Денис Макошенко Сказка про завтра

— Домовой, а что ты знаешь об этой женщине? В каких она отношениях с папой?

Умдом занудно скрипит заученный в весах его нейронной сети текст:

— Директрису зовут Альбина Корецкая. Они со Всеволодом давние знакомые, учились вместе в университете. Альбина очень уважает вашего отца — в рейтинге социальной значимости Всеволод занимает более высокую строчку, чем она. Альбина — просто директор школы, а ваш папа — профессор, автор законопроектов и член научного экспертного совета при парламенте Города.

Кисточка морщится: озвученное Домовым резюме явно избыточно — кто такой отец, ей отлично известно.

— Как ты думаешь, она отстанет, если просто игнорировать ее сообщения?

Формулировка ответа занимает у Домового несколько секунд.

— Нет, базируясь на знании контекста и семантике третьего сообщения, которое ты еще не прослушала.

Кисточка глубоко вздыхает:

— Включай последнее.

В этот раз голос Альбины звучит очень напористо и энергично: «Всеволод, я чувствую, что-то случилось. Ты исчез, на тебя не похоже. Тем более перед самым началом учебного года. Если не объявишься в течение двух часов, начну розыски».

Кисточка с силой трет лоб. Час от часу не легче. Итого дано: Альбина может быстро посеять панику. Папу начнут искать и захотят проверить квартиру, а еще три дня уходить некуда. Значит, нужно внушить директрисе — с отцом все в порядке, он выполняет свои обязанности. И есть только один вариант…

Скорее в его кабинет!

Рабочий стол на дисплее беспорядочно усеян папками — отец никогда не был аккуратистом. Некоторые названия ничего Кисточке не говорят. Например: «Мотивация» или «Библиотека событий».

Содержание других очевидны: «Материалы для статей», «Рейтинги», «Досье студентов». Но Кисточке нужно совсем иное. Где же оно? Поковырявшись в подкаталогах, она находит искомое: «Аватар». Там хранится оцифровка внешности отца для Другой. Но придется по памяти докручивать функциональность — чтобы трансформировать жесты и речь Кисточки в папины движения и его языковые обороты. Иначе никак…

Но это еще не все. Нужно срочно натренировать простенький ИИ, сама Кисточка вести занятия не собирается. И успокоить Альбину, будь она неладна.

***

Как бы забыть о сегодняшнем унижении? Эта группа в Другой ничем не лучше школьного класса, травившего Кисточку. И никак не ожидала увидеть в классе Алексея, даже не сразу узнала — сначала вообще никого не разглядела толком. Но потом что-то переключилось в голове: та же борода лопатой и глаза загнанного зайца в зеркале заднего вида.

Тотчас тренированный мозг выдал оценку условной вероятности столкнуться с незнакомым человеком в Городе трижды. Так близко к нулю, что нужна запредельная разрядность типа данных, чтобы хранить такое число… Какой-то безумный знак судьбы!

Кисточку корежит. Бесит все вокруг. Занавески — мятые, словно вообще не знавшие утюга. Монитор пыжится, слепит — от него слезятся глаза. Убавив яркость и проморгавшись, она от нечего делать снова лезет в папины документы.

И опять натыкается на раздел: «Библиотека событий». Открывает. Среди множества файлов глаза выхватывают три названия: «Разговор с патологоанатомом и Кисточкой», «Разговор после экзамена по математике» и «Чаепитие дома и разговоры о рейтингах». Что за сборник новелл?

Расширения у файлов оказались. event — это События! Но Кисточка и сама помнит некоторые эпизоды из этой библиотеки: она была их участницей в Реалке, и тогда запись точно не велась. Неужели здесь нечто вроде реконструкции?

Кисточка выбирает «Разговор с патологоанатомом». Сенсоры, как обычно — на виски, команда Домовому на погружение.

Полминуты невесомости в Нигде, и она уже открывает глаза в Другой — на диване у стены. Вся комната — ода зеленому, это Кисточка помнит. Стены — оттенка молодого салата, бархатистая обивка сидения — огуречная, пластик стеллажей с какими-то папками — цвета цукини, а на окне — фисташковые жалюзи.

За столом (его поверхность, как ни странно — белоснежная) сидит хозяин кабинета в халате цвета морской волны. Это и есть патологоанатом. У «лекаря мертвых» карие глаза, веснушки и здоровенный рыжий вихор на лбу, он торчит из-под шапочки, как лисий хвост из норы.

Врач мается. По его скучливому лицу можно легко прочесть, что он думает: родственники — зло, они отвлекают от дел. Вполне можно получить заключение в электронном виде, не тратить время медиков на пустые разговоры.

Папа сгорбленный, несчастный, пристроился в кресле напротив.

— Вы сами проводили вскрытие? — спрашивает он хрипло.

Доктор кивает. Тогда папа переходит к сути:

— Объясните, пожалуйста, понятным языком. От чего наступила смерть?

Вдруг дверь в кабинет распахивается — влетает запыхавшаяся молодая копия Кисточки: лицо страдальчески перекошено, будто у нее болит живот. Кисточка-старшая с удивлением разглядывает Кисточку-младшую, она раньше никогда не видела себя со стороны. Какая же она угловатая, неуклюжая… будто ожившая табуретка… Значит, папа видел ее такой?

Отдышавшись, юная Кисточка бормочет:

— Извините, заблудилась в ваших бесконечных коридорах.

Вспышка памяти. Длинный, невыносимо бетонный коридор морга: что ждет впереди — никто не знает. Но не все ли равно, маму уже не вернуть. Кисточка точно не знает, куда идти, и боится покойников. В ноздрях свербит от химикатов — чем они тут все опрыскивают?

Вынырнула назад в Событие: юная Кисточка уже сидит рядом на диване, оригинал и копия почти соприкасаются локтями. Клон можно даже потрогать, та никак не отреагирует — она ведь просто запись. Но настоящая Кисточка не решается — как-то не по себе.

Врач зевает, будто не спал неделю. Это заразительно — обе Кисточки тоже синхронно прикрывают ладошками рты. Эскулап вяло зачитывает заключение:

— Ишемический инсульт произошел через десять минуть сорок три секунды после начала операции, во время транспортировки аортального клапана по бедренной артерии.

Папа перебивает:

— Простите. Все-таки слишком сложно.

На лице патологоанатома тоска. Он поправляет шапочку, морщит лоб — подбирает слова.

— Инородное тело в артерии, кровь начинает сворачиваться… Ну и.. появляются тромбы, нарушается кровоснабжение мозга.

Новая вспышка воспоминаний, тот же кабинет. Халат врача — все-таки не зеленый. Он цвета ультрамарин, как весеннее море после шторма. Как платье, которое мама подарила ей на шестнадцать лет. Путает папа. Но это не главное. Главное — вопрос, который она тогда задала.

— Почему… — Кисточка глотает грубое слово. — Почему хирург допустил инсульт? И почему потом не смог ничего сделать?

Человек в синей шапочке устало смотрит сквозь Кисточку, словно пытается прочитать невидимый ответ за ее спиной.

— Вопрос «почему» не в моей компетенции… принимая решения во время операции, нужно учитывать с десяток факторов. Я консультировался с ребятами из кардиологии, — он кряхтит, ерзает, — случай непростой, мнения о необходимых реанимационных мероприятиях разделились, — теперь врач медлит, словно выверяет каждое слово. — Некоторые коллеги считают — все было сделано правильно, пациентка не имела шансов. Но…

— Но? Говорите. Не тяните! — голос Кисточки дрожит, патологоанатом расплывается, соленая влага уже жжет скулы.

— Есть мнение: Солодовников сделал бы хирургическую декомпрессию и снял отек головного мозга. Он так спас семерых пациентов. Но профессор отрицает, что в мамином случае пошел бы этим путем. Дескать, риски запредельные…

Кисточка шепчет еле слышно:

— Конечно. Тот, кто оперировал, — ученик Солодовникова! Хорошие учителя не сдают своих учеников.

Врач смотрит на нее вопросительно.

— Простите, не расслышал. Повторите…

Кисточка машет рукой, мол, неважно, не обращайте внимания. Тогда синяя шапочка продолжает:

— В общем… я, конечно, не написал в документе. Однако в данном случае я не согласен с Солодовниковым. Хотя это мое личное мнение.

Все это время отец молчит. Но Кисточка наблюдает даже сквозь туман в глазах. С самого начала лицо папы напоминает каменную маску — он и сидит словно истукан.

Папиных слез Кисточка не видит, только догадывается — отец отворачивается в сторону. И тогда она воет…

Снова очнулась в Событии. Похоже, уйдя в собственные воспоминания, пропустила основную часть разговора — папа прощается, Кисточка-копия встает и благодарит доктора за уделенное время. А хочется все-таки воспроизвести тот разговор, как его помнит отец. Поэтому Кисточка приказывает:

— Домовой, верни меня в начало События.

***

Кисточка снова в Реалке, сидит за папиным столом. Из-за мятых занавесок выглядывает кислая долька луны, вдали глухо ухает и громыхает: Маскаев через свое лобби продавил строительство нового завода — работы ведутся круглосуточно.

То, что увидела в Событии, не укладывается в голове. Папа «не помнил» ни мнения патологоанатома, ни истерики Кисточки. В Событии эскулап сказал: консилиум счел абсолютно оправданными решения, принятые во время операции…

Неужели папа сознательно хотел все забыть? И потому сделал Событие таким? Или действительно не помнил, как все было? Непонятно… Но память Кисточки не обманешь.

…Столик в маленьком кафе облит красным атласом скатерти, ткань на ощупь гладкая и прохладная, ее хочется гладить, скользить ладонью. Мама сидит напротив — лицо за пределами круга света от оранжевого торшера. Она как бы между прочим рассказывает про пустяковую операцию, которая ей предстоит. Кисточке очень хочется верить, но что-то подсказывает: это ложь. Мама ее забалтывает: отец подключил свои связи, оперировать будет светило — профессор Солодовников.

…Кисточка в больничной палате — вокруг чужое, белоснежное, тревожно-стерильное. Она уже знает, операция — сложнейшая, на сердце. Обсуждают с мамой неприятную новость — Солодовников завалил экзамен на рейтинг хирурга. Он отстранен, оперировать не может. Как же так? Мама смеется: это все папины рейтинги — они же комплексные, охватывают все компетенции. Нужно читать свежие статьи, следить за научными трендами по специальности. Иначе как можно считаться квалифицированным хирургом? Мама подмигивает — такая жизнь. У профессора — каждый день операции, вот он и запустил самообразование. Ну ничего, у него есть ученик — говорят, очень талантливый, с прекрасным рейтингом, он и будет оперировать.

…Кисточка второй час дежурит рядом с операционной. Даже немного подремала, умостившись в кресле. Наконец двери разъезжаются в стороны: «Опера» влево, «ционная» — вправо. Выходит симпатичный представительный брюнет. Явно тот самый талантливый ученик. Кисточка впивается взглядом. А у него скорбная складка на лбу, глаза просят прощения. Кисточка уже все поняла, но еще пытается обмануться — с ожесточением щиплет запястье, вдруг это сон.

***

Лимонный полумесяц все так же струит свой сок. Кисточка ежится, становится зябко: отраженный свет Солнца вбирает холод Луны, стынет по пути к Земле. Нужно выпить чаю. Согреться.

Но дойти до кухни не успела. По коридору поплыл грустный звук колокольчиков, Домовой сонным голосом ворчливо доложил:

— Звонок от Альбины. Видимо, срочный, советую ответить.

Кисточка обомлела: что еще стряслось? От тяжкого предчувствия ноги налились чугуном.

— Хорошо. Подключи меня к звонку, абонент должен видеть и слышать аватар отца. Говорить буду из кухни, картинку выведи на настенный дисплей.

Домовой завис на несколько мгновений. Но зато когда ответил — голос стал бодрым, проснувшимся:

— Будет исполнено, Кисточка.

В кухне на экране ожидает директриса. Она напряжена, как сжатая до предела пружина: упрямая линия подбородка, мерзлые серо-голубые глаза. Лицо моложавое, седая коса короной уложена на голове, рот умело подведен серебристой помадой. Прямо Снежная княгиня из сказки про неразлучных сестер. А тут еще и в голосе ее словно воет вьюга:

— Ну-у-с… Сева, наконец-то застала! Прячешься, одни отписки от тебя.

Кисточка замешкалась. Сева? Ах, ну да, папа и эта Ледяная дева учились вместе… Что ей надо?

— Привет, Альбина…

Директриса обескураженно заморгала, немного сбавила тон:

— Всю жизнь звал Алей… С тобой что-то неладно. Не зря на тебя кляузу накатали! — она звонко хлопнула ладонью по лбу, оттаяла. — Совсем у меня котелок не варит. У тебя с дочкой проблемы? Из-за нее ты такой?

В голове тяжелый ступор — что и откуда она знает? Но загадка мгновенно проясняется:

— Мне еще утром звонил следователь Левченко. Вынюхивал насчет твоей Кисточки. Хотела тебе сообщить, но закрутилась, забыла…

Новые напасти! Левченко рыщет… Кляуза какая-то… Но слона нужно есть по частям.

— Алечка! Ты права — я сам не свой. Дочка вляпалась во что-то, Левченко, конечно, со мной говорил. Но ты же знаешь, законники теперь блюдут тайну следствия. Он ничего не стал объяснять…

Директриса мутирует в добренькую подругу — повлажневшие глаза выдают живейшее участие.

— Ах ты бедный… Держись! Все образуется! — тут она странно шмыгает носом. — Но тебе нужно взять себя в руки. Я просмотрела запись… Ты на занятии такое устроил!

Кисточка опешила — что за новости?! Оказывается, урок сохраняется где-то в облаке! Аватар всегда замечательно передает мимику, а она, видимо, не сумела справиться с лицом.

— Я понимаю, ты не в себе, — реагирует Альбина. — Но студенты на тебя развернутую жалобу накропали. Заводилой у них Роман, инженер, — она переводит дух, кашлем прочищает горло. — И главное: там сама Стрелкова в подписантах. Сечешь?

Хочется разбить монитор. Доносчики поганые, рабы рейтингов! Но говорит другое:

— Прости меня, Аля! Очень переживаю за дочку…

Директриса грустно хмыкает:

— Хорошо. Сейчас я их успокою, принесу от «Авроры» извинения. Но учти, если сорвешься еще раз, прикрыть уже не смогу. Протокол ты знаешь: тебя немедленно отстранят, будет расследование с пересдачей экзамена на рейтинг преподавателя, — пытаясь смягчить нотацию, директриса добавляет: — Тоже волнуюсь за Кисточку. Надеюсь, с ней ничего серьезного.

Та, за которую беспокоится Альбина, только и смогла, что кивнуть. Вся надежда на Костюмера — нужно выбираться из этого бедлама…

Тем временем директриса уже машет рукой на прощанье. Но затем снова стучит указательным пальцем по лбу. И выдает еще одну новость:

— Чуть не забыла! У тебя в группе новый студент. За него очень попросили. Кстати, он брат Стрелковой, тот еще фрукт. Но ты же любишь непростые случаи, всегда подбираешь себе самых сложных студентов…

Когда экран потемнел — нахлынула оглушительная тишина. Кисточка подошла к окну, прислушалась: снаружи тоже тихо, даже дворовые кошки спят. Ночь рисует на своих темнотах бесконечные узоры: тоненькая бледная тень далекого винтокрыла, вспышки маскаевской стройки на горизонте — теперь бесшумные. И прямо внизу у подъезда — красные стоп-сигналы полуночного беспилотника.

Но зависать некогда — нужно выспаться. Утром придется садиться за подготовку к следующему занятию. На бот больше полагаться нельзя.

***

Поковырявшись в школьной библиотеке локаций, Кисточка выбрала «Парк». Тут стоит осень. Остролистые клены что-то шепчут, играют багрянцем, у голубого неба дна и вовсе нет. Мягкое солнце высоко в зените, не слепит — ласково касается лучами: порадуйтесь и вы хорошей погоде. Неплохая работа муниципального дизайнера.

Кисточка ведет группу по аллее и украдкой рассматривает нового студента. Брата Инны зовут Ян, он длинный и хрупкий, как жираф. Нескладный. Его блондинистые волосы на солнце кажутся металлическими. А еще у него серые глаза с отливом в синеву — как черника, пока ее не тронешь пальцем.

В первые минуты, как Ян появился, накатило наваждение. Красивые, но неловкие руки человека, который постоянно роняет вещи, манера нескладно вышагивать, немного натянутая улыбка — все в нем напомнило папу.

Потом морок рассеялся. Сходство было иллюзией. Но теперь почему-то хочется прикоснуться к его длинным пальцам, которыми он перебирает пуговицы на пальто… поправить шарф на беззащитной шее. Нет, ерунда какая-то. Скоро Кисточка уплывет навсегда, и эта блажь останется в пенном следе за бортом… Срочно переключиться!

Взять хотя бы Романа. С ним произошла интересная трансформация: он сегодня в своем настоящем облике. Впалые щеки, брови домиком, маленький нос пуговкой и лоб в ранних морщинах. А на макушке вихор, как вертолетик! Состарившийся мальчишка какой-то.

Инженер опять ухаживает за Юлей. Кисточка видит: врачица смягчилась, а бедный Алексей аж пятнами пошел от ревности. Таксиста жалко, а инженер раздражает. Зачем брал аватар актера? Самодовольный гусь.

Алексей плетется сзади — сошел с тропинки и ковыряет плотный кленовый ковер носком туфли. Вдруг нагибается, копошится в палой листве и удивленно вскрикивает:

— Они одинаковые!

Поднимает два красных, со светлыми прожилками листа, трясет ими над головой и повторяет:

— Слышите, одинаковые! И те, что сверху лежат, и на самой земле. А внизу должны быть сырые и прелые! — в его голосе слышится детское возмущение. — Подделка ваша Другая!

Роман фыркает и закатывает глаза, остальные просто улыбаются. Алексей отбрасывает листья, они, покружив, ложатся у его ботинок — таксист смотрит на них брезгливо, как на засморканные одноразовые салфетки.

Наконец за деревьями открывается полянка. Здесь восемь больших свежих пней, как раз столько, сколько нужно. Кисточка делает приглашающий жест, и ученички усаживаются. Теперь уже Инна брезгливо морщится: как же, такую фифу — и не в кресло. Интересно, как она вообще терпит Другую?

Группа уже успела сильно надоесть, даже самое малое андрагогическое усилие дается с трудом — а еще пришлось проверять их потуги справиться с упражнениями, которые задала на первом занятии. Кисточка злорадно щурится на Сашу, она «отличилась» больше всех.

— Перед тем как начнем разбор нового материала, ознакомьтесь с отзывами на домашнюю работу. Процесс интерактивный, есть возможность задавать вопросы.

Перед каждым студентом (кроме новичка Яна) появляется аватар отца. Используя голографическую анимацию, Всеволод показывает и объясняет — что сделано неправильно и почему. Но шесть ботов видит и слышит одна Кисточка. Остальные — только своего, персонального.

Через минуту-другую на физиономиях студентов проступает вся глубина их невежества — Кисточка с наслаждением ловит каждый нюанс. Как говорил отец: получите и распишитесь…

Вот у Саши задергался глаз, пальцы задрожали. Интересно, от стыда или гнева? Роман машинально грызет ногти: от усердия или от осознания собственного ничтожества? А уши Инны словно наливаются малиновым джемом. Вот бы показать ее такую коллегам в парламенте. Смотрите: глава законодательного комитета не способна разобраться в элементарном.

Алексей тоже расстраивается — глаза делаются грустными. Но потом чешет в затылке — крякает с досады и машет рукой. Но главный сюрприз — Аня: она выполнила задание безупречно, сейчас получает от бота заслуженную похвалу и воспринимает ее вполне равнодушно. Интересная визажистка… Хотя… Молодость гибка и адаптивна! Кстати, когда удастся вырваться на свободу — нужно покрасить волосы, как у нее. Круто смотрится.

Наконец разбор завершился, и все взгляды обращаются на Кисточку — студенты смотрят недобро. Сейчас грянет очередной скандал. И как в прошлый раз, первым вылезает склочный инженер.

— Послушайте, — он весь кипит от возмущения, даже чуть заикается. — Я-то только сейчас сообразил! Вы на первом занятии не дали нужный материал, — в поиске поддержки Роман косится на Юлю. — На-например, для моего задания нужно разбираться в техниках запоминания информации! Мне сейчас ваш очередной бот рассказал.

Остальные двоечники переглядываются. Блондинка поддерживает поклонника:

— У меня та же песня. В чем дело?

Какая же эта Юля хамоватая. И здоровенная, неженственная. Сидит себе, небось, терапевтом на приеме в поликлинике, мается от безделья — от нечего делать занимается спортом. Еще бы, работы мало, горожане все больше предпочитают ИИ-сервисы — они качественнее делают диагностику. А клиника не знает, куда девать докторицу — прислали на учебу…

Вслух Кисточка говорит, конечно, другое:

— А ну-ка прекратите бучу. Из-за ваших выкрутасов мы в прошлый раз потеряли время. Поэтому и не успели разобрать нужные темы. Опять то же самое?

Блондинка закусила губу, инженер злобно насупил лобик, думает, что сказать. Но крыть нечем: они молчат, а остальные не вмешиваются. Тогда Кисточка выдыхает и уже примирительным тоном говорит:

— Хорошо. Давайте перейдем к новой теме. Поговорим о взаимодействии неокортекса и гиппокампа.

И тут вмешивается Ян. Пока все разбирались со своими заданиями, он откровенно скучал, даже клевал носом. Но теперь оживился, встрепенулся:

— Всеволод! Ваши методы давно устарели! Ведете занятие без учета индивидуальных особенностей студентов. И второе…

Он не успел закончить. Раздались громкие хлопки — Инна, явно дурачась, аплодирует брату.

— Браво, Ян. Великолепный спич. Все сломать и на костях отжившего построить новый мир. Изволил стать экспертом в области образования?

Ян немедленно щерится:

— Сестричка, ты известная трусиха. Боишься даже задуматься о переменах! Как же — сломать великие традиции! Не мешай мне разговаривать с преподавателем.

Назидательно подняв палец, влезает Алексей:

— Молодой человек! Проявите побольше уважения к ценностям. Традиции Города есть оплот против зла. А оно притаилось всюду! — таксист явно цитирует кого-то, он вряд ли может сам смастерить такой пассаж.

Ян мгновенно взрывается, переключается на нового оппонента:

— Ценности? Что ценного в том, чтобы прятать голову в песок?

Вдруг вспоминается: жирафы отличные бойцы. В каком-то Событии Кисточка видела — один сражается сразу с пятью львами, и тем приходится несладко. Все же есть в Яне нечто яростное…

Прерывает Жирафа не без сожаления:

— Стоп. Хватит. Давайте пройдемся, немного успокоимся и продолжим занятие. Господин Стрелков, прошу вас соблюдать дисциплину.

Разгоряченный спорщик запускает пальцы в растрепавшиеся волосы, приглаживает. Затем нехотя кивает. Кисточка поднимается и идет по аллее — вглубь парка, туда, где клены уступают место высоким кряжистыми дубам. Остальные тянутся за ней.

На раскидистом дереве — резные рыжие листья, а вверху, среди веток, мелькает огненный хвост. Белка! Еще мгновение — и она уже на земле. Схватила глянцевый коричневый желудь и струйкой пламени взметнулась назад, через мгновение скрылась в густой кроне. Саша провожает ее взглядом и роняет:

— Хочу быть как она. Никаких забот… И рейтингов!

И вот удивительно, Инна, которая сразу невзлюбила журналистку, смотрит с пониманием. Вздохнув, Кисточка включает очередную голограмму и рассказывает про гиппокамп.

Для наглядности старик Гипп изображен в виде фиолетового осьминожика с четырьмя щупальцами — примерно столько разных понятий он способен держать в фокусе внимания одновременно. Осьминожек — студенты внимают, а Кисточка продолжает незаметно любоваться Яном.

Кое-как закончив с Гиппом, она переходит к неокортексу. Но в следующей теме уже плавает, сбивается… Все потому, что так себя и не заставила готовиться всерьез — играла в «Выживших»…

Лакуны в знаниях незамедлительно сказываются: она позорно путает теменную долю с затылочной. И грациозный африканский зверь это замечает. От возмущения он будто становится еще длиннее и высказывает Кисточке от души:

— Позор! Всеволод, вы как первоклашка. Путаете теплое с мягким!

Опустила голову — нет никакой возможности смотреть на раздраженное, но все равно такое милое лицо. Мерзавец Роман тоже не упускает своего шанса:

— Ого! Оказывается, профессор тоже не усвоил материал?

Остальная группа молчит, сегодня никто не хочет раздувать конфликт. И на том спасибо.