Диана Найдёнова Погоня за судьбой

Я огляделась в поисках какой-нибудь мишени и, заприметив мусорный бак, скинула куртку. Оставшись в майке, вытянула руку и прицелилась. Ничего не произошло.

— Как из этого стрелять? — спросила я, разглядывая устройство.

— Запястье согни… Да, вот так. Ну а теперь думай о том, что хочешь выстрелить из этой штуки. Не думай о выстреле – захоти его. Нейр ловит импульс.

Я попыталась. Сконцентрировалась. По-прежнему ничего. Я не думала о выстреле – я подумала о Драко. О его шипах, впивающихся в меня, о необходимости защищаться. А Игорь, взглянув на меня, засмеялся:

— Полегче, ты уже вся покраснела. Не ровён час…

Из запястья выскочила продолговатая секция, раздался оглушительный хлопок и руку отбросило отдачей. На стене рядом с мусорным баком чернело горелое пятно, окутанное паром. Игорь подпрыгнул на месте и заорал:

— Вот это да! Давай ещё!

Вторым выстрелом бак со звоном был пробит насквозь. Третий и последующие давались намного легче – новенькие нейронные связи в мозгу укреплялись, и я начинала привыкать к оружию. Эхо грохотало, отскакивая от стен, а мусорный бак превращался в оплавленное, дымящееся решето. Сзади скрипнула дверь, и донёсся угрожающе стальной голос Арни:

— Вы что тут, охерели совсем?! Сейчас на грохот вся полиция слетится! А ну прекратили, на хрен, и дуйте обратно в помещение!

Защёлкнув бластер обратно в паз и подобрав куртку, я решила оставить проверку резака на потом, и мы с Игорем вернулись в бар… и тут на меня обрушилось, словно на плечи положили гирю.

Ноги стали ватными, в глазах потемнело, а тело, только что лёгкое и отзывчивое, превратилось в бочку с водой. Я едва доплелась до ближайшего кресла и рухнула в него.

Арни, ковыряясь за стойкой в потрохах выключенного робота-бармена, пострадавшего накануне вечером, недовольно поблёскивал в мою сторону глазами. Игорь присел напротив, сложил руки на столе и сообщил:

— В инструкции сказано – чем дольше пользуешься оружием, тем больше расход калорий… Оно не стреляет патронами, Лиз. Оно стреляет… тобой. Твоей энергией, твоей глюкозой. Ты же после боя не восстановилась как следует? Вот и результат… Надо чаю с сахаром. И перед стрельбой, по-хорошему, стоило как следует подкрепиться. Так что будь аккуратнее, не перестарайся.

Силой мысли я открыла механизм, на оконечнике которого бирюзой отсвечивала призма ионного резонатора. Краем глаза заметив Арни, который с пучком проводов в руке замер и уставился на меня, я убрала модуль и сказала:

— Что-то подобное стоит на вооружении подводников, но только резак – без бластера. А это, получается, новая разработка?

— Один из забракованных прототипов, — пояснил Игорь. — На приёмке армейцы заявили, что нужно повышать энергоэффективность, а у этой штуки, по их мнению, слишком высокое потребление. Бойцы быстро выдыхаются. Слишком человечно, понимаешь?

Он усмехнулся.

Как далеко могут зайти технологии на службе разрушения? Локомотивом прогресса всегда было оружие. Однажды люди изобрели атомную бомбу, и только через несколько лет энергия деления ядер была поставлена на службу созиданию. Но в данном случае всё произошло наоборот – сначала портативные плазменные резаки появились у глубоководников и космонавтов, а потом технологию переточили под военные нужды.

Мне же только и оставалось, что радоваться тому, как легко и по большому счёту абсолютно случайно мне досталась столь совершенная вещь. Беспокоило только одно – её цена. Неужели победа во вчерашнем бою оказалась столь доходной, что моих «комиссионных» хватило на приобретение свежего военного прототипа? Часть выигрыша, впрочем, не помешала бы мне в виде наличных денег. Я вдруг вспомнила, что сегодня вечером меня выселят из гостиницы, если я не заплачу – и нужно либо продлевать бронь, либо двигаться дальше.

— Слушай, Игорь, а Седой на месте? — спросила я.

— Нет, будет только вечером. Кстати, если хочешь, можешь звать меня Физиком.

— Буду иметь в виду, но мне всё же больше нравится имя Игорь, — ответила я. Немного посомневавшись, всё же решилась спросить: — А у тебя не будет денег в долг? Я совсем на мели, но нужно оплатить проживание в «Отдыхе». Вечером поговорю с Седым, может быть, мне помимо этой штуки за вчерашнюю победу причитается что-то ещё…

— Да не вопрос, — легко ответил Игорь, вынул из кармана несколько купюр и хлопнул их об стол – непринуждённо, будто инвестировал. Будто верил, что ставка на меня окупится.

Я убрала деньги, преодолев головокружение дошла до стойки и заказала у Арни завтрак и сладкий чай, чтобы восстановиться после стрельбы. Арни отдал распоряжение робоповару, Игорь удалился в свою мастерскую, а я дождалась заказа, приняла пищу и решила прогуляться на свежем воздухе…

* * *

Вчерашнее радостное оживление испарилось с улиц без следа, в законную силу наконец вступили будни, и место им уступило солнце, скрывшись куда-то за бесцветный монолитный слой облаков. Люди понуро брели по своим делам, постепенно приходя в себя после долгих праздников, и город возвращался к своему обычному ритму. Вдоль дороги ползла автоматическая машина-уборщик, шумно всасывая в себя мусор, валявшийся на проезжей части.

Единственное, что не изменилось на улице – это напористо орущая со всех сторон злобная реклама, да группы сутулых бедняков, гревших руки у костров в железных баках между фасадами лавчонок под уходящими ввысь стенами. Они были привычной частью пейзажа, предметом антуража, накрепко слившись с окружающей действительностью…

Я дошла до уже известного мне туннеля, выбралась на аллейку, ведущую к реке, и стала спускаться в сторону набережной, оглядываясь по сторонам в поисках знакомого сгорбленного силуэта. Но Евгении Павловны на том месте, где я её встретила прошлым утром, не было.

Вдоль набережной неслись автомобили. Дождавшись на перекрёстке зелёного света для пешеходов, я пересекла дорогу, облокотилась на облезлые чугунные перила и уставилась в промасленную водную гладь, едва отражавшую сияющие небоскрёбы на той стороне. Небо позади высоток темнело – надвигалась сизая зимняя туча, готовая разверзнуться и исторгнуть снежную массу на этот усталый город, со ржавым скрипом разгонявший шестерёнки будней. По спине непроизвольной дрожью пробежал холодок, и я укуталась поплотнее…

Прогулявшись вдоль набережной, я так и не встретила искомую старушку, вернулась обратно на улицу и направилась прямиком в гостиницу, чтобы расплатиться за дальнейшее пребывание. Взятых в долг денег хватило ещё на два дня, и я про себя отметила, что стала уже привыкать к такому подвешенному состоянию – без корней, словно перекати-поле. Без стабильного заработка, без дома и без друзей. Пожалуй, мне не составило бы труда взять немногочисленные вещи и сорваться куда глаза глядят, а тем более – из этого тёмного и тесного людского муравейника. Куда-нибудь на восток, к легендарным городам-крепостям, увидеть их своими глазами. Останавливало меня лишь одно – астрофизик Владимир Агапов…

В пустой номер возвращаться не хотелось, поэтому я направилась обратно в бар, который уже открылся для посетителей. Над стойкой бубнил телевизор, под ним сидел один из завсегдатаев, которого я наблюдала здесь постоянно. Он снова был пьян. Пара каких-то мужчин, одетых совершенно по-конторски, что было несвойственно для данного заведения в частности и для этого района в целом, обедали за столиком. Они как-то вообще не вязались с окружающей действительностью, были настолько неприметными, что бросались в глаза.

Я украдкой разглядывала этих одинаковых, словно близнецы, посетителей и пыталась представить, кто они – чем занимаются, как живут. Идеально выглаженные угольно-чёрные костюмы, белые опрятные рубашки с синими галстуками поверх, стрижки бобриком, и самое главное – чёрные очки, которые они так и не сняли, молча и почти синхронно поглощая свою пищу. Я повернулась в сторону сидящего в глубине барменского закутка Арни, вознамерившись узнать, что это за нашествие корпоративных клонов на заведение…

— Железяка, сделай телевизор погромче! — пьяный завсегдатай, сидящий рядом со мной, обращался к роботу-бармену, который тут же добавил громкости.

Я непроизвольно взглянула на экран. Элегантная ведущая новостей со светлыми волосами в стиле помпадур и в красном платье с пышными рукавами взволнованно тараторила:

… — около часа назад. Специалисты вспоминают случай шестилетней давности, итогом которого стала крупномасштабная катастрофа. В данный момент съёмочная группа находится в стратосфере планеты, и нашему корреспонденту удалось запечатлеть это явление. Запись ведётся с пятиминутным опозданием – примерно столько добирается сигнал до местного перехода, а далее – до Земли, чтобы потом попасть к нам в студию. Передаю слово Крису Хьюзу…

Студия пропала, и на экране телевизора появился мужчина средних лет в светлом салоне транспорта. Во́рот его рубашки был расстёгнут, по лбу стекал крупный пот, и, глядя куда-то поверх камеры нездорово блестящими глазами, он бормотал:

— Давай уже поскорее свалим отсюда. Я не хочу тут подыхать… Элиот, ты что, уже пишешь?!

— Картинка пошла…

Прочистив горло, репортёр хорошо поставленным голосом начал:

— Спасибо, Энджела. Я нахожусь на орбите Циконии в системе Глизе-832, которая подверглась атаке явления неизвестного порядка. Некий… неопознанный объект установился над поверхностью планеты и уже примерно час воздействует на атмосферу. Прямо сейчас мы можем видеть… Элиот, пожалуйста, продемонстрируй… Видеть, как эскадра орбитальных истребителей Космофлота направляется к объекту…

Камера плавно переместилась к прямоугольному окошку и дала приближение. Полдюжины маленьких серебристых точек на фоне облаков росли, превращаясь в изящные силуэты с крыльями обратной стреловидности, а камера наконец поймала фокус и замерла. Силуэты полыхали ярко-фиолетовым пламенем дюз, стремительно отдалялись и расходились в стороны, набирая высоту.

Голос корреспондента продолжил:

— Министерство Обороны Конфедерации заявило, что ситуация под контролем и оснований для паники нет, однако правительство Циконии на всякий случай объявило всеобщую эвакуацию. Люди твердят об инциденте на Кенгено Икс, но официальные лица утверждают, что для беспокойства нет оснований…

Камера тем временем сместила фокус выше, где на фоне мягкого синеватого свечения атмосферы над покатым боком планеты пространство чернело, приобретая форму огромного круга, в нижней части которого искрились красные нити. Они закручивались в электрические спирали, в подобия гигантских вьющихся молний, и уходили вниз, к поверхности, над которой расширялась, проваливалась внутрь себя громадная чёрно-белая воронка атмосферной бури.

Меня прошиб холодный пот.

В ноздри ударили фантомные запахи шерстяного свитера и реактивного выхлопа – те самые, что отпечатались у меня в подкорке в последние часы Кенгено. В мои последние минуты на космодроме… А в ушах звенел забытый вой метели, прячущей всё на расстоянии вытянутой руки. Это было вторжение воспоминаний – тот самый холод, та самая тьма прорвалась сквозь годы и световые годы прямо сюда, в этот вонючий бар.

«Нет… Нет-нет-нет!»

— НЕТ! — воскликнула я. — Этого не может быть!

Теперь все в баре, оторвавшись от своих дел, в полной тишине смотрели на экран. Кроме двух типов в чёрных костюмах, которые невозмутимо продолжали поглощать пищу.

… — Как вы можете видеть, объект очень массивный и, вероятно, крайне прочный, — продолжал голос из телевизора. — Но лично у меня нет никаких сомнений, что военные справятся с угрозой. С вами был корреспондент третьего канала Трикон Крис Хьюз. Спасибо за внимание и хорошего дня!.. Всё?.. Роб, вырубай автопилот и жми к переходу. У меня от этой хрени сейчас диарея начнётся…

На экране снова возникла ведущая с пластиковой улыбкой на лице.

— Что это? — риторически вопросила она. — Природное космическое явление? Внеземной разум? Мы связались с экспертом-ксенологом из Гамбургского Университета…

Арни убавил громкость и оглядел посетителей каким-то вопрошающим, ищущим взглядом. В звенящей тишине очень отчётливо раздался его бас:

— Кенгено, Цикония… А кто на очереди? Земля?

— НЕТ! — закричала я во весь голос. — Я должна быть там! Там, а не в этой сраной дыре!

Вскочив, я стрелой выбежала на улицу, не зная, куда себя деть. Угнать первый попавшийся байк и мчать на космодром? А дальше? Что дальше-то?! Как мне попасть на Циконию?! Безнадёга, не то время и не то место, полная задница… А если это единственный шанс, и больше я никогда не увижу то, что погубило мой мир? Мой единственный шанс отомстить…

Я понимала, что бессильна. Я была бы бессильна даже в случае, будь у меня собственный космический корабль. Будь я в километре от этой чёрной хреновины, я просто не знала, что делать. Разве что, разогнав машину, устремиться прямо туда, в эту чёрно-красную зияющую воронку…

Со злостью я грохнула кулаком о кирпичную стену. В стороны брызнула каменная крошка, титановые костяшки вернули в нейр смягчённый сигнал боли – знакомой, почти утешительной. В запястье другой руки – там, где прятался бластер, что-то щёлкнуло и завибрировало, словно чужеродное существо в моём теле. Оно хотело выстрелить. В стену, в окно – куда угодно. Ему нужна была цель. Мне пришлось мысленно, с усилием, запретить ему, и рука на секунду онемела, как будто я сама отвергла часть себя.

Сердце заходилось галопом, и я всячески пыталась себя осадить, унять одержимость и бессильную дрожь в теле. «Смирись. Смирись, здесь тебе ничего не светит… Просто смирись…»

Я вернулась в помещение. Опрятные и неприметные близнецы как по команде встали из-за стола. Один из них поднял с пола чёрный кейс, который всё это время стоял возле кожаного диванчика, скрытый от глаз, а второй подошёл к стойке и расплатился встроенной в ладонь платёжной меткой. Его движения были точными и экономичными, как у станка – лишёнными малейшего хаоса, неопределённости.

Мне казалось, я уже где-то видела его, но только где? Глядя на него почти в упор, я пыталась рассмотреть его глаза под тёмными стёклами. Необъяснимая волна страха вдруг накрыла меня с головой. «Что я увижу? Что там вместо глаз, скрыто за непроницаемой стеной солнцезащитных очков?» Секундное касание взглядом, мелькнувшая за чёрным стеклом белёсая пелена – и незнакомец развернулся. В тот же миг у меня в виске, прямо в месте свежего шрама, дёрнулась острая, короткая боль – как укол тонкой иглой.

Чиновник обогнул меня и покинул помещение вслед за своим близнецом, оставляя после себя не просто страх, а физическое ощущение вторжения, как будто меня только что просканировали на каком-то фундаментальном, биологическом уровне. На столе остались две тарелки с недоеденным обедом.

Завсегдатай у стойки задумчиво протянул:

— Грядёт страшный суд… Тут только один вопрос – когда… Как думаешь, сестрёнка, есть у нас ещё шесть лет?

Он пьяными глазами смотрел на меня с хмельной полуулыбкой, и я не нашлась что ответить. Мимо окна сквозь серую послеполуденную мглу в полном штиле на землю сонно опускались крупные снежинки…

* * *

… — Слушай, Арни, а что это за название такое – «Весёлый Саймек»?

Здоровяк из-за стойки покосился на меня сверху вниз и пробасил:

— Это как Весёлый Роджер, только Саймек.

— Ну, спасибо, объяснил, — иронично заметила я. — Что же такое Саймек?

— Ты знакома с произведениями Фрэнка Герберта? — спросил появившийся словно из ниоткуда Седой.

Я напрягла память, мысленно возвращаясь в школьные времена, когда библиотека была моим вторым домом. Герберт… Страх – убийца разума… Четыре столпа мира – познания мудрых, справедливость сильных, молитвы праведных и… Что же там дальше было?

— «Дюна», если не ошибаюсь? — неуверенно протянула я.

— Именно, — удовлетворённо кивнул Седой. — Саймек – это гибрид человека и машины, в котором от человека остался один лишь мозг. Предыдущий хозяин нашего заведения был заядлым поклонником довоенной литературы, а повальное протезирование и киборгизация натолкнули его на мысль о том, что люди вскоре превратятся в механические подобия самих себя и освободятся от свойственных человеку слабостей. Но не все, а только избранные. И лишь от слабостей, но не от пороков…

Сделав паузу, Седой вынул из-за спины пистолет и протянул его в сторону Арни. Тот взял оружие и вопросительно взглянул на шефа.

— Смажь, пожалуйста, — сказал Седой. — И сообщи Боцману и его ребятам, чтобы подтягивались. Стрелка в шесть. Так вот… — Он повернулся ко мне, поймал незаконченную мысль и продолжил: — Саймеки ставили своей целью бесконечную жизнь, которую они смогут посвятить тирании собственного правления. Саймеки уже среди нас, Лиза. Они управляют финансовыми империями, назначают и снимают глав государств, дёргают за ниточки этого мира. Саймеки не позволят простым людям приблизиться к себе, поэтому для нас с тобой будут существовать вещи вроде закона пятидесяти процентов. Мы с тобой – расходный материал, мы должны умереть и стать топливом для их бесконечной жизни, а они – нет. И пока мы здесь, внизу, дерём друг другу глотки за пригоршню монет, они будут продолжать свою тиранию на наших костях. Мы должны помнить об этом, когда входим в эти двери и выходим из них.

— Так. А почему весёлый? — спросила я, стараясь переварить полученную информацию.

— Как почему? Потому что мы не грустим и не отчаиваемся! И вообще, у нас тут весёлая и беззаботная атмосфера! — с театральной жизнерадостностью воскликнул Седой и захромал в сторону лестницы. Вполоборота бросил: — Ты тоже готовься, Лиза. Сбор в пять часов на заднем дворе…

Гибрид человека и машины, от которого остался лишь мозг? Похоже, с одним из несостоявшихся пока Саймеков я провела на «Виаторе» целую вечность. Интересно, жив ли он? И где он сейчас? Может, ему всё-таки удалось уцелеть? И почему, в конце концов, я всё ещё здесь? Не совершаю ли я ошибку, пребывая в обществе этих странных незнакомых людей, ввязываясь в их игру и становясь пешкой в чьих-то руках?

— Послушай, Седой, зачем я вам там нужна? — спросила я вдогонку удаляющемуся распорядителю заведения.

— Снайперской винтовкой пользоваться умеешь? — ответил он вопросом на вопрос.

— Да.

— Вот затем и нужна. Лишние опытные руки мне не помешают. Особенно те, одну из которых я с большим трудом достал на чёрном рынке. Ради тебя, Лиза, пришлось кое-кого разобрать на запчасти… Того, кто первым положил лапу на прототип. Так уважь же мой труд, отплати взаимностью.

С этими словами Седой миновал лестничный пролёт и скрылся из виду…

* * *

Серый неприметный глайдер плыл в потоке машин, а чуть поодаль, на некотором расстоянии следовал второй – с Боцманом и его с помощниками внутри. Арни нажимал кнопки, переключая радиостанции: все новостные агентства взахлёб и даже – мир воистину перевернулся, – без перерывов на рекламу несли широким массам эксклюзивы с мест событий, в прямых эфирах освещая гибель отдалённой планеты.

Выступали чиновники, солидно рассказывая о предпринятых мерах и призывая слушателей к спокойствию; с важностью в голосе вещали эксперты, твердя о контакте с пришельцами, трактуя их «вполне однозначные намерения» и призывая людей сплотиться против нависшей над человечеством угрозы. Кое-кто даже умудрился устроить тотализатор – ведущие и гости одного из эфиров разгорячённо обсуждали количество ещё не до конца подсчитанных жертв катастрофы и делали ставки – сколько же их окажется.

— Я ставлю на восемьдесят миллионов, — неожиданно беззаботно ляпнул Физик, сидевший рядом со мной на заднем сиденье. — На Циконии вроде бы около восьмидесяти пяти проживает…

— Я ставлю на то, что ты сейчас получишь леща, — заметил Седой с переднего пассажирского места.

Тут же Арни, перегнувшись через скрипнувшую спинку, зарядил Игорю увесистую затрещину. Физик айкнул, очки его слетели с носа и упали куда-то вниз, на тёмный пол, а Седой громогласно вопросил в воздух:

— Неужели мы тебя плохо воспитывали?! Ты сейчас уподобился этим скотам – жуёшь чужую смерть, как цифры в таблице! Я же учил тебя быть оружием и человеком! Оружие не должно наслаждаться разрушением, оно должно знать его цену. А человек в тебе должен сострадать! Где твоё сострадание, несчастная ты жертва прогресса?

— Да какое сострадание?! — обиженно воскликнул Физик, нащупав наконец очки под сиденьем. — Ты же сам говорил, что сострадание – это слабость! Что проявлять жалость к другим – это значит относиться к ним с презрением!

— Ты меня невнимательно слушал, зато, похоже, перенасытился своим гнилым Ницше, — заметил Седой. — Речь шла о нашей работе, где состраданию нет места. Есть наш круг – и есть все, кто снаружи. Если ты будешь слаб среди волков, они тебя сожрут и будут правы! Но быть сильным и стать тупым скотом – это разные вещи. Превращаясь в скот, ты становишься предсказуем, а предсказуемый – уже мёртв.

— Пока трагедия не коснулась их лично, они так и будут обезьянничать, — заметила я. — Готова поспорить – даже глядя смерти в глаза они ничего не поймут.

— Вот, Игорь! — Седой многозначительно поднял вверх палец. — Даже наёмные убийцы, хоть и перешагивают порой через этику, никогда не забывают о ней. Тебе есть чему поучиться!

Арни хмыкнул, а я тем временем взвешивала в руках оружие, свыкаясь с его габаритами, подстраиваясь под него. Укороченный универсальный карабин «Жерлянка» с длинным снайперским прицелом лежал в руках как влитой, приклад будто сливался со щекой при прицеливании, а из ствольной коробки торчал продолговатый магазин на два десятка осколочно-фугасных патронов. Конструкция позволяла делать упор лёжа прямо на магазин, а размер оружия был таков, что его можно было использовать в качестве контактного – хоть в узком чулане…

В городе царила атмосфера нервозности и подвешенности. Сереющее с ранним наступлением сумерек небо, с которого размеренно и неторопливо спускался густой снег, пестрило огнями. Потоки машин были плотные, тут и там, сверху и снизу нас обгоняли полицейские глайдеры, чаще обычного мелькавшие среди роя планеров сине-красными проблесковыми огнями.

— Все куда-то несутся, будто это последние дни в жизни, — пробасил молчавший всю дорогу Арни.

— Может, наши дни и вправду сочтены? — риторически спросил Седой. — Люди бегут, сами не ведая куда, и это неудивительно. Случай с Кенгено можно было списать на роковую случайность, но второй – это уже система. Нависла угроза, люди это чувствуют и инстинктивно бегут. Я бы тоже сбежал, если бы было куда, да только некуда деться нам с этого кораблика. Или есть куда? — Седой хитро покосился в мою сторону. — У вас на Пиросе, Лиза, как относятся к гостям? Гостеприимный народ?

— Точно так же, как и везде, — ответила я. — Стоит вам потерять бдительность – и тут же окажетесь без штанов.

— Как хорошо, что я привык носить ремень, — усмехнулся Седой.

Арни крутанул штурвал, глайдер выскочил из потока и пошёл на снижение. Мы неслись над тёмными бетонными джунглями незнакомого района, почти касаясь крыш. Вскоре высотки закончились, впереди показался изгиб реки, и глайдер приземлился прямо на крышу одного из гигантских промышленных зданий. Крыша была по щиколотку присыпана свежим пушистым снегом, по ней змеями ползли стальные короба͐, огибавшие ступенчатые неровности и парапеты, исчезая под поверхностью кровли и появляясь вновь, а рядом возвышался огромный, в человеческий рост, блок вентиляции.

Отсюда открывался великолепный вид – здание стояло у самого берега, а на противоположной стороне, в низине, промзона бетонными площадками, складскими комплексами и обелисками армированных труб тянулась вдаль, к горизонту. Низкие облака подсвечивались прожекторами, бьющими ввысь со стройплощадки, по которой, словно неуклюжие жуки-носороги, ползали машины спецтехники, а в высоте висели пара тяжёлых гравилётов с подвесным грузом. Гул и стрёкот строительных машин накатывал с порывами ветра.

Седой указал на противоположный берег:

— Видишь пустую площадку перед складом? Твоя задача – присмотреть за поляной и прикрыть нас. Я надеюсь, нам удастся уладить вопрос с Тамбергами и их искалеченным наследничком, но мало ли что… Без моей команды – не стрелять, — распорядился Седой и вскарабкался обратно в машину.

Я расчистила небольшое «гнездо» возле каменного парапета, отделявшего меня от пропасти с темнеющим далеко внизу полотном реки. Устроившись прямо на холодном снегу, я оглядывала окрестности в прицел, холодный приклад прилип к щеке.