Дарья Осипова Лечение от жизни. Том 2

Глава 32

Два дня спустя

Александра Туманова под конвоем вели по узкому коридору, стены которого был выкрашены зеленой краской. Саша не раз бывал в этом месте в качестве сотрудника полиции. И вот он здесь уже в качестве преступника.

К Туманову отнеслись снисходительно и не стали заковывать в наручники.

«Ромыч похлопотал», — съязвил про себя Саша, руки которого были сложены за спиной.

Все знали, что Туманов не станет бунтовать и нападать на сотрудников изолятора временного содержания.

Сашу подвели к комнате, где проходили встречи. Мужчина не знал, кто к нему пришел, но точно знал, что за дверью не Аня.

Дверь распахнулась, и Туманов увидел Наварского, который сидел лицом ко входу и внимательно смотрел на заключенного.

— Роман Константинович, какими судьбами? — весело воскликнул Саша, сам не понимая, почему он так радуется сложившимся обстоятельствам.

— Спасибо, — произнес Рома, глядя на конвоира, — оставьте нас наедине.

Конвоир кивнул и вышел за дверь. Саша продолжал стоять, глядя на бывшего лучшего друга, который сейчас был следователем по делу Туманова.

— Я сяду, ты не против? — продолжал язвить Саша и тут же бухнулся на стул, стоявший напротив.

— Как тебе в камере? — спокойно, но с вызовом спросил Наварский.

— Пойдет, ребята такие приятные подобрались. Один знакомому череп расколол молотком. Второй девушку свою из окна выкинул в разгар ссоры. Третий…

— Не паясничай! — приказал Рома.

— Как знаешь, решил тебе интересно. Я думал, меня вообще в отдельную камеру определят, я все же бывший мент, — продолжал веселиться Туманов, развалившись на стуле. — Так ты зачем пришел? Проведать лучшего друга?

— Посмотреть на тебя.

— Так вроде ты на меня смотрел при задержании, или это был не ты? — Саша округлил глаза и скорчил страшное лицо, словно в тот миг видел не Рому, а кого-то другого. — Ты же знаешь, я псих, так что могу видеть невидимое и разговаривать со стенами. Кстати, — протянул Туманов, — может, мне отмазаться от тюрьмы и поехать лечиться в психушку?

— В государственную, до конца своих дней, я об этом позабочусь, — кивнул Наварский.

— О Ларисе уже позаботился? — попытался задеть следователя Туманов.

— Позаботился, у нее будет максимум, — кивнул Рома, и тут же внутри себя Саша ощутил огромную пустоту.

Свободно было то место, которое раньше было отведено Наварскому, и Туманову хотелось завыть от осознания того, что он потерял лучшего друга, без которого он чувствовал себя в какой-то степени одиноким.

— А обо мне уже позаботился? Тоже максимум? — внезапно очень серьезно спросил Саша, и Рома внутренне растерялся, однако внешне никак не показал перемены настроения.

Но Туманов тут же ощутил, как в его горле встал ком.

«Почему Ромыч упорствует?» — задавался вопросом Саша, который чувствовал, что Рома уже давно бы сдал назад, но никак не может этого сделать.

— К тебе на встречу придет некая Шувалова Милана Андреевна, — сменил тему разговора Наварский.

— Хорошо, — кивнул Туманов.

— Очередная любовница? — прищурил глаза Рома.

— Нет, всего лишь коллега.

Повисла тишина. Саша силился понять, с какой целью пожаловал Наварский, но все, что он чувствовал от следователя — это горечь и невыносимую тяжесть, которая не покидала этого упрямого мужчину.

— Ромыч, я могу идти? Мы там с парнями играли, ты меня сдернул на самом интересном месте. Там пара мошенников сидит, с ними надо держать ухо востро, сам понимаешь, — снова начал язвить Саша, которому надоела эта немая сцена из черно-белого фильма.

— Смешно тебе, смотрю? — грустно усмехнулся Наварский.

— Мне смешно? — тон Саши стал недобрым. Он сел ровно, положил локти на стол и стал говорить чуть тише. — Моя любимая женщина родила моего второго ребенка всего три месяца назад. Еще недавно Аню мучили кошмары, от которых я не без помощи других людей избавил ее. У нас только начало все налаживаться. Я нашел работу, я помогал людям, я проводил время с семьей. Я хочу проводить время со своими детьми. Наблюдать, как растет младшая дочь, и наверстать упущенное время с Лизой. Но вместо этого я в СИЗО по твоей воле, и, судя по всему, выйду я отсюда нескоро. Мне не смешно!

— Ну ничего, Санчо, — внезапно произнес Рома, — посидишь, подумаешь!

Наварский говорил это специально, назло Туманову, чтобы тому было так же больно, как самому следователю. Рома не хотел это говорить, его нутро противилось этому, он не желал Саше зла. Он не желал зла его семье. Но уже не мог или не хотел остановиться. Наварский был словно состав, который разогнался, и теперь, сколько ни дергай стоп-кран, поезд по инерции все еще продолжает ехать вперед.

Саша на секунду растерялся, а затем разочарованно произнес:

— Ты должен был усвоить урок, а ты просто озлобился.

Рома молчал, продолжая смотреть на заключенного.

— Ты мне мстишь за Ларису, — добавил Саша, — а должен был сделать выводы.

— Нет, Лариса лишь подсветила те моменты, где я был не прав. Ведь в ее словах была доля правды. Почему ты можешь убивать и издеваться над подозреваемыми, а сам не несешь никакой ответственности за свои поступки? Знаешь, сколько таких, как ты, работает в органах?

— Подсветила, — хохотнул Туманов. — Ты откуда таких умных слов понабрался? У психолога, что ли?

Саша наклонился и спросил:

— А скажи-ка мне, друг, если бы Лариса не ПОДСВЕТИЛА все эти моменты, я бы сейчас здесь сидел?

Рома молчал, играя желваками. Саша тем временем продолжал:

— У нас с тобой одна правда на двоих. Ты пытаешься вбить в мою голову, что я должен понести наказание. И ты прав. А я пытаюсь донести до тебя, что твое наказание рождено не из желания вершить правосудие, а из желания мести. И я тоже прав. И получается неприятный момент. Ты вот вроде следователь, но для меня был лучшим другом. И следователь в тебе молчал, когда я мутузил очередного задержанного. А сейчас ты действуешь не из позиции следователя, а из позиции человека, которому сделали больно. Думаешь, боль уйдет, если я отсижу пятнадцать лет? Думаешь, ты сможешь забыть все то, что наговорила тебе Лариса, если я уеду в колонию? Думаешь, ты сможешь построить счастливые отношения, свершив так называемое правосудие?

Наварский молчал. Внезапно на него накатила такая усталость, что сил на споры не осталось. Он просто слушал Туманова, не желая тому что-либо доказывать.

— А где мой лучший друг? — внезапно с болью в голосе спросил Саша. — Где тот Ромыч, который поздравит меня с рождением дочери? Где тот Ромыч, которому нужна будет поддержка после того, как по нему катком прошлась его «девушка»? — Туманов двумя пальцами показал кавычки. — Ты ведь даже не знаешь, что Агеев-старший чуть не убил меня на глазах у Ани и из-за этого у нее начались преждевременные роды.

На этой фразе Рома сглотнул. Он не знал, что Аня родила Алину из-за того, что стала свидетелем попытки убийства ее бывшего мужа.

— Хотя, может, ты знал и именно поэтому пришел за мной в тот момент, когда я более-менее окреп физически. Но даже это неважно. Важно другое, — Саша тоже сглотнул, дабы его голос не дрогнул, и продолжил. — Я должен был помочь тебе пережить ситуацию с Ларисой, но ты просто отвернулся от меня. Я бы вернул тебе долг за то, что я подставлял тебя все это время. Долг за то, что с тобой сделала Соловицкая. Но ты предпочел другой путь. И у меня для тебя плохие новости, Ромыч. Тот путь, который ты избрал, будет для тебя очень длинным.

Саша замолчал и откинулся обратно на спинку стула. Рома опустил глаза и тихо произнес:

— Я знаю про Алину.

Туманов не удивился. Он догадывался, что Аня пойдет к Роме и тот узнает о младшей дочери.

— Поздравляю! — добавил Наварский и посмотрел на друга.

Бывшие друзья с огромной болью в глазах смотрели друг на друга и сдерживали слезы, которые рвались наружу.

— У тебя на сегодня все? — вдруг спросил Саша, поднимаясь со стула и стуча в дверь, давая знать конвоиру, что он готов возвращаться в камеру.

— Все! — резко ответил Рома.

Зашел конвоир, но Саша, прежде чем выйти, обернулся к следователю и по-доброму напоследок сказал:

— Влюбиться тебе надо, Ромыч, чтобы ты понял, что на одной поганой бабе жизнь не заканчивается.

Наварский посмотрел на заключенного, который уже повернулся спиной и под конвоем вышел в коридор.

— Как обстоят дела со слежкой? — спросил Артем, покачиваясь в кресле.

— Пока никак, давно его не видел, — буркнул Саша, переворачивая ручку и не глядя на друга.

— Может, тебе просто показалось? Переработался, бывает. Еще и ребенок маленький.

Туманов пожал плечами и нехотя ответил:

— Все может быть.

В последнее время в его жизни что-то было не так. Внутри поселилась тоска и чувство того, что ему чего-то не хватает. Саша без конца анализировал свое состояние, перебирал в памяти моменты, которые могли бы вызвать такие ощущения. Но тщетно, ничто так не выбивало его из колеи, как неизвестное ему событие, от которого было тошно круглые сутки.

— Аня уехала с ребенком к родителям. Может, сегодня вечером…, — начал было Саша, но Артем тут же его прервал.

— Аня? Какая еще Аня? — друг хитро улыбнулся и спросил. — Нашел себе очередную бабенку?

Туманов словно вынырнул из сна и растерянно посмотрел на Артема.

— Я что сейчас сказал?

— Аня. Насколько я помню, твою женщину зовут Варя. Ты смотри, ее другим именем не назови, — хохотнул Темыч.

Но Саше было не до смеха. Он пытался сообразить, почему он произнес имя некой Ани, но мозг был словно в тумане, и мужчина никак не мог понять, что с ним происходит.

Аня — такое знакомое имя. Оно привычно для Саши, но у него нет знакомых, коллег или любовниц с этим именем. Почему Варю он назвал Аней? И как зовут его сына? Туманов уже хотел было задать этот вопрос лучшему другу, но вовремя схватил себя за язык. Ему оставался один день до перехода в следственный комитет, и Саша не хотел все испортить.

— Сань, ты там где потерялся? — Артем толкнул друга в плечо.

— Я здесь, — через силу улыбнулся Туманов и тут же начал сочинять. — Аня — это новая соседка. Красивая, сил нет.

— Блондинка?

— Брюнетка, — ответил Саша, не задумываясь, и похолодел. Его сознание знало больше его самого.

— На брюнеток потянуло? — веселился Темыч.

— Меня всегда на них тянуло, — задумчиво и чуть слышно произнёс Туманов.

— Чего ты там бурчишь? — не понял лучший друг.

— Да так, ничего, — Саша понял, что надо менять тему и выходить из коматоза. — У тебя как дела на личном?

— Я тут такую встретил, — Артем мечтательно улыбнулся.

— Давай, рассказывай, — хлопнул ладонью по столу Саша, наигранно улыбаясь.

Темыч пустился в рассказ о своей новой знакомой, а Туманов лишь делал вид, что слушает друга, а на деле пытался вытащить из своего разума образ некой Ани, которая вызывала самые возвышенные чувства. Такие, какие он никогда не испытывал к Варе.

Милана шла по коридору незнакомого ей дома. Это явно был частный дом, и в нем было бесконечное количество комнат и переходов. Сам дом был построен из бруса — пахло деревом. Милане был знаком этот запах, она хорошо помнила его из детства, когда ее семья только что переехала в новый дом.

Но этот дом явно не был жилищем ее семьи. Шувалова не узнавала интерьер, обстановку, да и комнат в ее доме было в разы меньше.

Девушка плутала, переходя из комнаты в комнату, и никак не могла добраться до нужной.

«Где Саша? — задавалась вопросом Милана. — Мне срочно нужен Саша».

Но Туманова след простыл. Они должны были встретиться в этом доме, и теперь девушка боялась, что просто потеряется и не найдет коллегу.

Шувалова продолжала свой забег по бесконечному кругу комнат и коридоров и внезапно зашла в комнату, которая служила в том числе спальней родителей. Милана встала как вкопанная и, не мигая, смотрела на отца, который лежал под белым пододеяльником, на котором расплылось огромное бордовое пятно.

«Только не снова. Пожалуйста!» — замотала головой девушка, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

Папа был мертв. Опять! И Милана чувствовала, что близка к истерике.

«Где Саша?» — без конца задавалась вопросом Шувалова, во все глаза глядя на мертвое тело отца, укрытое белой простыней.

Но в следующую секунду мертвый Андрей Шувалов резко сел на кровати, на его лице все еще был окровавленный пододеяльник. Милана, не ожидая, что папа очнется, заорала и резко проснулась.

Вокруг темнота. Девушка осматривалась и не узнавала очертания свой комнаты. За окном темно — глубокая ночь, от чего стало не по себе. Под кожей бегали мурашки, которые одним своим присутствием лишь усиливали страх.

Милана решила встать и включить свет, но тело не слушалось.

«Сонный паралич», — догадалась девушка.

Сейчас она одна в квартире, и некому ей помочь. Некому ее разбудить. Неизвестно, сколько времени осталось до будильника. И вновь сожаление о том, что рядом нет Саши. Нет вообще никого, кто мог бы спасти ее из плена собственного тела. Шувалова начала кричать и пытаться растолкать себя изнутри, но попытки провалились, как и в прошлый раз.

Внезапно рядом раздался какой-то шум. Девушка лежала на спине и не могла пошевелиться. Помимо сонного паралича она начала ощущать дикий страх. Рядом что-то злое и холодное. Что-то готовое растерзать душу мирно спящей девушки. Милана начала с утроенной силой расталкивать себя изнутри, понимая, что чувствует на своей щеке зловонное холодное дыхание. Кто-то недобрый провел чем-то острым по ее шее, и в следующую секунду Шувалова с криком проснулась. Она тут же потрогала шею и к своему ужасу почувствовала небольшой порез, словно котенок неудачно поиграл со своей хозяйкой.

Шувалова вскочила с кровати и понеслась в ванную комнату. На шее виднелась алая царапина, от вида которой Милану начало трясти еще больше. Девушка, не выдержав напряжения и того, что даже во сне ей нет покоя, начала плакать. Она упала на пол возле ванной, ее трясло от страха и рыданий. Истерика сопровождалась криками и закончилась тем, что Милана, лежа на полу, тихо поскуливала. Она боялась вновь засыпать. Это уже не просто кошмар. Кто-то охотится за ней прямо во сне и хочет убить ее.

Шувалова размышляла о том, что совсем скоро она увидится с Сашей и он обязательно ей поможет. И это немного успокаивало ее.

«Теперь надо как-то продержаться и не уснуть», — подумала про себя Милана и в следующее мгновение погрузилась в сон на коврике у себя в ванной.

Глава 33

Дубровин сидел в своем кабинете и задумчиво глядел в экран компьютера. Работы было много, но все внимание было сосредоточено на том, как помочь Туманову выбраться из СИЗО. Пашу выбило из колеи то, что Сашу все-таки посадили, и теперь, возможно, он не скоро увидит своего друга вне стен мест заключения.

Внезапно входная дверь распахнулась и ударилась о шкаф. На пороге стояла Милана.

— Павел Семенович, извините, не удержала дверь, — виновата произнесла девушка, заходя в кабинет.

— Ей не привыкать, — ответил Дубровин.

— Кому?

— Двери, — улыбнулся Павел и взял из рук подчиненной документы.

— Я вчера один договор не успела доделать, сейчас за него возьмусь и сразу же принесу, как все будет готово, — все так же виновато произнесла Шувалова.

— Почему на работу опоздала? — спросил Паша, перебирая документы.

Милана выдохнула, не зная, что сказать. Дубровин понял, что молчание затянулось, и поднял глаза на девушку. Милана по традиции была бледной, светлые волосы небрежно убраны в конский хвост, глаза красные, словно после слез.

— Все хорошо? — поинтересовался Павел.

— Не знаю, я сегодня спала на коврике в ванной, а телефон с будильником остался на диване, поэтому проспала, — ответила Шувалова и отвела глаза в сторону, будто сделала что-то постыдное.

— На коврике? — воскликнул мужчина.

Милана кивнула головой.

— Почему на коврике? — ошарашенно задал очередной вопрос Паша.

Девушка вновь молчала. Было видно, что она не хочет о чем-то говорить, но Дубровин относился к своей подчиненной с отеческой заботой. Он знал, что у Миланы никого нет в этом городе из близких, и хотел ее защитить, если ей вдруг угрожает опасность.

— Садись и выкладывай, что произошло и кому набить морду, — приказал начальник и указал рукой на стул напротив.

Шувалова села и неохотно начала рассказ.

— Павел Семенович, у вас бывают сонные параличи?

— Эм, нет. Но я знаю, что это такое. Слышал, что ты уже проснулся, но не можешь пошевелиться.

Милана тяжело вздохнула и затараторила, выкладывая своему начальнику все то, что произошло с ней ночью.

— Видите, царапина у меня на шее? — Шувалова указала пальцем на алую отметину. — Она появилась после того самого сна.

— Когда кто-то провёл когтем по твоей шее? — догадался Паша.

— Да.

— Может, ты сама себя поцарапала?

— Каким образом? Я пошевелиться не могла, — воскликнула Милана.

— Может, тебе просто казалось, что ты не шевелишься, а на деле махала руками и нанесла себе небольшое увечье.

Шувалова разочарованно посмотрела на начальника и спросила:

— Вы мне не верите?

— Верю. Просто не хочу пугать тебя еще сильнее, а наоборот, хочу убедить в том, что произошедшее ночью легко объяснимо.

Милана кивнула головой и опустила глаза.

— Ты сегодня вернешься в свою квартиру и будешь совершенно одна, и я не хочу, чтобы ты переживала или боялась, — продолжил Павел.

— Вы не подумайте ничего такого, — внезапно начала оправдываться Милана, — но мне так Саши не хватает.

Дубровин улыбнулся и ответил:

— Ничего такого и не думаю. Нам всем его не хватает. Завтра уже увидимся с ним.

Шувалова посмотрела на начальника и тихо произнесла:

— Спасибо, Павел Семенович.

— Обращайся, — улыбнулся Паша и решил, что подчинённая сейчас пойдет работать, но она продолжала сидеть на стуле и словно хотела что-то добавить.

— Почему это все со мной происходит? — расстроенно спросила Милана. — У меня была размеренная жизнь, и она меня устраивала. Почему начались это дурацкие сны, ожившие мертвецы и прочая дичь?

— Я не знаю, что сказать. Был бы Санек здесь, он бы знал, что ответить, а я и сам не понимаю, что происходит. Потерпи до завтра. Будем надеяться, что Саша знает ответы на твои вопросы.

Милана устало улыбнулась и, поднимаясь со стула, произнесла:

— Я пойду.

Дубровин кивнул, и когда Шувалова вышла из кабинета, заставил себя заняться работой, чтобы хоть ненадолго отвлечься от мыслей о Туманове.

Аня сидела в комнате для свиданий и невольно сжималась от мысли, что ее любимый человек находится сейчас в таком жутком месте. От этого внутри девушки вновь начала подниматься злоба на Рому. Она была готова прямо сейчас поехать к нему на работу и устроить шум, но понимала, что ничего этим не добьется.

Послышались шаги, и через пару секунд дверь распахнулась. Аня вскочила со своего места и кинулась к Саше, который тут же обнял и поцеловал ее. Конвоир вышел в коридор и закрыл дверь. Бывшие супруги около минуты целовались и обнимали друг друга.

— Ты как? — спросила Аня, осматривая Туманова.

— Пойдет, — весело ответил Саша.

— Тебя не бьют?

— Нет, конечно, не переживай. Здесь я под присмотром, как в детском саду, — мужчина вновь чмокнул Аню в губы.

— В детском саду Лиза, а ты в тюрьме, — раздражённо добавила девушка.

— Анечка, я в порядке, — Туманов притянул любимую к себе, шепча ей на ухо.

От волос девушки пахло знакомыми духами, и Саша несколько секунд наслаждался таким родным и навевающим приятные воспоминания ароматом.

— Садись, — сказал Туманов, нехотя отпуская Аню.

Бывшие супруги сели друг напротив друга. Аня выглядела расстроенной. Саша же, наоборот, улыбался и всячески старался показать, что, несмотря на его место пребывания, у него все хорошо.

— Ты словно в санатории, а не в СИЗО. Цветешь и пахнешь, — девушка произнесла это с укором и непониманием, почему ее любимый мужчина так светится.

— Уныние — грех, а мне есть ради чего жить, — ответил Туманов и накрыл руку Ани своей. — Как дети?

— В порядке. Лизе пока сказали, что ты лежишь в больнице и к тебе нельзя. Надеюсь, что тебя выпустят, и ребенку не придется узнать правду.

— Алина с кем?

— С мамой.

— Ты как?

— Плохо, Саш, — расстроенно ответила Аня. — Я сегодня ночью еле уснула…

— Опять кошмары? — нахмурился мужчина.

— Нет, кошмары пока прекратились. Просто плохо сплю.

— Почему? — искренне удивился Туманов и тут же понял, насколько глуп его вопрос.

— Почему? — недовольно повторила Аня. — Наверное, потому что мой любимый мужчина и отец моих детей сидит в тюрьме. Знаешь ли, к такому жизнь меня не готовила.

Саша потер глаза и виновато произнес:

— Извини, глупость сморозил. Просто я уже смирился со своей участью и почему-то решил, что ты тоже приняла этот факт.

— Мне кажется, в браке с тобой я вообще многое научилась принимать, — Аня опустила глаза. — Упади сейчас метеорит на Землю, а я даже не обращу внимания и просто пойду пить кофе.

— Хорошая нервная система, — улыбнулся мужчина.

Аня грустно посмотрела на бывшего мужа и спокойно спросила:

— Туманов, когда все это кончится?

— Что именно?

— Все эти испытания, которым ты подвергаешь нашу семью?

Саша отвернулся и посмотрел в угол комнаты, а Аня продолжала:

— Сначала твоя работа, потом измены, — на последнем слове Туманов глубоко вздохнул, а бывшая супруга лишь набирала обороты. — Наши ссоры, конфликты, расставание, потом ты сходишь с ума и попадаешь в психиатрическую лечебницу, а я чуть не умираю от рук твоей любовницы. Затем развод. И вроде бы все кончено, но нет, нас тянет друг к другу как магнитом.

Саша посмотрел на Аню, которая с каждой секундой распалялась еще больше:

— Второй ребенок, который будет расти без отца, если тебя не выпустят. А Лиза, бедная девочка, которая уже столько повидала за свои шесть лет. Потом тебя практически убивают на моих глазах, но ты выкарабкиваешься, и вроде бы все, можно заново отстраивать нашу разрушенную совместную жизнь. И вот тюрьма!

Девушка выдохнула и устало посмотрела на Туманова.

— Это когда-нибудь закончится? — снова спросила она.

— Я даже шутить не буду на эту тему, — ласково улыбнулся Саша, который порывался ответить, что лет через пятнадцать все обязательно закончится, но Аня продолжала оставаться серьезной.

Наступила тишина, которую прервала девушка, внезапно сказав то, что Туманов никак от нее не ожидал:

— Милана считает, что наша с тобой история тянется из прошлой жизни.