Данил Аистов Два Икса

Глава 7

Я бегу. Только не знаю, от чего именно. То ли от Маркелова, то ли от самого себя, то ли от собственных поступков. Я не замечаю машин и людей, которые попадаются на моем пути. Все еще слышу стук сердца. Адреналин будто усиливается с каждым вдохом.

Я забежал во двор и облокотился на стену панельки. Я был уверен, что в таком темном месте видна только пара «иксов». Я дышал как бешеный и никак не мог ухватить нужную дозу кислорода. Маска, которая еще недавно давала мне силы и уверенность, внезапно стала душной и угнетающей. Я снял ее — и сразу стало легче дышать. Я не заметил, как маска выскользнула из моих пальцев и упала на мокрый асфальт. Я начал дышать ровнее, и пульс, который бил мне в виски, наконец успокоился. В голове было миллиард мыслей, но я не мог зацепиться ни за одну.

— Это пиздец. Это пиздец. Это просто пиздец! — я вытирал лицо руками, и кроме мата ничего не выходило из моих уст.

Я обратил внимание на свои ладони — они дрожали, как у пропитого алкаша со двора. Я пытал человека. Разбил ему лоб о стекло, осколки которого наверняка все еще торчат, окрашенные кровью. Я его травмировал. Я посмотрел на костяшки — они были просто красные. Я приложил нож к его груди и надавливал. Желудок резко сжался. К горлу начала подниматься тошнота.

«Я его пытал».

Этот факт меня пошатнул. Я схватился за живот и скрючился, все еще опираясь на стену. Голова начала кружиться. Мне нужно было хотя бы сначала спросить! Для чего нужно было все это? Я никогда не совершал ничего подобного. Я хотел продолжать наносить ему удары один за другим, но не стал — не потому, что испугался, а потому, что мог не получить нужной информации из-за увечий, которые мог ему нанести. Он боялся, а я питался этим, глядя на него с холодным безразличием сквозь маску. Словно хищник, учуявший гормон страха у своей жертвы, от чего та становилась еще притягательнее. А если бы я не остановился? Тогда какой смысл, если он…

«Он ничего не знает».

Эта мысль ударила молнией в моей голове. Значит, все было зря? Перед глазами четко возникали его травмы — и будто мозг специально добавлял новые детали. Взгляд полного ужаса и мольбы. Его лоб, полностью в крови, из которой торчали осколки стекла от окна его машины. Сочащаяся кровь. Изо рта тоже будто бы текла красная жидкость. Нет. Ее не было. Это уже дорисовал мозг. Меня зашатало. В голове начал звучать адский писк, и я снова услышал свое сердце. Стук в виски — и агония Маркелова. У меня появилось желание закричать. Я пытался взять себя в руки, но шок сменился гневом.

«Он ничего не знает».

А кто тогда знает? Кто знает, где сейчас эта тварь обитает? Мой фокус снова переключился на Скотского, который — словно генератор — подпитывал мою злобу.

«Иногда я передавал ему всякие вещи. Еду… сигареты… бытовые мелочи».

Твою мать. Это меня не продвинуло ни на шаг.

Я решил заглянуть в телефон. Семь пропущенных от Наташи и два — от матери. От этих уведомлений мне стало чуть спокойнее. Мысль, что я кому-то еще нужен, согрела изнутри. Хотя они еще не знают, что я совершил…

Я решил сначала позвонить Наташе, потому что мать привыкла к тому, что я могу пропасть на сутки, не позвонив. Сначала я открыл мессенджер. Там ситуация была похуже: двадцать семь сообщений от Наташи.

Все еще не до конца придя в себя, я нажал кнопку вызова, надеясь согреться от ее сладкого голоса. Она ответила уже через один гудок.

— Какого хрена, Ян? С тобой все хорошо?

— Да, привет, — на лице у меня появилась слабая улыбка. — Прости, я неважно себя чувствую. Все это время спал, и, честно говоря, даже не помню, как поставил телефон на беззвучный, — я старался говорить как обычно, но голос все равно слегка дрожал.

— А что с тобой? Температура?

— Похоже на то. Не мерил, но ощущения такие.

— Так, лучше померяй, — ее голос стал мягким и заботливым.

— Сейчас попробую что-нибудь поесть и измерю, — меня совсем не мучило, что я нагло вру Наташе. Голова была забита мраком, который она пыталась разогнать своей заботой.

— Давай я завтра приеду?

Вот этого я и боялся.

— Не надо, солнце, мне просто нужно немного отлежаться. Я себя знаю, — я тоже постарался сделать голос нежным.

— Ладно, хорошо. Но в следующий раз не ставь на беззвучный или хотя бы предупреждай! Я места себе не находила!

— Как скажешь, солнце. Люблю тебя.

— И я тебя! Спокойной ночи.

— Давай.

Сегодня обошлось малой кровью. По крайней мере — с ней. Обычно она реагирует резче, но причина была понятна. Нас все еще ждет разговор о моем поведении в отделении, и, боже, как же я хочу его избежать.

Я посмотрел на маску, лежащую на асфальте. Два икса смотрели на меня, и я снова ощутил странное чувство. Не могу точно описать какое, но оно явно было притягательным. Я поднял ее, отключил панельки и положил в карман. Меня ждала дорога домой — единственное место, где я еще мог попытаться хоть как-то обдумать, что сделал и что делать дальше.

Встреча с Маркеловым привела меня ровным счетом никуда. Я и подозревал, что так и будет, но все же… Я прекрасно понимал, на что иду, — этими мыслями я пытался себя успокоить. По крайней мере, если бы я просто вежливо попросил, он бы меня, скорее всего, послал. Было видно, что он сломан. А что именно его сломало — работа, увольнение или он сам — меня не волновало. Я подумал о Полине и остановился. Злоба снова начала закипать. Я сжал нож в кармане. Я это начал. Пути назад нет. И я это закончу.

Я обдумывал дальнейшие действия, и, кроме как снова обратиться к Илье за помощью, вариантов не было.

Пока я шел по улице, освещенной лишь уличными фонарями и без единой души, я достал телефон и сначала посмотрел на время. 00:14 — он точно еще не спит. Я набрал Илью.

— Алло, Илья. Этот не знает, где он, — я решил начать без формальностей. Сейчас меня интересует лишь моя следующая цель.

— Кто? Ты о чем? — Илья, видимо, уже забыл наш разговор.

— Маркелов! Он не знает о нем. В смысле — где он сейчас! — я повысил голос.

— Оу… дерьмо.

Мне было плевать на его комментарий.

— Ты можешь еще порыть информацию? Пожалуйста.

Я говорил по телефону и оглядывался по сторонам. Даже машин нет. Неужели город и правда так рано уснул?

— Хорошо, как найду — скину.

— Спасибо. Только, если получится, найди сразу несколько вариантов, если можешь.

— Да не вопрос.

— На связи.

Я закончил разговор и почувствовал всю усталость, навалившуюся за день. Хотелось как можно скорее лечь в постель и отправиться в мир грез.

«Надеюсь, мне приснится, как я пробиваю голову Скотскому».

Гнев и ярость — вот все, что я ощущал по дороге домой. Зайдя в квартиру, я понял, что все уже давно спят. Вяло раздеваясь, прошел в свою комнату и бросил нож в тумбу. Маску же положил аккуратно на стол, будто боялся повредить ее. Я взглянул на пустые панельки и решил зажечь два икса. В полной темноте они снова пронзали меня своим взглядом. И внезапно меня накрыло странное ощущение спокойствия. Я должен дойти до конца. За Полину. От маски будто исходило странное чувство доверия. Непонятно почему, но спать мне захотелось именно рядом с этой вещью.

«Раз ты так меня хочешь, детка, — то я тебе легко отдамся».

Маску я оставил на столе, как и все остальное, и решил лечь спать. Я услышал уведомление на телефоне, и понял, что Илья уже что-то нашел. Никто другой в такое время мне писать не мог, разве что Наташа, но мы уже пожелали друг другу спокойной ночи. Значит, это Илья.

Я начал прокручивать в голове мысли о содеянном. Для меня все это было чем-то новым. Да, я дрался — и до крови, — но это совсем другое. Я считаю, что такой способ «переговоров» был единственно правильным. Эти люди знают Скотского. Для меня они уже помечены. Здесь я — и судья, и палач.

Я больше не чувствовал ни сожаления, ни вины. Я доволен? Единственное, что меня раздражало, — он ничего не знает. Но его крики, стоны, испуганные глаза… Ты мразь. Уродская ячейка общества. Я знаю о тебе лишь немногое из того, что ты творил — и этого более чем достаточно. К тому же, ты угождал Скотскому. Это тебе не делает чести, Маркелов.

Ты заслужил это. И то, что произошло сегодня, — лишь малая часть того, что ты должен получить. Если бы я смог повторить — сделал бы куда лучше. Каждое действие — это опыт. Ты дал мне его. И теперь я знаю, как его применить.

Мои глаза закрылись.

***

Мы сидели у Полины в ее комнате. На улице ночь, а комнату освещала лишь лампа на ее рабочем столе. Мы устроились на кровати. Я учил последние гитарные аккорды песни, которую мы хотели сыграть, а она нетерпеливо подгоняла меня, чтобы я быстрее все запомнил.

Полина была в коротких шортиках и легком топике, я — в спортивных штанах, по пояс голый. Мы совсем не стеснялись друг друга. Хоть я никогда не смотрел на нее в интимном плане, мне всегда нравилась ее фигура — стройная и подтянутая. Особенно привлекали бедра, широкие и мягкие, которые я, балуясь, частенько «жамкал», но она никак не реагировала, а иногда просила делать это чаще.

В стаканах была газировка, на тарелках — фрукты. Нам по четырнадцать, и я еще не знаком с алкоголем, а тогда казалось, что для душевных посиделок большего и не нужно.

— Я готов, — сказал я.

Она улыбнулась и схватила губную гармошку. Раз, два, три — и мы начали играть. Это была мелодия из нашей любимой игры. Мы учили ее несколько недель, и сейчас это был наш маленький, приватный концерт. Эта музыка играет во время битвы с королем подземелья. Но она цепляла не только эпичностью, а еще чем-то особенным, живым. В акустике комнаты она звучала еще лучше, чем оригинал. Казалось, мы вкладывали в мелодию душу, а наша связь добавляла свои нотки.

Я настолько увлекся, что начал подпевать поверх гитары, не прерывая игру. По глазам Полины было видно, что ей это безумно нравится и что она тоже хотела бы исполнить так же, но рот был занят гармошкой. Ее игра была восхитительна — она была виртуозом.

Мне всегда было интересно, почему она выбрала именно этот инструмент, а она объяснила, что гармошка «походная», а походы ей очень нравятся. Она знала множество мелодий и играла их по настроению: если грустно — протяжные ноты, если весело — быстрые и ритмичные.

Мы сыграли конец и почувствовали полное эмоциональное насыщение. Она сделала глоток газировки, чтобы смягчить горло после напряженной игры, и снова улыбнулась. Я улыбнулся в ответ, распахнул руки, чтобы ее обнять, и она с удовольствием ответила на мои объятия. Я не видел ее лица, но был уверен — она улыбается. Я растворялся в запахе ее волос, а она нежно проводила пальцами по моей спине.

Глава 8

Что вообще означают сны? Некоторые говорят, что сны — это абстрактный пересказ нашего дня: не только событий, но и того, что мы чувствовали и о чем думали. Кто-то считает, что сны — это наши потаенные желания и страхи, которые лежат глубоко в сознании. Другие говорят, что это предсказания, день другого «я» или просто поток случайных мыслей. Я не могу поддержать ни одну из этих теорий.

Мне снилось, что я прощаюсь с Полиной на счастливой ноте — в подъезде какой-то многоэтажки. Мы тепло обнялись, и я отправился в лифт. Она смотрела на меня и улыбалась — максимально искренне. Двери лифта захлопнулись, и он поехал вниз. Я не могу сказать, сколько лет мне было во сне, но казалось, что это нынешний возраст.

Лифт спустился уже на несколько этажей, а внутри была лишь теплота и ощущение счастья. Будто после долгой разлуки мы наконец провели день так, как всегда представляли. Но всю приятную эйфорию прервал визг. Это был визг Полины. Я слышал, что он исходил с того же этажа, где мы попрощались. Визг был невыносимым и протяжным. Все внутри меня сжалось в комок. Тепло сменилось холодом. Счастье — страхом.

Я слышу удары, визг продолжается. На мгновение мне послышалось рычание какого-то зверя, но сами удары были похожи на то, как будто огромная змея прижала жертву к стене и наносила удары мощными челюстями, впрыскивая яд.

Я нервно жму на кнопку верхнего этажа, чтобы лифт поднялся, но он делает это медленнее, чем спускался. И будто с каждым движением становится еще медленнее. Я снова жму на кнопку, но ничего не меняется. У меня начинается паника. Я все еще слышу этот визг — и клянусь, будто уже когда-то его слышал.

— Полина, я иду! Твою мать… быстрее! — кричал я, сам не понимая зачем. Но ситуация не менялась: лифт все так же медленно ехал, а меня охватывала тревога с каждым визгом и каждым ударом.

От незнания что делать, я попытался открыть дверцы лифта руками, не подумав, что, если они откроются, лифт просто остановится. Мне удалось раздвинуть двери всего на пару сантиметров, но сил будто не хватало. Их вообще не было. Двери прижали мои пальцы; я отдернул руку и затряс ей от боли.

— Поля!

Я вскочил с кровати. Тяжело дыша, начал понимать, что это был всего лишь кошмар. Но он вызывал у меня отвращение. Тонкая струйка холодного пота медленно спускалась прямо по позвоночнику, от чего становилось еще омерзительнее. Это был просто сон, но я знал, что он надолго останется в моей памяти. Мне очень редко снилась Полина, а как только началась вся эта история — она приснилась сразу же. Вряд ли это было совпадением. Я поднялся, протер глаза. За окном уже было светло. Посмотрев на телефон, я увидел, что время — полдень. Там же заметил сообщение от Наташи, еще от пары друзей и от Ильи, который написал ночью. Значит, это действительно был он.

Быстро умывшись, вернулся в комнату и открыл мессенджер. Сон выбил меня из равновесия, и я сразу зашел в диалог с Ильей, чтобы прочитать информацию, которую он успел найти. Но меня прервал звонок от Наташи — видимо, она увидела, что я появился в сети. Мне не особо хотелось с кем-то разговаривать, поэтому я попытался быстро закончить разговор. Наташа спросила про самочувствие, и пойду ли я завтра на пары. Я ответил, что посмотрю по состоянию. Пока что, пусть лучше думает, что я болею. Попрощавшись, я поскорее начал изучать информацию.

Как я и просил, Илья прислал мне сразу несколько человек. Все они были неоднозначными, и мне казалось, что никто из них не приведет меня к Скотскому. В итоге мой выбор пал на мужчину, который сидел вместе с ним во время первого срока. Мужика зовут Семеном Садыковым. Сидел он за умышленное причинение вреда здоровью. Проживает на улице: ###, дом 39, в микрорайоне ### — район для алкашей. Дом у него частный. Ни жены, ни детей, ни машины. Работает на заводе. Далее шли его данные — номер телефона и прочее. Этот человек не жил — выживал. Хотя я был уверен: для счастья ему нужна была лишь бутылка «беленькой». Сегодня Семена ждет интересная ночь.

Снарядившись, я отправился на поиски. Предупредил родителей, что сегодня тоже задержусь, но для чего — не ясно. Будто пытался отбить от себя подозрения, не понимая, заметили ли они изменения цветовой гаммы моей одежды и синяки под глазами. Но больше вызывает вопросы то, почему я вдруг вообще решил их предупредить. Так или иначе, мне предстояло отправиться в район алкашей. Смело могу назвать его таковым: пару раз мне выпадала честь прогуливаться там, и я сразу был встречен каким-нибудь спящим алкашом на скамейке. Пройдешь пару домов — и вот еще один, только уже на асфальте. Или во дворе группа алкашей празднует очередной спонтанный повод. Не скажу, что район мне понравился, и, насколько мне известно, здесь нет короля. Или же он просто принадлежит крупному району по соседству.

Добравшись до точки, на остановке меня опять встретила пара алкашей. Вот это я понимаю — беззаботная жизнь. Никому из моих друзей такой не пожелаю. Дом моей цели находился как раз в сельской части этого райончика. Я прошел через какой-то парк и вышел на мост, который проходил через небольшое озеро. Мост был достаточно длинный и не самого лучшего вида. Как только я ступил на него, убедился в этом: мост начал шататься и скрипеть. Дойдя до середины, я отметил неплохой вид. С одной стороны — панельки в конце озера, с другой — сельский пейзаж с лесом и антенной вышкой.

Я дошел до домов и стал разыскивать жилище Семена. Оно оказалось прямо за поворотом. У забора дома Садыкова собралась небольшая группа людей: трое мужчин и три женщины. Все они выглядели неважно. Иногда по человеку сразу видно, что он пьет в нездоровых количествах, каждый день. Все эти люди полностью соответствовали этому описанию. Солнце только начало опускаться, небо окрашивалось в желтые оттенки. Связаться с Садыковым в такое время, к тому же при свидетелях, было невозможно.

Я начал изучать местность, прикидываясь, что разговариваю по телефону. Проблема такого маленького сельского округа в том, что все друг друга знают. Из-за этого прохожие, что шли мимо, смотрели на меня подозрительно. И женщина, которая была в компании Садыкова, тоже обратила на меня особое внимание. Мы смотрели друг на друга секунд пять, после чего ее интерес пропал. А мне оставалось только ждать.

Меня больше волновал вопрос, как долго продлится их мероприятие по беспричинному пьянству. И не решат ли они переместиться куда‑нибудь еще. Я не мог просто стоять и наблюдать за ними за углом. Поэтому решил прогуляться по району с банкой энергетика. В голову лезли разные мысли, но меня удивило, что я вовсе не думал о том, как именно будут проходить переговоры с Садыковым. Я понимал, что агрессивно — но как именно? Что я буду говорить? Что он ответит? Тут уж чистая импровизация.

Меня начала одолевать скука — такая, что аж выворачивало изнутри. Время будто решило замедлить свой ход. Я вернулся к дому Садыкова и вздохнул, увидев, что компания все еще на месте. Я подошел к другому углу, который был ближе к ним, и начал слушать, о чем они говорят. Новости с работы, «вести с полей», политика на повышенных тонах… Темы становились все бессмысленнее, а пустых бутылок становилось все больше. Если это бесконечное ожидание не окупится, я точно кого‑нибудь убью.

На улице уже стемнело, и группа алкашей — вяло, пьяно, но очень уверенно — отправилась по домам. Я настолько устал ждать, что уже хотел просто подойти и спросить:

«Знаешь Скотского? Нет? Ну и ладно». Я снова начал настраивать себя на то, что собирался творить, но меня смутило, что Садыков слишком долго разговаривал с той женщиной, которая на меня пялилась. Лишь бы он не позвал ее к себе. Их разговор тянулся бесконечно. Я был готов уже крикнуть: «Может, побыстрее?!»

Обреченно вздохнув, я поднял глаза к небу. Меня удивило, что хоть этот район и был задницей города, звезды здесь светили ярко. Я пытался найти знакомые созвездия — безуспешно. Да и кроме ковша Медведицы я ничего и не знаю. Долго всматриваясь, мне показалось, что звезды выстроились в «два икса». Показалось, конечно. Я усмехнулся — такая мысль мне понравилась. Я вяло посмотрел за угол, но эта пьяная парочка все еще болтала. Я психанул и пошел в ближайший ларек купить что‑нибудь попить, надеясь, что, когда я вернусь, они уже разойдутся.

Почти залпом выпив очередную банку энергетика, я вернулся на свой пост — и обрадовался: их на прежнем месте уже не было. Наконец хоть какое‑то движение. Было три варианта: либо они разошлись по домам, либо пошли за добавкой, либо вообще потопали трахаться. Меня устраивал только первый. Я натянул маску, затем капюшон. Вдохнул запах пластмассы, исходивший от маски: для меня это был почти глоток уверенности и сил. Во тьме будто снова зажглись «два икса». Цель есть. Мотивация присутствует. Ненависть закипает на медленном огне. Для Садыкова эта ночь станет кошмаром.

Как правило, владельцы частных домов не закрывают ворота. Я надеялся на такую удачу. Из других дворов лаяли собаки, вдали слышались проезжающие машины — и вообще, ночь была удивительно и приятной. Дверь и правда оказалась не заперта. Я тихо ее открыл и ступил на участок Садыкова. Крался, изучая местность, и пытался дышать как можно тише под маской. Для начала я хотел убедиться, один ли он дома — и дома ли вообще. Дверь в сам дом тоже была открыта. Я медленно толкнул ее, пытаясь не создавать шум, но она все равно предательски скрипнула. Я застыл, ожидая, что кто‑то придет на звук, но вскоре заметил: света во всем доме нет. «Два икса» скользнули по коридору и проникли в основную комнату — одну большую площадь, совмещающую кухню и что‑то вроде гостиной. Ни души. Я прислушался. Может быть, услышу скрип кровати, стон или любой другой звук, который подскажет, что Семен с подружкой наверху. Но ничего. Тишина. Мысль о том, что дома вообще никого нет, начала неприятно царапать изнутри. Однако я надеялся на лучшее и отправился на второй этаж.