Денис Макошенко Сказка про завтра

Отклика его попытка не находит, люди остаются хмурыми и сосредоточенными. Но сутулая тетка реагирует чуть дрожащим высоким голосом:

— Я Александра, журналистка.

Саша, значит. Неухоженная женщина лет сорока. Длинные русые волосы кое-как стянуты в хвост, оттого лицо как у козы. Выпуклые глаза — цвета мутного бутылочного стекла. Макияжа нет, как и у блондинки. Нервно крутит упавшую на стол заколку, время от времени заправляет за ухо жидкую прядь.

Следом говорит спортсменка. Впрочем, оказалось, Алексей ошибся.

— Я — Юлия. Врач, — ее голос с хрипотцой, с металлическими царапающими нотками.

Немедленно встревает Роман. Поворачивается, явно обращаясь прежде всего к докторице:

— Здравствуйте! Как меня зовут, вы уже знаете. Я инженер.

Соседка отвечает дежурной скупой улыбкой. Пока не представились еще две женщины: ближайшая к Алексею — холеная дама средних лет, рядом с ней — козявка мелкая, со странными сережками в ушах, они впились в мочки, будто пиявки.

Соученицы переглядываются. Та, что постарше, делает знак ладонью, мол, первой говорить буду я. Задрав подбородок, обводит взглядом сидящих за столом. По повадкам — актриса, ее лицо тоже кажется знакомым…

Приятным, хорошо поставленным голосом «актриса» сообщает:

— Мое имя Инна, я — депутат городского парламента, надзираю над процедурой принятия новых законов.

Алексей встрепенулся — где были его глаза? Конечно! Стрелкова, как он мог не узнать ее сразу! Ух, какая она… Одна из немногих представителей движения «За Традиции» в парламенте Города. Бьется за идеалы движения, как волчица. Как же так, она-то тут почему?

Заново пригляделся к законодательнице. Очень элегантная женщина. Есть в ней что-то — какая-то сила, в этом она схожа с Юлей. У Инны темная короткая стрижка, пряди-перышки в легком беспорядке, но как-то сразу чувствуется — над прической работал мастер. Глаза серого цвета, как зимой озерный лед на холодном солнце. Нос с горбинкой, губы — узкие. И длинная-длинная шея. Руки держит под столом, но насколько Алексей помнит — она очень тонкокостная.

Тем временем очнулась малявка. Странно растягивая и глотая звуки, будто гоняя в ротике жвачку, она представилась:

— Аня-я. Ра-а-бо-т-а-а-ю в-з-жи-истк-й.

Явно неформалка. Глазенки обведены черным, коричневая помада. Волосы выкрашены в фиолетовый, розовый и голубой. В дополнение к странным сережкам в ушах на ноздре маленький серебряный пирсинг.

Вообще она напоминает цветного попугайчика: постоянно крутит головкой и смотрит на всех сбоку по-птичьи. И прическа ее — хвост наверх, а по бокам волосы свисают. Куда катится молодежь…

***

Проходит еще десять минут. Роман прерывает раздумья Алексея о судьбе молодого поколения.

— Конец занятья близится, а препода все нет, — вроде и сказано мягко, нараспев, но рот брезгливо кривится.

— Что же вы так нетерпеливы? Учитель опаздывает, но, наверное, у него форс-мажор, — врач окидывает инженера оценивающим взглядом.

— Эх, Юлия, шуток вы не понимаете… — грустно бормочет Роман, лицо теперь кислое.

Блондинка пожимает плечами и равнодушно отворачивается. Но тут вмешивается Инна. Изогнув соболиную бровь, она выказывает неудовольствие:

— Мы здесь не шутки шутить собрались, — затем, помедлив, смягчается: — Но вообще, конечно, безобразие.

Тут уже и сутулая Саша подключается к разговору. Тарахтит, как двигатель на холостом ходу:

— Никакого уважения к людям. Почему мы должны ждать? Все нервничают, ничего непонятно: что за курс? Может, он и не нужен вовсе для улучшения рейтингов…

Инна прерывает ее и величаво, с расстановкой произносит:

— Милочка, держите себя руках. Не подобает так нервничать.

Саша зыркает исподлобья, но ничего не отвечает. А попугайчик Анна демонстративно прикрывает круглые глазенки, шоколадные губы шевелятся — то ли молится, то ли песенку мурлычет какую-то.

Роман продолжил гнуть свою линию:

— Предлагаю дать преподу еще пару минут. Если не появится, нужно жаловаться в администрацию.

Тут уже Алексей не выдерживает:

— Люди, э-э-э… ну что же вы… давайте жить дружно.

Спине становится жарко: он, получается, указывает Стрелковой, как себя вести. Да еще запанибрата.

От неловкости Алексей вскакивает, стукнувшись коленями о столешницу. Нужно извиниться. Но оказывается, он только сидя привык к Другой. Перед глазами снова пляшут точки, теперь они переливаются из желтого в оранжевый. Помещение качается и расплывается, бронзовые кроны в парке будто размазываются по окну. Чертова виртуальная реальность!

Вдруг слышится тоненькое хихиканье журналистки, ему вторит визгливый баритон инженера — через секунду это уже раскатистый хор, веселятся все. Зато помещение вернулось в норму, пелена перед глазами спадает. Алексей поскорее оглядывает себя, что не так? Непонятно…

Юлия выходит из-за стола. Смеяться уже перестала, не то что другие — они продолжают реготать, даже Инна прыскает в кулачок. Улыбка у врачихи еще прячется в уголках рта, а вот глаза хорошие — смотрят сочувственно.

Докторица встает перед Алексеем и сразу делается удивительно маленькой. Проводит ладошкой от своей макушки до пуговицы на его рубашке и спрашивает:

— Алексей, вы сами аватар делали?

Дошло! Вот беда… Зачем трогал настройки… Дурак! Захотелось провалиться сквозь землю, в горле застряла теплая вата — не сглотнуть. Понурив голову, он кивает.

— Ничего, всякое случается! Вы же первый раз, переборщили с ростом. Дайте подумать. Мой аватар один в один как в Реалке. Ну почти… — Юля вздыхает. — Судя по тому, что я вам в пупок дышу, вы себе метра два с половиной выкрутили, не меньше. Ну ничего, поправите в следующий раз.

За столом кто-то звонко ойкнул, многоголосый хохот прекратился. Повернул голову — все смотрят на Сашу. Ее щеки затопил румянец, лицо разгладилось, на мгновение она кажется даже хорошенькой. И тут журналистка опять стартует, как гоночный автомобиль, несет скороговоркой:

— Алексей! Простите, простите меня! Я не должна была смеяться над вами! Это же понятно, вы новичок. Вы не знали, как правильно обращаться с аватаром!

Ком в горле тает. Даже в чертовой «Авроре» есть хорошие люди. Сначала Алексей кивает Юле, мол, ваша правда — опростоволосился. Потом вспоминает Наставника: берет ее руку в свои две и, глядя в медовые, с мелкими крапинами глазищи, крепко жмет.

Ладонь докторицы горячая, как дроссельная заслонка — отпускать не хочется. Не такая уж плохая вещь Другая! Вон как ощущения передает… И все же кто его знает, какая блондинка на самом деле… Может, ее ладошка и не теплая вовсе.

Алексей заставляет себя выпустить Юлину руку и отвернуться. Смотрит на Сашу, улыбается теперь ей и отвечает, уже обращаясь ко всем:

— Ладно, чего уж. Сам виноват. Проехали!

Сказал и на всякий случай поскорей вернулся за стол — по очереди устроил чрезмерно длинные ноги, стараясь никому не наступить на обувь. Нечего отсвечивать своими ходулями.

И тут в пустующем кресле сгустился человек. Одного взгляда достаточно, чтобы понять — это наконец учитель. Громадная и лысая, как яйцо, голова. Очень высокий лоб и тонкие породистые губы. Вылитый профессор! Костлявый только очень, не кормит его жена.

Преподаватель обводит всех взглядом из-под косматых бровей и говорит отрывисто:

— Здравствуйте. Меня зовут Всеволод, я доктор андрагогических наук, профессор. Приношу извинения, задержали срочные дела.

Каких-каких наук? Инженер явно приготовил очередную колкость — больно лицо у него стало ехидным, как у шкодника-первоклашки. И не успел. Но тут раздался странный, тающий в воздухе звук — похоже на звон хрусталя. Всеволод резко оживился и пробормотал:

— Прошу прощения… гм… скоро вернусь.

И исчез.

У Романа отвисла челюсть. Остальные реагировали сдержаннее — но на лицах проявилась смесь изумления с негодованием в разных пропорциях. Только попугаиха, как обычно, осталась невозмутимой.

Обсудить ситуацию не успели — через несколько секунд преподаватель снова появился на месте. В этот раз инженер не дал ему и рта раскрыть, сразу воткнул седьмую передачу:

— Послушайте, при всем уважении. Вы очень странно себя ведете. Мы уже потеряли десять минут из-за вашего опоздания. Но вы еще и отвлекаетесь на какие-то посторонние дела! — скандалист выдерживает паузу, переводит дух и припечатывает: — Не понимаю, как так можно преподавать?

Всеволод за словом в карман не полез, Алексею понравилось, как он осадил нагловатого студента:

— Некоторым и не стоит давать знания. Бесполезно. Я тут никого не держу, не нравится — всего хорошего. А если захотите остаться — приведите себя в надлежащий вид, застегните рубашку.

Роман стушевался — а вот нечего хамить. Он неверными пальцами заталкивает пуговицы в петли, сорочка застегивается криво. Но нашлась и защитница:

— Всеволод, вы как-то уж очень грубо. Не надо, — это добросердечная Саша, глаза просительные, кажется, она не столько возмущена, сколько расстроена склокой.

Зато Инна подобралась, выпрямилась в кресле и обрушилась:

— Мне ваш тон тоже не по нраву. И слова неуместные — «некоторые», «не держу».

На лбу профессора обозначилась большая складка, ноздри раздулись, придав ему сходство с разгоряченным скакуном у финишной черты. Маленький Алексей видел такое однажды, когда папа брал его на ипподром. Ох, что сейчас будет, видно, не миновать скандала.

Но Всеволод неожиданно обмяк, даже чуть-чуть уменьшился, и чело его потихоньку разгладилось. Алексей почувствовал уважение: учитель — опытный педагог, умеет держать себя в руках. Не каждый такое сможет. Преподаватель секунду мешкает, а затем как-то очень торжественно командует:

— Умный класс: режим тишины для студентов.

Сначала Алексей не понял — в каком смысле тишина? Хотел все-таки сказать несколько примирительных слов. И не смог!

Попробовал просто пошевелить губами: они словно срослись, горло обмякло — не получается даже замычать! Ничего себе, ну дает Всеволод. Вот что он имел в виду… На лицах остальных — целая гамма чувств, тоже сообразили: теперь они немые.

Видимо, профессор достаточно насладился эффектом. Приказал:

— Умный класс, отмена тишины. — И сразу: — Но. Я настоятельно рекомендую всем помолчать и внимательно меня выслушать.

Возражений на этот раз не последовало. Но начинать Всеволод не торопился, встал из-за стола, медленно прогулялся взад-вперед по классу. Затем подошел к окну и на мгновение замер — может быть, залюбовался звездами или медью крон в свете фонарей. Впрочем, похоже, увиденное снаружи ему вовсе не понравилось, и он начал колдовать.

Прямо в воздухе перед профессором появился зеленоватый мерцающий прямоугольник пульта: многочисленные шкалы, ползунки. Еле слышно бурча под нос (Алексей разобрал только одну фразу — «ученье — свет, а неученых — тьма»), преподаватель указательным пальцем стал передвигать верньеры — освещение за панорамными окнами изменилось. Там наступил рассвет!

Небо посерело, одна за другой поблекли звезды. Только самая яркая дольше всех пряталась в ветвях, но неумолимый профессор добрался и до нее. Стало совсем светло, погасли фонари — листва на деревьях вызолотилась. Зень-зень-зень-зи-и-и… Ничего себе! Похоже, в траве проснулась овсянка.

Проделав эти манипуляции, сердитый преподаватель, видимо, поостыл — линия губ смягчилась. Тем не менее когда он наконец заговорил, слова прозвучали жестко и веско:

— Как вы успели заметить, Минобр наделил меня широкими полномочиями. Впредь попрошу держать себя в руках, чтобы опять не пришлось идти на крайние меры.

Инна удивленно поднимает брови, в голосе звучит ехидство:

— Хотелось бы подробнее ознакомиться с вашими полномочиями. Где я могу посмотреть документы?

Профессор отвечает надменным взглядом:

— Я сейчас очень занят. И вообще пора начинать урок.

Законодательница не тушуется — смотрит выжидательно. Становится ясно — она не отстанет.

— Хорошо. Найду ссылку и пришлю позже… через несколько дней.

— Договорились. Но не затягивайте. — Стрелкова победно скалится.

Грубость на грубость… Сейчас опять начнется свара. Но профессор игнорирует Инну, обращается ко всем:

— Дорогие студенты, поздравляю с началом курса «Умение учиться и основы критического мышления»!

И тут он странно вздрагивает и приглядывается к Алексею — становится неуютно: как бы спрятать все нелепые конечности под столешницей? Затем, немного запинаясь, преподаватель продолжает:

— Собственно, в течение учебного года мы будем разбирать приемы, которые помогают усваивать новые знания в большом объеме. Также, как следует из названия предмета, вы будете учиться критически мыслить и строить корректные умозаключения.

— А рейтинги это как помогает исправить? — спрашивает Саша жалобно.

— Вы будете применять полученные знания, готовясь к экзаменам на рейтинги в интересующих вас областях, — профессор зло дергает щекой. — Спецкурсы по вашим специальностям, конечно, веду не я, есть другие преподаватели.

Учитель бросает еще один задумчивый взгляд на Алексея.

— Мда-а… бывает же. Процесс знакомства пропустим. Другая подсвечивает мне имя каждого студента, — преподаватель чешет переносицу. — Как-будто ничего не забыл… Приступаем к занятию.

Закончив фразу, профессор на мгновение будто зависает. Но почти сразу оживает: заиграла веселая музычка, он начинает лекцию — быстрый поток слов в сопровождении трехмерных анимированных иллюстраций. Без остановки шпарит про устройство мозга: в воздухе порхают разноцветные нейроны, они тянут друг к другу пальцы-отростки — образуют замысловатые цепочки, по ним пробегают трескучие электрические разряды.

Алексея сразу клонит в сон, он не поспевает мыслью за этим калейдоскопом. Будто попал в длинную трубу: сверху сыплются непонятные термины — вроде бы профессор рассказывает, как происходит запоминание новой информации. Вдалеке шевелятся загадочные аксоны, дендриты и синапсы, все двоится и даже троится — понять смысл нет никакой возможности.

И тут почудилось — на периферии зрения происходит какое-то движение. Повернул голову и обомлел: кудлатый и бородатый старец с ближайшего портрета залихватски подмигивает… Это уже сон, догадывается Алексей. Старец соглашается — важно кивает и показывает язык.

***

Алексей героическим усилием отогнал дремоту и попытался сосредоточиться. Профессор уже вещает о двух типах памяти: рабочей и долговременной. Наверное, оседлал любимого конька: на губах мечтательная полуулыбка, жжет как по писаному, новые понятия вылетают, как гравий из-под колес.

Наконец он обводит аудиторию победным взглядом.

— Понятно? Или есть вопросы?

Алексей косится на соседей. По лицу остальных сразу видно — поняли ненамного больше, чем он сам. Хотя Стрелкова наверняка все осилила — у нее ума палата…

И тут Роман подтверждает догадку — с мрачной усмешкой еле слышно бормочет:

— Травма мозга нанесена чем-то тяжелым и тупым. Предположительно вопросом.

Юля с веселым удивлением поворачивается к инженеру и тихонько смеется. Эх, вот бы научиться так острить…

Удивительно, но Всеволод тоже расслышал: он хмурится и как-то странно изгибается в кресле — становится похож на большой вопросительный знак.

— Роман, ваши слова — абракадабра! Она не поддается разумной интерпретации! Объясните.

У насмешника даже кончик носа покраснел — он не ожидал, что у профессора настолько тонкий слух. А Юля, заморгав, открыла рот: будто преподаватель — оловянный солдатик, который неожиданно ожил и заговорил. Носач отпирается:

— Не буду я повторять, это неважно.

Но, видимо, он крепко задел профессора: тот сдвигает косматые брови и угрожающе нависает над столом, вперившись в Романа.

— Тем не менее извольте объяснить.

Краем глаза Алексей замечает: блондинка задумала каверзу. Подобралась, как кошка перед прыжком на мышь, прекрасные глаза сузились и заиграли азартом.

— Разве вы не слышали? Новейшие научные исследования показали: некоторые вопросы могут серьезно повредить мозг! Вот Роман и волнуется.

В классе — неловкая пауза. Почти все студенты смотрят на Юлю с нескрываемым изумлением. Только Аня безучастна, кажется, ее вообще не волнует происходящее в аудитории.

Но особенно поразил профессор — захлопал глазами и неуверенно промямлил:

— Извините… не знал… наверное, нужно почитать свежие статьи…

Блондинка в ответ заливисто расхохоталась — грудь под шоколадным джемпером заходила волнующе. Просмеявшись, Юля опять удивила:

— Дамы и господа! Перед вами обыкновенный бот. Не настоящий преподаватель!

Что? Какой еще бот… Пока Алексей недоумевал — Всеволод испарился. И тут же вернулся. Выглядел он теперь каким-то взъерошенным — даже брови топорщились в разные стороны.

— Не понимаю, о чем вы говорите!

У Алексея голова идет кругом: с одной стороны, Всеволод и правда ведет себя крайне странно. Но как это он бот? С другой стороны, Юля не похожа на человека, который будет зазря бросаться обвинениями…

Поднимается гвалт. Роман немедленно принимает сторону докторицы и требует немедленного расследования. Профессор вяло отбивается, но видно — чувствует себя неуверенно. Разгоряченная Саша, стрекоча еще быстрее обычного, наоборот, горячо его защищает. Алексей, словно болванчик, ошалело поворачивает голову то к одному, то к другому участнику перепалки — никак не может решить, чью сторону принять.

***

Еще через пять минут спор стал выдыхаться. Саша попыталась подвести черту:

— Мне кажется, все обвинения беспочвенны…

Но защитница не успела закончить фразу — проглотила язык. Произошло невероятное: рядом с профессором появился второй Всеволод. Точно такой же. Он зыркнул на студентов, с удивлением воззрился на первого профессора и заявил:

— Конечно, Александра, вы совершенно правы. Возмутительно! Разве допустимо обсуждать преподавателя?

Аудитория покатилась со смеху, больно комично выглядят два профессора-близнеца: первый — растерянный и несчастный, а второй — важный и надутый. Даже Аня, глядя, как смеются остальные, обозначила веселье — разразилась странным клекотом.

Надутый профессор еще сильнее нахохлился и потребовал от студентов:

— Прекратите сейчас же. Вы срываете занятие, — затем, еще больше надувшись от спеси, воззрился на свою грустную копию с нескрываемым подозрением, погрозил ей пальцем. — Не знаю, кто вы и откуда здесь взялись: в списке студентов вы не значитесь. Покиньте класс.

Грустный профессор вздохнул… и повиновался! Исчез! Через мгновение пропал и второй. Но тут же невеселая копия вернулась и, оглядев присутствующих исподлобья, буркнула:

— Извините. Накладка вышла.

— Нет уж, извольте объясниться! Что это было? — взорвалась Инна.

Всеволод вскинулся в ответ:

— Повторяю, у меня есть важные дела, я очень занят, — он откашлялся. — Для вашего обучения бота достаточно, на него куча времени потрачена. Просто он недотренирован немного.

— Вы все-таки не считаете нас за людей! А я вас защищала! Бота вместо себя прислали! — Саша с ходу перескочила почти на ультразвук.

Потом вступил Роман — жеманно заявил, мол, нужно натренировать комиссию ботов: проверить знания профессора. А Инна разразилась пространной речью, дескать, в Городе до сих пор есть дыры в законодательстве, связанные с искусственным интеллектом. Их нужно латать, пока корабль законности и справедливости не пошел ко дну, и этот случай — как раз хорошая оказия. В принципе, Алексей согласен.

От унижения у профессора на багровом апоплексическом лбу выступили капельки пота, но он терпел, не одергивал Стрелкову. И тут в ушах забился дребезжащий гулкий звук — да так громко, что все вздрогнули. Ура! Звонок к окончанию урока — точь-в-точь как когда-то в школе…

Всеволод вздохнул с облегчением — словно шина спустилась на морозе. Затем в его облике проступило какое-то затаенное злорадство — он сделался похож на змею, вот-вот зашипит и ужалит. Гаденько улыбнулся:

— Поздравляю с окончанием первого занятия. Следующее в четверг. А домашнее задание придет на персональные аккаунты.

И был таков.

Нижняя губа Романа брезгливо оттопырилась, а ноздри его феноменального носа затрепетали от возмущения:

— Всех настоятельно попрошу остаться. Нам есть что обсудить.

Глава 6. Кисточка. Сентябрь. Жираф

Кисточку накрыло уже в Реалке, в папином кресле. Вместо крови в жилах течет жидкая ярость — аж отдается в висках: тук-тук, тук-тук.

На занятии словно вернулась в прошлое: оно как кошка, вцепившаяся в клубок — не оторвать от добычи. Снова школа, глумливые лица. Только теперь она училка — душный, липкий кошмар…

И так опростоволоситься с ботом… Спешила, опаздывала и не успела толком надрессировать. И выхода другого не было: мыслимое ли дело — стать преподавателем за день?

***

Сутки с лишним назад, закончив разговор с Костюмером, Кисточка запретила Домовому ее беспокоить. Кто бы ни звонил и чего бы ни хотел от папы — он занят и ответить никому не может…

А через пару часов пришла доставка от «Футурико» — там и посылка от Костюмера. Кисточка взяла из коробки блистер с красными пилюлями и поплелась в ванную. Отвернула кран, сунула руку под резкую струю. И не сразу смогла определить — холодно или горячо?

Ванна, наполняясь, гулко рокочет. Кисточка присела на край и всухую проглотила первую таблетку. Через сколько дней Костюмер обещал изменения? Таблетки — часть пакета услуг для создания нового Костюма. Они заменяют пластическую хирургию: ложиться под нож не нужно — просто пропить недельный курс.

В Городе это нелегальный товар — пилюли изготавливаются по экспериментальной технологии в Мегаполисе. Сразу после заключения контракта Костюмер передал слюну Кисточки в тамошнюю лабораторию, и местные спецы синтезировали таблетки-редакторы на основе биоматериала заказчицы.

Теперь пилюли существенно изменят внешность. И Кисточка не знает, как будет выглядеть — по соображениям безопасности Костюмер свел к минимуму трансфер чувствительной информации.

Ванна наконец готова. Кисточка раздевается, залезает в привычную желтоватую воду — она помнит ее цвет с детства. Тепло понемногу расслабляет, баюкает. Полгода назад хакер рассказывал о процедуре трансформации. Тогда было жутковато — технология только появилась, мало ли какие побочки. А сейчас — уже не страшно. Даже не любопытно, каким будет лицо через семь дней…

Сколько времени провела в ванной? Вода остывает, озябшая Кисточка с удивлением замечает — сосет под ложечкой. Организм требует свое. Она кое-как вылезает, наплескав на карие плитки пола. Натягивает на мокрое тело папин халат и тащится назад на кухню. В холодильнике — розовая промокашка докторской колбасы, в хлебнице — черствый кирпич белого. Едва не порезавшись, сооружает бутерброды — давно отвыкла работать руками. Чай заваривать поленилась, ограничилась стаканом воды из фильтра.

Решила все-таки поинтересоваться у Домового: нет ли входящих для папы? А он сразу — есть срочные новости. Его дребезжащий голос кажется крайне озабоченным:

— Папа преподает в школе «Аврора», его разыскивает директриса. Сначала она два раза звонила, а затем оставила три сообщения. Хотите прослушать?

От нехорошего предчувствия во рту делается кисло. И почему нельзя постоянно жить в Другой? Вздохнув, Кисточка обреченно говорит:

— Включай.

В тишине раздается взволнованный голос женщины, на слух — папиной ровесницы: «Всеволод, весь день не могу до тебя дозвониться. У меня вопросы по учебному плану твоего курса. Перезвони».

Сообщение закончилось, Домовой вежливо уточняет:

— Воспроизвести следующее или повторить?

— Давай второе.

Теперь голос директрисы тревожный, почти материнский: «Всеволод, с тобой все в порядке? Почему не отвечаешь? Перезвони».