Дарья Дорошенко Но ты

Внезапно сквозь ровный гул тропического дождя прорвался настойчивый, тяжелый стук в массивную дверь ванной.

— Беркут? Ты там жива? — реплика Кайдена прозвучала приглушенно, но в ней отчетливо слышалось нарастающее, нервное раздражение. — Прошло больше двадцати минут. Я принес мази и обезболивающее, оставил на тумбе.

От неожиданности я вздрогнула. По лицу хлестала вода, а в голове панически забилась мысль, что я стою здесь абсолютно беспомощная и голая, а стекло душевой кабины хоть и запотело от пара, но всё еще частично просматривалось.

— Я вхожу! — предупредил он, окончательно потеряв терпение и не думая дожидаться приглашения.

— Стой! — крикнула я, но мой сорванный голос утонул в шуме воды.

Замок щелкнул. В ванную ворвался Кайден и резко остановился. Сквозь пелену пара и залитое каплями неподвижное стекло перегородки я увидела, как его застывший взгляд медленно, по-хозяйски прошелся по моему силуэту. В панике я попыталась инстинктивно прикрыться руками, совершенно забыв, в каком шатком положении нахожусь. Это импульсивное движение стало роковой ошибкой — я потеряла баланс и всем весом наступила на больную ногу.

В глазах мгновенно полыхнуло слепящим белым светом. Лодыжку прошила адская вспышка боли. Мокрый, залитый мыльной пеной кафель ушел из-под ног.

Я начала заваливаться вперед, теряя равновесие. Приготовившись встретиться лицом с жестким мрамором, я инстинктивно зажмурилась, но удара не последовало. Вместо холодного пола я почувствовала на своей талии сильные, обжигающе горячие ладони.

Кайден в один прыжок преодолел расстояние, мгновенно обогнул стеклянную перегородку и подхватил меня за секунду до падения. Он ворвался в душевую зону прямо в одежде и кроссовках — туда, где вовсю продолжал хлестать плотный поток горячей воды. Тяжелые струи тут же ударили ему в лицо, черное худи мгновенно намокло, облепив мощные мышцы груди и плеч, а я — обнаженная, тяжело дышащая от испуга — намертво вцепилась в его шею.

Кайден с силой впечатал меня спиной в мокрую плитку стены, надежно фиксируя моё тело своим. Контраст между грубой, облепившей его тело тканью джинсов и моей влажной, обнаженной кожей был настолько острым, что у меня перехватило дыхание. Мы оказались прижаты друг к другу так плотно, что между нами невозможно было просунуть и ладонь.

Мы замерли. Вода хлестала по нам обоим, стекая по его подбородку прямо мне на ключицы. Я отчетливо слышала, как его сердце бешено, оглушительно колотится прямо мне в висок. Парень резко тряхнул головой, отбрасывая со лба мокрые платиновые пряди, и зло посмотрел на меня сверху вниз.

— Так и знал, что ты ведьма, Беркут. Какого черта ты моешься в кипятке? — прорычал он мне в самые губы, тяжело и прерывисто дыша. Вода заливала ему глаза, а его парфюм, смешавшись с запахом цитруса и мокрого хлопка, действовал удушающе. — У меня кожа сейчас слезет! Совсем придурочная?

Я заставила себя посмотреть в его потемневшие, почти черные от адреналина глаза. Пульс стучал в ушах, но упрямая гордость и злость сработали быстрее страха.

— Так и знала, что ты глухой! — огрызнулась я, чувствуя, как мои голые бедра тесно переплетены с его намокшими джинсами, а от каждого его вдоха его грудь жестко вжимается в мою. — Я же крикнула — не входить!

Кайден не отстранился. Напротив, его ладони на моей талии сжались еще крепче, пальцы почти до боли впились в кожу, удерживая меня на весу. На его губах медленно, тягуче расплылась та самая наглая, порочная ухмылка, от которой внутри всё переворачивалось. Его взгляд беспардонно, медленно опустился ниже, задерживаясь на моей обнаженной груди, с которой вода смывала остатки мыльной пены, а затем снова вернулся к моим глазам. В этом взгляде уже не было ленивого раздражения — только чистое, хищное мужское внимание.

— Знаешь, — протянул он, игнорируя потоки воды, заливающие ему за шиворот. — Глядя на общую картину... я так и знал, что у тебя зачетная грудь.

Мир на секунду остановился. Лицо вспыхнуло жарче, чем вода в душе. Наглец. У него ведь есть девушка — мы только что обсуждали правила его личной жизни в машине! И как он после этого смеет так открыто, жадно меня разглядывать?

Но вместо того, чтобы смущенно закрыться или расплакаться, я ощутила, как по венам пробежал электрический разряд чистой, азартной ярости. Опустив взгляд ниже его пояса, туда, где мокрая, обтянувшая тело ткань слишком отчетливо и бескомпромиссно выдавала спонтанную мужскую физиологию, я вызывающе вскинула бровь. Чистая реакция тела на голую девчонку в упор, против природы не пойдешь — и это был мой самый сильный козырь, чтобы сбить с него эту спесь.

— Хм. А я и не знала, Грэм, что ты носишь с собой в душ пистолет, — я опалила его лицо ядовитым выдохом. — Давно он там?

Ухмылка Кайдена мгновенно дрогнула. Я физически почувствовала, как всё его тело под моими пальцами окаменело. Зрачки расширились, полностью затопив льдистую радужку, а дыхание перехватило. Тишина в ванной стала такой густой, что её можно было резать ножом. Слышны были только шум воды и наши пульсы, стучащие в сумасшедшем, одном на двоих ритме. Он смотрел на мои губы так, словно едва сдерживался, чтобы не заткнуть меня жестким поцелуем.

— Ведьма, — выдохнул он прямо мне в рот, и в этом низком, вибрирующем звуке не было злости. Только дикое, концентрированное сексуальное напряжение.

Он первым не выдержал этого удушающего, интимного контакта. Кайден резко, вслепую ударил ладонью по сенсорной панели на стене. Шум тропического душа мгновенно оборвался, оставив нас в оглушительной, звенящей тишине, нарушаемой лишь нашим тяжелым, рваным дыханием и редким, тяжелым стуком капель, падающих с потолка на наши переплетенные тела.

Кайден осторожно отстранился, бережно вынося меня из душевой зоны. Его мокрые джинсы неприятно липли к моим ногам, но парень даже не поморщился. Он опустил меня на мягкий коврик перед раковиной, надежно придерживая за талию, пока я не убедилась, что твердо стою на одной ноге. Сорвав со змеевика огромное пушистое полотенце, он резким движением накинул его мне на плечи и с силой укутал, превращая в плотный кокон, скрывающий всё — от шеи до колен.

На секунду его лицо снова оказалось совсем близко. С его мокрых ресниц мне на щеку упала прохладная капля, заставив вздрогнуть.

— Одевайся. Через пять минут приду, — коротко бросил он.

Его голос мгновенно вернул себе прежнюю холодность, будто секунду назад между нами не плавился воздух. Кайден развернулся и вышел из ванной, оставив за собой цепочку мокрых следов от кроссовок.

Дверь закрылась, а я так и осталась стоять на коврике, намертво зажатая в полотенце, как в смирительной рубашке. Сердце колотилось в ребра с такой бешеной силой, что этот стук, казалось, эхом разносился по стенам.

Какого чёрта это сейчас было? У него есть постоянная девушка, он меня откровенно презирает, но при этом смотрит так, словно готов сожрать прямо здесь.

Я зажмурилась, пытаясь вытряхнуть из головы наваждение, но кожа до сих пор горела. Элитная горилла. Наглый, самоуверенный придурок. Я злилась на него, но ещё сильнее — на саму себя и на собственное предательское тело. Потому что, как бы я ни пыталась язвить, реальность была куда более приземленной и крышесносной: я слишком отчетливо почувствовала его жесткую, однозначную реакцию прямо у себя на бедрах. Мокрая ткань джинсов вообще ничего не скрывала. И от мысли, что этот ледяной принц университета так среагировал на меня, по затылку прокатилась волна колючего холода.

«Так, Беркут, соберись, — приказала я себе, делая глубокий вдох. — У него просто сработали инстинкты, а у тебя от стресса поехала крыша. Срочно натягивай штаны, пока этот маньяк не вернулся».

Кое-как балансируя на одной ноге и мысленно проклиная скользкий кафель, я принялась выпутываться из полотенца.

Я отчаянно пыталась натянуть эти дурацкие штаны, но согнуть ногу в ортезе оказалось невыполнимой миссией. Спортивные брюки Кайдена были заужены к низу, и плотная манжета намертво застряла в самом начале, зацепившись за громоздкий пластик ортеза в районе пятки. Я балансировала на одной опорной ноге, рискуя снова улететь на пол, как вдруг дверь в очередной раз бесцеремонно распахнулась.

На пороге вырос Кайден. Пять минут, конечно же, еще не прошли. Он уже успел скинуть мокрые вещи и теперь стоял, обнаженный по пояс, в одних лишь чистых спортивных брюках. С его влажных волос на широкие плечи стекали редкие капли, очерчивая рельеф пресса, но мой взгляд против воли упал ниже. Плотная ткань его штанов слишком четко выдавала то, что его реакция так никуда и не делась. Я шумно сглотнула, чувствуя, как в горле моментально пересохло.

— Да какого чёрта?! — заорала я, судорожно дергая застрявшую ткань. — Из какого танка тебя переехал этикет, Грэм?!

Хорошо хоть огромную хлопковую футболку я успела натянуть до того, как он ворвался. Она доходила мне почти до середины бедра, надежно скрывая всё самое важное, но положение всё равно оставалось максимально нелепым.

Кайден даже не подумал извиниться. Он окинул скучающим взглядом мою застрявшую ногу, мою злую, пунцовую физиономию и лишь раздраженно вздохнул, делая шаг вперед.

Сократив расстояние между нами до минимума, он молча опустился передо мной на одно колено, и воздух в ванной мгновенно наэлектризовался. Его большие, горячие ладони обхватили мою лодыжку чуть выше ортеза. Кожа к коже. От этого простого прикосновения у меня внутри всё скрутилось в тугой узел.

Кайден действовал сосредоточенно: аккуратно расправил плотный хлопок, помог просунуть ногу в штанину, бережно перетягивая застрявшую манжету через громоздкий фиксатор, а затем медленно повел ткань вверх. Пока он возился, его пальцы то и дело обжигали мои бедра, а я стояла, мертвой хваткой держась за край раковины и стараясь не выдать своего прерывистого дыхания.

Затянув шнурок у меня на талии, Кайден не отстранился. Он осторожно подхватил меня под бедра и снова посадил на закрытую крышку унитаза. Опустившись перед моими ногами, парень принялся аккуратно поддевать пальцами слои пищевой пленки, срезая скотч и помогая распутать этот кокон.

Я сидела неподвижно, боясь даже вздохнуть, но мои глаза словно примагнитило к одной точке. Я снова уставилась на его отчетливый, твердый стояк, который теперь находился практически на уровне моего лица, отделенный от меня лишь парой сантиметров ткани. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки.

Кайден резко замер. Он перестал разматывать пленку, медленно поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. Его зрачки были расширены до предела, почти поглотив льдистую радужку, а дыхание оставалось тяжелым и рваным.

— Не смотри на меня так, — негромко, с глухим рокотом выдохнул он, и в его голосе зазвенело чистейшее, концентрированное напряжение. — Если ты не собираешься с этим ничего делать, Беркут, то просто выбери другую точку.

Пространство между нами сжалось до предела, превращаясь в пороховую бочку. Сдаться и капитулировать перед этим заносчивым индюком? Ну уж нет, не дождется.

Я заставила себя медленно, подчеркнуто плавно перевести взгляд от его паха обратно к его лицу. Прямо в эти штормовые глаза. На моих губах сама собой появилась фальшивая, вызывающе приторная улыбка.

— А я и не смотрю, Грэм, — вкрадчиво, почти шепотом произнесла я, чуть подавшись вперед. — Просто не переживай ты так. Я уверена, что у золотого мальчика найдется целая очередь из девчонок, готовых прямо сейчас помочь тебе решить эту маленькую или не очень маленькую проблему. Так что не отвлекайся и продолжай работу.

Кайден резко выдохнул через нос. На секунду мне показалось, что его пальцы сейчас проломят пластик ортеза. На его шее отчетливо запульсировала жилка — моя шпилька попала точно в цель. Он явно не ожидал, что я так нагло ударю по его мужскому самолюбию.

— Язык прикуси, Беркут, — хрипло выдохнул он, и в его голосе прорезались опасные, глухие нотки. — А то я ведь могу забыть, что обещал быть хорошим мальчиком.

Одним слитным, мощным движением он поднялся во весь рост, сорвал последние слои пленки и без предупреждения подхватил меня на руки. Я инстинктивно обхватила его за шею, чувствуя, как его горячая обнаженная грудь вжалась в мою грудь сквозь тонкую футболку.

Кайден толкнул дверь плечом и уверенно зашагал по коридору в сторону лестницы. Тонкий трикотаж моих домашних брюк практически не казался барьером. И как раз когда мы начали спускаться по широким ступеням, парень вдруг замедлил шаг. Он чуть крепче, собственнически перехватил меня под бедрами, наклонил голову к моему уху и едва заметно хмыкнул. На его лицо вернулась та самая наглая, порочная ухмылка.

— Раз уж ты так печешься о моей проблеме... — негромко, обжигая дыханием шею, протянул он. — Тебе не кажется, что спускаться к моим родителям на ужин без нижнего белья — это слишком жестоко по отношению ко мне? Я ведь, черт возьми, чувствую каждым сантиметром кожи, что под этими штанами у тебя ничего нет.

Я замерла. Волна жаркого бесстыдства моментально залила шею и лицо. Черт. Из-за всей этой суматохи с падением в душе я действительно натянула брюки прямо на голое тело. Но вместо того, чтобы смущенно замолчать и дать ему насладиться победой, я решила перевернуть игру.

Моя ладонь, лежавшая на его плече, медленно скользнула вниз, на его грудь. Острый кончик моего ногтя с легким, тягучим нажимом прочертил медленную дорожку от его ключицы, через упругую рельефную мышцу прямо к ребрам. Я физически почувствовала, как под моим прикосновением тело Кайдена мгновенно окаменело, а его грудная клетка судорожно дернулась, сбивая вдох.

Я заглянула в его потемневшие, ошарашенные глаза и вкрадчиво, почти нежно прошептала ему прямо в губы:

— Ой, какая трагедия, Грэм. Считай это тестом на выносливость. Держи себя в руках, ладно? Будет очень неловко, если твоей маме посреди ужина придется объяснять, почему у ее идеального сына внезапно по швам трещат домашние брюки. Так что неси меня молча и постарайся не споткнуться.

Челюсть Кайдена жестко сжалась. Несколько секунд он просто сверлил меня потемневшим, диким взглядом, словно взвешивал риски сорвать с меня эти штаны прямо на ступеньках. Наконец он хрипло, опасно рассмеялся, и эта низкая вибрация его тела отозвалась сладкой судорогой где-то у меня внизу живота.

— Молчу-молчу, Беркут, — выдохнул он, ускоряя шаг. — Но учти, аппетит ты мне уже испортила. Придется тебе очень долго и усердно это отрабатывать.

С этими словами он преодолел последние ступени, ведя меня прямо в столовую навстречу семейному ужину.

Кайден уверенно занес меня в просторную, залитую теплым светом комнату. Посреди нее стоял массивный стол, который буквально ломился от еды: в воздухе плыл умопомрачительный аромат наваристого бульона и сочных отбивных. За столом уже сидел Артур Грэм, листая что-то в планшете, а Элеонора как раз поправляла салфетки.

Увидев нас, она тут же засуетилась: — Ох, ну наконец-то! Присаживайтесь скорее, пока всё окончательно не остыло.

Кайден осторожно приземлил меня на мягкий стул с высокой спинкой, помог поудобнее пристроить больную ногу в ортезе и сам сел напротив. Я изо всех сил старалась держать лицо кирпичом, хотя кожа до сих пор горела после нашей пикировки на лестнице.Элеонора подошла ближе, собираясь налить мне горячего чаю, но вдруг замерла. Она принюхалась, удивленно переводя взгляд с меня на Кайдена, который как раз потянулся к графину с водой

.— Как странно — Элеонора нахмурила идеальные брови и наклонила голову. — Кайден, Амалия Почему от вас обоих так сильно пахнет моим апельсиновым гелем для душа? И почему ты весь влажный, сын? Вы что мылись вместе?

Мир вокруг меня, кажется, просто рухнул. Кайден, который только что сделал солидный глоток, оглушительно поперхнулся. Вода пошла не в то горло, он закашлялся, экстренно прикрывая рот ладонью, а его уши и шея моментально залились густой краской. Артур Грэм медленно опустил планшет на стол и поднял на нас тяжелый, пронзительный взгляд, в котором читалось слишком много неудобных вопросов.

Я замерла со сжатыми кулаками под столом, понимая, что мы на грани полной катастрофы.

Но Кайден на удивление быстро вернул себе самообладание. Кашлянув напоследок, он заставил свое лицо принять абсолютно бесстрастное выражение. Он спокойно отодвинул свой стул, посмотрел прямо на мать и будничным, слегка раздраженным тоном бросил:

— Потому что у меня мой закончился. Пришлось зайти в твою ванную и взять этот твой апельсиновый. Мам, не делай из этого драму, ладно? Я куплю и верну.

Элеонора на секунду зависла, а потом всплеснула руками и беззлобно рассмеялась:

— Господи, Кайден! Тебе тяжело сказать мне, чтобы я заказала новый? Вечно ты таскаешь мою косметику. Амалия, милая, извини его, этот эгоист наверняка извёл всю бутылку, так что на весь коридор разит. Налегай лучше на бульон, пока горячий.

Артур Грэм лишь понимающе качнул головой и вернулся к своему планшету. Напряжение в столовой мгновенно спало — родители полностью поверили в эту чепуху.

Я опустила глаза и потянулась к ложке, но краем глаза заметила, как Кайден смотрит на меня из-под своих золотистых прядей. На его губах играла едва заметная, торжествующая и невероятно порочная ухмылка. Он прекрасно понимал, что мы только что прошлись по краю, но этот общий пикантный секрет теперь связывал нас сильнее любых обязательств. Я слишком отчетливо помнила, что именно скрывала ткань его штанов всего несколько минут назад, и этот апельсиновый аромат теперь казался мне самым опасным и манящим запахом на свете.