Денис Бабич Посланник

- А нас тут ждут? - шепотом спросила Олеся.

- Еще как, - ответил довольный Вася. – Я смс-ку в дороге отстучал. Так что баня уже растоплена.

- Ура! – шепотом крикнула Олеся.

Покровский загрустил. Пятидесятидвухлетний профессор начал побаиваться свою двадцатичетырёхлетнюю аспирантку с её неуёмной энергией и неиссякаемой фантазией.

Дверь открыл молодой парень, похожий на Васю, но с серьезным лицом.

- А вот и мы, - весело сказал Вася.

- Вижу, что вы. Входите, - ответил парень, глядя на Олесю.

Пока проходили в дом, Вася представил брата:

- Это Камиль. А это Олеся и Иван.

В избе вкусно пахло едой, травами, деревом и землёй. Есть у деревенских домов такая особенность – пахнуть землёй.

Навстречу гостям вышла женщина. Высокая, светловолосая, с умными глазами.

- Анна, Муслим уснул? – строго спросил у нее Камиль.

Анна, не обращая внимания на вопрос, протянула руки к гостям.

- Проходите, - мягко сказала она.

Гости пошли по длинным прохладным сеням, стены которых были сплошь уставлены баночками разных размеров. Покровский и Олеся невольно притормозили, разглядывая их содержимое.

- Анна – волшебница, - сказал Вася. – Всё может своими травами.

Вошли в большую комнату, в центре которой стоял стол, накрытый белой скатертью. На первый взгляд ничего необычного на столе не было, дежурный деревенский набор: вареная картошка, хлеб, соленья, жареная курочка, колбаса, судя по наличию аромата, домашняя, зелень с огорода, бутылка чего-то красного, графинчик чего-то белого и еще по мелочи: свежие овощи, яблоки…

Путники были голодны, и такой натюрморт поднял им настроение.

- Присаживайтесь, - деловито сказал Камиль и сел по всей вероятности, на своё личное место.

Все расселись.

- Как на шестьдесят четвёртом километре, убрали гудронатор? - спросил Камиль у Покровского.

Покровский не нашелся, что ответить. Он пожал печами, немного растерявшись.

- Убрали, - ответил за него Вася.

Камиль профессионально кивнул.

- Откуда в наших краях? - спросил он, перекладывая себе в тарелку половину курицы.

- Геологи, нефть ищем, - с лёгким раздражением ответил Покровский.

- Нефть – это вчерашний день, - нахмурил лоб Камиль, - будущее за зеленой энергетикой. Слышали доклад Томаса Хельма на саммите по возобновляемым источникам энергии?

- Нет, - еще более раздражённо ответил Покровский, - как раз нефть искали в это время.

Камиль опять деловито кивнул.

Анна разложила гостям по тарелкам картошку, капусту, остатки курочки. Вася разлил по стаканам красную жидкость.

- За наших дорогих гостей! - произнёс он торжественно. – Я с ними в пути три дня и могу сказать авторитетно – это люди с большой буквы! Хоть и из Москвы.

Он так весело это сказал, что Покровский и Олеся с ним совершенно согласились.

Красный напиток был похож на вермут, только с более насыщенным вкусом. Закусили квашеной капустой и курочкой. У Покровского от избытка вкусовых ощущений перехватило дыхание, Олеся зажмурилась.

- Ну как? - спросил довольный Вася.

Ответа не последовало, рты вопрошаемых были заняты старательным жеванием.

- Читали сказку «Карлик Нос»? – спросил Вася. – Вот вам - сказка в тарелках.

- Это что-то невозможное, я не могу даже классифицировать, - роняя изо рта капусту, произнес Покровский. – Как такое можно приготовить?

- Травы. Везде специальные травы. Настоящая кулинария – это травы, - ответил Вася.

Покровский хотел еще что-то спросить, но не смог. Его руки потянулись к колбасе, хлебу, соленым огурцам и маринованному чесноку. Он даже не заметил, как вся эта смесь оказалась у него во рту. От необыкновенного, насыщенного вкуса кружилась голова. Он услышал, как рядом мычит от наслаждения Олеся.

Вася, чтобы отвлечь гостей от еды, налил по второй и встал.

- А теперь я хочу выпить, вы удивитесь, за науку. За эти три дня я узнал столько, что теперь смело могу приступить к написанию диссертации!

- Я бы все свои знания отдал за науку об этих травках, - сказал, хрустя солёным огурцом, Покровский. – Я, оказывается, всю жизнь занимался ерундой. А жизнь-то другая. Вот она, – и он обвел руками стол, тарелки и Анну. – Что стоят все мои диссертации, если в них нет ни слова о тех удивительных растениях, которые превращают обычную, извините, курицу в райскую птицу Гамаюн.

- В Москве не произрастают данные травы, - вмешался Камиль, - и нигде не произрастают. Только здесь.

- А мы ради своих исследований иногда выезжаем из Москвы, - съязвил Покровский. – И даже из Московской области. А ради таких чудесных травок готовы объездить весь Татарстан.

- Это правильно, - сказал Камиль, - наша земля уникальна. Прародина человечества.

- Татарстан?! – удивился Покровский.

- Да, - ответил Камиль.

- Почему Татарстан?

- Потому что есть новые научные данные, что человечество зародилось не в Африке.

- Данные, наверное, очень новые, - покачал головой Покровский. – А почему именно в Татарстане?

- Потому что первые люди появились в Центральной части России, на Волге. И звались они Волгары. Буква «в» и «б» - это в древности одна и та же буква. Так Волгары стали Булгарами, то есть татарами, как вы нас сейчас называете.

Покровский не сразу переварил эту информацию.

- Если вам мало, то даже в вашей Библии написано, что люди произошли от татар, - продолжил Камиль.

- В Библии?! А где там?

- Как где? Там написано, что первый человек был татарин.

- В Библии такое написано?!

- Конечно. Первый человек - Адам.

- А с чего Вы взяли, что Адам был татарин? – удивился Покровский.

- А с чего Вы взяли, что Адам не был татарином?

Покровский призадумался.

- Ну… так в Библии про национальность Адама ничего не написано, - не очень уверенно сказал он.

- Библия написана языком аллегорий. Её надо уметь читать между строк.

- И где в Библии между строк обозначена национальность Адама?

- В его имени. Адам – татарское имя. Означает «человек».

- Насколько я знаю, это имя встречается у всех мусульманских народов и даже у евреев.

- Правильно, потому что они переняли его у татар.

- А почему они переняли у татар, а не татары у них?

- Потому что человечество произошло от татар.

Покровский не решился пойти по второму кругу этой логической цепочки и промолчал.

- Ну что, готовы посетить нашу баньку? – попытался разрядить обстановку Вася.

- Такой вкусный стол, что прям нет сил из-за него встать, - ответила Олеся, поедая домашнюю колбасу.

- Были когда-нибудь в настоящей татарской бане? – не обращая внимания на Олесю, спросил Камиль Покровского.

- Наверное, нет. Только в русской был.

- Так это и есть татарская.

- Русская?!

- Русских с баней познакомили татары в период татаро-монгольского нашествия. До этого у русских были землянки, в которых на костре разогревали камни. Бани по чёрному.

- Хоть что-то хорошее досталось русским от татарского нашествия, - обрадовался Покровский.

- Татары подарили русским не только бани. Они сформировали русскую государственность.

- Да ладно?!

- А Вы думали, это сделали скандинавы?

- Насчёт скандинавов я совсем не уверен, норманнская теория очень спорна.

- Норманнская теория – полная чушь, - поставил точку в многовековом споре норманистов и антинорманистов Камиль. – Именно татары подарили русским государство. Вплоть до татаро-монгольского нашествия Русь состояла из множества разрозненных княжеств.

- Простите, - возразил Покровский, - но это не доказательство. Русь объединилась для борьбы с иго, то есть иго косвенно повлияло, конечно, но до ига Русь уже была государством, хоть потом и имела место раздробленность.

- Скандинавы не могли создать государство на Руси, они не оставили следов культурного воздействия, - аргументировал своё мнение Камиль. – В русском языке почти нет скандинавских слов, а это немыслимо, если предположить, что скандинавы правили в России несколько столетий. А вот татарских слов в русском языке больше половины. Кроме того, почти все знатные фамилии на Руси – татарского происхождения.

- Слушайте, а может мы зря сбросили это иго? – предположил Покровский. – А то бы нам татары еще что-нибудь подарили.

- А иго никто не сбрасывал. Татарские цари правили Россией вплоть до Петра Первого. Иван Грозный, Борис Годунов…

- Иван Грозный?! – удивился Покровский.

- А Вы не знали?

Покровский в ужасе покачал головой.

- Его мать, Елена Глинская, чистокровная татарка, приходилась по мужской линии родной внучкой Мансура-Кията, старшего сына эмира Золотой Орды, наместника крымского улуса-юрта Мамая. Сам Иван Грозный относил себя к прямому потомку темника Мамая, внешность его – тоже чисто татарская.

- Насколько я знаю, Иван Грозный относил себя к потомку римского императора Августа, - попытался возразить Покровский.

- Это он так себя называл для поднятия своего политического веса в глазах европейских монархов, - разъяснил Камиль.

- А, понятно… - кивнул Покровский. - Борис Годунов, как я понимаю, тоже татарин?

- Он потомок Четы-мурзы, внук татарина Ивана Годуна.

- А русские к управлению русским государством случайно не были причастны, ну хоть кто-то, в виде исключения? – робко подала голос Олеся.

- Русское боярство убило сына Ивана Грозного царевича Дмитрия, что привело к смутному времени и интервенции поляков и шведов, - сообщил Камиль. - Если бы не татары Минин и Пожарский, Россия перестала бы существовать как государство.

- Минин и Пожарский тоже татары!? – поразился Покровский.

- Пожарский по матери из татарского рода Беклемишевых. Кузьма Минин это крещёный татарин Кириша Мининбаев.

- Кто?!

- Отец Кузьмы Минина - Мина Анкудинов. Минин – это отчество, которое превратилось в фамилию. Мина Анкудинов был солепромышленник. Когда он со своим сыном Киришей переехал в Нижний Новгород, Кириша занялся торговлей рыбой и мясом. Для удобства он взял местное имя Кузьма. Так и получился Кузьма Минин.

- А Минибаев здесь при чем? – уточнил на всякий случай Покровский.

- Его фамилия была Мининбаев – это древняя татарская фамилия, от которой и произошла фамилия Минин.

- Постойте, Вы же сказали, что фамилия Минин произошла от имени Мина, что это отчество, превращенное в фамилию?

- Ну да, - кивнул Камиль.

- А Мининбаев тогда откуда взялось?

- Мининбаев – это татарская фамилия, от которой произошла русская фамилия Минин. Её взял Кириша Мининбаев для удобства общения с местным населением. Так он стал Кузьмой Мининым.

- Но если он был Мининбаевым, то как его отец мог быть Анкудиновым?! - в свою очередь горячо поинтересовалась Олеся.

- Он не был Мининбаевым! - обиделся Камиль. - Точнее, сначала не был. Его фамилия образовалась от имени его отца, Мины, то есть от его отчества!

- Ты поняла? – в недоумении произнёс Покровский, с надеждой посмотрев на Олесю.

- Простите, - снова подала голосок Олеся, - а почему русская фамилия Минин произошла от татарской Мининбаев, а не наоборот, татарская Мининбаев от русской Минин. Дело-то в Нижнем Новгороде было, в русском городе.

- Потому что у татар есть фамилия Мининбаев.

- Предельно логично, - резюмировал Покровский.

- А я-то, дура, всю жизнь думала, что фамилия Петров – русская, – развела руками Олеся. - А она оказывается армянская, потому что у армян есть фамилия Петросян. Интересно, а в России есть хоть что-нибудь русское?

Камиль пожал печами.

- Я не изучал этот вопрос. – ответил он, наморщив лоб. – Если принять во внимание поговорку «русского поскреби – найдешь татарина», то маловероятно. Во всяком случае, все великие люди России – татарского происхождения.

- И кто, например? Кроме Кузьмы Минина и Ивана Грозного, - с интересом спросил Покровский.

- Начнём с Петра первого. Его мать, Наталья Нарышкина, чистокровная крымская татарка.

- А это из чего следует?

- Из фамилии следует, из фамилии. Нарыш – известная татарская фамилия. И очень древний татарский род.

- Но ведь фамилия Нарышкина могла произойти и от древнего русского имени Нарышка, которое происходит от прозвища Нарыж, то есть рыжий.

- Исключено. Мать Петра была знатного происхождения. А все знатные фамилии на Руси – татарские.

- А, ну да, - вспомнил Покровский. – А еще кто?

- Графы Шереметьевы. От татарского Шеремет – бедолага.

- А почему граф и вдруг бедолага? - перебил Покровский.

- Потому что богатым не всегда хорошо живётся! - снова обиделся Камиль.

- Особенно Шереметьевым, - сочувственно покачал головой Покровский. - Продолжайте, пожалуйста.

- Пожалуйста. Генерал Аракчеев. Его предок - казанский татарин по прозвищу Аракычы. Адмирал Апраксин – потомок татарина Салхомира, чей правнук на Руси получил прозвище Опракса.

- Опракса – это, насколько я знаю, река в Нижегородской области, - сказал Покровский.

- Да, от неё, - продолжил Камиль. – Затем, Суворов.

- Суворов?! – не выдержала Олеся.

- Обязательно! – сказал Покровский. - Без Суворова этот список был бы не полным.

- Происходит от татарского слова Сувора – наездник, - невозмутимо продолжил Камиль. – Тургенев – потомок мурзы Арслана Тургена, Достоевский – потомок Аслана-Челеби-музры, Тютчев – потомок татарина Тютши, историк Карамзин – потомок татарского воина Кара-Мурзы, Куприн – потомок князя Кулунчака, писатель Аксаков – от аксак – хромой, Михаил Булгаков – от булгак – внушительный. Да ещё много: Шаляпин, Бунин, Менделеев, Павлов, Мичурин, Гагарин…

- Гагарин – татарин?! – не выдержал Покровский.

- А Вы не знали?

- Да как-то… не предполагал…

- А почему? – опять вмешалась Олеся.

- Во-первых, у него классическое татарское лицо, во-вторых татарская фамилия.

- Почему Гагарин – татарская фамилия? – не понял Покровский.

- Это легко определить. Созвучно с «татарин». Гагарин, Шаляпин, Куприн, Карамзин…

- Пушкин? – испугалась Олеся.

- Мусины-Пушкины – старинный татарский род, - кивнул Камиль, – потомки татарина Мусы, сам Пушкин об этом не раз писал.

- В братьях Карамазовых? - съязвила Олеся.

- Возможно. Не готов точно сейчас сказать.

- Слушайте, - обратился потерявший самообладание Покровский ко всем присутствующим, - много лет назад смотрел я телепередачу, где представитель татарской общины рассказывал о татарах и об их знаменитых земляках. Татарами оказались, как справедливо заметил хозяин дома, Карамзин и Тимирязев, созвучные с Кара-Мурзой и Тимир-Газой; Менделеев, который якобы гордился своими татарскими предками; Шаляпин, который родился в Казани, куда из Вятской губернии переехали его родители; Александр Матросов, который был не украинским беспризорником из Екатеринославля, как это всегда считалось, а Шакирьяном Юнусовичем Мухамедьяновым из Башкирии и так далее. А через неделю на ту же передачу пригласили представителя цыган, и он поведал, что Шаляпин – чистокровный цыган, потому что хорошо пел, Наталья Сенчукова – цыганка, потому что у цыган есть фамилия Сенчук и, самое интересное, что цыганом оказался Чапаев. Когда обалдевший ведущий не выдержал и спросил, почему Чапаев, он получил в ответ, что, во-первых, Чапаев прекрасно скакал на лошади, а во-вторых, потому что он был очень смелым, а смелость – отличительная черта всех цыган. Вот такие аргументы…

- И что Вас смущает? - наморщил лоб Камиль. - Шаляпин, конечно, не мог быть цыганом, но Чапаев - вполне возможно. Цыгане - действительно очень смелый народ.

- Конечно! И единственный, который не смог создать своего государства, - уточнил Покровский. - Их гнали отовсюду, куда бы они ни приходили. Видимо, надо иметь большую смелость, чтобы постоянно покидать места обитания.

- А это Вы всё к чему сейчас рассказали? – спросил Камиль.

- К тому, что Вам не кажется, что с точки зрения исторической науки для установления истины не достаточно только лишь отдаленного сходства фамилий?

- А Вы историк? – строго спросил Камиль.

- Я палеонтолог.

- Может, тогда Вы предоставите историкам решать такие вопросы?

- А Вы – историк? – в свою очередь поинтересовался Покровский.

- Историк, - ответил Камиль.

Олеся уже раскрыла рот, чтобы напомнить историку Камилю, что палеонтология – это историческая дисциплина, но Покровский толкнул ее под столом ногой, а Вася встал и поднял стакан.

- Ну, давайте, что ли, за дружбу народов!

- Давайте, - разрешил Камиль.

Все выпили.

- А теперь – в русско-татарскую баню! Баня русская, банщики татарские, - торжественно произнёс Вася.

- Я, пожалуй, воздержусь, - сказала Олеся к большому удовольствию Покровского.

Трое мужчин вышли из-за стола и направились к выходу. Анна позвала Олесю:

- Пойдём, я угощу тебя.

Баня располагалась в строении, которое Покровский сначала принял за маленький сарай. В тесном предбаннике места хватало только для двоих, поэтому Вася разделся на улице. Из предбанника сразу открывался вход в парилку, меж старых досок которой просвечивали щели.

- Сейчас поддадим! – весело сказал Вася.

Из бочонка плеснули на камни электрической печки. Жар ловко просочился сквозь стены, и через минуту баня остыла.

- Веники-то есть? – спросил Вася у брата.

- Есть, но они еще не ферментировались.

- Ничего, мы простынями! – сказал неунывающий Вася и принялся крутить над головами пропеллером из простыни.

Стало теплее.

Анна привела Олесю в небольшую комнатку с уютным диванчиком. В комнатке на столике и на полочках стояли пузырьки разного размера и с разным содержимым.

- Скажите, - произнесла Олеся, разглядывая баночки, - а травами правда можно всё вылечить?

- Правда.

- И рак?

- И рак.

- А откуда Вы всё это знаете? По наследству?

- По наследству.

- А есть травка, чтобы мозги лучше работали?

- Есть, но тебе не надо. Тебе надо это...

Анна взяла одну из баночек и поставила перед Олесей.

- Страшно… - улыбнулась Олеся. – Я не умру?

- Нет, - ответила Анна и открыла крышку.

Олеся понюхала мутноватое содержимое. Запах был резкий, но приятный. Анна налила настойку в маленькую рюмочку и поднесла Олесе.

- Что, прям пить? - спросила Олеся, с испугом глядя на рюмку.

Анна промолчала. Олеся выдохнула и медленно выпила.

- Вкусненькая, - сказала он, поморщившись.

Вдруг Анна вынула из баночки красную ягодку, похожую на вишню, и протянула Олесе.

Олеся неуверенно приоткрыла ротик. Она стала жевать ягодку, пытаясь почувствовать вкус. Вишенка похрустывала на зубах и была безвкусна. Анна смотрела на Олесю и улыбалась. Вдруг она произнесла:

- Я тебя примерно такой и представляла…

Олеся вопросительно посмотрела на Анну. Вдруг её тело приобрело странную легкость. Она приподнялась на носочках и слегка оттолкнулась от пола. Ей показалось, что приземление произошло как-то слишком плавно. Тогда она упёрлась руками о воздух и аккуратно подняла ноги. Ноги на пару секунд зависли над землёй. Олеся подпрыгнула выше и поджала коленки. Балансируя руками, как на поверхности воды, она несколько секунд удерживала тело в воздухе.

«Это сон?! - пронеслось у нее в голове. - Не может быть! Просто я умею летать! Так вот, оказывается, как надо это делать! Надо запомнить...»

В следующее мгновение она опёрлась руками о воздух и легко вознеслась под самый потолок. Внизу она увидела Анну, которая, улыбаясь, смотрела на неё.

Чтобы насладиться своей новой способностью, Олеся, зависнув в воздухе, открыла окно и вылетела на улицу.

Стояла теплая безветренная ночь. Олеся легко поднялась над домами. Далеко внизу в вечерней полумгле виделись крыши и верхушки деревьев. Это выглядело необычно – дома и деревья под ногами. Не испытывая страха, Олеся решила лететь вверх, насколько это будет возможно. Она оттолкнулась руками от воздуха и с огромной скоростью стала подниматься всё выше и выше, в чёрное звёздное небо. Её удивляло то, что она будто бы знала, куда лететь. Где-то в глубине вселенной была ее цель.

Звёзды окружили Олесю со всех сторон. Земли больше не было видно. Олеся пыталась отыскать хоть какие-то известные ей созвездия среди небесного хаоса, чтобы определить, в какую часть Вселенной она так уверенно стремится, но измерить земными мерками звёздный океан, среди которого она очутилась, было невозможно.

Вскоре одна из маленьких белых звёздочек стала увеличиваться. Когда она выросла до размеров футбольного мяча, Олеся увидела прямо по курсу огромный темный шар. Она почувствовала, что это небесное тело и есть цель ее путешествия. Олеся понеслась навстречу загадочной планете и через несколько мгновений влетела в её сине-коричневую атмосферу с едва различимыми серыми облаками. Вглядываясь в темноту, она пыталась рассмотреть поверхность, на которую ей предстояло опуститься.

Было темно. Олеся замедлила полёт и, наконец, увидела сквозь серую мглу непривычные ее земному глазу очертания странного рельефа в виде огромных фигур с правильными формами. Она мягко спланировала на светло-коричневый каменистый грунт и оказалась то ли среди невысоких гор, то ли среди искусственно созданных сооружений пирамидальной и кубической формы. И строения, и дорога, проходившая между ними, тускло освещались каким-то скрытым источником света, а может, светились сами собой. Олеся посмотрела на этот странный пейзаж и вдруг ясно поняла – это её дом… Она чувствовала, что жила здесь невероятно долго, целую жизнь. Она опять приподнялась над поверхностью планеты и полетела в направлении остроконечных гор, виднеющихся вдалеке. С каждой секундой Олеся переполнялась незнакомым, но очень приятным чувством абсолютного спокойствия, уверенности и собственной значимости.

Горы оказались разной высоты кубами и пирамидами с гладкой поверхностью. Пролетев между ними и достигнув последней пирамиды, Олеся увидела то, что, как она теперь поняла, стремилась увидеть всю свою жизнь. Перед ней был вход в огромный стеклянный лабиринт. Стены его были высотой, казалось, до неба, а сам лабиринт представлял собой куб, вершина которого растворялась в темноте. Олеся знала, что она – хозяйка этого лабиринта.

Лабиринт подсвечивался изнутри всё тем же мягким белым светом. Кругом была ночь, а внутри загадочного куба был день. Олеся вошла в прозрачный светлый коридор. В стенах коридора были входы в другие коридоры, но Олеся искала только один, правильный, тот, в котором была лестница вверх. Совершив несколько поворотов, Олеся дошла до полупрозрачных ступенек и стала подниматься, поворачивая в нужных местах и выбирая нужные коридоры. Со всех сторон, сверху и снизу, её окружали прозрачные туннели. Олеся с изумлением понимала, что каждый поворот, каждый угол, каждый сантиметр этого грандиозного лабиринта ей почему-то хорошо знаком. Она шла к самой высшей его точке. Она чувствовала, что там её ждёт… счастье. Это было похоже на детское ожидание, что вот-вот в глубине шкафа найдётся заветный подарок, спрятанный родителями ко дню рождения.

С каждым новым этажом в Олесе пробуждались новые, а точнее, давно забытые ощущения. На середине пути она была уже другой Олесей. Во всяком случае, ей так казалось. Ей казалось, что она долго спала, а вот теперь проснулась, и новая, истинная, реальность пробуждает настоящие черты её характера. Она увидела над собой темное небо и поняла, что дошла до последнего этажа. Перед ней был длинный стеклянный коридор, в самом конце которого виднелась прозрачная дверь. Олеся в необычайном волнении преодолела этот последний участок своего удивительного путешествия. Как только она подошла к двери и дотронулась до нее рукой, дверь растворилась. Олеся оказалась на пороге светлой комнаты с прозрачными стенами и прозрачной мебелью. У неё защемило сердце. Это была её комната, её любимая комната. Сейчас она видела её впервые, но чувствовала, что жила здесь много лет. Вот столик, посмотрев на который у Олеси на глаза навернулись слёзы – так он был ей дорог, и так много было связано с ним. Олесе казалось, что сейчас она вспомнит что-то важное. В ней ожило так много неизвестного и удивительно приятного и все это было хаотично разбросано по её изменившемуся восприятию самой себя. Не хватало лишь одного небольшого толчка, воспоминания или предмета, чтобы сложить эту мысленную мозаику воедино.

Олеся подошла к столику. На нём стояло её любимое, родное зеркало. Столько лет она смотрела в его отражение, любуясь собой и мечтая о чём-то очень хорошем. Олеся чувствовала, что если сейчас она посмотрит в это зеркало, то всё встанет на свои места. Она присела у столика... В зеркальном отражении Олеся увидела прекрасную молодую женщину с собранными в длинный пучок на затылке светлыми волосами, с умным и волевым лицом и огромными чёрными глазами. Это была она, Энциларта, мудрая и справедливая властительница Ильмерии, огромного государства, которому подчинены все секторы планеты Этерус.