Дарья Палдовская Дарья Палдовская Эхо шума

Циня трясло от злости. Когда они выберутся отсюда и вернутся на базу, он лично засыплет в глотку Эмиля перемолотое стекло. Такие подставы с информацией в приличном обществе не прощались. Все сильнее закрадывалась мысль, что никакой информации на этой станции вообще не было – все это было просто подставой. И еще неприятнее было думать, кто мог эту подставу организовать. Это не мог быть Салкард. Просто не мог.

Пыль понемногу начала спадать. Где-то впереди раздавалось яростное шушуканье. Из дырявого бока упавшего ящика блестели крашеные стекла новогодних шариков.

– Чуваки, не стреляйте! – неожиданно выкрикнул довольно юный голос.

Азамат наверху недоуменно приподнял бровь. Цинь крепче сжал подобранную с пола железку.

– Вы чего тут забыли, а? Вы не зомбяки, нет?

– Лени, ты совсем головой тронулся?! Я же тебе говорил!..

Подозрения, появившиеся после увиденного резака, стали крепнуть и цвести. Голос тоже был знаком.

Ноги гудели. Бок был отбит.

– Фархад?

Тишина.

– Цинь?

Азамат стукнул прикладом о бортик, привлекая внимание. Отсюда Цинь не мог разглядеть, что он именно показывает, но догадывался: что-то из серии того, что недавно его бывший капитан использовал по отношению к непонятному молокососу.

Пыль окончательно спала. У поваленных шкафов стояли двое: вертлявый паренек и грузный лысый мужчина. Мальчишка переводил взгляд с Циня на мужчину рядом с собой и обратно. Оба старших выглядели так, будто лишь нечеловеческое усилие воли не давало им набить друг другу морду вот прямо сейчас.

Фархад медленно краснел, на висках вздувались вены. Цинь сцепил зубы, вновь взявшись корябать большой палец безымянным. Азамат нашел лестницу, и начал спускаться вниз.

Бывшие сокомандники, не шевелясь, сверлили друг друга взглядами. Мальчишка почесал затылок, не зная, как быть. Эти двое смотрелись немного комично, как пузырь с соломинкой из сказки.

– Кэп, это кто?

– Тебе слова не давали, щегол! – заткнул его взвившийся Цинь.

– Слышь, ты на пацана-то бочку не кати, – обманчиво мягко сказал Фархад. – Вмиг ребра пересчитаю.

Цинь прищурил глаза, превратив их в щелки. На лице его появилась нехорошая, развязная ухмылка.

– Что, вот прям пересчитаешь, да? Защитничек. Раз дочь тебя ненавидит, решил за левого пацана опекунство принять?

– Что-что, простите? Я не расслышал. Так интересно, когда тебе дает советы предатель, которого ненавидят безоговорочно все, и даже не за факт предательства, а за наипаршивейший характер.

– О! Я смотрю, кто-то тут борзым стал!

– Не поверишь!

– Хочешь перейти на следующий уровень выяснения отношений?

– Ха!

– Ну давай! Валяй, посмотрим!

Фархад быстро шагнул к Циню и с силой толкнул его в грудь. Тот, сделав шаг назад, схватил своего бывшего капитана за запястье, потянул на себя и повалил на пол, прижав спину коленом. Он замахнулся, но его за шкирку оттащил Азамат.

– Все, все. По углам! Устроили детский сад.

Фархад жестом остановил рванувшего к нему Лени, и его взгляд из-под нависших бровей не обещал ничего хорошего. Циня Азамат все еще на всякий случай держал за локоть. Оба зачинщика драки гневно раздували ноздри. Лени, до последнего наблюдавший за перебрасыванием фраз как за мячиком в бадминтоне, а сейчас замерший на полпути к капитану, неуютно молчал.

– Никто ни на кого не лезет, – нарочито медленно сказал Азамат. – Мы и так не в лучшей ситуации, и незачем ухудшать положение. Ясно?

Лени понятливо закивал. Парочка продолжала играть в гляделки.

– Ясно? – повторил Азамат.

Нехотя, на него обратили внимание. Весь вид Циня был непреклонен. Фархад фыркнул, убирая нож. Азамат тяжело посмотрел на напарника. Цинь снова подобрал палку и, воспользовавшись ею в качестве подпорки, недовольно цокнул.

– А вы вообще кто, что здесь забыли? – нахмурился Азамат.

– Маразмом они здесь страдают, – перебил его Цинь. – Ни на что другое они не способны.

– Да, да, безусловно, – буркнул Фархад, продолжив уже вкрадчиво. – А ты, я гляжу, все еще волосы красишь.

Цинь вздрогнул, как от удара, но взгляд Азамата убил рецидив конфликта в зачатке. Фархад не хотел идти на контакт. Скрестив руки, он упорно не смотрел на собеседников. Лени сосредоточенно отдирал оранжевый лак с ногтя. Закончив с одним, принялся за соседний – зеленый.

– Давайте так. Как я понял, вы двое знакомы. Но нас здесь четверо. Меня зовут Тугуши Азамат. Так как у меня скоро кончится лимит у маски, а в защите моего костюма есть пробелы, я бы хотел поскорее из этого тумана свалить. Агрессивная жертва концлагеря позади меня – Цинь. Мы наемники. У нас на этой станции горящий заказ. Вы, как я понимаю, здесь по той же причине. Мальчик, тебя как зовут?

– Мне семнадцать, я механик, звать…

– Лени, от слова «ленивый». Фархад. Капитан корабля «Синица».

– Куда ты дел «Пичужку»? – бросил Цинь.

– Это все она же. Мы имя сменили. И обшивку. Знаешь, от прошлой мало что осталось. Подпалины, проломы – не лучшее украшение для красавицы.

– А что Энси?

– Все там же. Что с ней могло сделаться.

Цинь, опустив голову, кивнул – больше своим мыслям, чем бывшему капитану. Азамат заметил, как странно посмотрел на Циня мальчик.

– Я думал, ты сдох, – обронил Фархад.

– К сожалению – нет, – Цинь приподнял воображаемую шляпу.

Азамат хотел было выдать что-то одобрительное, но его мысли прервали. Что-то грохнулось, и совсем рядом раздался громкий шум – десятки, если не сотни, копий одного голоса.

– Они же просто бомбят людей! Людей, понимаете! У этих янки явно не все дома! Контрмеры необходимы, и именно нам был дан способ!..

Грохот. По полу заскакал брошенный чем-то камень. Лени тяжело дышал. Фархад пытался расслабить руку на резаке – от слишком сильной хватки та начала неметь. Цинь мимоходом отметил, что его бывшее начальство так и осталось на уровне безобидного скитальца космоса.

– Запись? – Цинь своего оружия не поднимал. Как и Азамат. К нему он, собственно, и обращался.

– А что еще это могло быть, одаренный? – зашипел на него Фархад. Лени предпочитал не вмешиваться. Просто подобрал с пола что-то. Ракушку какую-то.

– Цинь, – позвал его Азамат, привлекая внимание и отвлекая от пацана. Для надежности, несильно ткнул его в бок пальцем. Цинь кинул на него злой взгляд, но промолчал.

– Эхо.

– Эхо?

– Оглох что ли?

– Цинь.

– Все, молчу.

Пораженчески подняв руки вверх, Цинь удалился. Выключил фонарик и запустил прибор на запястье. Энергию стоило экономить, но для подтверждения теории ему нужны были показатели. В конце концов, не самое частое явление. Он такое только пару раз видел.

– Это было эхо того, что здесь происходило. Предположительно, что-то в пределах суток до или после того, как здесь произошел всплеск частиц ЦБ. Такое иногда бывает. Редко, но бывает. Оно не опасно. Это лишь повтор того, что уже было. Звук, запах, вкус, изображение. Очень редко – осязание. Оно похоже на запись. Только запись фиксирует одно-два явления, а эхо значительно масштабнее.

– Не опасно, говоришь? – Фархад вытянул только одну вещь из всего объяснения. Его гримаса куда уместнее смотрелась бы на лице особо опасного маньяка-убийцы.

– Нет, – принимая во внимание атмосферу, насколько мог, спокойно ответил Азамат.

– У меня члена команды это «не опасно» сожрало.

На этих словах Цинь оторвал голову от прибора и быстро глянул на бывшего капитана.

– Это мог быть параллельный всплеск ЦБ, – Азамат говорил медленно, но уверенно, повторяясь. – Совпало. Эхо работает так же, как и запись – это лишь воспоминания, раз за разом прокручивающийся некий отрывок событий мироздания. Какого бы сильного прорыва ЦБ ни было, запись остается записью. Всегда. Она не меняется.

Вторую часть он произнес так, как дети в садике стишки рассказывают. Зазубрено.

– Кэп имеет в виду, что это, возможно, не простой гость, – торопливо встрял Лени. Он не был знаком с Цинем – тот еще до него из команды ушел, так что этого непонятного предвзятого отношения у него не было, а Азамат так и вовсе вызывал симпатию. Он даже кличку ему уже про себя дал.

– А что же тогда?

– Народ со станции сами стали гостями, – скрестил руки на груди Фархад.

Фыркнув, Цинь расхохотался.

– Ты ведь это несерьезно?

– Еще как.

– Пацан, ему ничего на голову не падало?

– Цинь…

– Да ладно. Сколько ни пытались доказать обратное – гостем стать нельзя. Тебя сожрать они могут – это другой момент. Тогда Зеркальщик, допустим, станет тобой. Но никак не наоборот.

– А вот и нет. Это возможно. Я сам такое видел.

– Это когда же?

– Когда тебя еще в проекте не было.

– Как умно, как остроумно.

– Эй, – сказал Азамат.

– Мы обсуждаем научную проблему, напрямую затрагивающую наши жизни, только и всего. Ничего такого.

Фархад Циню поддакнул. Им не хватало обняться, фальшиво улыбаясь, для полноты картины. Азамат печально вздохнул.

– Где тогда все люди? – спросил Лени. – Хотя бы их трупы.

– Мы были только на первом этаже.

– Но, Цинь, зверья ведь вправду тоже в вольерах не было… – Азамат умолк под обвиняющим взглядом напарника.

– Я ставлю на эхо и параллельный всплеск ЦБ, – упорно гнул свое Цинь.

– Вот всплеск звучит уже правдоподобней. Но как тогда станция здесь оказалась? И где пропадала все это время?

– Понятия не имею. И знать не хочу. Как говорится, меньше знаешь – крепче спишь.

– А его вот кто разукрасил? – Фархад невежливо ткнул пальцем в приподнявшего бровь Азамата.

– Ссэра, плательщики, – невозмутимо откликнулся Цинь.

– Ха! Вот!

– Притянутые спонтанным всплеском ЦБ, – добавил он с все тем же выражением, вынудив Фархада глухо зарычать, сжав кулаки.

– Вы от сынишки босса, да? – неожиданно перевел Фархад, не сводя внимательного взгляда с Циня.

– Даже если так? – тот подобрался, в ответе звучал вызов.

– Да так. Пытаюсь вычислить, в насколько глубокой заднице мы с друзьями оказались.

– И что ты этим хочешь сказать?

– Да так. Я тут сводку часа четыре назад читал. Интересную такую сводку. Про Семена с дедулей.

Цинь прищурился.

– Так, по углам, по углам, – уже устало вновь принялся взывать к разуму Азамат.

– А чего такого? – непонимающе уставился на капитана Лени.

– Убийцы они, Лени. Убийцы. И не простые, а золотые. Золотого Семена, если конкретно.

– Убийцы?

– Наемники, – поправил Азамат, глядя при этом на пацана. – Такая у нас работа. Работа гнилая, но какая есть.

Цинь демонстрировал презрение ко всему сущему и с увлечением разглядывал ромбики плитки на полу.

– Из-за работы вы по нам палить начали?

– Вы первые начали. Мы только защищались. И мы вас не видели, и не думали, что внизу люди, – ответил Фархаду Азамат.

– А ранее, наш корабль…

«Внимание-внимание! Всем работникам просьба вернуться на свои рабочие места! Внимание-внимание, повторяю: всем работникам просьба вернуться на свои рабочие места!»

Фархад с руганью шарахнулся в сторону. На его рукаве заболталась вторая дыра – аккурат рядом с первой.

– Прости. Нервы ни к черту, – улыбнулся ему Цинь.

Фархад ответил ему невеселым взглядом.

– Это из динамиков или опять глюки? – задрал к потолку голову Лени.

– Не уверен, – ответил Азамат. – Давайте пойдем отсюда. Меня напрягает эта обстановка. Хотя… Перед тем как мы вместе куда-то пойдем, я хотел бы уточнить пару крайне интересных моментов. Фиг с ней, с эхом на этой треклятой посудине. С какой радости сама станциявообще начала двигаться? И, не менее интересный момент. Лично у нас больше нет корабля. Как и людей, специализирующихся на расшифровке. Плюс нам подсунули кривые карты. А момент с наличием здесь запасных шлюпок крайне интригует.

– Нормальные вам дали карты.

– Что, простите?

– Что слышал. Я потому и со всплеском согласился. Только, как по мне, он здесь не временный, а больше хронический. Коридоры выполнены ни по оригинальной архитектуре из планов, ни по принятому в первых моделях стандарту, ни даже по схемам эвакуации, что мы нашли на первом этаже. Что бы тут ни было, оно развлекается уже достаточно давно.

Повисла неловкая тишина. Лицо на картине с гитарами на месте глаз и спуском вместо рта пребывало в шоке вместе с ними.

– У нас, предположительно, есть корабль, – тихо подал голос Лени. – Просто связи нет.

– Наш мигнул деструктуризацией за считанные минуты до обрыва связи, – тем же тоном сказал Азамат. – Может, ваш тоже уже, того…

Лени опустил глаза, продолжив нервно сковыривать с ногтей разноцветный лак. Теперь пришла очередь фиолетового.

– Наши в порядке, – уверенно сказал капитан. – Нужно только найти связь. – Он посмотрел прямо на Циня. – А там и вас подберем с собой до ближайшего пункта населенного, чего уж тут.

Пол задрожал, посыпались остатки штукатурки, снося картину с испуганным жирафом со стены.

– Уходим, – резко бросил Цинь.

Никто не стал спорить.

– Мы пришли с того входа, – Фархад махнул рукой на дверь неподалеку. – Если пройти через лабораторию, где-то с той стороны должна быть лестница. Еще лифты, но это плохая идея.

– Лифты – плохая идея, – согласился Азамат.

Цинь широким шагом направился в сторону выхода, его напарник поторопился следом. Фархад с Лени – чуть позади.

– Я ему не нравлюсь! – косясь на Циня, шепотом пожаловался инженер.

– Ему никто не нравится, – утешил его капитан.

– Ты его очень не любишь, да? – заметил Лени.

– Я предателей не люблю.

Вскинув брови на это замечание, Лени не стал уточнять. Вместо этого задал другой вопрос.

– Поэтому в теорию про эхо не поверил, да?

– Не совсем. Скажи, если это просто эхо, откуда в той столовой взялась мишура?

Глава 05. Инициалы бывают говорящими

□□□□□

Сбой системы: точное местоположение неизвестно

Станция, нижний уровень

201х год по старому летоисчислению

□□□□□

Невидимая цепь, что удерживала защитные частицы вместе, моргнув на прощание,отключилась. Куски защиты, мерцая, обретали форму и цвет, лохмотьями осыпаясь с кожи и одежды. Это был самый страшный момент. Замеров, можно ли воздухом этой станции дышать, они не делали.

Не отдавая себе отчета, Багрицкий задержал дыхание. Обругал сам себя. Если дышать было нельзя – все было напрасно. Не было смысла оттягивать неизбежное. Он вздохнул полной грудью, бросая вызов сковавшей его панике.

Воздух был стылым. Влажным. Затхлым. Будто грязный половик протрясли прямо перед носом. Но дышать было можно.

Дрожащей рукой он провел по лицу, собирая грязную влагу. Откуда-то с потолка капнуло.

Чуть пошевелившись и тут же зажмурившись от накативших ощущений, он тяжелой рукой прощупал шею. Грудь. Живот и таз. Ногу. Скулу. Раненную с прошлого задания голову. Пошевелил пальцами. В целом, не сказать, что приземление вышло особо приятным. Но кости были целы, а при сложившихся обстоятельствах это уже было великим делом.

Скинув с головы нечто, напоминающее по ощущениям расползшийся гриб, он потянулся, медленно готовясь принять вертикальное положение. Переломов не было, но онемение и ушибы радости и бодрости не добавляли. Встав, он немного потоптался на месте, давая телу привыкнуть. Неприятной неожиданностью оказалась потеря рюкзака и левого сапога. В одном носке было неуютно.

Он скривился – бок и ногу прострелило болью. Смахнул с бровей влагу. Выудил фонарик.

Он находился на открытом проходе в центре брюха гигантского стального серпантина. По ходу, на уровне служебных помещений. С обеих сторон от прохода сипло дул ветер. Если вспоминать ту неточную карту, он был либо почти у обшивки, либо на самом дне – в подвальных этажах, обеспечивавших поддержание температуры, очистку воздуха и прочее.

Пейзаж вокруг представлялся весьма унылым, однако адреналина добавляло какое-то перманентное поскребывание из соседнего тоннеля, которое он пока решил игнорировать. Ранее, едва очнувшись, он из-за этого звука с перепугу тут же вытащил пистолет, но добился лишь того, что оружие выскользнуло из дрожащих рук, а сам он грохнулся в слизь на пол.

Он поелозил-поелозил, но пистолет так и не нашел. Сперва перепугался до одури, но потом понял: что бы там ни пряталось, неким доктором, лишившимся спасительного щита скафандра, оно перекусывать было не намерено. По крайней мере, сейчас.

Воздух гудел, и это нервировало. Стены обвивали жгуты проводов, из которых иногда с шипением вырывался пар. Здесь не было ни плитки, ни обоев, ни плакатов, картин или каких-либо еще декоративных украшений. Сплошное железо: пыльное, но, на удивление, не ржавое.

Ни Фархада, ни Лени рядом не было. Оставалось надеяться, что вляпался так он один. Он снова запрокинул голову. Воронка сверху, через которую он сюда попал, была закрыта. Ребята могли как остаться на том уровне, так и выкатиться чуть раньше него. Или позже.

Он смерил глазами пол. Сложно было сказать, что пряталось здесь под жижей внизу. Если он и вправду оказался в подвале – это плохо. Слишком много этажей отделяло его от управления. И он даже примерно не представлял, как отсюда можно было выкарабкаться наверх.

В теории, можно было попытаться поискать, как включить верхний свет, но что-то ему подсказывало, что не стоило. А это был как раз тот случай, когда уставшей логике следовало прислушаться к тому, что нашептывали кишки.

Очень не хватало фляги чистой воды. Аккумулятор искрил в наручных часах. Он проверил связь и приподнял бровь на где-то с сотню, если не тысячу, пропущенных. Все были либо от Сина, либо от Энси. Он неловко почесал щеку. Поскреб блестку-глаз попугая на свитере. Набрал ответ. Ничего.

Его приветствовал белый шум – тот самый, что давным-давно шел по ящику, когда ничего другого не было. На пару с костюмом откинула коньки и связь?

Он повторил набор раз двадцать. Еще где-то с десять – капитану, еще семь – Лени. Потом стал чередовать. Снова Фархаду.

Над головой что-то сверкнуло, но он принудил себя сохранять спокойствие. Не то чтобы он мог что-либо поделать. Бежать было некуда. А вот связь попробовать наладить – вполне можно. Хотя выйти на сухое место было бы хорошо.

Он на всякий случай прощупал стены.

Все еще ничего. Пол тоже был абсолютно нормальным: твердым и цельным. Ничегошеньки необычного.

Выбора тогда оставалось два, нехитрых. Вперед или назад. Позади что-то скрежетало. Можно было пойти проверить. Можно, но не нужно.

Стоять на месте ему помочь не могло. Да, впереди его могли сожрать. На него потолок мог рухнуть, или вакуум мог прибить, в конце концов. Но ведь все это было только возможно, так? А торчание на месте было гарантией. Гарантией того, что он помрет. Глубоко вздохнув, Игорь решил выйти из положения единственным в данной ситуации логичным для себя способом.

– На золотом крыльце сидели:

Царь, царевич, король, королевич,

Сапожник, портной –

А ты кто такой?

Слова детской считалочки он сопровождал относительно беззаботным тоном и тыканьем пальца – в такт речитативу.

Проход позади.

Он еще раз посветил в угол, где ему почудилось движение.

Ничего.

□□□□□

Сбой системы: точное местоположение неизвестно

Станция

201х год по старому летоисчислению

□□□□□

– Куда мы идем?

– Пока просто идем, – добродушно прогудел Азамат.

Лени проныл что-то неразборчивое.

– Аквариум в любом случае в центре. Управление над ним. Соответственно, если дойдем до него, а затем откопаем самую ближайшую лестницу – будем у цели, – снизошел до объяснений Цинь.

– С чего ты взял, что информация в управлении? Она вполне может быть в лабораториях или кабинете. Даже более вероятно, что в каком-нибудь кабинете.

– Достоверные источники.

Фархад сплюнул, но промолчал. Чуть подотстал. Лени присоединился к нему. Птичники и наемники друг с другом обычно дел не имели, предпочитая политику избегания. Предыдущая перестрелка и факт наличия общего заказа, который на двоих распилить пока не представлялось возможным, лишь обостряли ситуацию. Перемирие держалось на очень поганой и слегка подсохшей изоленте.

– Как пить дать прячет что-то, паскуда, – пробормотал Фархад, прожигая в бывшем подчиненном дыру.

Лени решил, что это была скорее мысль вслух, чем нечто, адресованное конкретно ему, потому и решил промолчать. Вся эта ситуация в целом делала его непривычно тихим. Его настораживал этот хмурый человек с китайским именем. Второй был, вроде как, поадекватнее. «Типичный азербайджанец» сказал бы Фархад, хотя и имечко нетипичное. У них с мамой в коммуналке соседка оттуда была, угощала его инжирным вареньем.

Они вышли в коридор, и его взгляд вяло скользил по стоявшим вдоль стены допотопным скафандрам. Неуклюжим, бело-ржавым. Возникал сам собой вопрос, как люди прошлого не боялись в этом в космос выходить?

– Как первые космонавты в космос с вот такой вот фиготой первые летали?

Лени редко когда держал что-то в уме. Его желание поделиться с окружающими всем, что было у него в голове, совпадало лишь с пристрастием капитана к арабике грубого помола.

– Как-то, – бросил Цинь.

– Вариантов не было, мальчик, – добавил Азамат.

– Я не мальчик, я инженер.

– Как скажешь, не-мальчик.

Фархад сдавленно хрюкнул. Лени надулся.

Пахло звездочкой. Которая бальзам. Из серого фона коридора выделялся повыцветший, но все еще яркий плакат «Тьма рассеется. Солнце Октябрьской революции озарит весь мир!». Женщина оттуда улыбалась бешеной улыбкой человека, к виску которого приставлен пистолет.

Чертовой лестницы все не было и не было. Где-то сбоку раздалось глухое «шмяк»!

Все напряглись. Из-за угла выкатилось изукрашенное деревянное яйцо размером с кулак. Фархад присвистнул.

– Трогать не советую, – бросил Цинь. Он уже заметил, как Фархад периодически припадал корыстным взглядом к штукенциям на тумбочках у стен. Он помнил о слабости капитана к раритету. – Это вам не прогулка по ромашковому полю.

Азамат попробовал дать Циню щелбан по затылку, но тот увернулся. Фархад сделал вид, что комментария в свою сторону не услышал. Плетущийся позади Лени печалился. Говорила ему Энси страховку на жизнь оформлять…

Из «лаборатории-музея» они вышли к «тропе механиков». Эти помещения планировались исключительно для рабочего персонала, скрытые как от возможных инопланетников, так и от высших чинов.

Здесь тоже были кабинеты. Двери были белые, на них надписи крупные – черной краской знакомым архитектурным шрифтом. Этим шрифтом было написано все. В том числе и указатель на стене, согласно которому некая комната с оборудованием находилась в трех метрах по дороге слева.

Позади раздался очередной «шмяк!», и Лени споткнулся и полетел на пол. Пока он пытался встать, главный из наемников кинул на него взгляд, схожий с теми, что бросают на особо надоедливую вошь, которая мешает делать дела.

– И где ты «это» подобрал? – Цинь кивнул на подростка.

– А ты давно навещал стоматолога? – парировал Фархад.

Лени понял за те пару лет, что он провел в безумной компании команды «Синицы», что все недостатки их капитана с лихвой окупались его главным достоинством. За своих он стоял и рвал людям глотки. Док говорил, что это семейное и не лечится.

Воспоминание о докторе заставило его опустить взгляд в пол.

Умиротворяющая сила в лице Азамата вновь утихомирила зарождающийся спор. Он просто заметил, что они уже в метре от потенциального спасения – тире угрозы, – и спорщики сами заткнулись и собрались.

«Рабочие! Не загромождайте проезды и проходы деталями, инструментами, приспособлениями. Кладите их на стеллажи или в специально отведенные для этого места!». Табличка с этим текстом почти загораживала дверь, из которой доносился тихий шум. Будто от «заснувшего компьютера». Лени сглотнул. На руках волоски встали дыбом.

Фархад беззвучно дважды щелкнул пальцами. Лени кивнул, что понял. Цинь кивнул, что принял к сведению. То же сделал Азамат, но как будто был чем-то расстроен.

Лени, как самый шустрый, вбежал первый. Ничего подозрительного не обнаружив – свистнул остальным.

Некоторые плиты на потолке были сорваны, и из-под них дохлыми змейками свисали провода. Стен было не видно за серыми несуразными приборами, на которых местами разрослись рыжевато-серые наросты.

Подойдя вплотную, Лени сколупнул один такой, едва не нажав на кнопку. Пугливо заозирался – не заметил ли кто. Выдохнул. Но его неуемная натура здесь снова дала о себе знать. Всегда очень хочется нажать большую красную кнопку с надписью «НЕ НАЖИМАТЬ БЕЗ ОСОБЫХ УКАЗАНИЙ».

Печально вздохнув, он пересилил себя.

– Лени, где ты там застрял?!