Дарья Палдовская Дарья Палдовская Эхо шума

– Меня напрягают станции, на которые забивают Дьявол знает сколько, а потом внезапно до чертиков желают найти. У меня подозрения, что напавшие на нас ранее товарищи тоже к той консерве за бортом причастны.

Мальчишка машинально отгрыз кусок кожи с пальца.

– Да ладно, – уловив чужое настроение, Энси решила его подбодрить. – Бывало веселей. Помнишь, у нас был случай с АЖО, что появлялась только раз в тринадцать часов? Ее длинноухого посла, который на входе в переговорную обнимал индийскую статую и признавался ей в любви, забыть не просто, правда? Запоминающаяся личность.

– Ага! – Лени задумался. – А что та статуя там вообще делала?

– И откуда мы ее откопали…

– Или куда потом дели, если уж на то пошло...

– Положим, когда мы ее туда ставили, были, наверно, пьяны…

– Ты ж непьющая!

– Позволь человеку хотя бы на уровне самовнушения расслабиться!

– А! А спер-то ее тот же самый посол…

– Или мы ее отдали…

– Или отдали…

– Посмотри в логах!

– Лень!

Застегивающий последние кнопки Багрицкий улыбнулся, глядя на эту привычную сцену. Син продолжал сосредоточенно копаться в компьютере. Фархад смотрел на станцию. Та глядела пустыми окнами кораблей, вжатых в ее корпус. Они шептали: «Валяй, попробуй».

Капитан провел пятерней по лысой черепушке. Жене надо было, наверно, перед выходом все же ответить.

Но времени было мало. Пора было высаживаться.

– Так, отставить. Все – по местам! Син – за старшего! Мы – пошли! – цапанув инженера за воротник, капитан шустро подтащил его к выходу и щелкнул переключателем давления. Открыл выход и бесстрашно шагнул в космос, уволакивая за собой прыгающего на одной ноге Лени. Багрицкий неспешно прошел следом, на ходу предупреждая: если в этот раз еще хоть кто-нибудь посмеет забыть персональную аптечку – придушит лично, чтобы не мучились.

Стоило покинуть территорию корабля, как тут же ощутилось отсутствие гравитации. Системы станции не отвечали, так что стыковаться приходилось через дыру в обшивке, проведя небольшой мост-поплавок, чтобы храбрых путешественников не снесло куда космическими ветрами.

Зависнув в середине пути, Лени оглянулся на корабль, в очередной раз задумавшись, почему эта развалюха гордо звалась «Синица», а не «кирпич в полипах». Второе название ей шло определенно больше. Тут фонарик дока высветил надпись на стене станции.

– «Дети Ленина»?! Серьезно? Станция с названием «Дети Ленина»??? – Лени в ужасе уставился на Багрицкого.

– Эй, если мне за семьдесят, это еще не означает, что я отвечаю за буйную фантазию народа с прошлого века, знаешь ли, – доктор присмотрелся. – Тем более, это не ее название, а просто граффити. Судя по стилю, сделано было не так давно, хотя ты все равно тогда еще пешком под стол ходил. А в те времена что-то пошло не так. Много чего пошло не так…

– Наркотики, я думаю, – беспечно откликнулся капитан. Он первым проплыл в нутро станции. Чуть подождал остальных. Замер, тихонько ругнулся, вытаскивая из-за пояса небольшой белый кругляш. Раздавил, выпустил из руки. Метров на пять вокруг все озарило холодным мерцающим светом.

Они стояли рядом с каким-то куцым аппендиксом, где притаился таксофонный аппарат, трубка которого уныло бодала потолок. Лени подплыл было туда, но был остановлен упреждающим свистом капитана. Фархад сверился с картой.

– Так. Судя по выданным нам картам, информация у нас или где-нибудь в исследовательской части, или в жилых помещениях, или, почему-то, еще и в ангаре, где скотину держали. Ангар тут недалеко. Так, мы сейчас идем не прямо, а чуть вбок, ага? Там есть любопытная системка, как раз на случай проблем с корпусом. Увидим дверку неприметную. По данным Мо, она вообще из стены не выпирает и чуть ли не на нарисованную на ней картинку похожа. На ней, в теории, табличка должна быть: «Старший по технике безопасности такой-то». Итак, ищем неприметную дверку!

– А чего прямо нельзя?

– Ну, положим то, что таксофон нам не нужен – и ежу понятно. А впереди дальше, по схеме, стена, а за ней – твердый стеклянный панцирь водоема. То есть или там вода все еще в аквариуме плещется, или хрен пойми что, после стольких-то лет. И это еще путь туда пробивать надо. Как по мне – не надо.

– Ну окей, налево так налево, – пожал плечами Лени.

– Ясно, что ничего не ясно, – философски выдал Багрицкий. – С лифтами что?

– Какими лифтами?

– Такими. Грузовыми. – Доктор подплыл поближе к обсуждаемому объекту. – В количестве четырех штук. Нам же наверх надо? По шахте-то быстрей будет.

– Какими. Лифтами?

– Хочешь сказать, они у тебя не отмечены?

– Сколько у тебя по карте ответвлений отсюда? – спросил Лени.

– Три.

– А их пять.

Фархад выругался.

– Смотри, – Багрицкий, выставив максимальную мощность на фонарике, посветил перед собой.

Перед ними высветились сразу три варианта прохода, разветвлявшиеся от одного коридора. Еще один был небольшим альковом – с их места там можно было различить те самые громады грузовых лифтов, обшитых стандартным темно-коричневым пластиком под дерево.

– А дверки нету? Ну ладно. Давайте глянем, что там с лифтами, если что – вернемся.

Капитан тут застопорился, о чем-то вспомнив. Он набрал по связи Сина.

– Можешь посмотреть не через карты, а напрямую, сенсорами корабля, что у нас впереди и куда идти лучше? И еще. Может, Мо досцбшные базы данных посмотрит? Раз станция такая важная была, она могла там числиться. И если так, там и планы нормальные могут иметься, и список, чего еще на борту есть интересного. Мы и так почти пиратством занимаемся, так почему бы уже не оттянуться на полную катушку.

– Хорошо, передам, – захрипел в наушнике Син. – Только за него заранее скажу: больно древняя штука, в базах не найдется. Даже если совсем ценная была. Но вы там все равно оглядывайтесь получше. Некоторые вещи в свое время были не особо важными, в той же базе утерянных сокровищ значиться не будут. А вот добрая половина коллекционеров да любителей за какую-нибудь другую любопытную штукенцию может отвалить бабла на консерву класса «Ястреб».

– Сбежать от меня вздумали, да? – подала голос молчавшая до этого Энси.

– Не беспокойся, несравненная, тебя мы не за какие коврижки не бросим! – поспешил заверить ее Лени.

– Если что, вместе с собой с корабля вырежем! – воодушевленно добавил капитан. Та лишь фыркнула, пробурчав что-то про извращенцев, что в душу лезут.

– Если найдем что-нибудь незапланированное: если откопаем говоруна – считайте, я за собой застолбил!

– Юноша, не путайте, пожалуйста, реальность и фантастические рассказы, – посоветовал Лени Багрицкий.

– Прошлого ты вообще-то пролюбил, – тут же напомнил Лени капитан.

– Так то был не говорун! Там от говоруна только кличка была! – возмутился начинающий инженер, вспоминая лысое нечто, лишь по чьему-то извращению названное птицей.

– Детство в жопе заиграло?

– Ну вас всех, – буркнул Лени, ныряя в указанный альков, однако очень скоро отшатнулся, словно врезался в невидимую преграду. Разгильдяйство мгновенно как рукой сняло. Подбородок дернулся вверх, а брови, наоборот, поползли вниз. – Так, стопэ. Эй, народ! Тут непонятное что-то.

Мешая остальным пройти, он завис в проходе, уставившись перед собой. Протянул руку за раму двери. Помахал.

– Ну что еще?

Не отвечая, Лени снова вытянул кисть, на этот раз задержав ее. Та стала чуть клониться вниз. Он кинул на пробу парящий неподалеку шурупчик – раздался звон железяки о бетонный пол. Доктор с капитаном нахмурились.

– Народ, у нас здесь гравитация, – констатировал очевидное Лени.

– С какой такой большой радости?

– Понятия не имею! – жизнерадостно откликнулся Лени и тут же категорично добавил. – И туда не полезу.

Оставаясь в невесомости, мальчишка держался за края дверного проема, тоскливо созерцая сумрачное нутро станции. Вдалеке нервно мигала сиротливая лампа, освещая традиционную для того времени сизо-зеленую внутреннюю обшивку, которая настроения тоже не улучшала.

– Полезешь, еще как полезешь, как миленький, – ловко перехватил его поперек туловища капитан. – Если такая фигота уже здесь творится, то вдвойне интересней, что там дальше будет!

– Спасибо, мне жить еще хочется!

– Нам всем хочется, и для этого необходимы финансы, которых сейчас нет, но за коими мы сейчас и лезем.

– Но там даже электричество! Его не должно здесь быть!

– И что?

Капитан подплыл поближе к непонятной границе, оценил обстановку и разглядел горящую вдалеке лампочку, не выпуская товарища из рук. Недовольно цокнул.

– Фарх, мне кажется, плохая идея, – ухватил его за плечо доктор. – Парнишка прав. Сам подумай. Что для нас означает незапланированная гравитация? Во-первых, даже если вместе с электричеством лифты и работают, не факт, что там не проржавело все до последней стадии. А если так – быть расплющенным в процессе поездки мне как-то не очень улыбается. И даже если через шахту своим ходом на ту верхотуру полезем – нет гарантии, что нам сверху что-нибудь не прилетит, пока карабкаться будем.

Фархад помассировал свободной рукой подбородок, скосив взгляд на ногу доктора, которую тот заметно берег. Вздохнул.

– Дело говоришь.

– Во-во! – встрепенулся Лени.

– Значит, возвращаемся к плану по плану. Вдруг в одном из ответвлений есть та дверка.

– Погоди, – Багрицкий жестом остановил его, подплыв к их второму варианту. По примеру Лени, подхватив плафон люстры, толкнул его в сторону коридора. Секунда. Две. Семнадцать. Бздынь!

Капитан совсем помрачнел, обдумывая, как им стоило поступить.

– Син, ты там других выходов не видишь?

– К сожалению. Другого на чертежах вообще нет. Если только не пробивать станцию насквозь, но это долго. Бить с корабля пушкой, чтобы дырку сделать, не вариант – все, что мы ищем, если оно там вообще есть, сразу же выкинет к едреной пене в космическое пространство. И учитывая, что мы все еще понятия не имеем, как искомая штука выглядит, очень велики шансы, что мы ее пролюбим. Там, кстати, на станции еще лесопарк по центру, буквально под комнатой управления, а ниже – аквариум. Заморочились в свое время ребята…

– Эники-беники? – неуверенно предложил Багрицкий, кивая в сторону двух проходов. – Времени нет исследовать станцию снаружи в попытках найти зону без аномалий. И раз уж через СЦБ, возможно, выкинуло, то не факт, что внутри станции ЦБ все не пропитано. Может, поэтому-то к ней и выкинуло. Что, как вы понимаете, в принципе исключает возможность безопасной прогулки внутри.

– Надо было запросить больше бабла, – сказал Фархад.

Скучающий Лени экхэмкнул, напоминая, что висеть под мышкой ему уже надоело. Фархад на него шикнул, чтобы молодежь не мешала серьезным дядям думать.

– Но по плану вот за теми коридорами должен быть самый короткий путь до ангаров, так, Син? – спросил Багрицкий.

– Так точно.

– Что ж, – Фархад подхватил Лени поудобней, как бы невзначай проверяя наличие оружия в кобуре. – Вот и славненько. Вот и полетели!

– Я говорю, я туда не полезу! – возопил Лени.

– Ой да брось ты, что как маленький, – капитан подплыл к самому краю «перехода», прищурившись на неровное свечение фонаря впереди. – Подумаешь, системы поглючили. Ты темноты боишься? Может, выберем-таки тот вариант, где лампочка была, а?

– Гравитации на пустом месте с ничего я боюсь, – огрызнулся мальчишка, опасливо через плечо косясь в проем. – И любой нормальный человек, – он сделал акцент на «нормальный», – также должен бы, знаете ли! С какой радости здесь вообще хоть что-то функционирует спустя полстолетия?

Созерцавший происходящее доктор меланхолично пожал плечами. Лени показал ему язык. Фархад же вновь задумался. Почесал затылок и самому себе кивнул, чего-то там решив.

– А когда это мы были нормальные?

Под это заявление он торжественно «внес» свою моментально заоравшую ношу внутрь. Резкое появление притяжения на секунду вызвало рвотные позывы, но они быстро прекратились. Лени под мышкой заскулил, и Фархад аккуратно опустил его на ноги. Прислонившись к стеночке, Лени по ней же и стек. Багрицкий переход перенес спокойно. Только патлатой головой затряс, что собака после купания в речке. Замер, к чему-то прислушиваясь.

Справа мигнула и загорелась теплым ровным светом лампочка. Лени на нее опасливо и зло покосился.

– Ну чего ты. Бери пример с дока, – пожурил его Фархад.

– У него всегда рожа кирпичом, мне такое от природы не дано! Конструкцией не предусмотрено!

В целом, по ту сторону гравитационного раздела было ровно так же, как и до него. Бело-голубая штукатурка, длинные палки ламп над головой, непонятные ржавые трубы понизу и провода поверху. Некогда лазуревый, ныне же вполне себе болотного цвета потолок. Сильно подгнивший паркетный пол. Местами из стен торчали железные дверцы электрощитков. Под ногами выделялась какая-то жижа да неловко пришпиленный портрет советского вождя. Верхняя половина была сожрана белой плесенью.

– Идем вперед, – бодро сообщил Фархад. – Не вижу смысла по каждому из проходов шариться.

– Я тебя ненавижу, – буркнул с пола зеленоватый Лени.

– И я тебя тоже очень люблю.

Незаметно массируя узловатой рукой больную ногу, доктор чуть отдалился от остальных, подавшись вперед, за пределы света одинокой лампы, и тут же удивленно присвистнул.

– Чего там? – подоспевший Фархад снова выругался.

– Син, – подал голос доктор. – У нас тут еще и пролом.

Судя по звуку из наушников, где-то на корабле техник от души приложился головой о стол.

Фархад почесал затылок. Игорь посветил вдаль фонариком. Лени присоединился к ним в разглядывании безудержных просторов, открывшихся за огромной, ощетинившейся стальными прутьями дырищей, вокруг которой щедрой рукой были рассыпаны куски бетонной стены. Она была грубо пробита в тот коридор, по которому они планировали идти, за которым скрывались еще два варианта поворота событий – два ответвления соседнего коридора.

– А дверки там не видно? – поинтересовалась по связи Энси.

– Не-а, – вякнул Лени, потирая щеку. – Ни фига не видно. Зато есть пробоина в стене. Кому-нибудь нужна пробоина в стене, только не от метеорита, а не пойми от чего?

– Чего?!

– Может, эта пробоина была еще, когда системы функционировали. Роботы ли, люди ли сразу же среагировали и залатали внешнюю дыру первой, как представляющую реальную опасность. А потом питание урезали, и дальше прибираться стало себе дороже. Ну вот и бросили.

– А метеорит тогда где? – недовольно нахохлился Лени.

– Может, до того, как запломбировать, выбросили, – продолжил рационализировать ситуацию капитан.

Багрицкий молча уткнулся в карту.

– Время тикает, – мягко прошелестела Энси.

– Тик-так.

– Цыц, мелкота. Ладно. Пойдем пока, как шли, – решил капитан, предварительно выглянув в дыру и еще раз убедившись, что ни космоса, ни потерянного метеорита за ним нет. Во всяком случае, в обозримом пространстве.

Дальше коридор вел себя достаточно смирно – был прямым и неожиданных сюрпризов не подкидывал, а закончился дверью высотой на четыре головы выше нормального человеческого роста. Дылда Багрицкий радостно ощерился, с гордо расправленными плечами входя в проход – далеко не каждый день он мог себе подобное позволить.

По ту сторону прятался, судя по всему, склад продовольствия. Сотни и сотни банок с соленьями и прочими консервами. Мешки зерна. Колонны картонных коробок на небольших деревянных платформах с незамысловатыми названиями типа «масло растительное», «макароны», «кондитерские изделия», «чай» и так далее.

Никаких марок.

Ни тебе желтого кругляша с красной надписью «Янтарная Заря», ни фиолетовой звездочки «Маскарада». И это уже не говоря о зарубежной продукции.

Все это было рассортировано абсолютно идеально.

Склад был забит под завязку, лишь скромные ручейки проходных дорожек виднелись то тут, то там. Так и виделась снующая по ним девушка в сарафане с косынкой. Хотя, вряд ли бы в этой станции ходили в гражданском. Да и скорее здесь ошивались рабочие в подтяжках. Кто знает.

С любопытством озираясь, они прошли по одной из тропинок, что прилегала почти вплотную к стене – та была почти абсолютно прямая и самая короткая. Где-то чуть в стороне одна из коробок сверху сверзилась вниз, по пути прихватив с собой пару товарок.

Лени аж подпрыгнул, моментально направив на источник звука фонарь.

– Та штука пошевелилась!

– Лени, знакомься. Это называется гравитация, – сказал Фархад. – Это, знаешь, когда вещи сами по себе всегда падают вниз. Ее, знаешь, на Земле много. И у нас на корабле, кстати, тоже. Никак не думал, что ты ее за все время не заметил!

– Ха-ха. Не смешно.

Луч света ничего не выявил. Одни мешки да коробки, коробки да мешки. Успевший уйти вперед, Багрицкий кашлянул в кулак, привлекая внимание. Двое спорщиков заторопились следом.

Игорь все понимал. За мальца Фархад чувствовал ответственность: сам подобрал его подростком, сам пустил на корабль. Потому и не хотел слишком уж опекать – дразнил, подстебывал, заставлял держать ухо востро, чтобы «рос настоящим мужиком». Багрицкий этого не одобрял, но понимал.

За складом шла небольшая секция, напоминающая комнату отдыха. Ну или просто очень широкий коридор.

Параллельно друг другу были расположены две двери в уборные с фигурками на пластике: голубой – мальчика, розовой – девочки. Чуть дальше – пара плоских диванов. Рядом с ними – простые деревянные столики: прямоугольник, к которому присобачили четыре палки. На них – скатерти и вазочки с завядшими цветами. На полу лежал протертый ковер с арабскими узорами. Симметрия пространства навевала тоску.

Над головой уныло тикали суровые квадратные часы. Такая бандура могла запросто грохнуть кого, если бы упала. Впервые наблюдающий вживую такой полный антураж советской эпохи, Лени хоть на пару секунд да задерживался возле каждого непонятного «экспоната».

С одной стороны комнаты-коридора висел плакат, призывающий тщательно мыть руки, а с другой какой-то план. Подойдя поближе и присмотревшись повнимательнее, Лени издал победный клич.

В ответ на удивленные взгляды ткнул пальцем на «План эвакуации». Схема была лишь для третьего этажа, но в текущих обстоятельствах и она была подарком. Особенно учитывая, что описанное там с реальностью совпадало куда больше, чем карты, выданные им Мо.

– То есть где-то здесь должен быть еще один лифт, негрузовой, рядом – столовка, и с ее другого входа можно упереться аккурат в лестницу? – Изучив план, подытожил капитан.

– Выходит так.

– Значит так, Мухтары. Ищем лифт!

Лени фыркнул.

– В туалете его точно нет, – мягко заметил доктор.

– Это да. Идем прямо!

– Мы прямо и шли!

За следующей дверью оказался еще более широкий коридор. Стены здесь были железными, ничем не прикрытыми. Зато пол был залит чем-то вроде резины. А еще относительно недалеко стоял брошенный автомобиль.

– Бинго! – Фархад источал почти щенячий восторг перед поросшей пылью машиной.

– Капитан, мне за Вас стыдно, – попытался было утихомирить его Лени, глядя на то, как капитан разве что не облизывал древнюю колымагу.

– Цыц, мелкота! Ничего ты не понимаешь, – Фархад печально покачал головой. – Ты хоть представляешь, сколько за это чудо выручить можно?

– Капитан, мы ее не дотащим. Тяжелая же, – озвучил мысли Лени Багрицкий.

– Так она сама поедет. Правда, Лени?

– А че Лени, че сразу Лени?! Док сказал же – не работает.

– Лезь под капот.

– Но!

– Лезь под капот, говорю.

– Но!

– Под капот.

– Ладно-ладно, – придержав фонарь зубами, инженер послушно достал из кармашка на жилетке инструмент и зарылся в недра двигателя.

– Долгого сидения здесь она не стоит, – заметил доктор. – Если минут через пятнадцать не заведется – двигаем дальше. Напряжно немного.

– Чего напряжно? – спросил Фархад.

– Что она здесь делает? Машина. Она определенно дорогая. По тогдашним меркам. И не стоит здесь, а буквально валяется. Сзади следы от шин. Для чего бы ни было это покрытие, для машин оно не предназначалось. Ею здесь воспользовались в чрезвычайной ситуации.

– Так для чего же тут дорожка, Шерлок? – подал голос Лени.

– Для велосипедов, думаю. Или еще для чего. Не знаю. Но что не для машин – даю гарантию. И, опять же, тачка дорогая. Сдается мне, на ней шишки важные катались. Может даже, самые-самые важные.

Док почесал в задумчивости недавно приобретенный шрам на пол-лица.

– Ну, мы, по ходу, почти до центральной зоны дошли, – прикинул Фархад. – Может, там есть что-то вроде офиса главных шишек…

– Но на складах-то они что забыли?

– Да мне-то откуда знать?

– Пятнадцать минут истекли! – победно возвестил Лени. – И док прав. Эту колымагу и за неделю не воскресить. Тут все в белой плесени. От одного ее вида блевануть охота!

– Значит, топаем пешочком, – меланхолично констатировал доктор.

– Значит – топаем пешочком, – бросив последний алчный взгляд на «колымагу», театрально вздохнул капитан.

□□□□□

Сбой системы: точное местоположение неизвестно,

Межзвездный корабль класса «Синица»

201х год по старому летоисчислению

□□□□□

Син шерстил новую порцию данных от Мо. Вопросы все сыпались и сыпались, а вот ответов на них не предвиделось.

Он на дух не переносил эти вшивые задания, которые время от времени приходилось выполнять, когда совсем прижимало. Ему нравилось, когда все было предельно четко и просто. Выполняй вот это вот так-то и так-то, и будет тебе вон то-то и то. А подобные экспедиции больше смахивали на нечто из той книжки из детской библиотеки: «поди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что».

Ну, ладно. Информация представлялась чем-то почти конкретным: некий ее носитель, содержащий сведения о последнем проекте. Более-менее конкретно… с одной стороны. С другой – как этот самый носитель должен выглядеть на старушке-советской станции? Будет ли он материальным, классическим, скажем, рукописной тетрадкой-дневником? Или это примитивная дискетка? Спецпрограмма в дебрях станционного компьютера?

И если это все же программа, то у них все очень плохо, потому как вопрос о сохранности данных здесь встает ребром. Опять: кто ее знает, отчего откинулась станция и что там сталось с этими самыми компьютерами. Даже мертвая плата может быть полезна ровно до той поры, пока ее прощально не перемкнет неудачный всплеск электроэнергии.

И, еще раз: если станция улетела из-за незапланированного фатального перемыка – дела пахнут не просто жареным, а их же собственными подгорающими задницами.

И все это – потому, что Фархад в очередной раз подписал их на невозможное с абсолютно невинным видом.

Впрочем, учитывая, что ребята обнаружили внутри рабочее гравитационное поле с электричеством, то, может, шансы и были. Да и раньше бывали случаи похуже.

Хотя оставался еще целый один замечательный вариант. Наименее приятное развитие событий: информацией могла быть некая неведома зверюшка, каких именно на той станции варганили… Неизвестно!

Его гибкие усы гневно забарабанили по чешуйчатой макушке. Энси в шутку заводила над ними руками, будто собиралась связать их в узел. Он поднял на нее угрюмый взгляд, недовольный таким проявленным к себе неуважением.

– Да не расстраивайся ты, – сказала Энси. – Не все так плохо. Помнишь, к примеру, был у нас как-то тот чувак, который сбежал из психушки, ограбил Академию и за похищенное золото пытался нас уломать откопать прямой проход в ЦБ?

– Это да. Но капитан же его втихушку, пока мы его развлекали, в полицию сдал, ну. Быстро все прошло. Почти сразу. Незаметно, можно сказать. А тут другое.

– У нас еще была девушка, которая хотела изнасиловать босса-слизня, а мы всем составом гадали, как это делать, и главное: чем и куда, чтобы он реально почувствовал дискомфорт!

– М-хм. Безусловно приятные воспоминания, напоминающие мне в очередной раз, насколько успешной реализацией индивида я являюсь. Не работа – мечта.

– Ну вот! То есть ты сейчас осознал, что хуже было, правда? – она ему подмигнула. – А тут всего обобрать какую-то старую развалюху!

Зависнув над полом на воображаемом диване, Энси организовала себе азиатскую трубку – она могла менять собственный внешний вид по собственному желанию. Син запыхтел, крутанувшись в кресле. Хотя химер и знал о вреде табака, особенно для собственной расы, не мог не завидовать ее, пускай и мнимому, наслаждению им. Хотя бы молча.

– Ненадолго связь перемкнуло. Подумаешь. Ничего страшного. Ты же сам говорил, что станция плохо пропускать будет.

Син промолчал, продолжив игру «пробей усами свой же череп».

– Голова болит, – наконец с тоской молвил он.

– Где вы там, придурки? – глухо раздалось из микрофона.