волков? — голос Лин донёсся как сквозь толщу воды. — Вы должны ответить. Ложный или настоящий?

Он не мог. Голос Полины звучал в голове, и каждое слово било под дых. «Ты не сможешь меня спасти». Это было правдой. Он не смог тогда, в машине скорой. Не сможет и сейчас.

— Волков!

— Ложный, — выдохнул он наконец.

— Почему?

— Потому что она не сказала бы этого. Она сказала бы... — Он запнулся. — Она сказала бы: «Не пытайся».

Лин выключила симулятор. В лаборатории повисла тишина.

— Вы ошиблись.

— Что?

— Вы должны были ответить сразу. Вы ждали. Вы слушали этот голос и не могли отличить его от настоящего. — Она посмотрела на него. — Если бы это была не тренировка, вы бы уже были марионеткой.

Кирилл молчал. Пот стекал по вискам. Датчики всё ещё попискивали.

— Ещё раз.

Лин включила аппарат. Голоса атаковали волнами — мужские, женские, детские. Кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то читал стихи. Кирилл отбивался: «ложный», «ложный», «ложный». Один раз принял женский голос за мужской — просто перепутал, усталость брала своё.

Потом снова голос Полины.

«Я знала, что ты придёшь».

Кирилл сжал подлокотники кресла.

— Ложный.

— Почему?

— Потому что она не знала. Она умерла до того, как я успел что-либо сделать.

Лин выключила аппарат. Сняла датчики.

— Хватит на сегодня. Вы устали.

— Я в порядке.

— Вы не в порядке. — Она убрала датчики в ящик. — Но для первого раза — неплохо. Вы услышали разницу. Не сразу, но услышали.

Кирилл встал. Ноги были ватными, голова гудела.

— Она будет звучать там? Её голос?

— Не знаю. — Лин посмотрела на него. — Но если будет — вы должны быть готовы.

Он посмотрел на браслет. Зелёный свет горел ровно.

— Завтра в восемь, — сказала Лин. — И постарайтесь поспать. Хотя бы пару часов.

Кирилл кивнул и вышел.

Глава 7

Вечером после первой тренировки Кирилл понял, что не может сидеть в четырёх стенах. Голоса из симулятора всё ещё звенели в голове. Голос Полины — «Ты не сможешь меня спасти» — звучал громче остальных.

Он взял пикап — старую «Хонду», которая знала его лучше, чем кто-либо на этой базе, и поехал в город. По пути заскочил в круглосуточный магазин электроники на окраине, купил дешёвый одноразовый коммутатор. Старый, с прослушкой, остался в комнате — пусть слушают тишину. Этот будет чистым. Хотя бы на время.

Бар на окраине, где не задавали вопросов. Он заказал виски, выпил половину, оставил вторую нетронутой. Просто сидел и смотрел, как лёд тает в стакане. Через час ушёл.

Обратная дорога была пустой. Шоссе, разрезающее пустыню, луна над головой, звёзды — яркие, холодные. Он ехал не быстро, думая о том, что завтра снова тренировка. Снова голоса. Снова попытки отличить ложь от правды внутри собственной головы.

Машина выехала на прямой участок. Он нажал на газ. И тут услышал хлопок — короткий, резкий, где-то под днищем. На панели замигал индикатор тормозной системы.

А потом из-за поворота вылетел грузовик. Дальний свет ударил в глаза. Встречная полоса. Прямо на него.

Кирилл ударил по тормозам. Педаль ушла в пол.

Мгновенная вспышка адреналина. Он рванул руль вправо, уходя от лобового столкновения. «Хонда» вильнула, слетела с шоссе, пронеслась по гравию и нырнула в кювет. Он успел довернуть руль — машина не влетела в бетонную стенку канавы, а заскрежетала боком по земле, замедляясь. Удар. Темнота на секунду. Потом тишина.

Холодная вода начала заполнять салон.

Кирилл открыл глаза. Он висел на ремне безопасности, плечо болело, в ушах звенело. Вода поднималась быстро — кювет был дренажным, и после вчерашнего дождя он был полон. Тогда он отстегнул ремень, сдёрнул его с катушки и, перехватив за металлическую пряжку, коротко, без замаха ударил в угол стекла. Стекло пошло трещинами и осыпалось. Этому учили в Москве, на курсах МЧС, куда их с Полиной отправили после одного неудачного штурма. «Не локтем, не кулаком — замком ремня. И только в угол». Он выбрался наружу, цепляясь за траву на краю кювета.

Через минуту он стоял на краю кювета, мокрый, тяжело дыша. Машина медленно погружалась в тёмную воду. Грузовик исчез за поворотом — водитель, возможно, даже не заметил, что едва не убил человека.

«Хлопок под днищем. Тормоза отказали. Случайность?»

Он знал, что нет. Кто-то подложил заряд под днище — небольшой, дистанционный. Тот, кто слушал его коммутатор, знал, что он поедет в город. Знал, когда он вернётся. И ждал.

Кирилл посмотрел на тёмную воду кювета, где скрылась его машина. Потом развернулся и пошёл пешком в сторону базы.

До базы было три мили. Он шёл по обочине, не пытаясь голосовать. Встречные машины проносились мимо, обдавая его пылью и горячим воздухом. Он не оборачивался. Мокрая одежда прилипла к телу, плечо болело — похоже, растяжение, не перелом. Синяки будут завтра. Если завтра наступит.

«Заряд под днищем. Дистанционный подрыв. Кто-то знал, что я поеду в город. Знал, когда вернусь. Знал, где я буду».

Он перебирал в голове имена. Майклз? Нет, Майклз был должен ему за покер и только что помог вычислить прослушку. Морган? Морган дал ему карт-бланш и семь дней. Зачем ему убирать того, кого он сам отправил? Лин? Лин рисковала не меньше него. Сара? Сара приносила ему кексики и волновалась о сестре.

«Кто-то ещё. Кто-то, кого я не вижу. Кто-то, кто знает каждый мой шаг».

Он вспомнил слова Моргана: «Те, кому выгодна работа портала». И слова Лин: «Кто-то из наших». Теперь этот кто-то перешёл от прослушки к действию. Покушение выглядело как несчастный случай: выпил, не справился с управлением, слетел в кювет. Никто бы не стал копать. Следователь ОСПБ, бывший оперативник, разбился на пустой трассе — трагично, но не подозрительно.

«Они не знают, что я выжил. Пока не знают».

Он дошёл до КПП в начале четвёртого утра. Охранник — тот самый молодой парень — удивлённо поднял голову.

— Сэр? Что случилось?

— Авария. Съехал в кювет. — Кирилл показал удостоверение. — Машина осталась там. Заберу утром.

— Вы в порядке?

— В порядке.

Он прошёл через турникет. В жилом модуле стянул мокрую одежду, бросил на пол. Достал из ящика старый блокнот. Дописал вчерашнюю запись:

«Прослушка. Внутренний код. Свой».

Ниже: «Покушение. Заряд под днищем. Дистанционный подрыв».

И ещё ниже: «Кто знал, что я поеду в город? Кто знал, когда вернусь? Кто-то внутри. Кто-то, кого я не вижу».

Закрыл блокнот. Сунул в карман. Лёг на кровать, не раздеваясь. Потолок. Трещина. Зелёный свет браслета.

«Шесть дней. Теперь они знают, что я жив. И попробуют снова».

Он закрыл глаза. Спать не хотелось. Хотелось найти того, кто за это ответит.