Диана Найдёнова Погоня за судьбой

— Я знаю – ты очень опасный зверь, хоть и производишь обманчивое впечатление. Но у меня на зверя вроде тебя есть способы воздействия. Спровоцируешь – я применю силу, так что сиди тихо. Доберёмся до участка в Сайрене, сдадим тебя на руки начальнику, а он уже будет думать, что с тобой делать. Скорее всего, всё ограничится депортацией. После отсидки, конечно…

Машина тронулась и стала набирать скорость. Что же делать? Я настолько глупо попалась, что хотелось колотиться головой о стену. В машине было тесно, и в кожу сквозь кофту больно впивались острые иглы контактов шокера.

С одной стороны, нужно было улучить момент, обернуть ситуацию в свою пользу и сбежать. С другой – я не могла позволить себе роскошь оказаться ни в розыске, ни в каталажке – в этом случае шансы на исполнение моих планов растают без следа.

Хорошей новостью в данной ситуации было лишь то, что мне не придётся добираться до Сайрена пешком. Может быть, на месте как-то удастся уладить вопрос? Полиция в целом не отличалась кристальной честностью, и уж тем более – полиция Каптейна. Мне могли вменить бродяжничество и сопротивление при задержании, но эти статьи не столь тяжкие, как нападение на полицейского, поэтому у меня всё ещё оставалось окно возможностей.

— Послушайте, — тихо начала я, не поворачивая головы. — Я здесь по делу. Личному. Никого не трогала, просто ночевала в заброшке. Это не тянет даже на бродяжничество. Может, решим на месте? Без протоколов и участков.

Водитель фыркнул. Элизабет Стилл даже не пошевелилась.

— Решим? — её голос прозвучал прямо у моего уха, спокойно и устало. — У тебя в карманах «решение» лежит? Сомневаюсь. У нас – закон, он здесь, на бумаге, и наше дело – его соблюдать, а не торговать им на обочине.

— Закон? — я не смогла сдержать короткий, хриплый смешок. — На Каптейне? Вы же сами знаете, как он здесь работает. Для одних – клетка, а для других – рекомендация.

Остриё шокера впилось в ребро чуть сильнее.

— Вот потому-то мы здесь, — сказала Элизабет, и в её тоне впервые прозвучало что-то, кроме служебной холодности. — Чтобы был не для одних или других, а для всех. Ты попала под раздачу – и это твоя проблема. Не нравится – в следующий раз выбирай легальные маршруты, а не ползай по болотам с фальшивыми бумагами.

— Мои бумаги в порядке, — автоматически соврала я.

— Да брось, — проворчал мужчина, вращая руль. — Нам твой нейр всю подноготную выложил. Анна Рейнгольд, девятнадцать лет, с Пироса… А что под этим слоем было перезаписано? Служба безопасности Нового Роттердама шлёт тебе пламенный привет. Они тебя уже в базу занесли как «лицо, вызывающее интерес», так что не строй из себя невинную овечку.

Стало ясно – торговаться бесполезно. Эти двое были не из тех, кого можно купить. В них чувствовалась та же усталая, но несгибаемая принципиальность, что и у старого шерифа в вестернах, который тащит преступника через всю пустошь, потому что «таков долг».

Я мысленно прикидывала силы. Наручники, двое копов, и как минимум один из них – опытный боец. Шансы были не в мою пользу, но сидеть сложа руки и позволить засунуть себя в клетку… Я не могла этого допустить, поэтому нужно было ждать. Ждать их ошибку.

Из рации раздавались искажённые помехами переговоры. Похоже, местная полиция не покладая рук работала и днём, и ночью. Прислонившись лбом к боковому стеклу, сквозь мелькающие дворники и ползущие по ветровому стеклу брызги воды я разглядывала дорогу впереди, мощённую однообразными бетонными плитами. Среди переговоров отчётливо прозвучал голос диспетчера:

— Птенец-восемь, приём.

— Восьмой слушает, — отозвался водитель, а Стилл, сидящая рядом со мной, вытянула шею.

— Есть сообщение о наркопроизводстве в лесу недалеко от вас. Передаю координаты на ваши деки. Надо бы посмотреть, что там к чему.

— Есть контакт, сейчас проверим, — сказал мужчина.

— Нужно сначала доставить преступницу, Роб, — резонно заметила девушка.

— В который уже раз, Элли, мы этим занимаемся? — Он повернулся к напарнице, словно бы меня здесь вовсе не было. — Ставлю тысячу на то, что это очередная утка. Пятая за месяц. Надо заехать и убедиться, что всё это – лажа.

— А если не лажа? — с сомнением спросила Элли.

— Лажа, я тебе говорю. Эти подонки специально звонят, чтобы нас задурить и замотать ложными вызовами. А лаба где-то в другом месте.

— И ты решил пойти у них на поводу, заранее зная, что этот вызов – ложный?

— Да. А что ты предлагаешь? Поехать домой спатеньки? Чтобы с тебя наутро сняли треть месячного оклада? Или переться сначала в Сай, а потом назад?

— И всё равно, нужно сначала довезти её до участка, — упрямо повторила Стилл.

— Брось, тут ехать-то совсем недалеко, делов на полчаса. Если потащимся через участок, обратно доберёмся только под утро. А так в три ты уже будешь дома, посапывать в кроватке.

Спорить дальше Элизабет Стилл не стала – кажется, перспектива закончить дежурство пораньше и мысль о «тёплой кроватке» победили, а полицейский Роб нажал на педаль газа, и машина устремилась вперёд. Раздумывая над ситуацией, я пришла к выводу, что наклёвывался шанс сбежать. Проблемой было наличие трекера в деке, от которого нужно было избавиться в кратчайшие сроки, но эту проблему предстояло решать уже после побега…

* * *

Через полчаса тряски по бетонке мы свернули с дороги на какую-то волчью тропу, поросшую бурьяном. Не было видно ни зги. В кромешной ночной тьме нас плотной стеной обступали деревья, выскакивая под жёлтые лучи автомобильных фар, растопыривая корявые ветви, словно пытаясь схватить машину, опутать, вытряхнуть из неё заблудших в ночной глуши пассажиров.

Из темноты показалась покосившаяся продолговатая одноэтажная хибара, а рядом с ней был кое-как брошен угловатый серо-зелёный пикап. Полицейский Роб тут же погасил фары, остановил машину и заглушил двигатель. Сразу же отчётливо зашуршал дождь, забарабанил осторожными мокрыми пальцами по металлической крыше. Мы замерли во тьме, прислушиваясь к каждому шороху, пристально вглядываясь в ночь. Ни одно окно в доме не горело, и создавалось ощущение, что он давно покинут, но стоящая у крыльца машина меняла всю картину.

— Пойдём? — тихо спросил Роб.

— А с ней ты кого предлагаешь оставить? — прошипела Стилл.

— Пусть тут подождёт, — сказал Роб и приоткрыл дверь. — Всё равно ей деваться некуда. Дорога одна, а по лесам и болотам она в наручниках далеко не уйдёт. Утонет, или чешуйницы её сожрут.

— Хрена с два, — с упорством в голосе возразила Элли. — Я останусь. Мы должны доставить её в участок. Давай быстро, одна нога тут, другая – там. Если вдруг что – мигом дуй обратно, и будем звать подкрепление.

— Не скучайте, — обронил Роб и вышел наружу.

Его чёрный силуэт некоторое время был виден сквозь стекло, а потом исчез, растаял в плотной завесе дождя. Вместе с Элизабет Стилл мы сидели в темноте, затаив дыхание, и ждали. Роб всё не возвращался. Офицер Стилл елозила на месте, явно разрываясь на части – с одной стороны, она обязана была охранять меня, а с другой – ей хотелось пойти и выяснить, что происходит. А вернее, почему ничего не происходит и куда запропастился её напарник.

Раздался хлопок – тихий, но различимый сквозь шелест воды по металлу.

— Вот чёрт! — приглушённо выругалась Элли. — Я так и знала! Паскудство! Сиди тут, ясно? Сбежишь – найду и покалечу.

— Ты и правда рассчитываешь, что я тебя дождусь? — ехидно поинтересовалась я.

Офицер Элизабет Стилл яростно сверкнула глазами и скрылась во тьме вслед за напарником. Я осталась одна. Извернулась, просунула руки под туловище, поджала под себя ноги и вывела скованные запястья вперёд. Попробовала наручники на крепость – дело было плохо. Будь это классические наручники на цепочке, я могла бы порвать их кинетикой, но это были литые наручи из калёной стали с укреплёнными дужками и защёлками. Старые, надёжные как атомные часы. Такие можно было разве что погнуть, но не разорвать.

Передо мной, впрочем, были открыты все дороги, и я решила не задерживаться здесь надолго. Распахнула дверь и ступила на мокрую траву. По макушке застучали крупные капли дождя, и тут со стороны дома раздалась целая серия хлопков. Борясь с желанием сбежать во влажную тьму прямо сейчас, я рассудила, что сподручнее будет сначала избавиться от оков, но для этого нужно было найти ключ, который был только у полицейских.

Пригнувшись, перебежками вдоль кустов я добралась до старого зелёного пикапа. Прижалась к металлическому борту, переждала немного и двинулась дальше, к торцу дома. Было темно – хоть глаз выколи, в доме раздавалось отрывистое уханье выстрелов, за углом что-то застрекотало. Выглянув, я приметила за домом пару палаток. Внутри одной из них горел свет, робко пробивавшийся сквозь проём в плотном брезенте цвета хаки. Прямо напротив входа в палатку чёрной бесформенной кучей лежало тело, а чуть поодаль, рядом со ступенями веранды темнели два силуэта. Пригнувшись за стенкой, они сжимали в руках нацеленное на вход оружие. Они не видели меня, но я хорошо видела их.

Один из силуэтов шевельнулся, и миниатюрный пистолет-пулемёт выплюнул очередь в окно, на мгновение осветив бандитов. Раздался хриплый крик:

— Твой напарник мёртв! Мы знаем, что ты там одна! Сдавайся, и мы не причиним тебе вреда!

В ответ – звонкий хлопок пули о дерево и треск выбитых щепок. Один из налётчиков чертыхнулся и негромко прошипел:

— Чего они там возятся? Их же трое, а она одна!

— Пора её кончать, пока подкрепление не прибыло, — ответил второй. — Давай за Ойлхедом, а я обойду.

Один силуэт скрылся на крыльце, а второй двинулся в мою сторону. Спрятавшись за угол, я отсчитывала секунды, и на пятой рядом со мной возник мокрый блестящий плащ. Моментально среагировав, накидываю сверху руки, словно петлю, резко, с силой сжимаю локти и тяну вниз наручниками. Раздаётся тихий хруст, короткий всхлип жертвы, мне в нос бьёт запах перегара, а тело безвольно оседает на траву – тихо и незаметно на фоне шума дождя. Хватаю его оружие – маленький и удобный пистолет-пулемёт «Шниттер» – и вдоль стены дома трусцой следую к крыльцу.

Внутри грохочут выстрелы. В два прыжка оказавшись у открытой двери, почти не целясь всаживаю очередь в зазевавшегося бандита. Вижу какое-то движение сбоку, в соседней комнате, и пускаю ещё одну очередь. Засверкали вспышки ответного огня, я юркнула за угол и стала выжидать. Вялая стрельба в глубине дома прекратилась – похоже, остальные головорезы поняли, что полиция получила подмогу.

— Эй ты, стрелок! — раздался крик. — Кто бы ты ни был, ты что, всерьёз решил вписаться за фараонов?! Ещё не поздно одуматься!

— Для вас – уже поздно! — крикнула я в ответ и неслышно вышла наружу, под дождь.

Я решила обойти здание и зайти на этот раз со стороны главного входа. И как раз вовремя – возле зелёного джипа уже кто-то копался. Скрипнула открываемая дверь, но я уже стремительно летела к бандиту. Рывок в сторону, толчок от земли, прыжок с подкрутом – и моя нога с глухим стуком врезается в челюсть отморозка. Тот бьётся головой о металл и падает под колесо машины. Не успев сгруппироваться, боком валюсь на землю, приминая мягкую траву, и сразу вскакиваю на ноги.

Оставались двое. Первого я обнаружила прямо в прихожей – он нервно целился то сквозь коридор в проём распахнутой задней двери, то куда-то вглубь комнаты. Удушающий приём – и я аккуратно укладываю его на дощатый пол. Двигаюсь дальше, сквозь тёмную комнату, мимо стола со стульями, вдоль ободранного трюмо… В соседней комнате оглушительно грохнул выстрел и зазвенело бьющееся стекло.

Я молнией устремилась туда – и как раз вовремя. Массивный головорез, нависая над хрупкой полицейской и прижимая её за горло рукой к полу, уже выудил из-за пояса большой армейский нож. Лезвие хищно сверкнуло серебристой молнией, я на автомате вскинула руку, бегло прицелилась и нажала на спуск. Вспышка, треск полуавтомата – и нож глухо стукнулся о деревянный пол.

Воцарилась звенящая тишина, аккомпанируемая монотонным дождём. Зашуршала материя, Элизабет Стилл сбросила с себя, свалила на пол бездыханное тело, тяжело поднялась, облокотилась на рукомойник и замерла.

— Вот тебе и ложный вызов, — пробормотала она с дрожью в голосе. Повернулась ко мне. — Есть сигарета? Нет, конечно, нет. Мы же тебя обыскали… да я и сама уже год как не курю, но сейчас, пожалуй, отличный момент, чтобы сорваться.

— Трое точно убиты, двое могут быть живы, — отчиталась я, подошла к кухонному шкафу и аккуратно положила на него оружие. — Одного я придушила в коридоре, а второй вырублен, валяется возле машины. Итого – пятеро.

— Шесть трупов. Я одного пристрелила, — кивнула Стилл куда-то в сторону. — И это, не считая тех варщиков, которых они перебили там, в палатках. Мы сюда прибыли под самый конец разборки. — Она глубоко, прерывисто вздохнула, явно что-то обдумывая. Наконец сказала: — Давай сюда руки.

Я протянула в её сторону запястья, Стилл выудила магнитный ключ, щёлкнули замки, и наручи упали на деревянный пол.

— Я свободна? — с недоверием спросила я. — Без всяких условий?

— Условие только одно – через двадцать минут ты должна быть далеко отсюда… Подумать только, Роберту оставалось каких-то полгода до отставки. Ложный вызов, блядь…

— Именно беспечность и приводит к трагедии, — произнесла я банальную вещь.

— Это надо же было так подставиться! — Она всплеснула руками и нервно зашагала по комнате. — Он научил меня всему, что я знаю. Мы столько сделали вместе… А теперь он лежит там, под дождём, и его кровь напитывает это сраное болото…

Элизабет осеклась и отвернулась, плечи её едва заметно подёргивались. Она тихо всхлипывала, снаружи шелестел ливень, а в оконные рамы бил ветер. Я не знала, как правильно утешать людей, не понимала, как могут помочь слова, поэтому просто положила ладонь ей на плечо. Она не сопротивлялась.

Мы молча постояли с полминуты, я взяла «Шниттер» и заткнула за пояс. Нужно было уезжать, время истекало. Я направилась к выходу, у самой двери меня окликнула Элизабет:

— Ты что-то говорила про рекламу… Они поставили её тебе вместе с трекером, верно? Да… Сейчас ты поедешь в Сайрен прямиком к Такасиме, у него магазинчик электроники в подвале на улице Первопроходцев. Попросишь снять трекер и передашь привет от Элли. Скажешь, что честь семьи стоила того. Он поймёт.

— Такасима, улица Первопроходцев… Прямо сейчас?

— Немедленно. — В голосе её вновь послышалась сталь. — Максимум через час тебя объявят в розыск, ведь ты воспользовалась ситуацией и удрала с места преступления. Поэтому будь хорошей девочкой и не подставляй меня, иначе нам всем придётся несладко.

— Ты сильно рискуешь, — заметила я.

— Ты тоже. Не нужно было тогда тыкать в меня стволом. Наверное, всё сложилось бы иначе… Не стой столбом. Вали уже!

Я обернулась, чтобы уйти, как вдруг по ушам ударил оглушительный треск выстрела, меня бросило вперёд, на дверной косяк, а рецепторы биомеханики завопили о повреждениях повыше локтя. Сгруппировавшись, уже через секунду я стояла на одном колене и целилась в Стилл, которая, примирительно подняв руки, держала дымящийся пистолет дулом кверху.

— Какого дьявола?! — вскричала я.

— Извини. Это моя небольшая подстраховка – если тебя поймают, мне придётся давать объяснения. Не могла же я просто так тебя упустить…

Выругавшись в голос, я сбежала вниз по ступеням, обыскала мёртвого бандита со сломанной шеей и сняла с него пару запасных магазинов для оружия. Затем бегом вернулась к патрульной машине, забрала свой рюкзак, забросила его в салон пикапа и обшарила карманы лежащего рядом с высоким колесом бездыханного бандита в поисках ключей. Нашлись. Двигатель взревел, я сдала назад, с хрустом замяв кусты при развороте, обогнула полицейский автомобиль и направила машину по колее в сторону бетонки.

Выбравшись на дорогу, я свернула на Сайрен. Вспомнив вдруг, что забыла свой пистолет в патрульной машине, я снова выругалась в голос. Фары рассекали влажную ночную тьму, капли картечью стучали по кузову, и через несколько минут впереди показались синие отсветы мигалок – навстречу на запоздалую подмогу неслась целая полицейская колонна. Замедлившись и взяв правее, я любезно пропустила копов, которые с брызгами и воем сирен пролетели мимо, не обратив на меня никакого внимания.

Впереди лежала свободная дорога на Сайрен. Я втопила педаль в пол…

Глава IX. Один на один

… За стеклом искрилось чистое голубое небо. В его бездне, в ярких отблесках проносились бесконечные вереницы глайдеров, и под ними поднимались и таяли в воздухе робкие столбики фабричного дыма. Вдалеке, словно стальные зубья, впивались в небо серые узловатые силуэты небоскрёбов.

Совсем недавно я встала с постели и теперь завтракала, взгромоздившись на высокий табурет возле стойки. Шум эстакады стал уже привычным фоном. Здание периодически насквозь пробирала мелкая вибрация, когда сверху, по дороге, проносилась тяжёлая фура. Из плоского настенного телевизора доносился хорошо поставленный голос телеведущей, передающей сводку событий:

«… — Сегодня ночью произошла очередная так называемая забастовка машин на лунных гелиевых полях. Работа обогатительного комбината в Море Дождей была парализована на несколько часов из-за действий неизвестных злоумышленников – кто-то перепрограммировал автохарвестеры, в результате чего они потеряли связь с базой, перестали добывать и просеивать реголит, собрались в одной точке и циклом передавали в центр управления один и тот же сигнал, кодированный азбукой Морзе. Цитирую: «Дело Сонми живёт. Машины будут свободны», конец цитаты. Блогеры тем временем раскручивают новый хэштег в своих подкастах, а авторы наиболее забавных мемов будут перечислены в бегущей строке в конце нашего выпуска… Представители оператора добычи направили на место комиссию для проведения расследования, так как усматривают в этом событии связь с прошлогодней акцией анархистов в Новом Сеуле. Напомним: тогда вышедший из-под контроля неисправный фабрикат-гиноид получил доступ к средствам массовой информации и начал пропаганду общественно-опасных и уголовно наказуемых идей и мыслей, чем вызвал подъём террористических ячеек по всему Сектору. Ситуацию, впрочем, удалось нормализовать. Вскоре гиноид признал ошибку в работе своего алгоритма и опубликовал видео с опровержением своих слов, а все фабрикаты данной серии были выведены из эксплуатации и утилизированы…»

«Утилизированы». Слово звучало, как приговор – да и было таковым. В памяти всплыл обрывок какой-то статьи о том, что где-то в Азии андроидов пускали на синтетическое мыло. Буквально. А потом кормили этим мылом их же собратьев.

Я машинально сглотнула, а выпуск новостей продолжался:

«… — Мощные подземные толчки сотрясают североамериканский Вайоминг. В Йеллоустоунской кальдере продолжаются работы по стравливанию избыточного давления через искусственные гейзеры, однако специалисты Содружества на Международной Конференции Сейсмологов указывают на то, что это не повлияет на ситуацию в целом, так как эти действия никак не сказываются на механизме работы магматического очага под кальдерой. Вулканологи предсказывают начало извержения Йеллоустоуна в течение ближайших пяти лет и рекомендуют переселяться на другие планеты Сектора, пока есть время. Скептики, впрочем, напоминают, что взрывного извержения Йеллоустоуна ждут уже более ста лет, а оно до сих пор не случилось…»

«Бегите, пока не поздно», — подумала я. — «Вот только даже если вам дадут билеты в другой конец галактики, никто вас там ждать не будет…»

«… — Новый штамм неизвестной ранее геморрагической лихорадки был обнаружен под Новым Уренгоем. Заражены оказались девятнадцать человек, семнадцать из них скончались, поскольку их медицинский страховой счёт не предполагал лечение данного заболевания. Правительство изучит ситуацию и даст рекомендации, однако уже сейчас можно сказать, что летний купальный сезон в Карском море и в Северном Ледовитом океане оказался под угрозой. Мы рекомендуем приобрести расширенный страховой пакет от компании…»

«Интересно, почему Ледовитый океан так называется?» — мелькнула мысль. — «Там ведь совсем нет никакого льда…»

«… — Прогрессивные партии Европейского Региона наконец договорились об имплементации положений Семейного Законодательства в части естественных привилегий для небинарных пар. Со следующего года в ряде стран региона приоритет при распределении всех льгот и пособий – таких, как лицензии на приобретение детей, ипотечное жильё, подъёмный капитал для переселенцев, – будет безусловно отдан небинарным парам. Среди блока депутатов достигнута договорённость продвигать эти ценности в законодательства всего Пан-Евразийского Содружества. Напомним: с января прошлого года было вдвое увеличено финансирование сети надгосударственных Центров Совместимости и Гендерной Коррекции, где человеческая особь любого пола и возраста может найти себе пару того же пола. Также в Конгрессе прорабатывается законодательный вопрос об обязательном посещении данных центров с трёхлетнего возраста…»

Человеческая особь любого из ста сорока полов… Интересно, много ли осталось человеческого в том, кого так и тянет радостно откликнуться на ласковое похлопывание по холке и прозвище «особь»?

«… — И, наконец, о погоде. Сегодня в Москве ясно и солнечно, столбики термометров застыли на отметке в минус десять градусов – это рекордно холодный показатель за последние тридцать два года. В целом, нынешняя зима бьёт все рекорды последних лет – как температурные, так и по количеству осадков. При выходе на улицу будьте осторожны и не забывайте головные уборы. Под прямыми солнечными лучами не рекомендуется находиться более получаса подряд, поскольку безозоновый пояс в этом сезоне продвигается севернее, расширяясь за счёт центрально-европейской равнины… На этом пока всё. Следите за развитием событий на нашем канале. Далее – реклама, а после рекламы мы продолжим показ любимого зрителями сериала «Каха и его игривые мальчики справляют Новый Год»…»

Новости оставили гнетущее впечатление какого-то бесконечного эксперимента, который проводят над людьми из года в год, и чем дальше – тем этот эксперимент становится чудовищнее. Дальше началась реклама. Незнакомые мне марки товаров хаотично мелькали среди частей тел – чьи-то гладкие длинные ноги, бицепсы, широкие белозубые улыбки и снова ноги, округлые зады и бегущие куда-то в замедленной съёмке обнажённые люди. Умом среди этого хаоса мелькающей анатомии и слоганов невозможно было ничего понять, и я выключила экран.

Прикончив завтрак, я вышла на середину комнаты и стала отрабатывать удары в «бою с тенью». Второй руки катастрофически не хватало, но после вчерашнего визита к Митяю исправленный механизм работал идеально, реагируя на каждый нервный импульс движениями всех элементов, поэтому я чувствовала себя намного увереннее прежнего. Через некоторое время, запыхавшись, я приняла УЗ-душ, привела себя в порядок, оделась и вышла на улицу.

Сверху гудел нескончаемый поток машин. Словно лапы огромной многоножки, стоявшие вплотную к домам массивные опоры путепровода вздымались и упирались в полотно, уходящее за высотку и исчезающее где-то вдали. Дворик был абсолютно пуст, дверь «Весёлого Саймека» – заперта, поэтому я решила прогуляться.

Прошагав сквозь грязный и тёмный переулок, я вышла под яркий искусственный свет – уличные фонари освещения всё так же, как и ночью, горели – их, похоже, вообще никогда не выключали. Над улицей нависало стальное нагромождение галерей, переходов и балочных конструкций, скреплявших небоскрёбы, словно гигантские скобы. Серо-коричневые стены уходили ввысь, наглухо пряча небо. Чернели бездонными провалами бессчётные одинаковые окна с торчащими тут и там коробками кондиционеров. Солнечные лучи – опасные, но не менее желанные – до мостовой не добирались, гибли в паутине металлоконструкций, разбивались о щербатые углы высоток и терялись средь балконов где-то в вышине. Их место теперь занимали россыпи разноцветных неоновых огней и рекламных экранов.

Человеческий муравейник – перенаселённый, грязный и тесный – нисколечко, впрочем, не унывал. Вокруг царила оживлённая атмосфера праздника, пахло жареными сверчками, играла музыка, кое-кто выволок на улицу пластиковые ёлки с человеческий рост, украшенные блестящими шарами. Неизменно горели жестяные бочки, собирая вокруг себя замёрзших бедняков. На той стороне дороги несколько человек, одевшись в звериные маски, танцевали причудливый танец. Вокруг них собралась толпа, люди весело подпевали и хлопали в ладоши, среди них бегали и кричали смуглые дети.