Дмитрий Брат Их нельзя спасать

Глава 3

Кирилл вышел из допросной в половине одиннадцатого. В голове всё ещё звучал её голос. «Этого недостаточно». Он знал, что недостаточно. Он знал, что она — копия, черновик, оттиск с оригинала. Но где-то внутри, в той части мозга, которая не подчинялась профессиональным протоколам, он всё ещё слышал её смех. Живой смех. Не тот, что прозвучал из портала, — чужой, запрограммированный. А настоящий.

Лин сказала: Гарсия мёртв. Сара подтвердила: отпечатки совпадают. Две улики, которые не складывались в картину, но указывали в одну сторону — в кабинет Моргана. Кирилл не доверял генералу. Но Морган был единственным, кто мог дать ответы. Или хотя бы приказать остановиться. И тогда он бы знал, что копает в правильном направлении.

Он не стал стучать.

В кабинете пахло табаком, хотя Морган не курил. Запах въелся в шторы, в обивку стула, в бумаги на столе — словно призрак прежних совещаний, когда здесь ещё собирались люди, а не функционеры. На стене висела карта мира с красными булавками. Сотни булавок. Тысячи спасённых жизней.

Морган сидел за столом. Без пиджака, верхняя пуговица рубашки расстёгнута. Перед ним — пустой стакан и графин с водой. Ни кофе, ни виски. Только вода. Кирилл знал, что это не аскетизм. Это дисциплина. Морган держал себя в форме, потому что стоило расслабиться — и всё, что он знал, раздавило бы его.

— Седьмая, — сказал Кирилл. — Полина. Мой бывший напарник. Она погибла два года назад. За два месяца до первого открытия портала.

Морган отставил графин. Посмотрел на Кирилла — прямо, без удивления.

— Я видел её досье. Хороший была следователь.

— Она мертва. А сегодня вышла из портала. Как это возможно?

— Никак. То, что вышло из портала — не она. Эхо — не люди. Ты это знаешь.

— Откуда ты знаешь?

Морган взял стакан, но пить не стал. Просто держал в руке, глядя на воду.

— Что ты знаешь о смерти Гарсии?

Морган поднял глаза. В них мелькнуло что-то — не страх, не вина. Скорее, тень удивления. Словно он ждал этого вопроса и боялся его.

— Гарсия. Да. Он пришёл ко мне полтора года назад. Сказал, что Эхо — не беженцы. Что это копии. Что оригиналы, возможно, остаются на той стороне. Я спросил, что будет, если закрыть портал. Он ответил: «Через месяц землетрясение в Токио. Триста тысяч погибших».

Морган замолчал. Кирилл ждал.

— Я дал ему неделю на анализы. Через неделю его нашли мёртвым. Инфаркт.

— Ты веришь в это?

— Нет. — Морган впервые за весь разговор посмотрел Кириллу прямо в глаза. — И ты не веришь.

— Кто его убил?

— Те, кому выгодна работа портала. Те, кто не хочет, чтобы правда вышла наружу. — Морган помолчал. — У меня нет доказательств. Но есть догадки. И эти догадки не дают мне спать по ночам.

— И ты ничего не сделал.

— Я сделал выбор. Я выбрал жизнь. Трёхсот тысяч живых здесь и сейчас. Против неизвестного там. — Морган поставил стакан, так и не сделав глотка. — Это не оправдание. Это факт. Я администратор. Я считаю цифры. Страдание не имеет веса в расчётах Совета Безопасности.

Морган замолчал. Его правая рука, лежавшая на столе, сжалась в кулак — Кирилл видел, как побелели костяшки. Когда он заговорил снова, голос был тише и глуше.

— Я сплю по три часа в сутки. Иногда не сплю совсем. Сижу здесь, смотрю на эту чёртову карту и думаю: каждая булавка — спасённая жизнь. Тысячи людей, которые никогда не узнают, что могли погибнуть. — Он разжал кулак и посмотрел на свою ладонь. — И цена. Я знаю цену. Гарсия знал. Ты теперь тоже знаешь.

Он поднял глаза на Кирилла. В них больше не было усталости. Было что-то другое — то, что Кирилл видел у людей, которые прошли через ад и не надеялись выбраться.

— Я не оправдываюсь. Я просто хочу, чтобы ты знал: я плачу эту цену. Каждый день. И она не становится меньше.

Он поднял глаза на Кирилла.

— Если бы портал был закрыт — ты бы сделал этот выбор?

Кирилл молчал. Он мог бы сказать: «Нет». Или: «Я не знаю». Но и то, и другое было бы ложью. Потому что он не был администратором и никогда не считал человеческие жизни цифрами. Но он не мог и осудить Моргана — потому что сам ещё не стоял перед таким выбором.

— Я не знаю, — сказал он наконец. — Но я хочу узнать правду.

Морган кивнул — медленно, словно соглашаясь с чем-то, что давно решил про себя.

— У тебя есть семь дней. Следующее открытие портала на вход — через неделю. Те, кто пытался войти, не возвращались. Но у тебя есть то, чего не было у них.

— Аллергия на Кортекс.

— Да. Гарсия считал, что человек с такой особенностью может пройти незамеченным. — Морган помолчал. — Я не знаю, правда это или нет. Но это единственный шанс, который у нас есть.

— У нас?

— У тебя. Я своё уже сделал. — Морган взял графин, налил воды — впервые за весь разговор. Протянул стакан Кириллу. — Твой допуск остаётся. Я освобождаю тебя от текущих обязанностей. Если кто-то спросит — ты выполняешь специальное поручение. Если будут копать — я прикрою.

Кирилл взял стакан, но пить не стал. Просто держал в руке, чувствуя холод стекла.

— А если я не вернусь?

— Тогда я ничего не знал. Ты действовал по собственной инициативе. Я не смогу тебя защитить посмертно. — Морган помолчал. — Но я смогу сохранить твой допуск активным до последнего. На случай, если тебе понадобится информация перед входом.

Кирилл поставил стакан на стол. Вода осталась нетронутой.

— Семь дней.

— Семь дней.

Кирилл вышел из кабинета Моргана. Закрыл за собой дверь — мягко, без щелчка. В коридоре горел тусклый аварийный свет. Часы на стене показывали начало двенадцатого. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. А потом — портал.

Он ещё не знал, что скажет Полине. Или той, кто носил её лицо. Он не знал, хватит ли ему этих семи дней, чтобы найти ответы, или он просто потратит их на подготовку к тому, чего нельзя подготовить. Но он знал, что уже не остановится.

В конце коридора кто-то стоял.

Лин. Она ждала, прислонившись к стене. Без халата, в простой тёмной водолазке. Кружки в руках не было. Только усталые глаза, которые смотрели на него с тем же выражением, что и там, в лаборатории — без страха, но с пониманием.

— Вы говорили с Морганом, — сказала она. Не спрашивала — констатировала.

— Говорил.

— Он рассказал про Гарсию?

— Рассказал. И про выбор.

Лин кивнула, словно ожидала именно этого.

— Я не знаю, что он вам предложил. Но я знаю, что вы согласились. — Она посмотрела на него. — У вас есть семь дней. Я могу подготовить то, что знаю. Данные, файлы, протоколы. Всё, что осталось после Гарсии.

— Вы рискуете не меньше меня, — сказал Кирилл. — Если те, кто убил Гарсию, узнают, что вы передали мне файлы...

— Я знаю. — Лин не дала ему договорить. — Но я уже рискнула. Когда скопировала файлы Гарсии в ту ночь. Когда начала искать аномалии. Когда вызвала вас сегодня. — Она чуть усмехнулась, но усмешка вышла горькой. — Я перестала бояться в тот день, когда стояла на похоронах и смотрела на его детей. Страх кончился. Осталось только... — Она запнулась, подбирая слово. — Обязательство.

— Зачем?

— Потому что если не я — то кто? — Она чуть усмехнулась — горько, без веселья. — Я уже слышала этот вопрос от вас. Теперь задаю его сама.

Кирилл смотрел на неё. На её руки, которые она держала в карманах водолазки. На усталые глаза, в которых горел холодный, сосредоточенный огонь. Она не была солдатом. Она была учёным. Но она была здесь — и она не уходила.

— Есть кое-что ещё, — сказала Лин. — Сегодня утром, ещё до открытия портала, в мою лабораторию приходили двое. В штатском. Показали предписание — плановая проверка. Обыскали стол, шкаф, компьютер. Спрашивали про файлы Гарсии.

— Кто их прислал?

— Предписание было за подписью Моргана. — Она помолчала. — Но когда я спросила его об этом после обеда, он сказал, что ничего не подписывал.

Кирилл замер. Две версии. Одна и та же подпись. Морган сказал ему в кабинете: «Я выбрал жизнь». Но если он лгал — если он сам приказал обыскать лабораторию Лин — значит, его выбор был не таким пассивным, как он пытался показать.

— Ты веришь ему?

— Не знаю. — Лин покачала головой. — Но я знаю, что кто-то подделал его подпись. Или он лжёт. В обоих случаях это значит, что кто-то следит за нами.

— Или за мной.

— Или за вами. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Вы задаёте те же вопросы, что и Гарсия. Он тоже начал с аномалий. А закончил мёртвым в гостиничном номере.

Кирилл молчал. В коридоре было тихо — только гул вентиляции и редкие шаги где-то за поворотом.

— Мне нужно время, — сказал он наконец. — Разобраться в том, что ты дала. Поговорить с Полиной ещё раз. Проверить, что Морган сказал правду.

— А если не сказал?

— Тогда я узнаю. И тогда у меня будет на одного врага больше.

Лин сунула руку в карман водолазки и достала сложенный лист бумаги.

— Вот. Копия предписания. Я сделала скан до того, как они забрали оригинал. Может, пригодится.

Кирилл взял лист, развернул. Подпись Моргана в правом нижнем углу — размашистая, с характерным наклоном. Он не мог сказать, подлинная она или нет. Но теперь у него была ещё одна улика.

— Завтра, — сказал он, пряча лист в карман. — В лаборатории. Принеси всё, что знаешь.

Лин коротко кивнула. Развернулась и пошла по коридору. Её спина была прямой, шаги — быстрыми. Но у поворота она на секунду замедлилась, словно хотела что-то добавить.

— Кирилл.

Он обернулся.

— Гарсия тоже думал, что у него есть время. Не повторяйте его ошибок.

Она свернула за угол. Шаги стихли.

Глава 4

В лаборатории было холодно — кондиционер работал на полную мощность, хотя за окном пустыня ещё не успела нагреться. Кирилл пришёл без пяти восемь, но Лин уже сидела за пультом. Перед ней на столе лежали три предмета: пластиковая папка с файлами, знакомая чёрная флешка с потёртостями и сложенный лист бумаги.

— Вы не опоздали, — сказала она, не оборачиваясь.

— Я никогда не опаздываю.

— Это хорошо. Потому что времени мало.

Она развернулась к нему вместе со стулом. Под глазами залегли тени — она не спала. Кирилл заметил, что засохшая орхидея на подоконнике исчезла. На её месте стояла только пустая банка из-под растворителя с засохшей кисточкой внутри. Пахло старыми бумагами и реактивами — запах, который въедается в одежду и не выветривается даже после стирки.

— Это всё? — спросил он, кивнув на стол.

— Всё, что осталось от Гарсии. — Она подвинула папку. — Протоколы наблюдений за порталом. Частотный анализ. Гипотезы о природе аномалии. Я не всё понимаю — там есть разделы, которые он не успел закончить. Но основное здесь.

Кирилл открыл папку. Первая страница — схема мозга, размеченная цветными маркерами. Дальше шли графики, таблицы, распечатки переписки.

— А это? — Он взял флешку.

— Записи с камер наблюдения за ночь его смерти. На основном сервере их удалили через час после того, как объявили об инфаркте. Я нашла копию в резервном хранилище.

— Кто удалил?

— Не знаю. Но на записи видно, кто выходил из его кабинета в ту ночь.

Кирилл взял флешку и вставил в коммутатор. Лин подвинулась, давая ему место, но не комментировала. Она уже видела эту запись. Теперь была его очередь.

В 01:47 Гарсия выходит из своего кабинета. Один. Идёт быстро, оглядывается — такой неуверенной походки Кирилл никогда не видел у учёных.

— Куда он идёт?

— В архив. За бумажными копиями. Он не доверял серверам. Говорил: «Если я умру, кто-то найдёт мои записи. Даже если они будут лежать в коробке из-под обуви».

Кирилл промолчал. Гарсия знал, что умрёт. Или подозревал.

В 02:15 Гарсия возвращается. В руках — папка, которую он прижимает к груди, как ребёнка. В 02:18 заходит в кабинет. В 02:20 из кабинета выходит другой человек.

Кирилл остановил запись. Увеличил изображение.

Мужчина. Среднего роста. В форме ОСПБ, но без знаков различия. Лица не видно — камера снимала сверху, и он опустил голову ровно настолько, чтобы остаться в тени.

— Он знал, где камера, — сказал Кирилл.

— Да. Он не случайно опустил голову. Знал угол обзора. — Лин наклонилась к экрану и ткнула пальцем в рукав мужчины на стоп-кадре. — Вот здесь, на рукаве. Пятно. Я подняла записи с камер за предыдущие смены. На форме Ричарда Коула, который дежурил в ту ночь, такое же пятно видно за два дня до убийства и за день до него. На том же месте. Той же формы.

— Кофе? Грязь?

— Не знаю. Но это идентификатор.

Кирилл выключил запись.

— Что ещё известно о Коуле?

— Уволился через неделю после смерти Гарсии. Исчез. Ни счетов, ни перелётов, ни звонков. — Лин помолчала. — Я подняла его личное дело. До ОСПБ служил в частной военной компании. Хорошая рекомендация от предыдущего командира. Ни одного взыскания.

Кирилл закрыл папку. Флешка всё ещё была в коммутаторе.

— Мне нужен адрес, — сказал он.

— Чей?

— Коула.

Лин покачала головой.

— Я уже искала. В личном деле — старый адрес, он съехал за месяц до увольнения. Нового нет. Счета закрыты, телефон молчит.

— А социальный номер?

— Есть. Но по нему ничего не проходит. Ни страховых выплат, ни медицинских записей. Как будто он перестал существовать.

Кирилл встал. Прошёлся по лаборатории — три шага до подоконника, три обратно.

— У тебя есть доступ к банковским транзакциям?

— Нет. Это закрытая база. Нужен ордер.

— Ордера у меня нет. Но есть кое-что другое.

Он достал коммутатор и набрал номер. Два гудка — ответили.

— Майклз. Это Волков. Ты ещё работаешь в IT-отделе? — Пауза. — Нет, ничего серьёзного. Помнишь, ты был мне должен за тот покер? Пора платить.

Лин приподняла бровь. Кирилл прикрыл микрофон ладонью.

— Старый знакомый. Играет в покер лучше, чем администрирует серверы. Но доступ у него есть.

— Вы хотите взломать банковскую базу?

— Я хочу проверить, платил ли Коул за что-нибудь в последние дни. Аренду. Бензин. Мотель. Если он жив — он где-то платил.

— Вы понимаете, что это нелегально?

— Понимаю. — Он убрал ладонь и заговорил в трубку: — Майклз, мне нужен социальный номер. Пробей по банковским транзакциям за последнюю неделю. Да. Я подожду.

Он положил коммутатор на стол и посмотрел на Лин. Она не выглядела убеждённой.

— Если Коул жив и прячется, он не станет светить картой, — сказала она.

— Станет. Если у него нет выбора. Если он скрывается не от полиции, а от тех, кто его нанял, — ему нужны наличные. Он мог снять их в банкомате. А банкомат — это адрес.

Лин молчала. Потом кивнула — не соглашаясь, но принимая правила игры.

— Хорошо. Пока вы ждёте ответа, я проверю кое-что ещё.

— Что?

— Предписание. То, с подписью Моргана. Я сравнила его с другими документами за его подписью. Наклон тот же, нажим тот же. Но есть одна деталь. — Она развернула экран. — Видите? Везде, где Морган ставит подпись, после росчерка остаётся микроточка — он на секунду задерживает ручку. А здесь её нет.

Кирилл наклонился к экрану. Две подписи рядом. Действительно — в одной микроточка после росчерка, в другой — чистый отрыв.

— Это подделка, — сказал он.

— Да. Очень хорошая. Но подделка.

Коммутатор завибрировал на столе. Кирилл поднял трубку.

— Да. — Он слушал, не перебивая. Лин смотрела на него, замерев. — Понял. Спасибо. Ты мне ничего не должен.

Он положил коммутатор и повернулся к Лин.

— Мотель «Ранчо». Лас-Вегас. Оплата картой, вчера вечером. Одна ночь.

— Это может быть не он, — сказала Лин. — Карту могли украсть. Или он мог дать её кому-то.

— Мог. Но других зацепок у нас нет. — Кирилл взял со стола флешку, папку, копию предписания. — Я еду в Вегас.

— Прямо сейчас?

— Сейчас. Если Коул там — я должен успеть раньше, чем те, кто его ищет.

— А если это ловушка?

— Тогда я хотя бы узнаю, кто её поставил.

Лин встала. Подошла к нему ближе.

— Вы понимаете, что рискуете?

— Понимаю.

— И всё равно идёте.

— Иду.

— Вы боитесь, — сказал Кирилл. Не спросил — констатировал.

Лин посмотрела на него. Её пальцы, державшие передатчик, чуть дрогнули.

— Да. — Она не стала отрицать. — Я боюсь, что вы не вернётесь. Что я снова буду стоять на похоронах — только на этот раз не перед женой Гарсии, а перед... — Она запнулась. — Перед пустым гробом. Потому что тела не будет. С той стороны не возвращаются.

— Я знаю.

— И всё равно идёте.

— Иду.

Она помолчала. Потом протянула ему передатчик — решительно, словно отрезая что-то.

— Тогда идите. И возвращайтесь. Я не хочу писать второе письмо с соболезнованиями.

Она помолчала. Потом протянула ему маленький прямоугольник — такой же, как нейрокарта, но с матовым покрытием.

— Это аварийный передатчик. Если попадёте в беду — нажмите. Я услышу. И, возможно, успею.

— Возможно?

— Никаких гарантий. Но это лучше, чем ничего.

Кирилл взял передатчик. Спрятал в нагрудный карман, рядом с нейрокартой.

— Спасибо.

— Не за что. — Она отвернулась к монитору. — Идите. И возвращайтесь.

Он вышел. В коридоре проверил ключи от машины — на месте. Четыре часа до Вегаса. Если повезёт — к вечеру он будет знать, кто убил Гарсию. Если не повезёт — окажется в том же мотеле, но уже в качестве мишени.

Он зашёл в свою комнату — в последний раз перед дорогой. Бросил взгляд на кружку «К.» с отбитой ручкой — она стояла на тумбочке, как всегда. Белая, с кривоватой буквой. Он не взял её с собой. Только провёл пальцем по склеенному шву — быстро, почти машинально.

В ящике стола лежал старый пистолет — тот самый, с которым он прошёл ещё московские облавы. Он не брал его в руки два года. Сегодня достал, проверил магазин, передёрнул затвор. Патрон вошёл в патронник с сухим щелчком. Сунул пистолет в кобуру под курткой.

С термокружкой вышел в коридор. Запер дверь. Ключ оставил в замке — если не вернётся, пусть найдут быстрее.

Глава 5

Пустыня за окном была бесконечной — серой, выжженной солнцем, уходящей за горизонт. Кирилл выехал за ворота ОСПБ в начале первого и взял курс на юг, в сторону Лас-Вегаса. Четыре часа впереди. Четыре часа наедине с собой — этого он не хотел больше всего. Потому что в тишине салона начинали звучать голоса.

Он открыл окно. Горячий ветер ударил в лицо, принося запах пыли и сухой полыни. «Хонда» — старая, купленная здесь, в Неваде, два года назад — тянула ровно, без натуги. Она не была его машиной. Она была просто средством передвижения. Никаких воспоминаний, никаких ассоциаций. Он выбрал её именно поэтому.

«Этого недостаточно».

Полина. Её голос — тот самый, с лёгкой хрипотцой. Она сказала это и посмотрела на него — не как на следователя, а как на человека, который знал её настоящую. И он не смог ответить.

Он сжал руль. Мысли перескочили на другое — на то, о чём он не думал уже давно. Два года назад, когда портал только открылся, никто не понимал, что происходит. Военные оцепили квадрат в пустыне, учёные спорили о природе аномалии, журналисты называли это чудом. А потом из портала вышли первые Эхо — точные копии живых людей. Они предсказали катастрофу, которую никто не ждал. Потом ещё одну. И ещё. Мир начал им верить.

Кирилл тогда ещё работал в Москве. После смерти Полины он взял отпуск — сначала на неделю, потом на месяц, потом уволился совсем. Не мог находиться в городе, где всё напоминало о ней. Агент из Интерпола, с которым они когда-то работали по совместному делу, предложил место в ОСПБ. Нужен был следователь с опытом допросов, без привязки к какой-либо стране. Кирилл согласился, потому что это было лучше, чем сидеть в пустой квартире и слушать тишину.

Он приехал в Неваду через три месяца после первого открытия портала. К тому времени ОСПБ уже превратилась в международную бюрократическую машину: приём, верификация, распределение. Эхо прибывали каждые 37 дней — пять, семь, десять человек за цикл. Они предсказывали катастрофы с пугающей точностью: теракты в метро, сходы лавин в Альпах, наводнения в прибрежных городах. За два года — ни одного ложного предсказания. Тысячи спасённых жизней.