Данил Аистов Два Икса

Глава 4

Как она могла так поступить со мной? Нет — она ни за что не пошла бы на такое. Это вмешательство чудовища. Чудовища, которого я уничтожу. Его больше не будет в этом мире; его скверна растворится в преисподней. Я готов лично его туда отправить и своими же руками сжечь на раскаленной сковороде. Мне плевать на правила. Я хочу быть и судьей, и палачом.

На улице стало прохладно. Сентябрь на дворе. Небо постепенно темнело; в комнате стало мрачно, будто время застыло в бесконечном ожидании. Мне хотелось проветриться, но какая-то тягучая темнота, будто пленила воздух и не давала сделать ни шага.

Для меня было очевидно, что просто так я его не найду. Нужно искать и копаться. Единственный приемлемый выход для меня — обратиться к человеку, который отыщет кого угодно, хоть в Антарктиде. Илья — парень, с которым мы познакомились на одной тусовке. Он не особо любит такие мероприятия, но его затащила туда наша общая подруга. Она, конечно, любую душу вытащит из берлоги своей говорливостью. С Ильёй мы успели сдружиться; он отлично разбирался в компьютерах и, уверен, сможет мне помочь. В этот момент я понял, как важно не разрывать мосты — никогда не знаешь, когда человек может пригодится.

Я нашел его контакт и решил выбрать стиль переписки — «дружелюбный».

—Алло, Илья, привет.

— О! Здарова, как сам?

Мне особо не хотелось ему рассказывать, но так как я выбрал дружелюбный тон, нужно придерживаться рамок.

— Нормально, а ты как? Что делаешь?

— Да что я могу еще делать? Вот, сижу, залипаю на видосы. Не жалуюсь.

— Чудно. Слушай, можешь помочь мне кое с чем? — сказал я, стараясь придать голосу стыдливое звучание.

— С чем?

— Да мне нужно одного человека найти, поможешь?

— Ну давай. Есть его номер?

— Эммм... вообще-то нет. Есть только ФИО.

— Хм. Ну, это тогда придется подождать.

— Хорошо.

Я дал ему все данные, которые у меня были. Илья не задавал лишних вопросов — надеюсь, так будет и дальше.

Я отложил телефон, и моё лицо снова исказилось от ненависти. Я надеялся, что моя цель хотя бы будет в области. Если вне, то это будет проблемой.

Мне придется не привлекать лишнего внимания. Я надел черную кожаную куртку поверх темной толстовки — в целом, вся моя одежда была темной. Внезапно я вспомнил про маску, купленную когда-то на рынке у Чёрного моря, когда мы ездили отдыхать с лагерем. Я и не помнил, когда в последний раз держал ее в руках.

Порывшись в вещах, я нашёл ту самую маску. В местах, где должны быть глаза, были два небольших экрана; чуть ниже располагались едва заметные шипы. Сама она была, естественно, черная. Маска была разряжена, но я уже понимал — это мое прикрытие. Я нигде ее не светил. У меня нет фотографий с ней. И я уверен, что таких масок много, так что вряд ли кто-то узнает меня по ней.

Время шло. Илья молчал. А маска тем временем зарядились. На панелях то и дело мелькали разные рисунки, я выбрал самый неприметный — два «X» вместо глаз. Цвет я подобрал тоже не вызывающий — белый. Взглянув на эту маску, я почувствовал уверенность, и гнев в груди стал разгорается ещё сильнее. Я встал напротив зеркала и натянул маску на лицо. Обзор оказался лучше, чем я ожидал.

Но что-то было не так. Я начал осматривать себя со всех сторон. Кажется, с моей неряшливой прической эта маска выглядела не очень. Тогда я накинул капюшон — и облик изменился полностью. В смутном освещении, не приглядываясь, было видно только два икса. Я долго всматривался в них — они словно гипнотизировали. В голове вдруг всплыл образ Ивана Скотского.

Как будто не только я, но и сама маска излучала ненависть. Мне это понравилось. Ему — конец.

Связь с маской будто возникла мгновенно. Я решил снять и сравнить. Без нее я обычный подросток. Яркие глаза, четкое выражение, светлая кожа. Но когда я подношу маску к лицу, все иначе. Я другой.

Илья отправил голосовое сообщение, где он говорит, что информации ужасно мало. Он рассказал то, что я и так знал: этого человека дважды судили за убийства, а во второй раз он сбежал. Меня удивило, что Илью это практически не впечатлило. Также он сообщил, что текущее местоположение неизвестно — и это меня дико взбесило. Я хотел уже бросить телефон в стену, но Илья продолжил: упомянул человека, который может знать что-то полезное, и переслал мне его досье в мессенджер.

Артём Маркелов.

Возраст: 39 лет.

Бывший военный и смотритель тюрьмы за городом, в которой как раз сидел Скотский. Уволили его за чрезмерную жестокость и дебоширство в состоянии алкогольного опьянения. Также подозревается в передаче контрабанды заключенным. В больничной карте есть пометка о проблемах со спиной.

Я не стал вдаваться в подробности. Спросил у Ильи, работал ли он во время отсидки Скотского. Тот ответил, что его уволили раньше побега. В голове у меня мелькнула мысль, что он может быть связан с триумфом Скотского, и я все же спросил адрес.

Он проживает в районе: ***. Не самый порядочный в нашем городе. На улице: *** 41, квартира 24. Илья также скинул данные о его машине — лишним не будет.

— Это, наверное, не моё дело. Но зачем тебе все это? — не удержался Илья.

— Давай я скажу просто, что это личный интерес, — ответил я.

Я разозлился, но, к счастью, мы переписывались. Быстро завершил диалог, поблагодарил и начал собираться. Я уже бывал на этом районе и примерно знал, где находится дом, но точное местоположение посмотрел в интернете.

Забавно, что этот район смело можно назвать одним из самых опасных, а его «король» — полный дегенерат. Не знаю, связано ли это как-то, но пусть будет так. Пойду, пообщаюсь с Маркеловым.

***

«Я понимаю твою озабоченность. Факт того, что есть другой – ты, ставит под угрозу чувство особенности. Обещаю, останется лишь один из нас. (Пожалуйста, простите меня)».

Я щелкнул пробел на ноутбуке, поставив паузу.

— Вау! — сказал я восторженно. — У меня даже мурашки по коже!

— А ты не хотел смотреть, — гордо возразила Полина.

Мы в обнимку смотрели фанатский сериал по нашей любимой игре. Это было восхитительно.

Я уже и не вспомню, когда в последний раз мы что-то смотрели с Наташей.

Глава 5

— Подъем! — Маркелов ударил по решетке дубинкой.

Утро в тюрьме всегда начинается одинаково.

— Давайте живее! — приказал он заключенным. — Уроды… — добавил уже тише.

— А для вас что, особое приглашение нужно? — он ударил по решетке сильнее, чтобы расшевелить тех, кто ещё не проснулся.

Все заключённые встали как штык — лишний раз злить смотрителя Маркелова никто не хотел. Многие даже боялись смотреть ему в глаза, лишь бы не привлекать его внимания.

Артём выглядел подтянуто и стройно: форма сидела на нем как влитая, лицо гладко выбрито, скулы четко очерчены. Взгляд — грозный и надменный. Он уже успел заработать себе репутацию человека, которого лучше не злить.

Он вышел из блока с камерами заключенных и стал ждать, пока те пройдут в душевую. Уголовники двигались медленно, не успев толком проснуться. Некоторые опустили головы, чтобы случайно не встретиться глазами со смотрителем. Тот тем временем продолжал сверлить их тяжелым взглядом.

Когда все вышли, Маркелов передал их своему коллеге и сам пошел осматривать камеры — чтобы никто не остался и не натворил чего-нибудь подозрительного.

Из одной двери выбежал нерасторопный заключенный. Извинившись перед Маркеловым, он согнулся в три погибели, будто кланялся. Артем лишь презрительно пнул его.

— Бегом, тварь! Не рушь порядок!

Тот поспешно умчался за остальными.

Быстрый обход, ничего подозрительного не обнаружено. Маркелов вернулся к душевым и, остановившись у входа, предупредил, чтобы не было слышно ни единого писка.

— Если даже будете трахаться, то все равно молча, — бросил Артем.

Он положил руку на ремень, где висели электрошокер, кобура и дубинка, — намекая, что ничего хорошего в итоге не выйдет.

Кто-то усмехнулся, кто-то промолчал, но заключенные дружно вошли в душевую.

К Артему подошел его коллега — ниже ростом, постарше, но аккуратно выбритый. В глазах — доброта, смешанная с усталостью.

— Загнал стадо? — с лёгкой усмешкой поинтересовался тот.

— Да этих баранов только на убой, — с отвращением бросил Маркелов.

— Возможно... Слушай, — понизил голос напарник, — в твоём крыле ночью какие-то странные звуки были. Вчерашняя смена передала. Обрати внимание.

— Я тебя услышал, Андрей, — Артем лишь понимающе кивнул, и тот удалился.

Иногда Маркелов завидовал Андрею. Тот был счастливым семьянином: днем приходилось следить за отбросами общества, но дома его всегда ждали с теплом.

Настало время завтрака. Уголовники закончили с душем и выстроились в очередь за едой. В столовой всегда было шумно и тесно. Здесь собирался весь сброд из разных отделений, а поодаль следили за порядком смотрители. Заключенные получали свой паек — недоваренная каша на воде и кусок черного хлеба. Если повезет — без плесени. Садились за стол молча: не дай бог начнется какая-то заварушка. В таком случае Маркелов ворвется и силой покажет, каким должен быть порядок.

Артем занял привычное место у стены: ноги на ширине плеч, руки сложены на поясе. Он наблюдал. Взгляд зацепился за одного из заключенных — лысый, худощавый, среднего роста. Лицо вымученное, выражение будто застыло в вечном недовольстве.

Скотский. Так его прозвали.

Маркелов проводил его взглядом, настороженно, — но вдруг заметил, что и за ним самим наблюдают. Это был другой смотритель — высокий, молодой, с мягкими чертами лица. Всегда при фуражке, всегда с видом человека, у которого все «по уставу». Маркелов нахмурился и отвел глаза.

Вдруг раздался звон упавшей железной тарелки — за ним вспыхнули возгласы. Кто-то из заключенных что-то не поделил — и понеслось. Драки в его смену обычно не случались: Маркелову хватало одной репутации, чтобы навести тишину. Но эти, видимо, были новенькие — или просто не знали, кто тут главный. Оба встали в стойку, рыча друг на друга, готовые кинуться. Эта парочка была не из отделения Артема. Но Маркелова это не волновало. Он ворвался в потасовку раньше остальных смотрителей. С разбега ударил одного по шее дубинкой — тот рухнул, хватаясь за горло от боли. Маркелов повернулся ко второму.

— Вы совсем охренели — распускать порядок в моем присутствии?! — рявкнул он.

Молниеносно достал шокер и вогнал разряд тому в живот. Заключенный дернулся в конвульсиях и рухнул на пол. Но Артему этого было мало. Он начал пинать по животу того, кого уже ударил дубинкой. Удары были злые, тяжелые, беспощадные. Маркелов был доволен, когда этот сброд корчился перед ним. А когда они начинали хрипеть от боли, он чувствовал полную власть и наслаждался этим.

— У нас есть правила! Порядки! — выкрикивал он, не прекращая пинать. — И вы будете делать то, что я скажу! Никто не смеет здесь своевольничать!

Заключенный уже начал кашлять — будто в легкие залилась кровь, и теперь он вот-вот задохнется ей. Вся остальная столовая лишь молча наблюдала за происходящим. Маркелов повернулся ко второму лежащему, который уже немного пришел в себя и начал тихонько отползать.

— Не сметь! — рявкнул Артём и снова ударил его шокером по спине. Он держал разряд так долго, что тот едва не потерял сознание.

Вмешался молодой смотритель — тем самым легким, но уверенным движением оттолкнул коллегу и грозно посмотрел на него. Маркелов лишь злобно выдохнул, ведя шокером из стороны в сторону и обводя взглядом всю столовую.

— Вы у меня как шёлковые ходить будете, — произнёс он глухо.

Слова прозвучали угрожающе. Артем плюнул на лежащего и, бросив напоследок суровый взгляд на молодого сотрудника, медленно удалился.

Наступила середина дня, и уголовники заняли свои рабочие места. Молодой смотритель по имени Максим внимательно обходил помещение, присматривая за каждым. Руки держал на ружье, которое висело на ремне через плечо — бдил.

Скотский, вдали от всех, занимался мытьем пола. Максим задержал на нем взгляд и после отвернулся. Спустя минуту снова посмотрел в ту сторону — но на месте, где только что был Скотский, лежали лишь швабра и ведро с водой.

Маркелов вел Скотского прочь, подальше от чужих глаз. Делал он это так, будто вел его на казнь. Загнав его в душевую, Артем облокотился на стену и произнес:

— Вещай, челядь.

Скотский отряхнулся, выпрямился и ответил:

— Что ты хочешь услышать?

— Что нового в коллективе? Что за суета была ночью?

— Суета... Да ребята какого-то опущенного щемили, — выдавил он.

Маркелов внимательно всмотрелся в его лицо.

— Меня там не было, — добавил Скотский.

— Как-то неинтересно.

Артему становилось скучно.

— Ну, в коллективе особо ничего нового. Разве что тебя там немного обсирали, —сказал Скотский.

— Вот, а говоришь — ничего нового. Давай фамилии.

Скотский перечислил каждую крысу.

— Ага, держи тогда, — Маркелов передал пачку сигарет «Космос».

Скотский тут же выхватил ее и спрятал.

— Ты мутный тип. И как тебе вообще удается спокойно выживать?

Скотский лишь хмыкнул и перевел тему:

— Еще что-нибудь нужно? — спросил уголовник.

— Давай-ка ты станешь поактивнее участвовать в жизни тюрьмы.

— Это как?

— Ну… общайся с коллегами, узнавай побольше. Цена за это может вырасти.

— Ну ладно, — протянул Скотский огорченно.

— Или ты хочешь чего-то другого? — лукаво спросил Артем.

— Да нет… Вряд ли ты знаешь какие-нибудь уязвимые точки в тюрьме.

Скотский указал на правую щеку. Маркелов ударил со всей силы — так, чтобы остался синяк. Но в добавок у Скотского откололся зуб. Тот застонал и, придерживая щеку, начал наяривать круги от боли.

— Твою мать! Сука! — Скотский выплюнул зуб, который со звонким стуком упал на плитку. — Полегче нельзя было?!

Маркелов лишь усмехнулся, достал электрошокер и ударил его по шее.

— Маркелов! — раздался оклик одного из смотрителей.

— Тебя босс вызывает.

Артему сразу не понравилась эта новость. Просто так его вызывать не будут. Он уже мысленно представил, что сделает с крысой, которая его сдала, и велел Скотскому вернуться к своим обязанностям — самым грубым образом. Маркелов постучал в дверь начальника тюрьмы и, не дожидаясь разрешения, вошел внутрь.

— Здравия желаю!

Сергей Игоревич разговаривал по телефону, но, увидев, что кто-то зашел, мгновенно прервал звонок.

— Ты что творишь, идиот? — сразу начал он.

Маркелов стоял по стойке «смирно».

— Вы о чем? — Артем сглотнул.

— О том, что ты устроил в столовой, — Сергей Игоревич встал. Начальник чем-то напоминал бородатого Наполеона: тоже низкого роста, с командирским тоном, но с характером Сталина.

— Они хотели устроить бунт, — все так же вещал Маркелов, не поднимая взгляда на Сергея.

— Они просто что-то не поделили! И это не значит, что их надо отправлять на больничную койку. Я прекрасно понимаю, что того, кто нарушает порядок, нужно усмирять, — но одного удара шокером было бы достаточно, а не десятков! — он подошел ближе и, глядя снизу вверх, сверлил Артема взглядом. — Ты бы еще застрелил его, как скотину! У мужика там что-то лопнуло внутри, а тебе — насрать!

— Никак нет! — отозвался Артем.

— Ты знаешь, что большинство людей сидят в тюрьме потому, что не знают меры? — голос Сергея стал холоднее.

Маркелов промолчал.

— А ты сам меры не знаешь! — начальник ткнул пальцем Маркелову в грудь. — Хочешь под трибунал?

— Никак нет.

Артем ненавидел, когда его отчитывают. Он был уверен: все эти заключенные — животные, и с ними по-другому нельзя. Выражение лица выдавало, что его терпение вот-вот лопнет. Столько всего ему хотелось высказать.

— Значит так, — продолжил начальник и вернулся в свое кресло. — Еще раз ты выкинешь что-то подобное — вылетишь отсюда голым. А если в какой-то момент потеряешь контроль — окажешься среди них. Свободен.

Маркелов, промолчав, направился к двери.

— И еще кое-что, — сказал Сергей Игоревич.

Маркелов повернулся, чтобы выслушать.

— Пошел слушок, что кто-то из смотрителей проносит чернуху сидельцам.

Артем напрягся.

— Молись, чтобы это оказался не ты, — бросил угрозу начальник и принялся поправлять стопку бумаг.

Маркелов вышел из кабинета взбешенный. Будь его воля — он бы сейчас просто убил тех двоих, что начали драку. Артем думал, как бы выпустить пар на каком-нибудь «терпиле», но тут столкнулся с Максимом.

— Чего тебе надо? — Маркелов с неприязнью посмотрел на него.

Макс был выше, и Артему пришлось поднять голову. Они стояли почти вплотную друг к другу.

— Ты ведешь себя не по уставу. Так не принято, — начал Максим спокойно.

— Ага. Я рад, — Артем хотел уйти, но Макс встал у него на пути.

— Ты что-то замышляешь. Зачем тебе понадобился Скотский?

Маркелова это стало не на шутку бесить, и он грозно парировал:

— Давай ты не будешь совать нос в чужие дела. Иди подавай пример другим.

Он толкнул молодого коллегу и отправился на перекур.

Во дворе Артем облокотился на кирпичную стену, достал сигарету — и зарычал, поняв, что забыл зажигалку. Поблизости никого не было, поэтому он, не церемонясь, поднес электрошокер к сигарете. Раздался треск тока, после чего Маркелов смачно затянулся.

Глава 6

Уже стемнело. Все люди вернулись со своих работ и наслаждаются домашним уютом. Мужчина со второго этажа включил свет на кухне в поисках чего-нибудь пожевать. Он выглядел уставшим и потрепанным, лицо заросло щетиной. За небольшим слоем жира еще проглядывали мышцы, которые не успели стать мягче — видимо, память о прошлой жизни.

После увольнения Маркелов совсем себя запустил. Как быстро человек может начать самоуничтожаться, потеряв то, что ему дорого? Работа была для него вдохом жизни — возможностью почувствовать себя нужным, тем, кто вносит вклад в общество, пусть и по-своему.

Артем перегнул палку — и теперь его не берут даже охранником в супермаркет. Он потерял меру, и теперь ему приходится выживать, выставляя на продажу даже вещи, заработанные на службе.

Легкой закуски не нашлось. Тогда он решил наполнить желудок водой, чтобы утихомирить чувство голода.

Выпив два стакана и приступив к третьему, Маркелов услышал, как на ключах от машины заработала сигнализация. Он поспешил в комнату за ними, вернулся на кухню, чтобы посмотреть в окно. Рядом ничего подозрительного не было. С транспортом все в порядке. Он отключил сигнализацию. Машина замолчала, и Маркелов уже хотел вернуться в комнату, как та снова запищала.

Темно. Самое время с ним связаться. Дом его располагался в глубине района. Я шел без маски, быстрым шагом — решительно и только вперёд. Иногда я заглядывал в телефон, чтобы понять, где повернуть. И вот я уже на месте: обычная пятиэтажная панелька, дом Артёма Маркелова — бывшего военного и тюремного смотрителя.

И что делать дальше? остановился и начал сомневаться. Болтаться на одном месте не входило в план, поэтому я принялся осматривать округу. Во дворе и вдоль дорог не было ни одной лампы, кроме подъездных; свет их почти не доходил до детской площадки, которую едва ли можно было таковой назвать. Тут я вспомнил, что у него есть машина. Открыл сообщение с данными и стал искать — он припарковался почти напротив своего подъезда.

Меня посетила мысль: было бы глупо просто вламываться в его квартиру. В его трудовой книжке есть отметка «военный», значит, у него может быть оружие — особенно если он не такой «правильный», как нам показывали военных в мультиках. Мне пришло в голову попробовать выкурить его — желательно, чтобы он вышел без оружия.

Я нацепил маску. Загорелись два икса. В этот момент я не мог понять, что чувствую. Всякий уличный шум затих, мысли в голове отдавались эхом; всё вокруг казалось словно во сне. Я знал, что нужно делать, но что-то останавливало меня, словно я держал в руках «инструкцию по эксплуатации» своих собственных намерений, заставляя сначала её прочесть. Маска придала мне уверенность, но необъяснимый страх делал каждый шаг напряженным.

Артём снова подошёл к окну, отключил сигнализацию на машине и стал наблюдать. Рядом с автомобилем он заметил какие-то блики. Мужчина списал всё на подростков, которые, по его мнению, издеваются, и стал одеваться, надеясь, что, если он просто выйдет, они разбегутся. Всё-таки машина выставлена на продажу — вряд ли покупатель оценит лишнюю царапину.

Он вышел из подъезда, ничего не заметив и не услышав. Маркелов начал осматривать машину — нет ли повреждений. Ничего не обнаружив, он выругался и направился домой. Подойдя к железной двери подъезда, машина вновь включила свои оранжевые фары и подала сигнал, словно оповещая о вмешательстве в её личное пространство.

— Кому там руки поотрывать?! — выругался Маркелов на всю улицу, но в ответ слышалась лишь сигнализация.

Он вернулся к машине и обошел ее, пытаясь найти источник тревоги. Отрубив сигнализацию, стал вглядываться во двор, надеясь разглядеть силуэт или хотя бы услышать шёпот. Возможно, кто-то бросал камни из кустов. Артём замер, задержав дыхание, но ничего не заметил. Агрессивно сплюнув и тихо прорычав «суки», Маркелов повернулся к дому — и на мгновение перед ним возникли два парящих «икса». Этого мгновения хватило, чтобы он прилично испугался. Но, прежде чем он успел опомниться, у этих двух «иксов» появились конечности, схватившие его за руку и голову; он получил удар и головой пришёлся о боковое стекло машины — сигнализация снова завыла.

«Давай, тварь, выходи!»

После первого удара сигнализация замолчала. Я был настроен выманить его наружу. Решительно пнув машину, я скрылся в объятия темноты. Он снова выключил.

«Тебе вообще насрать?»

Ещё больше разозлившись, я ударил ещё раз, и в окне на втором этаже, где горел свет, проступил силуэт мужчины. Я уставился на него, затем отполз за соседнюю припаркованную машину, скрывшись в темноте. Осторожно выглянув, увидел, что силуэта уже нет — похоже, сработало.

Послышался звонок домофона и скрип подъездной двери. Это должен был быть он. Обязан. Руки у меня задрожали, по спине пот тек ручьём. Сердце застучало чаще — мне не нравилось моё волнение, но я не собирался отступать. Мужчина начал обходить машину, и я уже хотел действовать, но колени отказывались слушаться. Я просто наблюдал, как владелец обходит автомобиль, пытаясь понять, в чём дело. Стараясь дышать носом, я сдерживал дыхание — всё внутри дрожало. Нужно было вставать прямо сейчас!

Нерешительность дошла до того, что ноги буквально тряслись. Я опёрся ладонью об асфальт, сделал глубокий вдох и поднял голову — но мужчины уже не было; он направлялся обратно в подъезд. Страх упустить его заставил меня выпрямиться. Хотел было окрикнуть, но внутри появилась злоба на самого себя, и я снова пнул машину, заставив её загудеть, чтобы вернуть хозяина.

— Кому там руки поотрывать?! — послышалось у подъезда.