Данил Аистов Два Икса

Я молча начал слушать преподавателя, хотя прекрасно понимал, что у моей соседки — жажда пообщаться со мной, и она явно задается вопросом по поводу моего внешнего вида. Но я снова начал тонуть в мыслях. Воспоминания о допросах никак не выходили у меня из головы. Я не понимал, что чувствовал, кроме злости. Два захода, которые ничего мне не дали, кроме негативных эмоций и возможного внимания со стороны полиции. Но я уловил, что какие-то приятные моменты все же были. Боль и страх. Как же они боялись меня. Они мучились, и мне это нравилось. Но больше всего мне понравится, когда кто-то из них наконец скажет, где искать Скотского. С этими мыслями я не обращал внимания на то, что происходит вокруг. Я писал, как будто на автомате. Просто слышал слова и переносил их в тетрадь, не вникая, что они значат. Я делал вид занятости — и этого хватало.

Прозвенел звонок, и я тут же вылетаю в коридор. За углом я встречаюсь с Наташей. Внутри я засиял, а лицо впервые за день изобразило искреннюю улыбку. Я обнял ее что есть силы и чмокнул в щечку. Она была немного ошарашена, но рада не меньше меня. На ней была ярко-красная рубашка, заправленная в короткую черную юбку. И, конечно, ее красный аккуратный ободок с рожками — на месте. Я обожаю, когда она так одевается. И мне как-то все равно, пялятся на нее или нет. Я прекрасно знаю, что она моя, я ей доверяю, а другие пусть льют по ней слюни и завидуют, что такое сокровище досталось мне. А если кто-то попытается посягнуть — я не постесняюсь бороться.

— Что с тобой? — спросила Наташа, мило улыбаясь.

А я, как в свои пятнадцать, продолжал глупо улыбаться в ответ.

— Ничего. Тебя рад видеть.

— Ну раз так… — Она, не стесняясь никого, поцеловала меня в губы так нежно, что я стал словно пломбир на жарком берегу. Когда мы оторвались друг от друга, она все так же мило улыбалась. Ну как ее не любить.

Наташа спросила про мое самочувствие, и я не сразу вспомнил, что сказал ей, что приболел. Она предложила сходить в магазин, пока перемена, но тут меня кто-то маленькой ладошкой шлепнул по заду. И, конечно, эта пошлячка оказывается у нас в поле зрения.

— Вы бы еще здесь начали раздеваться при всех.

Дьявольская ухмылка, маленький рост и вызывающее поведение — а имя у этой выскочки такое же короткое, как и она сама: Ира. Маленький рост она компенсирует громкостью, активностью и четвертым размером груди. Большие голубые глаза под пепельными короткими волосами создают впечатление маленькой милой девочки — но только до того, как она откроет рот.

— Вы смотрите осторожнее, а то я могу и присоединиться, — ее ехидная «лыба» давно уже не вызывает у меня неловкости. Выработал иммунитет.

— Было бы славно, — ответил я, за что Наташа тут же наградила меня ударом локтем под дых.

— У тебя лицо такое перекошенное… — Ира начала изучать меня. — Тебя трактор сбил?

Мое лицо действительно выглядело неважно: небольшие синяки под глазами, красные глаза и бледноватая кожа. Но Наташа опомнилась первой:

— Он болеет просто, — сказала она нежным тоном, поглаживая меня по голове. Просто чудо.

— Так тебя надо вылечить народным средством. Вал устраивает большую тусовку.

Ох… вечеринка у Вала. Я подумаю.

— А ты пойдешь? — обратился я к своей девушке.

— Я — да. Уже договорилась, — Наташа никогда не пропускает такие мероприятия, ведь она одна из ярких персон районной тусовки. Она пережила третьего короля центрального района, и вот четвертый — Вал, очень неоднозначная личность. Про эту вечеринку я забыл сразу, как началось другое обсуждение.

— А где остальная банда? — Мне было интересно, почему из нашей компании в сборе только трое.

— Если бы ты почаще обращал внимание на то, что происходит вокруг, то знал бы, что Эльдар и Ева сейчас на межгородском конкурсе по танцам, а Стеф и Стася… не знаю где.

— Получается, ты тоже не особо обращаешь внимание, — подколола Наташа. — Стеф у врача, а Стася спит.

— Ну круто, что могу сказать. Пошлите курить, — Ира повела нас к курилке, а мне не особо хотелось таять под солнцем, но деваться было некуда.

Девочки что-то активно обсуждали, а я сидел на камне и молча курил Наташину «одноразку». К нам подходили здороваться другие студенты, и меня удивляло, что люди все равно тянулись ко мне, несмотря на то что в такую хорошую погоду я сижу мрачный, в темной толстовке, и никого не замечаю, пока ко мне не подойдут вплотную.

Мне вспомнилось, как мы познакомились с Ирой. Это была моя первая неделя в колледже. Курилка здесь — это целая плотина, одна из достопримечательностей нашего города: хочешь — гуляй, хочешь — кури, хочешь — знакомься. И вот в тот день я полностью пользовался этими возможностями. Начало учебного года, почти весь колледж в сборе, и в курилке половина этого состава. Я, заряженный новым этапом жизни, знакомился со всеми: с кем-то договорился на следующей неделе погудеть, с кем-то — погулять.

И вот на середину выходит необычная девочка. Миниатюрная, растерянная, и в коротких шортиках. Меня впечатлили ее большие «глаза», и я решил, что с ней я точно должен познакомиться.

— Привет, девочка. А школа находится через дорогу, — сказал я.

Сначала ее лицо выдало непонимание, а потом последовал смешок.

— Меня зовут Ян и, если надо, могу рюкзак понести, — улыбнулся я уверенно. Проблем со знакомствами у меня никогда не было. Девочка многозначительно хмыкнула.

— А ты клевый. Меня — Ира, — она протянула мне руку. — Возможно, я понимаю, чего ты хочешь. И я тоже этого хочу с тобой, — выпучила она грудь, отчего я приоткрыл рот. — Потрахаемся на днях?

Я решил не выдавать своего удивления, но такое предложение выбило меня из колеи.

— Это, конечно, круто, но я бы начал с прогулки, — ответил я.

Наша дружба зародилась с шутки, и черный юмор стал нашим обязательным атрибутом. Мы так и не переспали по причине того, что дверь в мою жизнь пинком выбила Наташа. Я спрашивал Иру насчет того ее предложения — и все-таки ее намерения были всерьез. От этих воспоминаний у меня невольно появилась улыбка.

Осталась последняя пара. По традиции, когда последняя — физкультура, можно не ходить. Прозвенел звонок на пару, и в коридорах колледжа стало тихо. Мы с Наташей уселись на скамейке.

Меня дико клонило в сон, и голова все еще отбивала легкой болью. Я лег на скамейку, уложил голову на Наташины бедра и обнял ее за талию. Лучше всякой подушки. Я чувствовал умиротворение: нежность будто победила головную боль и стала растекаться по всему телу. Я вот-вот был готов уснуть, как Наташа решила еще и перебирать мои волосы.

— Ян, я хочу кое-что узнать.

«Началось».

Она пыталась подойти к этому очень осторожно. Я спокойно мог бы рассказать ей о Поле, но моя паранойя начала разыгрываться. Если о двух иксах уже знает полиция, а Наташе я расскажу про Полю — она объяснит мое поведение своему отцу, и он сразу же догадается.

— Наташ, давай потом об этом, — я поцеловал ее бедро и снова начал ловить удовольствие от обстановки.

Наташа не стала спорить. Она прекрасно знает грань. Мое поведение в отделении ее шокировало, и она понимает, что эта тема мне, мягко говоря, неприятна. Но если бы я начал отнекиваться от вопроса «что за девушка со мной гуляла», то Наташа устроила бы допрос не хуже меня. Я представил ее в моей маске — и меня это даже немного возбудило.

Внезапно я почувствовал желание зажечь два икса на своем лице. Я быстро отбросил эти мысли. «О работе — только на работе».

Я улегся поудобнее, сильнее прижал теплое бедро Наташи и промурлыкал что-то невнятное, но в конце прозвучало «люблю». Я не видел ее лица, но был уверен, что она улыбается. Я чувствовал ее ответ на кончиках пальцев.

Время близится к вечеру, и мы с Наташей стоим у перекрестка.

— Поедешь сегодня ко мне? — в ожидании моего ответа ее глаза излучали страстные искорки и любовь. Она сжимала мои пальцы и прикусывала нижнюю губу.

Как же я хотел ответить: «С тобой хоть на край света», но ночью мне нужно посетить еще одного человека. Отговорка сама пришла в голову:

— Наташ, я сегодня с матерью еду к тете.

Отговорка, конечно, сомнительная, но когда дело касается моих родителей, Наташа не лезет. Вместо этого она погрустнела.

— Извини. Мы с тобой еще так оторвемся… А когда останемся одни, то начнется пожар.

Мое предложение было одобрено вызывающей улыбкой. Мы тепло попрощались и пошли в разные стороны. Меня мучили мысли о том, что я не хочу ее бросать. Что хочу быть рядом. Но планы по «работе» заставили отбросить сопли. Я был уверен, что у меня на глазах прямо отпечатались два икса.

Моя следующая цель тоже когда-то была осуждена, но на этот раз — за воровство. Звали его Виктор, и, в отличие от других, после ареста он смог наладить жизнь. В данных, которые мне предоставил Илья, указано, что он теперь семьянин. Жена и сын. Работает в какой-то неизвестной мне компании — думаю, кто-то из друзей его устроил. Живёт уже ближе к центру. Но крест на себе он заработал из-за того, что сидел вместе со Скотским.

Из-за того, что Виктор живёт с семьёй, я решил изменить тактику. Дождавшись вечера, я проник в подъезд его дома, вычислил квартиру и решил выманить его наружу. Ясное дело, я не мог ворваться в квартиру и разрушить семейный очаг. Разрушение должно коснуться только отца.

Я принимаю маску. Маска принимает меня. Мы слились и стали единым целым. Снова это неописуемое чувство, но однозначно приятное. Будто владыка вернулся в царство теней, и все осознают его могущество. Но в моём мире я обладаю силой жажды.

Мне не нравилось, что в подъезде горел свет — из-за этого я был более заметен. До лампочки без чего-то подручного я достать не мог, а сбить её — нечем. Будем довольствоваться тем, что есть. Я встал за линией раскрытия двери и постучал. Я был намерен стучать столько, сколько потребуется, пока он не выйдет из себя и не пройдёт глубже в подъезд.

Услышав звук открываемого замка, я замер и затаил дыхание. В этот момент я хотел казаться меньше. Дверь открылась достаточно широко, чтобы прикрыть меня от посторонних глаз. Виктор оглянулся по сторонам, никого не увидел и сделал шаг вперёд, чтобы заглянуть за лестницу. Этого шага хватило: я обхватил руками его шею и зажал рот. Ногой закрыл дверь. В голове пошёл обратный отсчёт — сколько времени пройдёт, прежде чем его семья что-то заподозрит.

— За каждый ответ, который меня не устроит, увечья на твоём теле будут расти, — прошептал я.

Виктор попытался вырваться, и я сжал его крепче. Он не видел своего обидчика, но я предвкушал момент, когда он встретит два икса.

— Где сейчас Иван Скотский? — Я немного ослабил руку, зажимавшую ему рот. Невнятные мычания сложились в фразу:

— О чём ты?..

Ответ меня не устроил. Я схватил его за волосы и резко ударил об перила лестницы. Виктор тут же свалился на пол и начал странно дёргаться. Я подумал, что сейчас он начнёт орать и поднимет шум. Резко повернув его лицом к себе, я застал неожиданную картину. Видимо, я слишком переборщил с силой удара. Его лоб был весь в крови, а в центре расползалось очень тёмное пятно, будто блюдце, наполненное жидкостью. Он дёргался и всхлипывал, глаза не могли сфокусироваться ни на чём.

Мне вспомнился один бедолага в метро, у которого начался приступ эпилепсии. Виктор дышал прерывисто, кожа бледнела, а конвульсии становились всё резче. Я стоял столбом и не понимал, что делать. У меня в голове были разные сценарии, но никак не такой.

У меня началась лёгкая дрожь. Я ждал пены изо рта — но её не было. Меня охватила паника: неужели я сломал ему череп? Оставлять это просто так нельзя. Но и оставаться, ждать помощи — тоже.

Я постучал в дверь его квартиры. Снова посмотрев на Виктора, заметил, что его взгляд заострился на мне. Мне стало не по себе. Я стоял как вкопанный и не мог двинуться. Голос в голове кричал: «Беги!» А я не мог.

Он смотрел прямо мне в глаза — всё так же дёргался, всё так же тяжело дышал. Капли крови стекали по его лицу, а он всё равно не отводил взгляд. «Он что, меня видит? Моё лицо? Но как?..» Настоящий страх за свои действия охватил меня. Я не понимал, что говорят его глаза. Какие эмоции они сейчас выражают? Ненависть? Страх? Мольба? Всё вместе?

Тело наконец-то отреагировало — и я убежал прочь. Выбегая из подъезда, я услышал, как открывается дверь его квартиры. Мне стало немного легче.

Я не могу понять, как такое произошло. Из-за своей слепой ненависти и отчаянной жажды мщения я обрёк человека либо на смерть, либо на инвалидность. Самое страшное — меня это почти не волнует. Я взбешён. Моя третья вылазка снова ни к чему не привела. Так дальше продолжаться не может.

Но Виктор… У человека семья, работа, он отсидел своё и построил приличную жизнь. А я ворвался и разрушил то, что он создал. Но ведь человек, связанный с ним, украл моё. Может быть, если бы он выдержал, он рассказал бы мне что-нибудь. Или не стоило рубить с плеча… Шеф говорил мне, что допрос не должен быть мягким: стоит только чуть-чуть надавить — слабый человек сразу расколется, а для более сильных нужен другой, утончённый подход.

Я шёл по улице вдоль центральной дороги, обдумывая свои ошибки. Метался от одного варианта к другому: как дальше быть, как действовать, использовать ли «пряник» или оставить только «кнут». Я не хочу быть хорошим. Разве Скотский был добр к Полине? Нет. Он был жесток, беспощаден и злобен. Человечность ему чужда. Значит, я буду поступать так же, как он. С какой стати в такой ситуации я должен быть добрым?

На улице было довольно прохладно. Но злость будто согревала меня; если бы сейчас передо мной встала стена, я бы прожёг её насквозь и прошел дальше.

Проходя мимо переулка, я услышал крики. Судя по всему, это была девушка. Я обернулся и увидел, что происходит. Двое парней пытались изнасиловать девушку. Я сначала даже не поверил, что такое возможно в наше время — подобные ситуации обычно только в кино. Они толкнули девушку к мусорному баку и нагнули. Один стянул с неё юбку, второй начал расстёгивать свои джинсы. Девушка отчаянно кричала, визжала, молила их остановиться. У парней был хищный оскал. Они были довольны, что смогли получить ее силой.

Эта сцена вспыхнула во мне яростью. Крики девушки пронзили меня, довольные улыбки этих двоих выводили из себя. Мне ненавистно, что такие люди существуют. Единственное, что радовало — мне снова пришлось надеть маску. Я сделал это на автомате, словно всю жизнь поступал именно так. Два икса загорелись. Они готовы пролить кровь.

Я молниеносно накинулся на того, кто уже готовился осквернить девушку, и отбросил его к мусорным контейнерам. Но просто так бы он не отделался. Присев, я начал измельчать его лицо кулаками. Он не успел еще оклематься после небольшого полёта.

Девушка тут же спохватилась, натянула юбку и отбежала в сторону, наблюдая с осторожностью. Она видела, что её обидчиков карают, но не понимала — друг я ей или враг.

У парня не осталось ни одного целого места на лице, и я решил, что с него хватит. Сделав пару шагов назад, я заметил оголённый пах — это вновь вспыхнуло во мне раздражением. Жалкая мразь, которая, кроме как брать верх над теми, кто слабее его, и пользоваться этим, ничего не может. Если ты настолько ничтожен, что не можешь привлечь ничьего внимания — смирись. Я что есть силы пнул по его шарам. Жалко, что он лежал без сознания, хотелось бы увидеть, как он извивается от боли.

Когда я закончил с первым, то обратил внимание на второго. Всё время, пока я был занят его приятелем, он кричал что-то. Я даже не сразу понял — ярость может быть глухой. Пока я разбивал кулаками лицо его дружка, я не слышал ни слова.

— Ты, блядь, что творишь?

Я медленно поворачиваюсь в его сторону и вижу страх на его лице. Как же я всё-таки обожаю это. Эта букашка мгновенно становится ещё меньше.

— И что ты? Крутой, типа? — он пытался казаться увереннее, но дрожь в голосе и шаги назад говорили об обратном.

Не отводя от него взгляд двух иксов, я начал медленно наступать.

— Ага. Ну давай, давай, — он стал отступать быстрее.

Мне надоела его колкость. Я быстро стал приближаться к нему, надеясь, что он сразу убежит. Так и случилось — чуть не упав, он развернулся и помчался, что называется, «пятки сверкали». Меня даже улыбнуло, что он бросил своего дружка валяться в грязи и мусоре.

О девушке я вспомнил только когда увидел, что она всё ещё стоит в стороне. Она смотрела на меня испуганными глазами, но в них блестели искорки любопытства. Какой-никакой герой — я спас её. Но вряд ли она ожидала увидеть два икса, которые излучают только холодную жестокость. Она застыла в ожидании.

— Он не успел? — холодно спросил я.

Девушка отрицательно покачала головой. Она казалась знакомой — я был уверен, что видел её где-то раньше. Красивая: мягкие черты лица, каштановые волосы по плечи, упругие бёдра под юбкой и довольно откровенный топик. Здесь неподалёку расположен клуб — несложно догадаться, откуда они свернули в этот закоулок.

— Иди домой, — спокойно сказал я. Хотя это прозвучало скорее как приказ.

— Х-хорошо… — Она смотрела не на меня, а на два икса. Девушка была под сильным впечатлением, любопытство её буквально распирало.

— А ты кто? — раздалось позади.

Я медленно повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза.

— Какая разница, — ответил я и пошёл прочь.

Мои намерения никак не пересекаются со спасением и уж тем более с тем, чтобы принимать благодарности. Мне необходима кровь моего врага. И я пролью её.

***

В полицейском участке сегодня вечером было как-то напряжённо. Шеф мотался от одного сотрудника к другому — много вызовов и задач. В такой суматохе лейтенант сумел выцепить Шефа.

— Товарищ капитан! — Шеф остановился и нетерпеливо приготовился слушать.

— Я думаю, это достойно вашего внимания, — лейтенант передавал бумаги одну за другой. — Некто в маске жестоко избил двух человек. Оба попали в реанимацию в тяжёлом состоянии. —Лейтенант говорил серьёзно, а шеф не понимал, почему это должно стоить его внимания в такой напряжённый день.

— И? — Нетерпеливо спросил Шеф. Лейтенант растерялся.

— Ну… Это разные точки города. Очевидец говорит, что вместо лица были горящие два икса. Мы сделали вывод, что, скорее всего, это была неоновая маска. У одной из жертв — серьёзное сотрясение и подозрение на перелом черепа.

— Дальше, — Шеф принялся изучать бумаги, в которых почти не было информации.

— Он не засветился ни на одной камере, а люди толком не могут его описать. Врачи заявляют, что жертва с переломом смогла лишь пробормотать слово «маска».

— То есть у вас только догадки? — У Шефа появилось дикое желание просто уйти. — Может, это просто череда случайных совпадений, а первого прижал какой-то завистник из его района? — Они начали обходить кабинет, и лейтенант очень старался не отставать.

— У первого обнаружены ножевые ранения, и женщина, которая стала свидетелем нападения, говорит, что нападавший вел себя так, как будто хотел что-то узнать, а когда увидел её — хотел убрать свидетелей, — из-за загруженной работы Шеф начал выходить из себя.

— То есть весь этот сыр-бор из-за психопата в маске, который пытается быть похожим на «Гоуст Фейса»?

— Я прошу принять меры, — лейтенант говорил вкрадчиво. Шеф лишь тяжело вздохнул.

— Увеличьте патрули в ночное время и передайте, чтобы обращали внимание на подозрительных одиночек в капюшонах. Это всё?

— Так точно, товарищ капитан.

Глава X

Моя зацикленность перебивает влияние внешнего мира. Я ощущаю, что злоба становится повседневной. Даже без маски она начинает проявляться. Меня злит, что я ни на шаг не приблизился к Скотскому. Кто-то же должен его знать. Кто-то должен знать, где он. Я ни за что не поверю, что побег он провернул в одиночку. По этому вопросу я решил обратиться к Илье, чтобы он собрал информацию о побеге. А пока я пытаюсь отвлечься от мыслей, которые заставляют меня испытывать негатив.

Все чаще перед глазами появляется картина убийства Полины. А также ее смех, глаза и нежность. И еще — видение того, как я настигаю Скотского. Больше всего я хочу увидеть его страх.

Музыка мне больше не помогает. Раньше, слушая ее, я мог отвлечься и оказаться в своем маленьком уютном мире. А сейчас, какую бы песню ни включил, мысли все равно поглощают меня, из-за чего злость только нарастает. Я ненавижу это. Ненавижу людей, которые слишком тупы и слабы. Мне не жалко ни Виктора, ни Семена, ни Артема. Для меня они — мрази. Мне нужен результат, но из-за их слабости я его не получаю. Хоть какой-нибудь намек, хоть зацепку.

Иногда вместо злости приходит отчаяние. Я не могу восстановить справедливость. Не могу осуществить месть. Полина не успокоена. Я позорю ее смерть тем, что топчусь на месте. Чаще всего отчаяние приходит вместе с музыкой, и тогда у меня пропадают силы бороться. Желание разрыдаться от собственной ничтожности все чаще прорывается наружу.

Порой я вижу перед собой взгляд Виктора — и внутри все замирает. Именно этот взгляд заставляет задуматься, по какому пути я иду и куда он может привести. Страх Виктора передается и мне: будто иногда, глядя в зеркало, я не узнаю человека, который стоит перед ним.

На улице — серый, дождливый, унылый день. Эта погода давит еще сильнее. Мне надоело слушать музыку. Впервые мой плейлист показался мне однотипным. Состояние было подавленным. Время лишь приближалось к вечеру, поэтому выходить на поиски было рано.

На столе лежала выключенная маска, и я залип на ее панельки. Снова чувствуется притяжение. «Я сделаю все, что ты скажешь, только, пожалуйста, исполни мое желание…»

Зазвонил телефон. Это была Наташа. Она сообщила, что сегодня тусовка у Вала, и спросила, пойду ли я. После этой новости мне захотелось побыть Яном. Я сказал Наташе, что буду через час. У меня совсем вылетело из головы, что Вал устраивает торжество. Хоть что-то интересное там да произойдет. Проветрить голову и выпить алкоголя — лишним не будет.

Когда я одевался, я даже не обратил внимания на выбор одежды. Только закончив, заметил, что автоматически выбрал все черное — джинсы, рубашку. Будто внутри меня сидит Симбиот, и он сам решает, что носить. И, видимо, ему по душе черное. Ну и пусть.

В такой тусклый день людей на улице почти не видать. Но зато весь молодняк стянулся в центр. Торжество, видимо, уже началось, раз у входа в клуб собралась очередь. Все — в цветастой одежде, веселые, а один я вылез с лицом, полностью соответствующим погоде. Мимолетно я заметил, что некоторые нацепили на себя неоновые маски, которые уже два года как вышли из моды.

Я проскочил сквозь очередь и столкнулся с огромным вышибалой. Это был Анвар, который лишь казался грозным. На деле — плюшевый мишка с самой доброй улыбкой, какую я когда-либо видел. Анвар был большим и широким, сразу демонстрируя свою силу и надежность в роли телохранителя «короля». Внешность у него была восточная: от него исходило ощущение стойкости скалы — пока он не начинал говорить. Стоило услышать его легкую шепелявость и добродушный тон, как сразу возникало желание его обнять. Но злить его не стоит. Ни в коем случае. В нем действительно может проснуться гризли, которому хватит тебя просто перегрызть — и не подавиться.

Увидев меня, он сразу забил на толпу, поинтересовался моими делами и похвастался своими достижениями в зале. Мне было приятно его слушать. На прощание он крепко приобнял меня, пожелал хорошего вечера и пропустил внутрь.

Басы, долбящие в грудь, дают о себе знать уже на входе. Приглушенный свет, неон. В воздухе ощущается привкус греха — типичная атмосфера этого клуба. Чаще всего именно его снимают для тусовок: здесь есть все необходимое. Бар, сцена, стойка с шестом и обширное пространство. Для меня он уже стал почти родным. Сколько литров было тут выпито, сколько калорий сожжено в танцах, сколько крови пролито в пьяных потасовках. И здесь же у нас с Наташей был первый танец.

И прямо сейчас она накинулась на меня с объятиями, на которые я ответил взаимностью. Наташа снова блистала: на ней был розовый пиджак, под ним — белая майка и широкие брюки. Мои любимые рожки тоже были на месте. Я нежно ее поцеловал.