Дарья Осипова Лечение от жизни. Том 2

© Дарья Осипова, 2026

ISBN 978-5-0071-0768-6 (т. 2)

ISBN 978-5-0071-0769-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 30

Почти три месяца назад

Шаги гулко разносились по коридору больницы. Здание, построенное в начале двадцатого века, сохранило в себе дух построек того времени: высокие потолки, толстые стены, наполовину побеленные, наполовину покрытые бежевой краской. Казалось, что даже ремонт здесь сохранился с дореволюционных времен.

В коридоре было тихо, посторонние сюда не заходили. И лишь Роман Наварский, воспользовавшись служебным положением, смог попасть в реанимацию одной из больниц города. Одетый в белый халат темноволосый мужчина шел за главным врачом больницы, глядя в пол.

— В каком он состоянии? — спросил Наварский.

— Крайне тяжелое, — хмуро ответил врач, высокий полноватый мужчина лет пятидесяти. — Семь ножевых ранений в брюшную полость, повреждение паренхиматозных органов…

— Каких?

— Паренхиматозных: селезенка, печень, — пояснил врач так, словно перед ним нерадивый студент.

— Печень, — задумчиво повторил Рома, — это же очень опасно.

— Удары ножом в живот в целом очень опасны, ваш друг потерял много крови.

Наступила тишина, нарушаемая лишь шагами мужчин.

— Он выживет? — как-то отрешенно спросил Наварский, который будто не до конца понимал, что Саша находится в коме на грани жизни и смерти.

— Шансы очень малы, — выдохнул врач. — То, что он до сих пор жив, кроме как Божьим промыслом, не назовешь. У него уже три раза останавливалось сердце.

Главврач остановился у одной из палат и, глядя на следователя, произнес:

— Мы пришли!

Рома уже понял, что этому мужчине в белом халате очень не нравится, что Наварский пользуется своим служебным положением, чтобы пройти к другу. Рома не любил наглость и сам не обладал этим качеством, но сейчас он был готов на все, чтобы увидеть Туманова, возможно, в последний раз.

— Роман Константинович, если кто-то узнает, что я пустил вас в отделение реанимации…, — начал главврач, но следователь прервал его.

— Алексей Иванович, Саша — мой лучший друг с детства. Ближе у меня лишь родители, и больше никого. И перед произошедшим несчастным случаем мы с ним здорово поругались.

Лицо главврача начало разглаживаться, а Рома продолжал:

— Вы сами говорите, что он может не выкарабкаться. А я в этом случае уже не успею с ним помириться. И я воспользовался своим служебным положением, чтобы, возможно…, — Наварский замолчал, не желая произносить это вслух, но все же пересилил себя и закончил, — … попрощаться с ним.

Алексей Иванович понимающе кивнул и уже собирался открыть дверь, как вдруг Наварский добавил:

— Только у меня есть одна просьба. Никто не должен знать, что я был здесь. Особенно семья Туманова.

— Уж за это можете не переживать. Вас здесь вообще быть не должно. Если кто узнает, с меня голову снимут, — ответил Алексей Иванович и потянул дверь на себя.

Рома зашел первый, врач следом. Следователь замер у самого входа, глядя на тело Туманова, к которому тянулось бесконечное количество трубок. Невыносимо громко пищали аппараты, сообщавшие, что пациент жив. Рядом сидела молодая медсестра с книгой, но Наварский не обратил на нее никакого внимания. Он лишь смотрел на тело своего друга.

— У вас есть десять минут, — произнес Алексей Иванович, — надеюсь, вам хватит?

Рома кивнул и, не отрывая глаз от Саши, спросил:

— Можно мне остаться с ним одному?

— Да, — ответил врач и сделал знак медсестре, чтобы та вышла из палаты.

— Только ничего не трогайте, — предупредила девушка в белом халате, и Наварский согласно кивнул.

Медработники вышли в коридор, а Рома медленно подошел к другу. Бледное и исхудавшее тело Саши лежало на кровати, и если бы не все эти аппараты, то могло показаться, что Туманов уже мертв. В горло шла трубка от аппарата ИВЛ. Другой аппарат отслеживал сердцебиение.

Наварский встал возле Саши и в какой-то прострации смотрел на представшую его глазам картину. Мозг отказывался верить в то, что это лучший друг Наварского, и всячески старался защитить своего хозяина от лишних эмоций.

Но что-то внутри было сильнее, и в сознании Ромы начали вспыхивать воспоминания разных лет. Вот они с Сашей сидят за одной партой в школе. Студенческие годы. Первая любовь и первые разочарования, в которых друзья всегда поддерживали друг друга. Совместные праздники, выходные и даже отпуск. Рома и Саша всегда чувствовали себя родными братьями, несмотря на то, что родители у них были разные. Всегда рядом, всегда вместе, всегда плечом к плечу.

Наварский почувствовал, как внутри что-то дрогнуло, словно вскрылся нарыв, и из глаз следователя потекли слезы. Он взял Сашу за его холодную белую руку и сжал ее, не в силах сдержать слезы. Как бы он хотел, чтобы Туманов сейчас очнулся. Как бы он хотел помириться с ним и вновь дружить, как и прежде. Как он был зол на себя и на все произошедшее, что покачнуло дружбу Наварского и Туманова.

Несколько минут Рома простоял в слезах, глядя на лучшего друга и сжимая его руку. Внутри Наварского была огромная дыра боли, от которой следователя начало трясти. Тремор начался от осознания того, что время упущено и ничего не вернешь. И Наварскому до конца жизни придется жить с чувством упущенного времени и пониманием того, что драма его жизни оказалась важнее лучшего друга.

Глава 31

Милана проснулась около десяти утра и несколько минут пролежала, глядя в потолок. Погода была шикарная, самое время поехать за город посмотреть на просыпающуюся природу, но у девушки не было собственного дачного участка, а навестить маму она собиралась в следующие выходные. Да и настроения для веселья тоже не было. Вечернее происшествие после сна казалось чем-то далеким и не существовавшим в реальности. Девушка вспоминала своего отца, которого видела в этой самой комнате, и искренне думала, что ей просто показалось.

Милана повернулась на бок и взяла в руки сотовый. Ей необходимо срочно позвонить Туманову и все рассказать. Он знает, что делать, а если не знает, то обязательно поддержит морально.

Девушка нашла его контакт в телефонной книге и нажала на него. Пошел гудок — один, второй, третий, Саша не спешил отвечать. После пятого гудка Шувалова нажал отбой и положила телефон рядом с подушкой. Было решено умыться, а там, возможно, Туманов увидит пропущенный и сам перезвонит.

— Видимо, уехал с семьей за город, — вслух предположила Милана и откинула одеяло.

Вернувшись в комнату спустя десять минут, девушка обнаружила, что пропущенных нет, и вновь набрала Сашу решив, что в этот раз будет звонить до тех пор, пока он или Аня не услышат звонок. И вновь никакой реакции, телефон бездушно выдавал гудок за гудком. Шувалова выдохнула и уже собиралась сбросить звонок, как в трубке раздался бесцветный женский голос:

— Алло. Милана?

— Да. Ань, ты? — догадалась девушка.

— Да, это я.

— Саша за рулем? — спросила Милана, где-то глубоко внутри осознавая, что сейчас получит совершенно не тот ответ, который ожидает.

— Нет, — Аня отвечала равнодушно и очень странно. — Его забрали.

— Куда? Кто? — воскликнула Шувалова, глядя в окно.

— К следователю.

— Ничего не понимаю, что произошло? — начиная нервничать, спросила Милана, и в этот момент Аня не выдержала и разрыдалась в трубку.

Следующие несколько минут бывшая супруга Туманова рассказывала Шуваловой, по какой причине забрали Сашу, и что, возможно, больше она его не увидит.

— Он тебе звонил? — нахмурившись, спросила Милана и закурила сигарету.

— Нет, ему не разрешили взять с собой телефон, — всхлипывая, ответила Аня. — Я вообще не знаю, вернется он или нет.

— Я могу приехать, — внезапно предложила Милана.

— Нет, спасибо. Я хочу поехать к Роме…

— Это который…

— Это который был лучшим другом Саши, а затем решил посадить его в отместку, — жестко произнесла Аня, не веря в то, что Наварский и впрямь способен на такое.

— Может, все еще образумится, и Саша вернется, — попыталась успокоить Аню Шувалова.

— Поэтому я и жду хоть какой-нибудь информации. И если Туманов окажется в СИЗО, я поеду к Роме.

Милана выпустила дым, от неприятной новости у нее тряслись руки.

— С кем оставишь девочек? — спросила Шувалова.

— С мамой. Она обещала приехать.

— Держи меня в курсе, хорошо?

— Да, — ответила Аня и отключилась.

Милана докурила сигарету и, затушив ее, задумалась. Что делать и как помочь Саше? Девушка кусала губы, глядя в окно. Желудок недовольно заныл и заурчал. Он не ожидал, что вместо завтрака получит всего лишь сигарету. У Миланы пропал аппетит, но она чувствовала, что необходимо поесть. В последнее время у нее болел желудок, если она позволяла себе покурить, будучи голодной.

Шувалова уже собиралась начать готовить себе завтрак, но поняла, что о произошедшем надо сообщить еще одному человеку. Девушка схватила телефон и тут же нашла нужный контакт. Через пару гудков ответил мужской голос.

— Павел Семенович, — нервно воскликнула Милана, — у меня для вас не очень хорошие новости.

Аня звонила в дверь квартиры, в которой была уже много раз. Часы показывали пять вечера, и девушка надеялась, что хозяин дома.

Ждать долго не пришлось, послышался звук открывающегося замка, и дверь распахнулась. На пороге стоял Наварский в черных домашних брюках и белой футболке.

— Аня? — воскликнул Рома, который ожидал подобного развития событий. — Привет.

— Войти можно? — со злобой спросила девушка.

— Да, — кивнул мужчина и пропустил бывшую супругу Туманова в квартиру.

Дверь закрылась, и Аня с Ромой впервые за долгое время увиделись. Оба успели оценить друг друга.

Аня была исхудавшей и бледной. На лице никакого макияжа, под глазами чернота, в глазах недобрый огонь. Волосы забраны в пучок. Несмотря на теплую погоду, Аня была одета в черные брюки, черный топ и сверху черная кожаная куртка.

Уставший Рома уже пришел в себя после произошедшего в конце прошлого года. Было видно, что он вернулся к физическим нагрузкам и сейчас выглядел подкачанным. Но в глазах было что-то странное, словно следователь давно и плохо спит. Либо его так же, как и Аню, мучают кошмары.

— Ром, ты охренел? — грубо спросила Аня.

— Жизнь с Тумановым не пошла тебе на пользу, ты ведешь себя как он, — спокойно ответил Наварский.

— А что тебе не пошло на пользу, что ты посадил моего мужа? — выкрикнула девушка и тут же мысленно поправила себя:

«Бывшего мужа».

— Ань, он нарушил закон, убил человека, будучи при исполнении, — тоже повысил голос следователь.

— Ты только сейчас об этом вспомнил?

— Да.

— А до этого у тебя была амнезия?

Рома выдохнул и отвернулся.

— Зачем ты это делаешь? — Аня наклонилась, стараясь заглянуть Наварскому в глаза.

— Я прикрывал его делишки все то время, что он работал в органах. Этого мало? — развел руки в стороны следователь.

— Вот именно, а сейчас ты вспомнил об Агееве?

— Да, — внезапно спокойно ответил Рома.

Аня выдохнула и, покачав головой, спокойно добавила:

— Я все знаю про Ларису…

Наварский тут же изменился в лице. Он слышать не мог о своей бывшей девушке и всеми силами старался ее забыть, словно Ларисы вообще не было в его жизни. И у него это хорошо получалось до этой минуты.

— Я знаю все, что она сделала с вами. И даже знаю, что она говорила тебе, — продолжила Аня, замечая, как глаза Ромы наполняются страданием. — Туманов умеет причинять боль, как никто другой. И в первую очередь от него пострадали все те, кто его любит: я, ты, родители, девочки.

— Как назвали? — внезапно спросил Рома, который хотел перевести разговор в другое русло.

— Кого? — не поняла Аня.

— У вас же родилась дочь, — спокойно напомнил Наварский, который безумно скучал по Лизе и хотел познакомиться с младшим ребенком Тумановых. — Как назвали?

— Алина.

Мужчина кивнул и с грустью добавил:

— Красивое имя.

— Рома, ты должен его выпустить! — продолжала настаивать Аня.

— Нет, — отрицательно покачал головой следователь.

— Сашины поступки задели всех нас рикошетом. Он изменял мне с Варей, которая родила ему сына. Как думаешь, мне приятно знать о том, что у Туманова на стороне есть ребенок от любовницы? — у девушки на глазах выступили слезы.

Наварский молчал. Он знал все о любовницах своего бывшего лучшего друга и никогда никому не распространялся о них, покрывая похождения Саши. И каждый раз, когда он слышал от Ани, что она все знает о романах Туманова в браке, Роме становилось неловко.

Девушка глядела на Наварского и понимала, что не может пробить эту броню. Он был непреклонен.

— Рома, у него недавно родился ребенок. Ты хочешь, чтобы девочки росли без отца только потому, что твою гордость уязвила Лариса?

При упоминании этого имени внутри Наварского поднялась очередная волна гнева, смешанная с невыносимыми душевными муками, которые до сих пор не давали покоя мужчине. Он стиснул зубы и процедил:

— У Агеева тоже родился ребенок. Только между ним и Сашей есть разница. Туманов сядет и выйдет — живой и невредимый. А Агеева уже никто не воскресит.

Аня замолчала. К своему большому сожалению, она поняла, что Рома прав. И ей нечем было перебить эти аргументы.

Бывшая супруга Туманова отвела взгляд в сторону, выдохнула и уже собралась выходить из квартиры, открыв дверь, но внезапно повернулась и, глядя на Наварского, спокойно сказала:

— Рома — это не правосудие, это месть!

— И что теперь? — спросила Милана.

Она сидела на кухне у Ани и не могла поверить в то, что Сашу отправили в СИЗО на два месяца. Шувалова уже знала о том, что бывшая жена Туманова была у Ромы и ничего этим не добилась.

— Не знаю, — ответила Аня, ставя на стол две чашки с чаем и пододвигая вазочку с печеньем.

Милана сделала глоток чая и задала следующий вопрос:

— Рома — это высокий темноволосый и темнокожий мужчина?

— Да, он самый! Ты его видела?

— Да. Когда Саша жил у меня, мы как-то заехали в магазин, и они случайно встретились. Рома очень недобро посмотрел на Туманова и тут же скрылся за стеллажами.

— Наверное, решил, что ты Сашкина любовница, — улыбнулась Аня. — И мне ничего при встрече не сказал, — девушка погрустнела и добавила. — Он никогда ничего мне не говорил. Все знал о похождениях Туманова и покрывал его. Я только потом поняла, что Рома это делал не ради друга, а ради меня.

— Он хороший человек? — спросила Милана и добавила. — Рома этот.

— Да, он действительно хороший человек. Если ставить их рядом с Тумановым, то Саша более вспыльчивый, несдержанный, грубый, гордый. Рома же полная противоположность — добрый, мягкий, корректный. Его на работе за эти человеческие качества ценят.

Наступило молчание, которое спустя время прервала Аня:

— Я как-то сказала Роме, что он заслуживает настоящую любовь, ту девушку, которая действительно будет его ценить. И тут ему встречается Лариса, которая проехалась по его чувствам, как на танке. И сейчас мне очень жаль Ромку, он правда этого не заслужил.

Милана кивнула, вспоминая бывшего друга Саши, которого видела буквально несколько секунд в своей жизни и не смогла понять, что он за человек. Поэтому приходилось довольствоваться характеристикой от Ани.

— Я звонила Павлу Семеновичу, — сказала Милана.

— Да, я знаю, он звонил, — устало ответила Аня.

— Обещал помочь.

Бывшая супруга Туманова кивнула, глядя в чашку и не веря в то, что это возможно. Милана поняла, что это означает, и, положив руку Ане на плечо, ободряюще произнесла:

— Он поможет, у Павла Семеновича есть связи.

— К сожалению, Рома тоже не последний человек в следственном. Никогда бы не подумала, что он на такое способен.

Милана немного помолчала и наконец решилась произнести вслух то, что не решалась сказать до этого момента.

— Извини, но Рома в каком-то смысле прав.

Аня молчала, а Шувалова продолжила:

— Саша убил человека, и за это предусмотрено наказание. Закон — он един для всех.

— Я все это знаю, — Аня отодвинула стул, встала и, сложив руки на груди, начала мерить шагами кухню. — И от этого еще более противно. Думаешь, я не понимаю, что сужу с позиции близкого человека и только поэтому хочу, чтобы Саша был со мной рядом? Я до сих пор вспоминаю второе февраля, когда Агеев-старший чуть не убил Туманова. И с тех самых пор желаю только одного — правосудия для этого человека. Чтобы он уехал за решетку как можно на более долгий срок.

Аня остановилась посреди кухни, посмотрела на Милану и продолжила:

— И в то же время я понимаю, что Туманов совершил куда более серьезное преступление, и та сторона тоже требует правосудия. Ведь по сути мы с женой Агеева-младшего находимся в равных условиях. Мы хотим одного и того же, и совершенно справедливо. Только с одной разницей — Саша жив, а муж Агеевой нет.

Шувалова с грустью смотрел на Аню, а та продолжала:

— Я хочу, чтобы мои дети росли с отцом. А не увидели его спустя пятнадцать лет. Но ведь у Агеева тоже остались дети, и они тоже хотели бы, чтобы их папа был рядом с ними. Разве я не права? Разве имею я право требовать того, чтобы мой муж был на свободе только потому, что он мой муж и отец моих детей? Или я должна вспомнить о законе и требовать справедливого наказания для Туманова?

Аня с болью в глазах смотрела на Милану, ожидая от той хоть какой-нибудь реакции. Внезапно для самой себя Шувалова произнесла:

— Есть и другая сторона.

Аня свела брови, словно таким образом задала немой вопрос.

— Твой Саша — хороший человек. Он многим помогал и продолжает помогать. Например, мне. Или Павлу Семеновичу. Я знаю историю, когда Саша предостерег Агату от поездки в другой город и тем самым спас ее. А Агеев-младший — бандит! — последнее слово Милана практически выплюнула.

— И это значит, что он может убивать людей? Мы не боги, чтобы решать, кому жить, а кому нет.

Только что Сашина коллега утверждала, что Наварский прав, как вдруг она меняет свою точку зрения, и это выбило Аню из колеи.

— Дело не в этом. Есть что-то за гранью нашего понимания, — Милана перевела дух, продолжая объяснять. — Представь себе пустой сосуд внутри каждого человека. Ежедневно, ежечасно мы наполняем этот сосуд своим поступками — хорошими и плохими. Кто-то наполняет только хорошими делами, кто-то мешает добро и зло, а кто-то состоит целиком из зла и, соответственно, его отравленный сосуд постепенно наполняется ядом. Этот сосуд — своеобразный маркер того, как к нам относится общество, все те люди, что нас окружают. Ведь у каждого из нас есть своя энергетика. И наши поступки, и даже наши мысли наполняют этот сосуд, который потом притягивает к нам хорошее или же плохое. То есть мы своими действиями создаем вокруг себя определенную ауру.

— И что происходит, когда сосуд становится полным? — спросила Аня, все еще стоя посреди кухни.

— Накапливается критическая масса, и человек начинает получать ответку. Нельзя гадить на этой земле и не ответить за это. Так же, как и добрые поступки тоже вернутся к тебе кратно, — Милана замолчала, отслеживая Анину реакцию, и, увидев, что та заинтересованно ее слушает, продолжила. — Агеев-младший творил зло. Он не случайно попал в полицию. Он не украл хлеб в магазине, потому что ему жрать было нечего. Он ненавидел все живое и хотел все уничтожить.

— Но Туманов убил человека, — напомнила Аня.

— Саша просто оказался оружием в руках Бога. И Рома совершает огромную ошибку, сажая его за решётку, — внезапно Милана замолчала, словно что-то почувствовав, и добавила. — Конечно, для Саши это тоже урок, но сидеть он не должен, — девушка задумалась и непонимающе добавила. — Я даже не знаю, откуда все это взяла.

Аня села обратно на стул, сложила локти на столе и, наклонившись к светловолосой девушке, чуть тише добавила:

— Милана, людей убивать нельзя!

— Мы не видим всей картины в целом, — помотала головой Шувалова.

— И что это значит? Пойдем мочить людей на улице только потому, что они толкнули нас в очереди? — недоумевала Аня.

— Насколько мне известно, Туманов и Агеев встретились не в магазине, — заулыбалась Милана, и Аня тоже не смогла сдержать улыбку.

— Не могу понять, к чему ты ведешь?

— История Саши и этого… как его звали?

— Виктор.

— И Виктора началась задолго до их встречи в отделе полиции.

— В смысле, в детстве? — удивилась Аня.

— В смысле, в прошлой жизни.

Аня округлила глаза, думая, что Шувалова разыгрывает ее, но Милана говорила вполне серьезно.

— Вы с Сашей чем-то похожи, тот тоже умеет говорить о чем-то сверхъестественном так увлекательно, что заслушаешься, — с неким восторгом произнесла бывшая супруга Туманова.

— Ты в это не веришь? — спросила Милана.

— Не знаю, вроде верю, но никогда об этом всерьез не задумывалась, — пожала плечами Аня. — Как-то не до того было. Туманов последние несколько лет нашей совместной жизни катал меня на таких каруселях, что я не понимаю, как вообще не сошла с ума с ним.

Шувалова вновь улыбнулась. Она уже давно поняла, что никогда не смогла бы жить с таким, как Саша. Ей хватало своего невыносимого характера, своей бесконечной суеты и тревожности, и рядом ей нужен был спокойный мужчина. Саша же напрягал не только поле вокруг себя, но и все свое окружение одним только своим появлением. И Милана поняла, что Ане можно ставить памятник за терпение в браке с Тумановым.

— Почему ты с ним не развелась? — спросила Шувалова.

— Почему не развелась? В прошлом году еще, — ответила Аня, вполне понимая, к чему клонит Сашина коллега.

— Нет, я имею в виду еще раньше. Ты сама сказала, что в браке с ним было слишком…, — Милана старалась подобрать слово, — …весело. Почему не подала на развод раньше?

— Не знаю, — Аня вновь опустила глаза и чуть тише добавила. — Меня к нему как магнитом тянет. Я никогда и ни к кому таких чувств не испытывала, как к Саше. Я не могу их вырвать из себя, несмотря на все его выходки. Мне было больно, обидно, тяжело, он доводил меня до слез и истерик, но любовь к нему не угасала ни на минуту, — Аня задумалась и грустно добавила. — Какие-то больные отношения у нас.

Милана, немного подумав, сказала:

— Ваша история, видимо, тоже тянется из прошлой жизни.

Бывшая супруга Туманова подняла глаза на Шувалову и рассеянно произнесла:

— Никогда об этом не задумывалась.

— Такие отношения, как ваши, и такая любовь явно не возникают на ровном месте. Возможно, это ваша первая жизнь, где вы наконец можете быть вместе.

— Почему ты так думаешь?

— Не знаю, — Милана словно выскочила из какого-то забвенья и вновь не поняла, откуда в ее голове взялись такие мысли. — Я вообще не понимаю, что со мной происходит.

— Наверное, у тебя тоже есть какие-то способности, как и у Саши.

— Может быть, — задумчиво произнесла Милана, вспомнившая об отце, который появился в ее квартире, и пожалела о том, что не может поговорить с Тумановым. — Скажи, с Сашей можно встретиться в СИЗО?

— Можно, я уже узнала, но надо получить разрешение у следователя.

— У Ромы?

— Да. Мне уже разрешили, могу похлопотать за тебя.

— Буду благодарна, — кивнула Милана и спросила. — У тебя можно покурить?

— На балконе.

Шувалова уже собралась встать и взять сигареты, но Аня остановила ее.

— Подожди, что делать? Я не могу сидеть сложа руки.