Дарья Палдовская Дарья Палдовская Эхо шума

Резак заскрипел, протестуя под весом коренастого мужчины.

Лени что-то закричал, а Игорь, уже не думая, прыгнул.

Носок ботинка неудачно попал как раз на край верхнего куска железа. Стиснув зубы от вспышки боли в поврежденной ноге, Игорь быстро перенес вес, готовясь к еще одному прыжку.

Фархад запомнил лишь распахнутые в удивлении глаза и неловкий взмах рук в нелепой попытке удержать равновесие, прежде чем доктор спиной вперед полетел в разверзшуюся под ним бездну.

«Останутся наши следы».

Никто не успел среагировать. Пасть преисподней захлопнулась так же быстро, как и появилась. Плиты замерли. Все стихло. Абсолютно все. Будто развеявшийся морок.

Только этот морок сожрал Игоря.

Фархад разжал ладони. Он осел на пол, бессмысленно глядя на закрывшуюся дыру перед собой.

Сверху со свистом лопнули трубы. Лени едва успел увернуться от горы песка, стремительно засыпавшей проходы в два из трех коридоров. Включая тот, из которого они вышли.

Фархад стоял на коленях, пустым взглядом сверля то место, где плиты закрылись над Багрицким. Ругнувшись, он встал и, не взирая на возможную опасность, быстрым шагом направился к пацану. Ботинки со злобой ударялись о железные пласты пола. Лени принялся протестующе орать, но Фархад все равно дошел до него – и молча остановился рядом, взглядом внимательно проверяя, в порядке ли мальчишка.

Удостоверившись, что все хорошо, Фархад скрипнул зубами и развернулся и с силой пнул все еще чуть криво лежащую плиту.

– Совсем с катушек слетел?!

Подхватив капитана под руки, Лени оттащил его прочь, в чистый проход. Фархад был поразительно податлив. Лени зашарил взглядом по полу столовой, но понял, что его вещи сгинули вместе с доктором. Сделав глубокий вдох и выдох, он достал рацию Фархада из его сумки. Набрал поочередно Багрицкого, Сина, Энси. На всякий случай – даже себя.

Все еще ничего. Белый шум. Не было даже сигнала о готовности приемника к работе.

– Крепкие стены, – тихо подал голос Фархад. – Тот скрежет. Возможно, аномалия повышенного фона ЦБ. Возможно, она мешает сигналу.

Освободиться он больше не пытался. Но и на смертоносный участок бежать больше не порывался. Только лицо у него было мрачное. Лени его отпустил. Фархад продолжил стоять, опустив плечи.

– Кэп, возьми себя в руки, – парень и хотел бы сказать это как-нибудь помягче, но не умел. С учетом стресса вышло слегка истерично. Он глубоко вздохнул. – Слушай. Давай вспомним о логике, которую так любит наша Энси. Давай?

Молчание.

– Там же еще есть технические этажи? Син про них говорил, помнишь? Там фильтрация воды, отопление, гравитация… Вся эта внутренняя кухня станции.

Капитан гипнотизировал взглядом одну точку в пространстве и не реагировал. Хотелось верить, что он не просто пребывал в прострации, а думал о чем-то продуктивном.

– Смотри. Док же не в космос вылетел. Потолок над нами цел, значит, и уровень ниже вполне может быть целым. Док крепкий, падение вполне переживет…

Все еще ноль реакции. Лени решил уйти на уровень попроще.

– Вот смотри. Энси у нас крутая? Крутая. Она и за Синицей, и за Сином присмотрит.

Как будто бы кивок.

– Вот. А Багрицкий тоже крут. Очень и очень крут. Прямо как вареные яйца. У него еще всегда с собой пассатижи, бинты и скальпель. Это не считая той зеленой дряни, что он упорно обзывает лекарственным средством.

Снова никакой реакции.

– Слушай, – он встряхнул капитана. – Док выкарабкается. И мы выкарабкаемся. Я в это верю. И в ребят тоже верю. А ты веришь?

Фархад приподнял лицо, скосил на него взгляд. Чуть подумав, кивнул.

– И славно.

Он похлопал Фархада по плечу.

– Во всем есть хорошее. Теперь, по крайней мере, нам нет смысла думать, куда идти. Осталась одна тропинка – по ней и пойдем. Идет?

Снова кивок.

– Значит, идем.

■■■■■

Пояс транснептуновых объектов. «Прогресс-7».

Тип: КС-110 (общий тип). Проект: КС-110-32

197х год по старому летоисчислению

■■■■■

По громкой связи заиграло радио – время обеда. Жизнеутверждающие песни о главном были не во вкусе Аркадия, но если бы он каждый день ходил по коридорам с заткнутыми ушами, то к нему бы возникли вопросы.

Аркадий толком не видел, куда идет, ноги несли его на автопилоте – мозг был занят. Он все никак не мог разгрести тот мешок проблем, который свалился на него, стоило ему шагнуть на эту небесами проклятую станцию. Из-за всей суеты он не стирал и не гладил свою форму уже несколько дней, и если добавить к этому то, что на белом грязь была хорошо видна, то можно понять, что выглядел он скорее как опустившийся гражданин, а не один из руководителей важного научного проекта.

Удар – и раздалась сдавленная ругань.

– Сергей Владимирович! – Аркадий порадовался своей удаче.

– А? – не совсем понимая, что происходит, откликнулся инженер, в которого молодой руководитель умудрился на всем ходу врезаться.

– Наконец-то.

– Аэ. Это не. Не я, да.

Потрепанный добродушный лысый шар с моржовыми усами, являвший собой Сергея Владимировича Воронова, держал под мышкой облезлую кошку, будто пережившую последовательно пожар, наводнение и медные трубы – вишенкой сверху. Что было почти правдой. Бимка, как Белый Бим Черное ухо, незнамо как умудрилась прокрасться на станцию еще до запуска. Она подрыкивала, что, видимо, должно было означать мурчание, удобно устроившись на крепкой руке инженера.

– Все Вы. Вы мне нужны, – Аркадий перекрыл собой дорогу.

– За писулькой той, да?

– Если Вы желаете стратегически важные чертежи называть писульками, то да. За ними самыми, – в ответ на тоскливый взгляд инженера Аркадий все же пояснил: – Москве нужно отчет в ближайшее время отправить, сами понимаете.

Голубые радужки ярко блестели на фоне пожелтевших от старости склер. Воронов почесал голову краем чашки с земляничным узором.

– Тоже мне, какие важные. Пальцы веером, сопли пузырями. Подождут, никуда ничего не денется. Пара дней – зато схемы не кривые, что ноги у…

– Сергей Владимирович…

– Все-все, понял, понял. Не бурчи. И вообще иди поспи. Ты на этой неделе вообще спал? В какую смену ни попаду – вечно ты куда-то бегаешь. Не надоело? Лицо, вон, зеленое уже совсем.

– Оно измождено текстом. Ничего фатального. Отчеты…

– Да, да. Их тоже. Понял я, понял.

Мужчина неловко почесал Бимку за ухом свободным пальцем, плечом потеснил своего молодого начальника и направился прочь.

Плечи Аркадия устало поникли. Тон его голоса сменился с уважительно-рабочего на усталый и серьезный.

– У нас планируется запуск. Времени совсем мало.

– А ты хочешь, чтоб все было идеально. Да, да, знаю, знаю.

– Не факт, что разрыв цепи даст нам преимущество, но он почти точно вызовет необратимые изменения, хотя бы в науке, в понимании вещей. В схеме есть ошибки, и цена этих ошибок может оказаться слишком высокой. Если правильно все объяснить, верхи могут отменить проект.

– Вот что, мальчик, – Сергей Владимирович на это нехорошо нахмурился, остановившись. – Я много на этом свете пожил. Я две войны пережил, понимаешь? И каждую считали Великой. И последней. Перед каждой наивно думали, что она будет короткой. И ни черта подобного. Я никому не верю. Но знаю, что между ними шло всего двадцать лет. И сейчас снова – прошло двадцать лет. Что-то грохнет. И я бы хотел, чтобы моя дочь, там, на Земле, и Варвара моя, у нас в столовой, благополучно все это пережили. И, скажу тебе честно, мне плевать, какой ценой. Благородные речи хорошо вещать, когда у тебя хорошо задница прикрыта. Вот что я тебе, с высоты моих седин, скажу. Мотай на ус, пока я жив.

Аркадий даже не огорчился, в глубине души понимая: неприятно, но справедливо. Сам он лишь смутно помнил последствия окончания первой войны – мелким еще был. Помнил только, как мать рыдала, когда отец не пришел. Его тогда к тетке увели. Он еще не совсем понимал, что происходит, и больше орал из-за расстроенной матери, чем из-за какого-то незнакомца, которого никогда не видел.

Он с детства не очень верил в войну. Не очень ее понимал. Но был ответственным, всегда. А это предполагало выполнение своих задач, и сейчас – активную работу с людьми. Судя по удаляющейся спине Воронова, выходило это у него неважно. Впрочем, не сказать, чтобы это было большой новостью.

Аркадий отстраненно помассировал живот. Немного подташнивало. Совсем чуть-чуть. Но это точно не от недосыпания, хотя здесь Воронов прав был – оно имело место быть. Перевернув на автопилоте висящее на крючке зеркальце отражающей стороной к стене, он направился к себе.

Не сказать, что его внезапная нелюбовь к зеркалам была вызвана нелюбовью к собственному отражению. Он никогда не испытывал неприязни к собственной внешности, напротив. Многие девушки считали его привлекательным: правильные черты лица, высокие скулы, серые глаза и светлые волосы, а бледность и очки придавали облику романтичный вид непризнанного гения.

Он дошел до кабинета и деловито поправил покосившуюся табличку, распахнул привычную дверь, но замер на пороге, нелепо занеся одну ногу. Моргнул. Спешно извинился, быстро закрыл дверь обратно и поспешил прочь.

На ходу поправил сползшие на нос очки. Возможно, слова Воронова и Марины имели смысл. Недосып бил по соображалке. Но что оставалось делать? Времени уже который месяц ни на что не хватало.

Он оглянулся назад. За дверью шел разговор на повышенных тонах.

Угораздило же по привычке свернуть в свой бывший кабинет. Кажется, он прервал какое-то совещание. Он снова раскрыл зажатую под мышкой папку, углубляясь в чертежи и схемы. Не сходилось.

– Ужинать! У-жи-нать!

Мимо прокатился на колесиках уже знакомый Э-24. Шустро распахнув ближайшую комнату и гаркнув привычное объявление, он укатил к следующей – продолжать свою миссию.

Аркадий устало провел ладонью по лицу. Голова представляла собой на редкость вязкое, тинистое болото. От недосыпа скакала температура. Бросало то в жар, то в холод. Не слишком часто, но все равно неприятно. Пожалуй, пообедать бы не помешало. Подкрепить силы.

Он пошел в обход – не любил лифты, всегда предпочитая лестницу. На ней было меньше шансов встретить ленивую толпу в растоптанных тапочках и домашних халатиках с кружками и ложками в цветочек наперевес.

Слабо шелестели бумажные гирлянды. Было слегка прохладно, и он зябко передернул плечами. Мимо прошел Егор, приветливо помахав рукой. Аркадий постарался выдавить из себя улыбку в ответ. Он считал Егора лоботрясом.

Дальше, семье Фоминых, он улыбнулся уже искреннее. Маленькой Ане передал барбариску, припрятанную для нее в кармане серого халата.

В столовой уже была толпа. Люди весело болтали, предвкушая грядущие праздники. Как всегда, его больше всего поражал один из инженеров, Андрей. Он сейчас вновь врал очередной пассии, обещая той притащить в сочельник такую пышную елку, что в ее комнате та не поместится. Это, на секундочку, на космической станции, где из деревьев только пара-тройка березок с дубками да армия сердитых тополей в парке, причем все перечисленные стоят на учете и ежедневно пересчитываются.

– А ты слышал, они ее отловили? – шепталась за другим столиком бухгалтерия.

– Дамочку, которая спрашивала который час?

– И ведь во всех инструкциях же сказано – «никогда не говорите с "зеркалами"!». Надо же так…

– Слушайте, блин, я же по секрету вам рассказал. Тише, тише!

– Да ладно тебе.

Аркадий проводил сплетников взглядом, ускоряя шаг. Он их знал, но не хотел обращать на себя внимания – тогда бы пришлось подсаживаться и заводить беседу. А он хотел по-быстрому выбрать еду с собой и перекусить уже в кабинете.

Не то чтобы он прям совсем не любил компанию, нет. Конечно, у него были знакомые, с которыми он болтал. Ровно от выхода из лаборатории до развилки по дороге к комнатам. Никто никогда не звал его на чай. Чистоты эксперимента ради, стоит признаться, что и он не напрашивался.

– Опять желудок портишь?

– Приходится, приходится.

Добродушная повариха Варвара сурово направила на него поварешку. Выбранный им набор на подносе ее явно не устраивал.

– И спать, поди, тоже всю ночь не будешь?

– Дело прежде всего, – он постарался аккуратно уйти из-под вымазанного подливой прицела, но не вышло.

Женщина неодобрительно закачала головой. Она была удивительно похожа на мужа – характером так точно.

– Ну хоть разочек супчик бы взял. Жиденькое же есть тоже надо! Хороший такой получился. Ну попробуй хоть разок! И себе хорошо, и мне приятно сделаешь!

– Никак не могу, не в обиду Вам будет. Бежать пора, до свидания!

– Ну ты не перенапрягайся там, а, – крикнула она ему вслед, привлекая внимание остальных работников. – Здоровье смолоду нужно беречь, а ты же у нас незаменимый, как никак, что ж без тебя делать-то будут.

Аркадий не стал разбираться, скрывалась ли насмешка в последней фразе. Даже он со своей атрофированной социальной адаптацией осознавал, что в совете его мнение выслушивали с благожелательным видом – только для галочки. Никому оно здесь не сдалось. И не только оно, если быть полностью откровенным.

– Аркаша!

Он резко замер, деревянно расправив спину. Марина была бойкой девушкой. С момента их первой встречи на станции она решила взять на себя ответственность за него, словно он был маленьким ребенком. И сейчас она приветливо махала ему рукой из-за столика с другого конца столовой. Она была не одна.

Наверно, делать вид, что не заметил, было уже поздно.

– Ну Аркадий же!

Несмотря на определенную назойливость, из всех его знакомых Марина была, пожалуй, единственным человеком, которого он мог бы назвать другом. Выбора не было.

– Иду! Не кричи.

Приятельские отношения с Мариной завязались почти насильно. Она работала в другом отделе. Но раз за разом навязчиво подсаживалась к нему в столовой. Сперва он боялся, что это была какая-то тактика соблазнения, но вскоре успокоился, уверившись, что девушке от него, кроме компании, больше ничего нужно не было. Она была по-своему красива: черные брови и волнистые волосы, приятная фигура и хорошая осанка, и мягкие черты лица с карамельными глазами, из-за которых не сразу удавалось разглядеть прячущуюся внутри неуемную жажду действий.

– Петрович, успокойся уже.

– Но я правда не понимаю! Это тварь реально что ли специально летала здесь кругами, чтобы целенаправленно сдохнуть у меня в щах?

– А как двусмысленно прозвучало!

– Ну тебя.

Коллега Марины в расстройстве глядел на свою тарелку, в которой уныло дрейфовала жирная муха. Дремавший рядом, подпирая голову рукой, второй коллега в этот момент смачно всхрапнул, едва не потеряв с носа очки.

– Василий!

– Не буди человека. Видишь, устал? Он, может, всю ночь в поте лица работал.

– Знаю я, как он работал. Мне бы так всю жизнь жить, как он там потеет.

– Не завидуй. Если Катя тебе отказала, это еще не значит, что Даша тоже занята. Ну или Марина. А, Марин?

– Идите вы все.

– Не сердись.

– Я не сержусь. Я суп ем. Важным делом занимаюсь!

Аркадий очень аккуратно поставил свой поднос с самого края стола под нестройные пожелания приятного аппетита. Его смущало происходящее, но он не подавал вида.

– Илитаааарное, – протянул кто-то с другого конца стола и паскудно заржал.

– А по лбу?

– Нам доведется первыми исследовать новую область космического пространства. Нам невероятно повезло!

– Не бухти.

Аркадий понял, что потерял нить разговора. Если она вообще была. Ну, кроме восторгов относительно ближайших событий.

– Ты чего молчишь? – спросила Марина.

– Ничего. Ем.

– Э, не. Это моя отговорка. День-то как прошел? Все терзаешься? – она кивнула в сторону папок.

– Я не терзаюсь. Я думаю. Это важно.

– Да, конечно. Я о другом: ты зря на себя это взваливаешь. Отвечать же всем.

– Но это моя работа. Что бы там ни думали.

– Опять начинаешь?

– Я серьезно. Меня не слушают. Проект «Зевс» безумен. Я который месяц долблю, что разрывать цепь – отвратительная затея, но меня просто не слышат. Да, есть некоторые плюсы, но шансы того, что нас всех разорвет на атомы из-за крохотной ошибки, несоизмеримо выше.

– Но если разорвет, то нам же все равно будет, верно? И так, и так выгода.

– С тобой невозможно говорить.

– А с тобой – наслаждаться жизнью.

Он промолчал. Где-то за дальним столиком коллеги решили затянуть песню, а рядом с ним огромная рыбина по ту сторону аквариума меланхолично ткнулась в толстое стекло. Ее тупые глазки не отражали абсолютно ничего. Он ей завидовал.

– Слушай, но это же космос, – сказал невпопад сонный Василий. – Кому здесь что-то коварное может понадобиться? Здесь никого нет.

– Пожалуй, – сказал Аркадий, не спуская взгляда с рыбы. – Только вот страшнейшее из существ в мире – человек.

□□□□□

Сбой системы: точное местоположение неизвестно,

Межзвездный корабль класса «Синица»

201х год по старому летоисчислению

□□□□□

Синицу тряхнуло, и Син вывалился из кресла, сорвав с руки клок чешуек. На его голову упала кружка Фархада, которая после этого финишировала осколками на полу. Корабль дрожал и спешно менял курс. Син увидел, как рушится не так давно воздвигнутый ими мостик до станции, а сама Синица отрывается от станции.

– Это еще что за?! – химер вскочил. – Ты чего творишь, Энси?!

– Станция сдвинулась, – оставаясь невидимой, ответил призрак.

– Чего?..

– Что слышал. Помолчи, пожалуйста.

Зашипев, Син забарабанил пальцами по ноге. Сердце неприятно рухнуло куда-то в пятки, и его заменил льдистый комок.

– Она… разворачивается?

– Русского языка не понимаешь? Именно. А еще она пытается заодно смолоть нас в космический порошок, если мы в темпе не отмигрируем на приличное расстояние.

– Эй, там наши!

– Я знаю! – эту последнюю фразу Энси уже выкрикнула. – И эти идиоты не выходят на связь.

Корабль заскользил по обшивке станции, выбивая искры и слепя экран. Системы надсадно выли. Станция уходила от них, разворачиваясь так, что ее другой бок одновременно надвигался на корабль. Наконец, Синица замерла на безопасном расстоянии, где ее не могло сбить куском нежданно ожившей станции, сбавившей скорость вращения так, что она стала похожей на танцующую в вакууме уродливую бочкообразную балерину.

– Они там что, рычаг какой задели? – Син снова зарылся в схемы хрипящей и вращающейся перед ними посудины.

Зафиксировав корабль, Энси материализовалась в кубрике и уставилась в экран. Она грызла ногти, но дернулась и надкусила палец так, что будь она из плоти и крови, из пальца непременно брызнула бы кровь.

– Черт!

От станции отделился небольшой кусок, и начал дрейфовать прочь. Присмотревшись, в нем можно было угадать очертания корабля, за которым понуро волочился обрубок мостика.

– Погоди-ка… Там от станции сейчас отлипает не тот ли корабль, который нас не так давно атаковал?

– Да. Но больше он никого тронуть не сможет, – успокоила Сина Энси.

Свихнувшаяся станция медленно, но верно принялась перемалывать пойманную добычу.

– Думаешь, это был тот фраерок, который караулил нас еще с прошлого задания? – спросил Син.

– Возможно.

– Тем лучше для нас.

– Возможно, хуже для наших. Хотя бы часть его экипажа, но должна была высадиться на станцию. Не для красоты же он там пришвартованным висел.

– Факт, – Син нахмурился. – Ненавижу ЦБ. А его влияние здесь точно есть, я в этом стопроцентно уверен. Мерзость.

– Никто его не любит, – Энси прикусила палец. – Но это же был тот Ястреб, который нас преследовал?

– Ну, похож. Был.

Осколки боевого корабля волнами разлетались от места крушения.

Глава 04. Гости всегда ждут

□□□□□

Сбой системы: точное местоположение неизвестно

Станция

□□□□□

Азамат с ассистентом быстро нагнали остальных. Цинь стоял посреди коридора, а его выражение не предвещало ничего хорошего. Гаджет в его руках трещал и слабо вибрировал.

– Что у вас там? – спросил Азамат.

– А на что это похоже? – процедил Цинь.

– На то, что домой мы отправимся пешком,– вздохнул ассистент, заглянув в планшет Циня.

– Сто баллов! – воскликнул Цинь, выглядевший так, будто едва держался, чтобы не раздербанить гаджет об стену.

Не сказать, что Азамат подобного ожидал, но он успел заметить, что Цинь был магнитом для неудач. Успокаивало, что буйный парень до сих пор умудрялся из каждой такой ситуации выкарабкиваться, чего, однако, нельзя было сказать о его спутниках. Задания от босса исправно выполнялись, но возвращался с них Цинь, как правило, один. До сих пор лишь Азамат оставался счастливым исключением.

Он взял планшет из чужих рук; пластик был почти горячим на ощупь. Информация на экране расстроила, но на его невыразительном лице это никак не отразилось.

Их мостик только что разорвало. Вместе со стыковкой.

Станция двигалась. По оси. Планомерно, не принимая в расчет ничего и никого.

Никто не мог гарантировать, не понесет ли станцию куда-то еще. Например, на звезду неподалеку. Ну или в черную дыру. Почему бы и нет, а?

В определенном смысле экспедиция более не имела смысла. Если на станции не осталось рабочих шлюпок, у них были все шансы прописаться пожизненно в консервной банке, которая с минуты на минуту должна была полыхнуть. И шансы эти казались весьма неплохими.

Планшет загудел, затем – пиликнул.

– Тут новое сообщение, – сказал Азамат. – Мы идем не туда.

– Дай мне, – сказал Цинь.

Оказавшись в руках хозяина, гаджет затрещал еще сильней, а затем – вырубился. Цинь разразился бранью. Азамат пожал плечами. Их попутчица явно не понимала, что происходит, но не рисковала подходить ближе. На лице ассистента сияла все та же радостная и любопытная улыбка. Азамату хотелось ему по ней врезать.

– Есть еще один момент, – сказал раздражающий лыбящийся элемент и ткнул на что-то впереди.

Еще одна радость. Покореженный щиток снова был перед ними, ровно в том же состоянии, в котором они его оставили. С одним нюансом. Назад они не возвращались.

Они просто шли прямо по забитым стойлам с вольерами, пытаясь откопать несчастный переход наверх. Не было ни малейшего шанса, что они могли заблудиться и вернуться обратно сюда. Сделали бы круг – уперлись бы снова в столовку.

Станция напоминала лук: отсеки шли разделенными кольцами, слой за слоем, нанизанные на гигантскую шпажку-аквариум в центре. Из среднего внешнего отсека в основной они попали только благодаря непонятной дыре, которую они обнаружили раньше.

– ЦБ шалит, что ли? – Азамат почесал свои моржовые усы.

Цинь на этой фразе нехорошо сощурился.

– Вообще, все шансы есть. В этой Туманности всякого разного пруд пруди. Если еще и черная дыра где открылась – запросто, – беспечно сообщил ассистент.

Цинь глухо застонал, получив подтверждение своим догадкам. Он бессознательно принялся скрести безымянным пальцем по большому пальцу. Он всегда так делал, когда нервничал, но сейчас предаваться привычному самоистязанию ему мешал слой стандартной космической защиты толщиной в пару сантиметров.

– Попробуем по-другому, – сказал Цинь. Простучав по стене слева от щитка то с одной, то с другой стороны, отошел назад. – Аз, давай.

Немного удивленно приподняв бровь, Азамат без возражений достал из сумки несколько полупрозрачных белых коробочек с темно-фиолетовой вязкой субстанцией.

– Вы, – Цинь окликнул гражданских, – назад.

Ассистент открыл было рот, чтобы начать спрашивать, но профессорша успела молча оттащить его за локоть. Зачатки разума у нее все же имелись, это радовало.

– За те вольеры.

– Как скажете, – ядом из этого вымученного «Вы» можно было отравить небольшую планету.

Азамат закончил обрабатывать стену и тоже отошел на безопасное расстояние.

– На счет три.

Рычание вентиляции, которое они уже слышали раньше, будто стало громче. Будто там кто-то был. Кто-то вроде сущностей, порожденных ЦБ. Например, ссэра.

– Три, – выдернув из рук напарника детонатор, Цинь выкрутил до упора ручку. Послышались два коротких писка, после чего рвануло.

Проход был открыт. Поднявшийся дым, подхваченный сквозняком, утек в неизвестность. Ощерившаяся неровными краями дыра печально роняла на пол куски штукатурки.

Переведя ползунок в исходное положение, Цинь вернул прибор владельцу, на ходу доставая винтовку из-за плеча. Махнул Азамату. Тот кивнул и первым рванул вперед, подхватив под локти едва справляющихся с темпом исследователей.

– Что вы себе позволяете?!

– Эй-эй, с чего переполох?

Ни Азамат, ни Цинь им не ответили. Цинь остался позади, медленно и осторожно отступая. Они его быстро потеряли из виду, но Азамат в напарнике не сомневался – тот был живучим тараканом.