Полная версия:
Dino Show Связанные
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Дождь, кажется, начинается, — крикнула она.
— Что?! — Тру даже не повернул головы, сквозь оглушительный шум ветра от бешеной скорости ему было практически невозможно расслышать её голос.
— Дождь, говорю! Тормози, давай уже домой! — Роуи сорвалась на крик, повышая голос и инстинктивно прикрывая лицо ладонью от начавших хлестать в лицо капель.
Сбавив скорость, парень уверенно перестроился, чтобы на ближайшей развилке развернуться обратно в сторону дома. Тем временем дождь перестал быть мелким и начал стремительно усиливаться, превращаясь в плотную стену ливня.
Роуи, паникуя, принялась судорожно искать наощупь хоть какую-то кнопку или рычаг, отвечающие за поднятие крыши. Лихорадочно лазая пальцами по незнакомой приборной панели старого автомобиля, девушка вслепую переключала радиостанции, то и дело нажимая не туда и на полную мощность врубая то кондиционер, то обдув стёкол.
— Роуи, что ты там вообще делаешь? — Тру пытался хоть как-то прикрывать лицо рукой от бьющих наотмашь капель, ведя машину уже на минимальной скорости.
— Да сейчас, сейчас! Да как же тут эта чёртова крыша поднимается?! — уже откровенно раздражённо проговорила девушка, стирая воду с лица. В этот момент в ней снова проснулись злые, импульсивные чувства.
Тру щёлкнул тумблером, включая дворники, и перевёл быстрый взгляд на сидящую рядом подругу. Та лишь злобно буркнула что-то в ответ и с силой вдавила очередную неприметную клавишу под магнитолой. За их спинами раздался тяжёлый металлический щелчок: крышка багажника со скрипом приоткрылась. Роуи резко развернулась назад и с облегчением выдохнула, победно посмотрев на блондина.
— Наконец-то! Нашла!
Но их радость длилась считанные секунды. Насколько багажник соизволил приоткрыться, настолько весь процесс и замер. Механизм, годами пылившийся без дела в гараже у покойной старушки, просто заклинило на середине цикла. Складывающийся тканевый тент так и остался лежать мёртвым грузом в темноте кузова.
Тем временем оба уже промокли до нитки. Плотная хлопковая майка Тру насквозь пропиталась водой и облепила тело, осветлённые волосы тяжёлыми прядями прилипли ко лбу, и он судорожно скидывал их резкими кивками головы вбок, чтобы они окончательно не перекрывали обзор залитой дождём дороги. Кожаная куртка Роуи потяжелела, а тонкий топ намок и неприятно лип к коже. Поддавшись панике и нарастающему приступу гнева, блондинка начала ещё сильнее, с остервенением кликать по заевшей кнопке, но машина бабушки будто продолжала издеваться над ней — в ответ на её удары по пластику ничего не происходило. Привод крыши намертво заклинило.
— Чёрт! — Роуи, смирившись с неизбежной участью быть промоченной до нитки, в бессилии откинулась на спинку сиденья и опустила руки. Стена ливня даже не думала успокаиваться, упрямо продолжая заливать открытый салон автомобиля потоками холодной воды. Капли с глухим стуком разбивались о приборную панель, стекали по кожаным сиденьям и мгновенно превращали их одежду в тяжёлую, влажную броню.
— Что такое, куколка? Не любишь со мной мокрой быть? — Тру сам не удержался от двусмысленности собственного вопроса и громко, искренне рассмеялся, перекрикивая шуршание шин по воде.
— Ага, смотрю, ты тоже от меня тут полностью мокренький, — Роуи с лукавой, сияющей улыбкой повернулась в сторону парня за рулём.
Оба, промокшие до последнего сантиметра ткани, несущиеся по пустому ночному шоссе Буффало в заливаемом штормом кабриолете, синхронно и в унисон рассмеялись. Этот безумный, раскатистый смех мгновенно смыл остатки паники, страха и неловкости последних дней.
В процессе этого веселья девушка окончательно приняла ситуацию. Она решительно потянулась к приборной панели, врубила обратно радио на максимальную мощность и принялась громко, не попадая в ноты, подпевать очередному ритмичному треку какой-то попсовой певицы. На припеве, уже вовсю пританцовывая корпусом на пассажирском сиденье, Роуи обернулась к Тру. Блондин не выдержал, подхватил её безумный настрой и присоединился к пению.
И теперь оба промокших друга в один голос выкрикивали строчки песни, мчась сквозь грозу в сторону дома. В этот момент в них не осталось ни капли раздражения на заклинившую крышу или ледяную стихию. Напротив, их накрыло невероятное, пьянящее чувство абсолютной свободы и удовольствия от всего, что происходило вокруг. Они выглядели дико, бунтарски и чертовски счастливо. Тонкая белая майка Тру полностью промокла, став полупрозрачной и намертво облепив подкачанный торс. С его светлых мокрых волос, которые он то и дело откидывал назад, на приборную панель летели крупные брызги, а татуировка-трайбл на шее зловеще блестела от влаги в свете встречных фар. Роуи пострадала не меньше: её высокий хвост давно растрепался, платиновые пряди облепили бледные щёки, а по лицу ручьями стекала вода, смешиваясь со следами вишнёвой помады. Вся одежда потяжелела втрое, но Ру было плевать. Ледяные капли, бьющие в лицо на скорости, больше не казались угрозой — они ощущались как чистая, концентрированная жизнь.
Каждая секунда этой бешеной гонки сквозь шторм отзывалась в их телах дикой эйфорией. На короткий миг они сбежали от призраков своего прошлого, от удушающих секретов и обязательств, растворившись в адреналиновом шуме ночной трассы. Эта спонтанная вылазка на бабушкином кабриолете определённо навсегда запомнится обоим как одно из самых чистых, приятных и безумных времяпрепровождений в их жизни. Иллюзия счастья в ту ночь была абсолютной.
Не заметив за громким пением, как дождь уже успел окончательно стихнуть, друзья наконец подъехали обратно к дому. Заехав на участок и с тихим шуршанием шин остановившись прямо у крыльца, они выключили зажигание. Неоновое безумие трассы осталось позади, уступая место ночной пригородной тишине. Скинув с себя тяжёлые, полностью промокшие кожаные куртки, Тру и Роуи в облепившей тела влажной одежде вышли из машины и торопливо зашли в дом.
— Боже, как же холодно… — стараясь как можно быстрее расстегнуть разбухшие от воды шнурки на промокших ботинках, глухо проговорила Роуи. Стоило адреналину от бешеной поездки уйти, как тело мгновенно пробила крупная дрожь.
— И… и не говори, — Тру тем временем уже судорожно заикался от ледяного холода, который настиг его в ту же секунду, как заглох мотор.
Не церемонясь, он прямо в прихожей начал стягивать с себя потяжелевшие карго-брюки и прилипшую к груди майку. Оставив мокрые вещи бесформенной кучей на полу, парень на автомате прошёл на кухню в одних лишь боксерах, которые тоже успели слегка пропитаться влагой.
Тем временем Роуи, даже не обращая внимания на полураздетого парня, стремительно направилась к лестнице и начала подниматься на второй этаж, в верхнюю ванную комнату, чтобы как можно скорее встать под спасительные струи тёплого душа. Тру на первом этаже без лишних слов последовал её примеру, скрывшись в гостевом санузле. И вот уже оба, запертые на разных этажах огромного особняка, смывали с себя холодные, колючие остатки этого безумного вечера.
Спустя ещё одну изнурительную рабочую неделю, в самую обычную среду, неумолимо приближался долгожданный обеденный перерыв. На календаре виднелась дата — 21 мая.
Роуи, порядком уставшая после утреннего наплыва людей в центральном почтовом отделении Буффало, с нетерпением ждала своего заслуженного отдыха. Все её мысли были заняты только горячим кофе и возможностью хотя бы на полчаса растянуться на стуле в тишине подсобки. За прошедшие с момента ночной поездки дни её внутреннее смятение так и не утихло: химия между ней и Тру пугала её до дрожи, заставляя искать хоть какое-то ментальное убежище.
И прямо перед самым объявлением обеда к её рабочему столу нерешительно подошёл Иро. Парень заметно нервничал, пряча взгляд.
— Роуи… слушай, ты не против, если сегодня я с тобой на обед схожу? — Иро неловко переступил с ноги на ногу, поправляя ремешок почтовой сумки. — Асахи просто не голодна, и мы решили поменяться временем перерыва.
У Роуи уже давно вошло в привычку проводить обеденные часы в местных забегаловках исключительно в компании Асахи. Такая внезапная смена партнёра её немного удивила, но ничуть не расстроила — Иро был ничем не хуже своей взрывной сестры. С ним всегда было спокойно.
— Да без проблем, — не отрываясь от сортировки скопившихся писем, отозвалась блондинка. — Куда пойдём? Туда же, куда мы обычно с Асахи ходим?
— Честно, я даже не знаю, куда вы с ней постоянно ходите, — парень растерянно улыбнулся и чуть поправил свои очки. — Я тут одну другую кофейню неподалёку присмотрел. Если ты не против, я бы с удовольствием сходил туда.
Иро говорил очень нежно, мягко и аккуратно, будто отчаянно боялся проявить лишнюю настойчивость и прогнать ту хрупкую атмосферу доверия, что зародилась между ними.
— Окей, пойдём туда, — без тени сомнений согласилась Роуи, наконец подняв на него свои зелёные глаза.
Она искренне доверяла Иро и не видела причин перечить. Внутреннее чутьё подсказывало блондинке, что выбор этого парня её точно не разочарует.
— О, хорошо! Спасибо. Тогда до обеда, — выдохнул Иро.
Сбитый с толку собственными бушующими эмоциями, парень лишь секунду спустя осознал, насколько глупо прозвучала эта реплика. Он не просто на автомате поблагодарил её за обычное согласие перекусить, но и чисто рефлекторно, повинуясь въевшейся с детства японской культуре, коротко и вежливо поклонился Роуи. Отошедший от её стола Иро тут же словил волну жгучего стыда за свою нелепую растерянность, мысленно ругая себя за этот официальный жест.
Роуи же лишь тепло и искренне улыбнулась ему вслед. Она ведь просто согласилась составить ему компанию до ближайшего кафе, а он рассыпался в благодарностях с таким видом, будто она только что согласилась отдать ему свою почку. Эта черта Иро — его врождённая, трепетная вежливость и уважение — всегда невероятно забавляли и подкупали Роуи в самом хорошем смысле этого слова. Подсознательно она понимала: рядом с этим парнем безопасно.
Глава 21
14 июня. 92 дня до аварии.
Иро стоял перед зеркалом в ванной и судорожно пытался хоть как-то совладать с собственными волосами. В десятый раз подряд он безжалостно взъерошивал иссиня-чёрные пряди и принимался за дело по новой — ему категорически не нравилось, как они сегодня ложились. В наэлектризованном воздухе комнаты его паника казалась почти осязаемой.
Внезапно в дверном проёме ванной появилась Асахи, лениво подпирая плечом косяк. В руке она держала подтаивающее мороженое.
— Ну что, модник, никак не можете собраться на рандеву? — с набитым ртом поинтересовалась японка, с хрустом откусывая край вафельного рожка.
Иро, давно привыкший к бесцеремонным подколам сестры, даже не удостоил её взглядом, упрямо продолжая возить ладонями по макушке.
— Ой, да не придумывай ты, — Асахи внимательно, с ног до головы изучила брата. — Со взъерошенными волосами ты выглядишь прикольнее всего. Она точно оценит, поверь.
Иро наконец сдался. Он со вздохом опустил руки, развернулся к сестре и обречённо проговорил:
— Ладно… А в остальном я как выгляжу?
Образ парня в зеркале сочетал в себе утончённую классику и дерзкий андеграундный шик, который чертовски ему шёл. На нём был безупречно скроенный чёрный классический оверсайз-костюм. Свободный пиджак с широкими плечами Иро небрежно запахнул, а длинные рукава белоснежной рубашки, надетой под низ, вызывающе закатал почти до локтя, обнажая предплечья. Ворот рубашки был расстёгнут на несколько пуговиц, открывая бледную кожу и глубокую линию шеи. Свободные, струящиеся чёрные брюки ложились мягкими складками на массивные лакированные туфли с толстой тракторной подошвой. Его тёмные волосы, несмотря на все мучения, остались лежать живописным, небрежным вихрем, одна длинная прядь которого бунтарски падала прямо на лицо. Иро чуть припустил тонкие очки в металлической оправе на переносицу, прикрыв рот ладонью с массивным кольцом на указательном пальце. От него веяло опасной, зрелой харизмой.
— Как настоящий малолетка, — подмигнув, безжалостно отчеканила сестра, хотя в её глазах читался абсолютный восторг.
Парень лишь красноречиво закатил глаза от этого комментария и целеустремлённо зашагал в сторону прихожей.
— Да отлично ты выглядишь! Роуи точно понравится, я тебе как девушка говорю! — уже в спину крикнула Асахи. На её губах играла добрая улыбка: она прекрасно видела, как сильно брат нервничает перед этим свиданием, и искренне желала ему удачи.
Выйдя за порог дома в душные, прогретые солнцем июньские сумерки Буффало, Иро направился к месту их встречи с Роуи. Он шагал по тротуару, а в его голове навязчивой кинолентой прокручивался тот самый день в кофейне, когда он набрался смелости и решил признаться ей во всём.
Обеденное время наконец наступило. Роуи с облегчением вышла из душного здания почтового отделения и почти сразу заметила Иро у курилки. Он стоял там вместе с Асахи, которая лениво затягивалась очередной порцией сигаретного дыма. Увидев приближающуюся блондинку, девушка игриво крутанула плечом, ощутимо толкнула брата в бок и мотнула головой в сторону Роуи, привлекая его внимание.
Парень перевёл взгляд и, едва увидев девушку, заметно замялся. Он быстро бросил сестре какую-то короткую фразу. Роуи на таком расстоянии была не в состоянии расслышать их разговор, но, судя по классической хитрой ухмылке Асахи, та в своей привычной манере в очередной раз подколола младшего брата. Оставив сестру в одиночестве докуривать остатки табака, Иро решительно направился навстречу Роуи.
— Ну что, пойдём? — негромко проговорил парень, окончательно подойдя к девушке.
— Да, давай, — Роуи приветливо улыбнулась ему.
Приподняв руку, она помахала Асахи на прощание. Подруга, заметив этот жест, коротко махнула им в ответ. Она ловко затушила окурок о край урны и, развернувшись, неторопливым шагом направилась обратно к дверям почты, чтобы вернуться к работе.
Парочка двинулась вдоль оживлённых центральных улиц Буффало. На дворе стояло ласковое июньское тепло, и город заливало приятное, по-настоящему согревающее солнце, заставляя асфальт мягко блестеть в лучах полуденного света. Иро шагал рядом, слегка придерживая дистанцию, но Роуи физически ощущала, как от его присутствия в воздухе начинает закручиваться то самое робкое, волнительное напряжение, которое и привело их сегодня в эту новую кофейню.
— Роуи… ты меня прости за ту глупую выходку у тебя дома, — парень в своём робком репертуаре начал этот разговор с извинений, слегка опустив голову.
— Ты о чём? — девушка непонимающе нахмурилась и удивлённо перевела на него взгляд.
В её памяти то домашнее новоселье осталось исключительно приятным воспоминанием. Они ведь отлично провели время всей компанией, и даже Тру, к её огромному удивлению, в тот вечер ни разу не ворчал и вёл себя дружелюбно.
— Ну, за то, что произошло в гостевой комнате во время игры, — Иро говорил с короткими, рваными паузами, тщательно подбирая каждое слово и будто ментально готовясь к какому-то прыжку в бездну. — Я просто… я правда не знал, что тебе рассказать. Извини, что Асахи так бесцеремонно нас поймала.
— Иро, перестань. Всё хорошо, не переживай ты так, — Роуи мягко и успокаивающе положила тёплую ладонь парню на плечо, заставляя его остановиться прямо посреди тротуара. — Мы замечательно посидели. Я ни капли на тебя не злюсь. Наоборот, мне очень нравится проводить с тобой время.
Иро медленно поднял взгляд и сквозь стёкла очков встретился с искренней, обезоруживающей улыбкой зеленоглазой блондинки. И в эту секунду он окончательно утонул. Утонул в глубине этих невероятных глаз, в изгибе её губ, в самой Роуи. Сквозь призму своей первой, сокрушительной влюблённости он видел её не просто красивой девушкой — она казалась ему каким-то неземным, хрупким и сияющим существом, сотканным из чистого света и неонового июньского тепла. Её платиновые волосы, ловящие солнечные блики, её звонкий голос, её цитрусовый шлейф духов — всё это кружило Иро голову.
Он искренне сомневался, что реальный мир может быть так щедр к нему, сомневался, что Роуи правда способна так тепло к нему относиться. За все десять лет никто в этом чужом, холодном городе не был так искренне и глубоко вовлечён в его жизнь, кроме матери и сестры. Роуи стала первой, кто по-настоящему захотел разделить с ним его личное время, его путаные мысли и долгие разговоры начистоту.
Это отношение чертовски, до глубины души пленило парня. Из-за жёсткого отцовского воспитания в Японии он рос замкнутой тенью. У него никогда не было романтических отношений, он не успел пережить банальную школьную влюблённость, а потому сейчас сам до конца не понимал пугающую мощность того, что ощущает к этой блондинке. Но в одном Иро был уверен абсолютно твёрдо: он отчаянно, до дрожи в руках хотел от неё гораздо большего, чем просто совместные обеденные перерывы на почте.
Окончательно подняв взгляд на девушку, Иро сделал глубокий вдох, словно перед прыжком в бездну, и заговорил:
— Роуи… там, у тебя дома, ты спросила про секрет, который я мог бы доверить только тебе. Я не сумел ответить сразу, при всех. Потом я бесконечно прокручивал этот момент в голове, сомневался, нужно ли мне вообще открываться и захочешь ли ты об этом знать. Но правда в том, что я просто не могу выкинуть тебя из головы. Ты застряла там, как заевшая пластинка, которая крутится день и ночь, и эта мысль меня одновременно пленяет и пугает. Возможно, всё это глупо и слишком быстро, ведь мы знакомы от силы полгода. Но после всех наших общих тусовок я поймал себя на мысли, что мне тебя мало. Мне очень мало наших редких совместных вечеров, а на работе мы почти не пересекаемся. Но ты… ты такая красивая, такая настоящая. Я знаю, что это звучит банально, но я честно не могу подобрать другие слова, Роуи. Ты — первая девушка за всю мою жизнь, которая вызвала во мне эти эмоции. Давай попробуем быть кем-то большим, чем просто друзья и коллеги?
Выдохнув, парень замолчал. В его признании не было заученной пафосности — только чистая, оголённая уязвимость человека, который впервые в жизни полностью открыл своё сердце.
Роуи застыла. Она не до конца успела уложить в голове всё это путаное, отчаянное признание Иро и все его робкие комплименты в её адрес, но этот финальный, звенящий в тишине вопрос о возможности чего-то большего заставил её сердце пропустить удар.
В сознании девушки плотным, стремительным потоком вспыхнули обрывки воспоминаний, связанных с Иро. Она вспомнила свои первые дни в центральном отделении почты Буффало, когда при её трудоустройстве он был единственным, кто всегда первым подскакивал со своего места, чтобы безвозмездно помочь ей разобраться в казённых бланках. Вспомнила их ночные поездки на нелегальные гонки в промзону, где парень напутствовал и поддерживал её изо всех сил, буквально заслоняя собой от ревущей толпы и машин. Вспомнила их недавний интимный разговор на диване в клубе, когда они впервые доверили друг другу кровоточащие частички своего прошлого. И, наконец, то самое новоселье в старом доме бабушки, где они шумно веселились в общей компании, но взгляд Иро — она ведь замечала это каждую секунду — всегда неотрывно и преданно следовал за ней.
Роуи поймала себя на чёткой мысли: Иро действительно хороший, искренний и по-своему невероятно чуткий, надёжный парень. Но прямо сейчас вся её голова, каждая клетка её разума до тошноты были забиты Тру. Все её мысли крутились только вокруг него и призрачной надежды на то, что её чувства к нему могут быть взаимны. Однако после той грязной ситуации со свиданием с Бетти, после их судорожного поцелуя в ванной и того, как они оба трусливо решили замять этот инцидент, Роуи впервые по-настоящему осознала свою главную ментальную тюрьму. Все эти годы она никогда даже не смотрела на других парней. Она автоматически воспринимала любого мужчину вокруг себя исключительно как бесполого друга, закрывая глаза на мир ради Тру.
И только сейчас, под этим мягким июньским солнцем Буффало, после признания Иро, в голове Роуи что-то бесповоротно изменилось. Впервые в жизни она приняла волевое решение абстрагироваться от своей удушающей, безответной любви к Тру и посмотреть на стоящего перед ней парня в полном ключе. В её мыслях, словно спасительная соломинка, проскользнула жестокая и трезвая мысль: «Раз Тру спокойно ходит по свиданиям с другими и не проявляет в мой адрес вообще никакой инициативы, значит, пора перестать надеяться. Хватит ждать у моря погоды».
С этой мыслью Роуи ещё раз внимательно взглянула на молодого кареглазого парня перед собой. Иро замер, затаив дыхание, и с такой отчаянной, хрупкой надеждой ждал её согласия, что у Ру сжалось сердце. Она вдруг отчётливо поняла: возможно, Иро — это именно то, что ей действительно нужно. Возможно, именно с ним, в этой тихой и безопасной гавани, она сможет наконец построить нормальные, здоровые отношения. Ведь он, в отличие от холодного и отстранённого Тру, полностью заинтересован в ней. Он готов без остатка разделять с ней её жизнь, её мысли и её моменты.
Поймав себя на том, что её молчание затянулось и между ними начинает повисать неловкая, душная пауза, девушка решительно выпалила:
— Иро, знаешь… я ведь никогда подобных признаний от парней и не получала, — Роуи смущённо улыбнулась, заправляя платиновую прядь волос за ухо. — Мне безумно приятно слышать это. Тем более от тебя. Мы действительно за последнее время стали общаться гораздо больше, и ты всегда… ты всегда оказываешься рядом, когда нужно. Поможешь, порадуешь, подскажешь. Я правда очень ценю твою искренность и честность передо мной. И знаешь… почему бы и нет? Почему бы нам не попробовать? Я совсем не против.
В глазах парня напротив в ту же секунду будто вспыхнуло яркое, первозданное пламя. Абсолютная, детская радость и чистая эйфория от её согласия мгновенно затопили его сознание. Не в силах больше сдерживать дикий наплыв эмоций, Иро подался вперёд и резко, крепко обнял девушку, чуть ли не вжимая её в себя, словно хрупкую плюшевую игрушку.
От этого внезапного порыва Роуи на мгновение затаила дыхание. Уткнувшись носом в его рельефное плечо, она тут же почувствовала его шлейфовый вишнёвый парфюм — глубокий, терпкий аромат с тонкими нотками кислинки, который в весеннюю жару парадоксальным образом приятно охлаждал её кожу. Парень, уткнувшись лицом в изгиб её шеи, шумно выдохнул и горячо прошептал прямо в ткань её блузки:
— Спасибо… Спасибо тебе огромное. Роуи, мне так приятно… Я так чертовски счастлив.
Роуи не оставалось ничего другого, кроме как мягко обнять его в ответ. Внутреннее напряжение, державшее её всю дорогу до кофейни, наконец отпустило. Поглаживая Иро по спине и чувствуя, как его сердце бешено стучит о её грудную клетку, блондинка тихо хихикнула в уже совершенно расслабленной, тёплой обстановке:
— И я тоже рада, Иро. Но прекрати уже наконец благодарить меня за всё подряд.
Отодвинувшись друг от друга, девушка внезапно заметила, как тёмные глаза Иро неестественно заблестели в лучах полуденного июньского солнца.
— Ты чего? — мягко спросила она, наклоняя голову и пытаясь заглянуть под опущенные стёкла его очков.
— Нет, нет, всё хорошо, — парень судорожно, почти испуганно принялся вытирать тыльной стороной ладони пару выкатившихся слезинок. — Я… я просто до последнего не верил, что ты согласишься. Не верил, что вообще смогу это произнести и что у меня что-то получится.
Роуи замерла, глядя на него, и внутри неё разлилась тёплая, щемящая нежность. Эти искренние слёзы счастья, смешанные с дикими нервами от такого решительного шага, тронули её до глубины души. Её до безумия пленяла эта часть Иро — его абсолютная, чистая неподдельность во всём, включая отношение к ней самой.
Рядом с ним не нужно было ждать подвоха или разгадывать чужие холодные мотивы, как это вечно происходило в её отношениях с Тру. Наконец они продолжили свой путь в сторону новой кофейни, но шли по тротуару уже совершенно иначе — как пара влюблённых, робко соприкасаясь пальцами.
Следующие несколько недель пролетели для обоих в сплошной, оглушительной эйфории. Они провалились в круглосуточные переписки, засыпая и просыпаясь со смартфонами в руках, обсуждали всё, что только было возможно, и постоянно переглядывались, обмениваясь шутками во время рабочих смен на почте.
И вот, когда обоим наконец-то удалось выбить полноценный, свободный от работы вечер, Иро позвал девушку на свидание. На их самое первое, настоящее свидание, хотя формально они встречались уже без малого месяц. Погружённый в эти сладкие воспоминания Иро даже не заметил, как дошёл до назначенного места встречи на центральной улице Буффало. Вернувшись из воспоминаний обратно в прохладные сумерки, парень поправил лацкан своего строгого чёрного оверсайз-костюма и достал из кармана телефон. На экране мерцала их бесконечная переписка, где последним висело сообщение от Роуи: «Скоро буду, не скучай».
Иро заблокировал экран, пряча гаджет обратно, и сделал глубокий вдох. Сердце под идеально отглаженной белой рубашкой снова забило тревожный, но счастливый набат. До прихода Роуи оставались считанные минуты.