Дав Эддерли Обман

— Прошу прощения. Мы всё исправим.

Я поднимаю тарелку со стола.

— Уж потрудитесь.

Я поджимаю губы и разворачиваюсь в сторону кухни, как вдруг хлесткий, звонкий хлопок разрывает тишину, заставляя меня оцепенеть.

Он ударил меня по заднице.

Он… просто взял и сделал это.

Не веря в случившееся, я медленно разворачиваюсь, ощущая, как по моей коже расползается жар.

Раскрасневшаяся, я ощущаю себя так, словно искупалась в обжигающем чувстве стыда. Мужчина, который сделал это, выглядит довольным — что легко понять по наглой ухмылке, расползавшейся по всему его лицу.

— Задница то, что надо, — нахально произносит он.

Его друг, такой же урод, как и он, усмехается от его слов.

Я стараюсь унять дрожь в руках, чтобы не опрокинуть поднос с едой, и быстро разворачиваюсь, направляясь на кухню. По пути я заглядываю в зеркало, распознавая свое пунцовое, испуганное выражение лица. От одного этого вида мне становится омерзительно, и я резко одергиваю голову, распахивая дверь.

— Басилио, нужно переделать блюдо.

Я не смотрю на повара, утыкаясь стеклянными от слез глазами в пол.

— О, что же случилось?

— Посетитель считает, что спагетти плохо приготовлены.

Мужчина подходит ко мне и обхватывает мой подбородок рукой, заставляя посмотреть на него.

— Каролина, ты плачешь?

— Ох… — я вытираю глаза рукавом рубашки и качаю головой. — Нет?

— Они сказали тебе что-то плохое? — Басилио сужает глаза, глядя на меня, в ответ на что я шмыгаю. — Что ж, — мужчина берет тарелку со спагетти со стола и выходит из кухни.

Я замираю всего на долю секунды, беспокоясь о его реакции, и нехотя иду следом. Басилио спрашивает меня, за каким столиком они сидят, и я незаметно указываю на самый дальний угол в зале. Столик, который укрыт от большинства глаз.

— Приветствую вас, — приближаясь к мужчинам, произносит он. — Что конкретно вам не понравилось в моем фирменном блюде, господа?

Мужчина выгибает бровь, глядя на шеф-повара.

— Примерно всё. Спагетти отвратительные на вкус. Вы — шеф-повар?

— Я, — голос Басилио грубеет, но он быстро откашливается, унимая злость — Прошу прощения. Я переделал ваше блюдо.

Он кладет тарелку со спагетти на стол, но никуда не уходит. Мужчина смотрит на него вопросительным взглядом, на что Басилио дарит ему улыбку.

— Попробуйте. Нам важно убедиться в том, чтобы каждый клиент оставался доволен едой и сервисом.

В ответ на его слова этот мерзкий тип хмыкает и накручивает на вилку спагетти, жадно поглощая их и пачкая подбородок в соусе. Я прикрываю глаза в ожидании криков и возмущений в нашу сторону, по той простой причине, что Басилио не заменил блюдо и отнес то же самое, да еще и, наверняка, остывшее…

— Вот, так гораздо лучше.

Мои глаза расширяются, не в силах скрыть удивление.

Басилио вновь улыбается. На этот раз шире.

— Приятного аппетита.

А затем он разворачивает меня, подталкивая в сторону кухни, и мы уходим.

— Но… как? Они действительно ничего не заметили?

— Они всего лишь вредные американцы. Им хочется ругани, а не еды. И рты их не способны наслаждаться моими шедеврами, потому что в них слишком много желчи.

Я посмеиваюсь, глядя на Басилио.

— Ты их уделал.

— Точно, цыплёнок, — он хлопает в ладоши, когда мы входим в кухню. — А теперь за работу!

В полночь моя смена подходит к концу. Я прощаюсь с Басилио, который хлопочет на кухне, придумывая новые рецепты, и отправляюсь домой. В неделе всего один день, когда я работаю до столь позднего времени, и за это я его не люблю. У меня нет денег на такси, а автобусы так поздно не ходят. Приходится идти пешком.

Признаться честно — это самые стрессовые двадцать минут в моей жизни. Тем не менее, у меня нет выбора, так что каждый раз я пытаюсь побороть свой страх перед улицей поздней ночью.

Но этот день, по всей видимости, решил отличиться от предыдущих.

Я вздрагиваю, когда впереди доносятся голоса, а затем из-за поворота выходит компания взрослых мужчин. Лишь на одно мгновение я замираю на месте, раздумывая над тем, не стоит ли мне развернуться и побежать, но до ресторана уже слишком далеко. И, как на зло, мне даже некуда свернуть.

Я опускаю голову в пол и ускоряю свой шаг, в надежде быстро пройти мимо незнакомцев.

— Эй, куколка.

Чёрт.

Я вздрагиваю, когда один из них окликает меня, но продолжаю идти не оборачиваясь. До меня доносится топот, прежде чем на мое плечо ложится тяжелая мужская рука.

— Знаешь, очень некрасиво игнорировать, когда к тебе обращаются.

— Я спешу домой, — я стараюсь ожесточить свой дрожащий голос, отталкиваю его руку от себя и делаю шаг вперед. Конечности твердеют, вокруг меня клубится страх, и я прилагаю немалые усилия к тому, чтобы идти вопреки этому.

Опомнившись, мужчина обгоняет меня, и его рука вновь оказывается на мне, на этот раз в области горла, сжимая его до боли. Я могу почувствовать, как его большой палец впивается в мою ключицу и вот-вот проломит её на две части, а исходящий от него запах перегара формирует неприятное ощущение глубоко в моем животе.

— Я не договорил.

Он становится вплотную ко мне, и я сталкиваюсь с его похотливым взглядом, говорящим всё само за себя.

Беги, Каролина.

Он изнасилует тебя.

Беги…

Когда его хватка немного ослабевает, я собираюсь сделать то, что твердит мне мое сознание с тех пор, как я увидела сомнительную компанию, но до того, как я успеваю ринуться прочь, дорогу прикрывает ещё один незнакомец, а хватка на горле вновь усиливается.

— Не так быстро. Как тебя зовут?

— Н-натали… — вру я, сжимая руку в кулак, чтобы подавить дрожь в пальцах. К горлу подступает ком, и теперь я более чем уверена, что меня стошнит под ноги одному из этих ублюдков.

— Я Орацио. Ты очень красивая, Натали, — он высвобождает мое горло из своей хватки и протягивает руку к лицу, но я одергиваю голову от грязного прикосновения.

— Мне нужно домой.

— Ну подожди, — руки Орацио тянутся к моим волосам, и он накручивает их на свой кулак, запрокидывая мою голову назад. — Люблю блондинок. У тебя такие длинные волосы, Натали. Ты правда красавица.

— Убери от меня свои руки, — у меня не выходит скрыть дрожь в голосе, и по этой причине я замолкаю.

— А то что? — усмехаясь, произносит Орацио.

Он сильнее меня, и для него мои слова не больше, чем мышиный писк. Я осознаю это яснее него, и всё же не оставляю попыток быть пугающей. Я прикрываю глаза, когда рука Орацио тянется к моему подбородку.

Господи, если ты меня слышишь…

Пожалуйста, пожалуйста, помоги мне.

Прошу тебя, не заставляй меня проживать это.

— Убери руки от девушки.

Я распахиваю глаза, когда до меня доносится чужой голос, не принадлежащий ни одному из тех мужчин, что столпились вокруг меня. Орацио сразу отпускает меня, делая шаг назад.

— Что за…

Пошатываясь, он разворачивается, но, когда высокий мужчина преграждает ему путь, его глаза в испуге расширяются, будто бы он его узнает.

— Я…

— С глаз долой, — рявкает незнакомец, и толпа вокруг меня сразу расходится. Бурча и запинаясь, они стремительно отдаляются, после чего я и мой спаситель остаёмся наедине друг с другом.

Я стараюсь разглядеть лицо мужчины под тусклым светом фонаря, распознавая лишь то, что он на порядок старше меня, подтверждением чему служит ухоженная щетина на его лице и проницательный взгляд. Его волосы темного цвета, точно такого же, как и глаза. Скорее всего, они карие, но сейчас кажутся черными. Сложно. Внушительная фигура загораживает мне обзор на улицу, заставляя направить внимание исключительно на него. Я отступаю назад, чтобы мы оказались на приличном расстоянии друг от друга.

— Спасибо за помощь.

Он выгибает бровь, глядя на меня.

— Что вы делаете на улице так поздно?

— Я… — я хмурюсь от его упрекающего тона. — Шла с работы.

— Почему не вызвали такси?

— Простите, я должна отчитываться перед вами?

Незнакомец усмехается, подходя ближе и вторгаясь в моё личное пространство. Вокруг нас сгущается воздух, образуя необъяснимое наэлектризованное ощущение, оседающее глубоко в моей груди, но я игнорирую это.

Я отступаю на несколько шагов назад.

— Не бойтесь, я вас не трону.

— Все похитители так говорят.

Он складывает руки на груди. Выражение его лица становится задумчивым, но в глазах появляется незамысловатая насмешка. Мне не нравится, что он смотрит так… внимательно. С другой стороны, я тоже его разглядываю, не так ли?

— Я похож на похитителя?

Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не сказать лишнего, и оставляю мужчину без ответа. Странно, но он не вызывает во мне никаких опасений.

— Я проведу вас до дома, — предлагает он.

— О, не стоит…

— Я настаиваю.

Наши глаза встречаются. Что-то в его взгляде заставляет меня почувствовать себя спокойнее и в то же время напрячься.

— Как вас зовут?

Мой спаситель усмехается, качая головой.

— Перейдем на «ты». Я не так стар.

Мимолётная улыбка трогает мои губы.

— Я не считаю вас… тебя… старым.

— Неужели? — он приподнимает бровь. В его голосе отчетливо слышен смешок.

— Да, точно, — киваю я, осмелев. — И ты не ответил на мой вопрос.

— Вопрос? — переспрашивает он, уголки его губ приподнимаются.

— Я спросила, как тебя зовут.

Мужчина смотрит на меня так пристально, словно пытается понять, можно ли доверить мне своё имя. Между нами повисает короткая пауза, хотя мы уверенно держим зрительный контакт. А потом он произносит:

— Амадео.

И что-то внутри меня ломается.

Но, впервые за семнадцать лет, не от боли.

Глава 5

Диего

Несмотря на запрет Данте, я отправился на задание с Даниэлой. У меня был свободный день, и я не мог позволить себе остаться в Лиссабоне, пока моя сестра борется за жизнь ради очередной глупой затеи идиота, заявляющего, что он вот-вот сокрушит чью-то империю.

Всё прошло успешно, и Даниэла отлично справилась. Я был рядом в качестве подмоги, но моя помощь ей даже не понадобилась. Сегодня ночью мы вылетели в Лиссабон, а уже утром поступил звонок от Монтеккьо.

Прямо сейчас я стою в кабинете многоуважаемого босса, выслушивая… погодите, о чём он говорит?

— Я не доверяю тем, кто мне не подчиняется, Диего.

Я наклоняю голову набок, глядя на него своим фирменным ты-сейчас-серьёзно взглядом.

Иногда весело наблюдать, как раздуваются его ноздри в порыве злости, или слышать, как он начинает заикаться, когда не может подобрать нужных слов, чтобы выразить своё недовольство. По правде говоря, нужно быть идиотом, чтобы воспринимать этого старика всерьёз. В детстве я боялся его, но сейчас он не вызывает во мне ничего, кроме… опустошения.

Данте не может причинить мне вред, потому что я одно из самых доверенных лиц в группировке и единственный снайпер с идеально отточенными навыками. Я хорош в своём деле, как бы ненавистно оно мне ни было.

— Я могу идти? — равнодушно спрашиваю я, заставляя мужчину перед собой замереть.

— Не желаешь провести пару дней в подвале без еды и воды? — он театрально прикладывает ладонь к груди, словно удивляется моей реакции, хотя она гребаная константа в наших взаимоотношениях. — Ну, знаешь, заглянуть в прошлое?

Я перевожу взгляд на часы на запястье. Его угрозы вызывают скуку и раздражение, но нисколько не опасения.

— Мне нужно работать, — подняв взгляд на Данте, я выдавливаю из себя полуулыбку. — Ты действительно продолжаешь угрожать мне?

В его взгляде загорается огонь, но в моём собственном ничего, кроме ледяного спокойствия. Я могу заморозить его этим спокойствием, не моргнув и глазом.

— Свободен, — рявкает Монтеккьо, отворачиваясь к окну с видом на едва пробудившийся город.

Я не медлю ни секунды и выхожу из его кабинета. Только тогда я могу дышать полной грудью.

Меня отвлекает тяжелый стук каблуков, раздающийся в пространстве и отскакивающий от стен, и я поворачиваю голову, замечая, как ко мне направляется Даниэла.

— Что он сказал? — она обхватывает мои плечи руками. — Он угрожал тебе? Или, может…

— Он ничего не сделал, — спокойно произношу я, глядя на обеспокоенное лицо Даниэлы.

— То есть… как?

— Он только говорит, но никогда не делает. Перестань его бояться.

Я замечаю, как от моих слов её плечи поникают, и хлопаю ее по руке, чтобы хоть как-то успокоить.

— Хорошо, — наконец, произносит моя сестра. — Но если он захочет причинить тебе вред…

— Не захочет, — я перебиваю её. — Не волнуйся.

Даниэла сужает глаза, глядя на меня.

— Ты какой-то странный.

Я приподнимаю бровь.

— Это ещё почему?

Она приближается к моему лицу, её глаза заглядывают прямо в мои.

— Почему твои глаза так блестят?

— Что?

— Они блестят, — повторяет Даниэла.

Она вдруг снимает сумку с плеча и начинает что-то в ней искать.

— Что ты делаешь?

— Нашла!

Даниэла вытаскивает маленькое складное зеркало и протягивает мне.

— Вот.

Я смотрю на неё вопросительным взглядом.

— Взгляни на себя.

— Зачем мне это?

— Просто сделай.

Я тяжело вздыхаю, когда беру зеркало в руки и смотрю на своё отражение. На первый взгляд мне кажется, что ничего не изменилось, но потом я кое-что замечаю. Нечто необычное и совершенно мне нехарактерное. Я вглядываюсь в свои глаза, замечая странную перемену во взгляде.

— Видишь? Блестят.

Хм…

Я захлопываю зеркало и протягиваю его сестре.

— Тебе показалось.

— Разве? — Даниэла медленно забирает его, на её лице возникает странное выражение. — Может быть, ты хочешь что-то мне рассказать?

Я выгибаю бровь.

— Например, о той девушке, с которой ты разговаривал в супермаркете, — продолжает она.

Я точно помню, что тогда Даниэла была в другом отделе с продуктами. Так откуда она узнала, что я разговаривал с Каролиной?

— Ты подслушивала.

— Я? — моя сестра невинно хлопает ресницами. Я сужаю глаза, глядя на неё, поэтому она быстро сдаётся. — Ладно, я подслушивала.

Я складываю руки на груди, глядя на неё упрекающим взглядом.

— Я не делал ничего подобного, когда ты была с Антонио.

— Потому что я и так всё тебе рассказываю, а ты такой скрытный, — Даниэла смотрит на меня жалобным взглядом, но в данном случае это не работает. — Расскажи мне, кто она.

— Исключено, — я направляюсь в сторону лифта.

Моя сестра догоняет меня, и когда мы оказываемся один на один в маленьком пространстве, я понимаю, что совершил ошибку.

Стоило спускаться по лестнице с шестнадцатого этажа.

— Я жду.

— Нет.

— Но почему?

— Потому что это был первый раз, когда я с ней заговорил, — просто отвечаю я. — И мне нечего тебе рассказать.

— Правда? — удивлённо спрашивает она.

Я киваю.

— Ты знаешь что-нибудь о ней?

— Только имя.

— Что будешь делать?

Я молчу, когда мы выходим из здания, раздумывая над её вопросом. Лишь когда я подхожу к машине, я уверенно произношу:

— Я буду её искать.

Даниэла останавливается и открывает дверь своей Audi, но перед тем, как сесть, вдруг говорит:

— А если не найдёшь?

— Тогда она сама окажется рядом со мной.

Моя сестра хмурится, выглядя озадаченной из-за моего заявления.

— Что ты имеешь в виду?

— Она моя, — просто произношу я. — Я уже убедился в этом. Так что временная разлука меня не беспокоит.

— Но…

— Даниэла, ты веришь в судьбу?

Её брови взлетают на середину лба от моего вопроса.

— Нет, наверное, — неуверенно произносит девушка. — Это… сложно.

— Вот и я не верил.

Раньше.

Больше я ничего не произношу и сажусь в машину, оставляя свою сестру, негодующую, стоять с вопросительным выражением лица.

Телефонный звонок вырывает меня из мыслей.

Джейн.

Так ещё и по видеозвонку.

— Ты спалила свою квартиру? — первое, что я спрашиваю, как только перед глазами возникает её лицо.

У Джейн миловидная внешность, и в то же время, когда что-то идёт не так, эта же внешность сразу её выдает. Её прямой нос морщится, брови сходятся домиком, а щенячьи карие глаза придают вид Бэмби, не иначе.

Она зарывает руку в свои укороченные каштановые волосы, почесывая затылок.

— Я искала информацию о Каролине, — зажмурившись, выпаливает девушка.

Я выгибаю бровь.

— Прости, — жалобно произносит она. — Я хотела отблагодарить тебя за то, что ты помог мне с поездкой к… моей семье, а потом вдруг поняла, что ты, возможно, будешь против того, чтобы я совала свой нос в твои дела.

Я акцентирую внимание на главном.

— Ты что-то нашла?

Девушка распахивает глаза, её выражение лица превращается из виноватого в ошеломленное.

— Что?

— Да или нет?

Она энергично кивает головой.

— Я уже еду.

Спустя двадцать минут я вхожу в квартиру Джейн. Она встречает меня с виноватой улыбкой и сгорбленными плечами, сразу после чего я заверяю её в том, что не в обиде. На самом деле, она мне помогла, не так ли?

— Ты действительно облегчила мне задачу, и я благодарен, — объясняю я, снимая с себя пиджак. Джейн подхватывает его и вешает в прихожей, но этот щенячий взгляд в её глазах поистине не даёт мне покоя. — Перестань так смотреть.

— Ладно? — аккуратно произносит она.

Это заставляет меня замедлить собственные действия и обернуться в сторону девушки. Она ободряюще улыбается, прежде чем я сажусь за круглый кухонный стол и беру в руки жёлтую папку.

— Ты славно поиграла в детектива, — я смотрю на девушку, пока она наливает кофе. В ответ на мои слова она лишь закатывает глаза.

Затем я открываю папку и начинаю вчитываться в текст.

Имя: Каролина Наварро

Дата рождения: двенадцатое октября двухтысячного года.

— По знаку зодиака весы, — вслух вычитываю я, глядя на Джейн исподлобья. — Это еще зачем?

— Что? Я добавила от себя. Просто, чтобы ты знал. — она пожимает плечами, отпивая кофе из своей кружки. — Ты хоть понимаешь, какое значение имеет астрология в жизни людей?

— Что это, вообще, такое?

Глаза Джейн расширяются, и она смотрит на меня так, словно я динозавр.

— Не понимаю, как я могла подружиться с таким занудой, как ты.

Я качаю головой, переворачивая страницу папки. Первое, за что цепляется мой взгляд — фотография маленького мальчика. Марко Наварро. Хм… вот как зовут смельчака.

Дата рождения: двадцать седьмое июля две тысячи девятнадцатого года.

Так ему всего три года. Для такого возраста он достаточно умен… и болтлив.

— Здесь ни слова о её браке, — озадаченно произношу я. — Или хотя бы об отце Марко.

— Может, у неё была не запланированная беременность?

— Может быть, — задумчиво произношу я, но фокус моего внимания смещается сразу, как только я нахожу выписку от психиатра.

В возрасте семнадцати лет Каролине диагностировали обсессивно-компульсивное расстройство личности и генерализованное тревожное расстройство, сопровождающиеся медикаментозным лечением. Она также стояла на диспансерном наблюдении у терапевта менее года назад.

— Медицинская документация насторожила меня больше всего, — признаётся Джейн, когда заглядывает в папку. — Но я почитала об этом в интернете, и здесь нет ничего опасного. Только вот, мне кажется, у нее тяжелая форма, потому что лекарства, которые она пьет… они очень сильные, Диего.

— Тебе не кажется странным, что здесь нет никакой информации о том, где она жила до Лиссабона? Или, может быть, о её семье?

— Я тоже задумалась об этом. Вполне возможно, что при транспортировке файлов некоторые данные о ней затерялись. Я сделала всё, что было в моих силах, чтобы узнать максимум. Но в основном я собирала информацию по частям.

— Это та папка, которую ты пыталась взломать?

Джейн мотает головой.

— Нет. С той, почему-то, не вышло.

Интересно.

— Здесь адрес, — вдруг произношу я.

— Да, но нам стоит проверить. Боюсь, он может оказаться неверным.

— Ты завтра свободна?

Девушка улыбается, глядя на меня.

— Обожаю приключения.

— Это не приключение, Джейн

— Зануда!

***

Я приезжаю домой почти в полночь. Меня встречает пустая квартира, и я включаю свет в коридоре, проходя вглубь гостиной. Бросив рюкзак на диван, я направляюсь к кухонной стойке и сажусь на барный стул, открывая свой ноутбук.

Требуется время, прежде чем я вбиваю обсессивно-компульсивное расстройство личности в поисковик и открываю первую попавшуюся статью.

Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР) — психическое расстройство, при котором у человека возникают навязчивые мысли, то есть обсессии, и повторяющиеся действия — компульсии.

Мои глаза пробегаются по тексту, но цепляются за одну фразу.

Может иметь хронический, прогрессирующий или эпизодический характер.

Генерализованное тревожное расстройство — психическое заболевание, при котором человек испытывает чрезмерное, постоянное беспокойство по поводу различных аспектов жизни, длящееся не менее полугода. Не связано с конкретными ситуациями и часто сопровождается мышечным напряжением и нарушениями сна.

Мне также удалось взломать её страничку в соцсети, что, вероятно, не совсем хорошо, но единственное «грязное белье», которое я нашел, — сохраненные шутки и бесчисленное количество комедийных постов об этих расстройствах. Как будто преуменьшение значимости отклонений психического здоровья позволяет ей относиться к этому проще и не придавать столько угнетающего значения.

Я продолжаю читать разную информацию с разных сайтов, отвлекаясь лишь тогда, когда смотрю на время.

Три часа ночи.

Полагаю, пора лечь спать, учитывая мой ранний подъем. Я изучил эту тему достаточно, чтобы знать, с чем имею дело.

***

Мы останавливаемся напротив небольшого охраняемого комплекса частных домов. Охраны нет на месте, так что мы оставляем машину и обходим шлагбаум.

Как выяснилось, Каролина живёт в небольшом городке Синтра в сорока минутах езды от Лиссабона. Её дом находится в шестистах метрах от океана, по моим расчётам, в конце улицы.

— Диего, я могу задать тебе один вопрос? — вдруг спрашивает Джейн, поворачивая голову в мою сторону. Она прикладывает руку козырьком ко лбу и щурится от солнца.

— Конечно.

Девушка колеблется несколько минут, прежде чем наконец решиться:

— Неужели тебя совершенно не смущает тот факт, что у неё есть ребенок?

Мои брови взлетают на середину лба.

— С чего бы это?

— Я не знаю. Может быть… — Джейн смотрит себе под ноги, сложив руки в замок. Её уверенность вдруг сменилась неловкостью, чему я очень удивлён. Стеснение не входит в список её частых эмоций или что-то в этом роде.

— Скажи прямо.

— Он ведь не от тебя, — выпаливает она, резко поднимая голову и встречаясь со мной взглядом. — Я имею в виду, обычно это очень смущает мужчин.

— Неужели?

— Да… — Джейн выглядит задумчивой, когда кивает. — Ты так не считаешь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что, если эта девушка важна для меня, те, кем дорожит она, станут частью моей жизни. Именно так поступит… — кто? — Порядочный человек.

Джейн останавливается, ее рот приоткрывается от удивления. Она несколько раз моргает, глядя на меня, и почему-то мне становится не по себе от этой картины.

Я знаю, почему она задала мне этот вопрос.

Надеюсь, я ей помог.

Мы отвлекаемся, когда доходим до предпоследнего дома в конце улицы и останавливаемся, отвлекаясь на исходящий от него звук. Дверь внезапно распахивается, и из него выходит Каролина. Я в кепке и солнцезащитных очках, так что она не должна меня узнать.

Её волосы собраны в густую французскую косу, которая шлейфом спускается до самых бёдер. Белокурые пряди блестят под лучами солнца, гармонируя с голубым вязаным платьем на завязках, в которое она одета. Под ним виден точно такой же голубой купальник.

— Это она? — Джейн переводит на меня внимательный взгляд. — О, понятно. Это она.

Я продолжаю наблюдать за Каролиной, когда из дома выходит Марко, и она закрывает дверь на замок. Они проходят несколько шагов вперёд, но внезапно девушка останавливается, переводя задумчивый взгляд на сына.

Она стягивает с плеча пляжную сумку и что-то говорит ему, прежде чем развернуться и последовать обратно в дом.

— Куда это она?

Я пожимаю плечами.

— Может, что-то забыла?

Мы становимся свидетелями того, как Каролина выходит и закрывает дверь. Она направляется к Марко быстрым шагом, и они идут в сторону пляжа, а когда мы идём за ними, Каролина резко меняет свой маршрут, поворачивая назад. Снова.