- Рейтинг Литрес:4.7
Полная версия:
Диана Найдёнова Погоня за судьбой
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Пахло тишиной перед бурей… а дежавю было настолько густым и тяжёлым, что сжимало горло – я снова была на чужой войне. Опять «в обойме», на крыше с винтовкой, прикрывая чью-то тёмную сделку. Марк назвал бы это «цикличностью кармы», дядя Ваня сказал бы, что путь имеет цену, а я понимала – это и есть плата. Не за руку, которая была лишь символом. Это плата за право спрятаться в этой дыре, за крышу над головой, за отсрочку перед лицом тёмной сферы, которая уже, наверное, двигалась в сторону Земли.
Я снова стала инструментом, но… на этот раз я сама выбрала, в чьей руке оказаться…
События наслаивались одно на другое в ритме снегопада, темп происходящих изменений подстёгивала гибель Циконии, и я не ждала от предстоящей «стрелки» ничего хорошего. В глубине души я понимала, что для многих в этом грязном городе пришла пора сводить счёты, подводить итоги и подбивать баланс, потому что уже завтра чёрная сфера может оказаться здесь, прямо над нашими головами…
Один из двух глайдеров бригады Седого на той стороне коснулся площадки и припал на брюхо. Поднялись двери, маленькие фигурки бойцов выбрались наружу и принялись неторопливо обходить территорию. Вскоре к ним присоединилась и вторая машина – сбросив Физика, как и меня, где-то неподалёку, Арни и Седой явились на место встречи. Прибытие второй стороны ожидалось через несколько минут.
Отсюда площадка была видна как на ладони.
Некоторое время ничего не происходило – лишь лёгкий ветерок шуршал вдоль крыши, распугивая и разгоняя в стороны хрупкие снежинки. Вскоре вдали над рекой показалась небольшая колонна аэромобилей. Они шли в полной темноте с выключенными огнями, но я хорошо видела их в тепловизоре прицела. Две машины отделились и скрылись где-то между складами, третья зависла над водой, у всех на виду, а четвёртая проплыла прямо подо мной вдоль речного рукава, описала дугу и опустилась в центре площадки. Из машины показались трое – пожилой мужчина в угольно-чёрном плаще и двое его телохранителей.
Я сообщила в коммуникатор:
— Было четыре машины, две ушли за склады. Будьте начеку.
— Принято, — отозвался Арни.
… — Здравствуй, Расмус, — послышался голос Седого, включившего передатчик. Две фигурки на том берегу остановились друг напротив друга. — Жаль, что приходится встречаться по такому печальному поводу.
— Приветствую, Вячеслав. Мне тоже жаль, но все мы – хрупкие люди. Все мы смертны. И Янис, и я, и даже ты… Я недавно узнал про твою лейкемию. Прими мои соболезнования.
— Не нужно, Расмус, оставь их себе. Тебе они нужнее… Так что ты хотел обсудить?
— Та девчонка… Твой боец играл не по правилам, Вячеслав.
Секундная пауза, резкий порыв ветра и сдавленный смешок Седого.
— Это как – не по правилам? В «Саймеке» в кросс-боях нет правил. Ты, наверное, перепутал наше благородное заведение с «Лужей».
— Ты забыл о собственных правилах допуска к состязаниям. Мех, который не провёл ни одного боя в своей категории, не допускается к кросс-боям.
— Янис сам изъявил желание сразиться с ней. Он взрослый, самостоятельный человек и вправе вызвать на бой кого угодно.
— Конечно. Ты вбросил идею, а он за неё ухватился. Я уж не знаю, что и думать – то ли это была твоя несознательная оплошность, то ли ты сделал это специально. В оплошность я не верю. А вот в то, что ты воспользовался его наивностью, чтобы втянуть в схватку с убийцей – запросто.
— Ты говоришь о наивности старшего наследника своей бизнес-империи, который проиграл девчонке с одной рукой. Тебе не кажется, что у тебя серьёзные проблемы?
Поводя стволом и глядя в прицел, я заметила движение на высокой квадратной башне, возвышавшейся правее. Чёрный силуэт скрючился на крошечной площадке и возился с чем-то в руках. Бесформенный предмет начал принимать очертания – силуэт собирал оружие. Наверняка, снайперскую винтовку.
— Стрелок на башне, на два часа от меня, собирает оружие, — отрапортовала я.
… — Ты мне должен, Вячеслав, — твёрдым, чуть хрипловатым голосом сказал Расмус. — И я предлагаю тебе выбор. Либо ты отдаёшь мне эту девчонку…
— Либо?
— Я забираю «Весёлый Саймек».
— Этого не будет, — отрезал Седой.
— Что-то должно быть. Я требую крови той, что… уничтожила моего сына. Это сравнительно небольшая плата, и тебе лучше согласиться, потому что следующее предложение будет хуже…
Глайдер, висевший над рекой, накренился и медленно поплыл над водой, огибая склады. На крыше склада, прямо над местом встречи, появились пара фигурок, а стрелок на башне тем временем закончил приготовления и взял площадку на мушку. Я, в свою очередь, взяла на прицел его самого.
… — Я не сдаю своих, Расмус. Ты же знаешь.
— В таком случае ты отдашь мне всю прибыль с боя Яниса и убийцы. И своё заведение…
— Над вами двое на крыше, — выпалила я. — Плюс снайпер на башне. Не нравится мне всё это, надо бы заканчивать.
— Седой, нам надо уходить, — послышался голос Арни. Ситуация накалялась.
— У тебя всё? — спросил Седой у Расмуса Тамберга.
— У меня всё. Я говорил, что следующее предложение будет хуже, но у тебя всё ещё есть шанс отделаться малой кровью.
Несколько тягучих секунд – и невозмутимый голос Седого:
— У меня есть встречное предложение. Голову Яниса, когда его отключат от аппарата, я повешу над красным углом ринга. А твою – над зелёным. Вам не придётся приобретать моё заведение, чтобы наслаждаться всеми боями, которые в нём проходят.
— Похоже, ты потерял хватку, — негромко ответил Расмус Тамберг. — Старейшины говорили, что не нужно тратить на тебя время, но я пошёл тебе навстречу. Жаль, что ты этого не оценил.
В прицеле я видела не просто стрелка, но ритм. Медленное, едва заметное смещение его плеча – подготовку к выстрелу; палец, что уже не просто обхватывал скобу, а лежал на спусковом крючке. Он ждал только сигнала, и этим сигналом могло стать любое слово Тамберга. Слово, которое уже висело в эфире: «Жаль…».
Я не ждала выстрела, а опередила его на полтакта. Давление на спуск – карабин хлопнул и дёрнулся в руках, выпуская пулю, и как раз в тот момент, когда она достигла цели, на башне полыхнула вспышка. Парный гром выстрелов покатился по воде, огибая постройки. Арни заревел в наушнике:
— Они стреляют по нам! В укрытие!
Стрелок чёрной бесформенной кляксой распластался по площадке, засверкали всполохи, подгоняя запоздалое эхо выстрелов, скакавшее по стенам окружающих зданий. Уперев приклад в плечо, я сделала несколько выстрелов подряд, убедилась, что стрелок притих окончательно, и повернулась в сторону площадки.
На открытом пространстве уже никого не было – все занимали укрытия и обменивались очередями и одиночными выстрелами. За глайдером Седого беспорядочно маячили силуэты, из коммуникатора слышался шорох одежды и приглушённые вскрики. Из-за угла склада прибыло подкрепление Тамбергов – несколько человек с автоматами, а пара бойцов на крыше достигли её края и теперь высматривали внизу Седого и его банду, прижавшихся к стене под козырьком.
— Никому не двигаться, иначе он умрёт! — заорал из коммуникатора Седой.
Поплотнее прижавшись к прицелу, беру на мушку боевика на крыше и жму на спуск. Попадание! Потеряв равновесие, поражённый боец падает вниз, на снег, и вдруг почти над самым ухом что-то тонко зажужжало, будто комар. Глухой удар в парапет около меня выбил колючую бетонную крошку, и через секунду откуда-то слева донеслось эхо выстрела. Меня вычислили! Вижу в пяти метрах над собой источник жужжания – небольшой дрон, вперивший в меня глазок камеры.
Прочь с открытого места!
Вскакиваю и делаю рывок к техническим трубам. В десятке сантиметров от моей головы пуля со свистом звонко прошибает блок промышленного кондиционера, а я перекатываюсь через металлический воздуховод и залегаю в снег. Лязгают снаряды, колотясь в алюминий, выбивая из него искры. Беспилотник делает вираж и уносится прочь.
— Меня тут немного прижали, не могу высунуться, — сообщила я в переговорник. — Что у вас там?
— Минус двое наших, один – у них, — ответил Арни. — Физик, у нас тут мухи летают. Твой выход!
— Так-так, «Мэйвики», значит… Сейчас я их возьму… — сосредоточенно отозвался Игорь.
Отрывистые автоматные очереди всё ещё доносились с той стороны реки, я приподнялась и гуськом обогнула массивный вентиляционный короб. Прижавшись к его краю, попыталась выглянуть, но не тут-то было – прямо над ухом в металл ударила пуля. Сразу же – ещё одна.
— Лиз, вижу снайпера! Лови картинку с дрона! — сквозь помехи выкрикнул Физик.
— Не могу я, у меня все входящие-исходящие заблокированы! — рявкнула я. — Меня вообще тут быть не должно!
— Точно, я и забыл. Тогда так: на твоём берегу, только левее. Прямо напротив склада. Огромная такая котельная на возвышении, с тремя дымящимися трубами. Я отвлеку его, а ты снимай. На счёт три!
Я сделала глубокий вдох.
— Раз…
Покрепче сжала винтовку.
— Два… Три!
Высунувшись из-за угла короба, припала на колено и повела стволом вдоль крыш по левую сторону. На одном из зданий, на самом углу возвышалась какая-то неровность, которую можно было бы принять за кучу битума – стрелок, будучи хорошо замаскирован, не давал никаких тепловых сигналов, но прямо над ним крутился и юлил давешний дрон, перехваченный Физиком. Дрон ушёл в атакующее пике, сверкнула вспышка, и подбитая машинка по спирали отправилась вниз, в воду.
Вот ты и попался, стрелок! Взяв чуть выше, жму на спусковой крючок, отправляя в полёт очередь из полудюжины пуль. Попадание, ещё одно. Цель дёрнулась, скрючилась и скрылась из виду.
— Не стрелять! — хрипло и приглушённо закричал Расмус Тамберг в коммуникаторе Седого. — Всем прекратить огонь!
Хлопки на том берегу стихли – меня больше никто не обстреливал. Раздался голос Физика:
— Сюда летит полиция, они получили сообщение о пальбе!
— Оба снайпера готовы, — сообщила я, поднимаясь на ноги. На первый взгляд площадка была пуста, лишь чернели два глайдера бригады Седого. — Кто-нибудь меня отсюда заберёт?
— Сейчас будем, — ответил Арни. — Надо только уладить один вопросик.
Несколько силуэтов проступили из тени под складом, машины загудели и взмыли в воздух, и вовремя – вдалеке над угловатыми заводскими цехами показались синие сполохи проблесковых огней – на стрельбу летели стражи порядка.
Над головой пронёсся глайдер; второй, разметав снежок, приземлился рядом со мной. Дверь поднялась, и я увидела на заднем сиденье худощавого старика в чёрном пальто в компании Седого, который приставил к его голове пистолет. По лбу Расмуса Тамберга стекала струйка крови, он с ненавистью вперил в меня взгляд мудрых водянистых глаз. Я впрыгнула в планер, и машина взмыла в тёмное вечернее небо…
Глава XI. Пагубные пристрастия
… Механизм повреждён не был, зато на бронепластине предплечья теперь красовалась вмятая «звёздочка» трещин – точный отпечаток пули. Стилл, надо отдать ей должное, попала в яблочко. Несколько сантиметров в сторону – и мне пришлось бы искать толкового механика, знакомого с военными протезами – а таких здесь, на Каптейне, раз-два и обчёлся, – а то и вовсе лежать в грядке с простреленной сонной артерией…
Такасима, низкорослый японец с наполовину обожжённым, шагреневым лицом, возился у клеток с живностью. Подвал его гудел жизнью – взволнованно пищали харишты, местные крысотушканы, с их длинными, тонкими ногами, которым было тесно в металлических клетушках; ворковали и пронзительно поскрипывали сыроежки – птицы, покрытые жёсткими, хитиновыми перьями, пахнущие сырой землёй и грибами. В углу, за стеклом, стрекотали огромные насекомые.
Я поглядывала на часы. Уже минут пять холодный провод от нейроинтерфейса тянулся к блоку на столе, а молчаливый Такасима, которого я разбудила посреди ночи прямо здесь, в его же магазине, сосредоточенно двигал плечами, то и дело мельком поглядывая на монитор.
Наконец он обернулся, сверкнул единственным глазом – второй закрывала непроницаемая, старая повязка – и сказал:
— Можете отключаться, всё готово.
Облегчённо вынув штекер из головы, я поднялась с кушетки. В висках гудело, но это была знакомая, почти успокаивающая боль – следствие грубого вмешательства в программный код. Такасима осторожно взял со стола маленькое животное. Харишт тяжело, прерывисто дышал, кося на меня чёрной бусиной глаза. Всё его тельце мелко дрожало, а посреди выбритого пятна на голове чернел кустарный, самодельный нейроинтерфейс – грубо спаянный, с торчащими проводами и засохшей смолой по краям.
— Обычная процедура, — сказал Такасима и провёл рукой по спине животного – будто гладил кошку. — Разные люди приходят ко мне с этим, а затем исчезают. Пропажа людей на этой планете – привычное дело. Но сегодня, кажется, мне придётся отвечать на вопросы полиции, и если бы не Элизабет… — Он сделал паузу, переводя единственный глаз на меня. — Если бы не она, я бы не пустил вас на порог. Ваш долг теперь – поблагодарить её.
— Обязательно поблагодарю, — ответила я, прижимая к груди тёплый, трепещущий комочек жизни. — И спасибо вам.
Он отмахнулся.
— Теперь идите, времени мало. Этот харишт не в лучшей форме, но через несколько минут должен отойти от наркоза. Когда будете отпускать его – свистните погромче. Они этого очень боятся… Да, прошивку я тоже сбросил, реклама вас больше не побеспокоит…
Я взбежала по ступеням и выскочила в промозглую, дождливую ночь.
Улица была пустынна, мокрый асфальт блестел под редкими фонарями, а вдоль разбитой асфальтовой дороги стояли потрёпанные, облезлые машины. Окна трёхэтажных домов были в основном черны – только пара из них светились тусклыми жёлтыми квадратами. Где-то на краю слуха сквозь шум дождя прорывались отрывистые хлопки. Выстрелы.
Горячее животное в моих руках зашевелилось, подавая признаки жизни – сперва слабо, потом сильнее, сердцебиение участилось, лапки задёргались. Я припустила трусцой вдоль улицы, к окраине, где город сдавался на милость лесу. Миновала перекрёсток, поворот, и когда низенькие дома остались позади, пересекла небольшой мостик через ручей и остановилась.
Харишт вдруг лягнул меня в живот – резко, болезненно, всеми силами. Видно, и сам не прочь был отправиться на свободу. Я осторожно опустила животное на траву и поставила на лапки. Зверёк сделал несколько неуклюжих шагов в сторону чащи и замер. Поднял голову, растопырив длинные уши-локаторы, прислушался.
Я тоже прислушалась.
Вдалеке, за изгибом дороги, нарастал рёв нескольких моторов. Скорее всего, это за мной – полицейские наконец-то сообразили, кто участвовал в перестрелке возле нарколабы, и теперь искали меня.
— Ну что ты стоишь, странное существо? — прошептала я. Харишт повернул голову, вперив в меня свой чёрный, непонимающий взгляд. — Неужто не насиделся в клетке? Тебе не хочется на свободу?.. Слушай, если тебе неволя милее, то я уж точно не собираюсь попадаться. Понял?
Похоже, не понял. Сидит себе и косится на меня, подёргивая носом и поводя ушами. Я набрала в лёгкие побольше воздуха, сложила губы и изо всех сил пронзительно свистнула. Звук разрезал тишину, харишт дёрнулся, как от удара током, и помчался прочь, взметая траву и опавшие листья, мелькая блестящей, бежевой тушкой среди стволов. Через миг его не стало.
В этот самый момент из-за поворота вырвались два косых луча фар. Они резали темноту, стремительно приближаясь, выхватывая из мрака дорогу, кусты – и мост.
Я соскользнула по влажной траве вниз, к самой воде, и забилась в мокрую, пахнущую тиной и ржавчиной тень под мостом. Прижалась спиной к холодному бетону, вжала голову в плечи.
Наверху, прямо надо мной, с пронзительным визгом тормозов остановились две машины. Хлопнули двери, и чей-то уверенный голос скомандовал:
— Смит, Аль-Тавил, за ней! Недалеко ушла. Эклунд и Стилл – со мной на Сосновую, на усиление пятому, там опять стрельба в жилом доме… А потом к технику. Нас ждёт разговор по душам.
— Есть! — отрывистый ответ.
Одна из машин сорвалась с места, и её рёв быстро растворился в ночи. Наверху затопали подошвы по асфальту, зашуршала трава, затрещали кусты, и спустя полминуты стало тихо – лишь журчал ручей у моих ног да кричала пронзительно ночная птица в густых зарослях.
Обманка Такасимы сработала.
Теперь копы всю ночь будут гоняться за прытким зверьком с кустарным нейром в голове – и в итоге их поиски увенчаются ничем. Прошивка деки была сброшена, модуль связи – заглушен на аппаратном уровне, а я была отрезана и предоставлена сама себе.
Я аккуратно выглянула из-под насыпи, убедившись, что на мосту никого не осталась – лишь наискось от дороги, уткнувшись передними колёсами в высокую траву, стояла брошенная полицейская машина. Её фары всё ещё светили в чащу – туда, где скрылись преследователи. Пригнувшись, я перебралась через мост и нырнула в овраг, что шёл вдоль ручья, в обход всего поселения.
Мостик быстро скрылся в зарослях, а извилистый ручей вёл меня всё глубже в редкий, сырой лесок. Небо, затянутое сплошной серой пеленой, на востоке едва заметно светлело – там, за облаками, брезжил утренний рассвет, которого я совсем не ждала.
Наконец я пересекла ручей вброд – здесь вода доходила лишь до пояса, – и выбралась к небольшому, глубокому оврагу, скрытому в густом кустарнике. Почти сливаясь с зеленью, из зарослей торчала корма старого пикапа цвета хаки – машины, которую я «позаимствовала» пару часов назад…
После того как я долетела почти до самого города и свернула с дороги, двигатель честно тащил эту развалюху вдоль ручья, вдребезги разбивая подвеску о торчащие из грязи трухлявые пни и угловатые камни, дотянул до этого оврага, чихнул пару раз чёрным дымом и испустил дух прямо в кустах. Салон машины, впрочем, был цел и пригоден для ночёвки. А место это подходило как нельзя лучше – Сайрен был всего в паре километров отсюда, но добраться сюда по суше, не зная троп, было совсем непросто. Вряд ли меня станут здесь искать.
По крайней мере, я всей душой на это надеялась.
Скрипнула задняя дверь, я ввалилась в салон, заперлась изнутри и растянулась вдоль широкого сиденья. В салоне воняло бензином и пыльным пластиком. Места было много, поэтому я смогла вытянуться почти во весь рост – пришлось лишь слегка подогнуть колени.
Тело, впрочем, не требовало комфорта. Оно гудело от вечной сырости этого места, ночного холода и адреналина, который теперь сходил на нет, оставляя после себя тяжёлую, свинцовую усталость. В голове телу вторила тупая, ноющая боль – эхо от вмешательства Такасимы.
Я закрыла глаза. Дождь барабанил по крыше убаюкивающе, монотонно, и через считанные секунды тёмная, беспросветная вода сна накрыла меня с головой, унося в беспокойный сон…
* * *
Из забытья меня выдернул отрывистый стук. Распахнув глаза, я вскочила и увидела лицо, прижатое к стеклу задней двери.
«Полиция!» — мелькнула мысль, быстрая, как пуля. — «Меня нашли!»
Сердце на секунду провалилось в пятки, но разум тут же взял верх – лицо принадлежало старику. Длинные седые спутанные волосы, грязная борода, измазанное сажей худое лицо со впадинами вместо щёк. Увидев, что я проснулась, незнакомец отпрянул и скрылся из виду.
«Кто он? Как меня нашёл?!»
Вопросы гнали меня наружу, и я, распахнув противоположную дверь, продралась через кусты, обогнула машину и наткнулась прямо на лезвие – заточку, дрожащую в тонких, как палочки, руках. Старик, ростом с меня, держал её обеими ладонями, уперев остриё мне в живот. Руки его тряслись – то ли от болезни, то ли от истощения, то ли от того и другого сразу. Серые лохмотья вместо одежды, сгорбленная спина, тяжёлое, свистящее дыхание… и глаза – дикие, бегающие из стороны в сторону, не фокусирующиеся ни на чём.
— Отдавай! — каркнул он хрипло. — Все деньги. Ценности. Всё, что есть!
Я замерла, оценивая ситуацию. Уйти в сторону, поймать руку, вывернуть запястье – дело двух секунд. Так бы я и поступила, будь передо мной кто угодно другой, но этот старик… Он был не угрозой, а симптомом. Болезнью этого мира, который сгнил и выплёвывал таких, как он, на обочину. Он вызывал не страх, а глухую, щемящую жалость.
— Спокойно, дедушка, — протянула я, не шелохнувшись. — Не надо кричать.
Он не отреагировал – лезвие по-прежнему дрожало у моего живота.
— Составите мне компанию? — спросила я, глядя ему прямо в мутные глаза. — Я ещё не завтракала.
Старик стрельнул глазами в сторону машины, потом снова на меня. Помедлил несколько секунд и опустил заточку.
— У тебя есть еда? — недоверчиво прохрипел он. — Ты не обманешь? Не скормишь меня жалящим?
«Жалящим». Странное слово, от которого тянуло фольклором… или безумием.
— Даже мыслей таких не было, — ответила я. — Устраивайтесь поудобнее.
Я приоткрыла дверь. В проходе между сидений лежал пистолет-пулемёт. Я демонстративно выщелкнула магазин, сунула его в карман куртки, и лишь потом обошла машину. Старик тем временем робко устроился на заднем сиденье, тупо уставился на оружие и принялся нервно, с болезненной настойчивостью тереть морщинистые руки одну о другую.
Я села рядом и выудила спереди походный рюкзак. Расстегнув молнию, принялась выкладывать всё съестное, что было – сухие галеты, пару банок паштета, несколько тюбиков пищевой пасты, пакет прессованных водорослей…
Завидев еду, старик преобразился – неожиданно и резко. Глаза загорелись мутным, но живым огнём, он схватил первый попавшийся тюбик, дрожащими грязными пальцами вскрыл его и, задрав голову, выдавил густую массу в рот целиком. Проглотил и тут же принялся за второй. Потом взял третий. Он не жевал – он поглощал, как животное, запертое без пищи на неделю.
Я вскрыла банку и намазала паштет на галету, мысленно поблагодарив дядю Ваню за предусмотрительность. На подлёте к Каптейну он самолично уложил мне этот НЗ в рюкзак – «на всякий случай, дочка». И «всякий случай» наступил быстрее, чем я думала.
Дед тем временем прикончил третий тюбик и, кажется, наконец насытился. Спохватившись, вяло пошарил вокруг сморщенной ладонью в поисках заточки, не сводя с меня глаз, не нашёл её и хрипло констатировал:
— У тебя их оружие. Ты из «Кольев»? Нет… — Он прищурился, обнажив редкие, жёлто-чёрные зубы в подобии ухмылки. — Нет, ты не одна из них. Ты другая. Но они… Они убивают всех. Забирают людей. Требуют страх. Им нужен весь наш страх!
— Я вообще не понимаю, о чём речь, — развела я руками. — Я здесь впервые. Поясните, о чём…
— Почему ты добра ко мне? — неожиданно спросил он.
В этот момент его взгляд прояснился, стал осмысленным и трезвым. Он огляделся по сторонам, будто очнулся от долгого, тяжёлого сна.
— Вы голодны, — сказала я. — А у меня есть еда. Только и всего.
— Я пытался тебя ограбить! — закричал он вдруг с какой-то странной, детской досадой. — Вот же старый дурак! Идиот! — И старик принялся колотить себя тощим кулаком по лбу, по щекам, по всему, куда попадёт. — Дурак! Идиот!..
Словно заведённый, он бил и проклинал себя ещё с полминуты, пока не выдохся и не обмяк, тяжело дыша. Я выждала паузу и осторожно спросила:
— Вы говорили что-то про «Кольев». Это местная банда?
— Банда… Да, они молодые, неистовые. Все их боятся, дарят им свой страх. А им только это и нужно! Они собирают вокруг себя всех, кто питается страхом. Много, много таких людей…
— Где вы живёте? — спросила я осторожно. — Хотите я провожу вас до дома? Обещаю, никто из «Кольев» вас не тронет.
— Нет! Нельзя! — рявкнул он, и в глазах мелькнуло прежнее безумие. — Тебе нельзя знать, где я живу! А ты? Где живёшь ты? В этой машине? У тебя нет дома?
— Говорю же, я здесь впервые. На этой машине только приехала. Планирую уладить тут кое-какие дела. Надо разыскать… людей. Но пока я не знаю, с чего начать.
— Людей? — переспросил старик.
— Да, людей. Причастных к тому, что несколько лет назад произошло в интернате недалеко отсюда…
Прошлой ночью, когда я выжимала из машины всю мощь, утопив педаль в пол, я пронеслась мимо того самого поворота – поросшей бурьяном колеи, неприметной и едва различимой среди деревьев. Я узнала её – я хорошо помнила это место. Оно иногда являлось ко мне во снах, отпечатанное в подкорке незаживающим ожогом. Решилась бы я свернуть, не будь за мной погони? Не уверена. Слишком много призраков ждало бы меня в месте назначения…
