- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Дамина Райт Пешки против игроков
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– А почему они читают молитвы по книге? Можно ведь наизусть выучить? – предположила я, глядя, как иллюзия рассыпается, знаменуя этим победу чёрной Жрицы.
А можно забыть или перепутать пару слов в решающий миг.
Я подумала, что пора бы уже перестать задавать глупые вопросы, и принялась смотреть дальше.
С Лучниками, двумя здоровенными пешками, одетыми в рубашки, штаны и короткие плащи, всё оказалось ещё проще. Сначала они пытались подстрелить друг друга. А когда колчаны стали пустыми, стащили с голов забавные треугольные шапочки, засучили рукава и принялись драться на кулаках. Я даже засмеялась, глядя на это безобразие. Картинка мгновенно погасла, возвращая меня в комнату для занятий.
На Клетках смешно не будет. Приготовься к погружению в иллюзию! Бери Янтарный Жезл.
Веселиться сразу расхотелось. Я молча прихватила со стойки жезл, а вернее, копию его, и шагнула в открывшуюся передо мной иллюзию…
…А затем огляделась. Никаких тебе деревьев с гладкими стволами и ярко-зелёными верхушками – лес выглядел, как сплошные заросли диковинных, переплетающихся друг с другом растений. Где-то вдали щебетала неведомая птичка, а поблизости от меня пролетела пара блестящих, крупных мускашек.
Здесь царил полумрак, и я задрала голову, пытаясь увидеть знакомое серое небо. Растения так крепко обнялись, что едва пропускали свет внутрь леса. Зато жезл сиял, как обычно, и я крепче стиснула его в пальцах.
– Налюбовалась? – раздался сзади меня неприятный голос, явно принадлежавший не Башне. Я развернулась, вскинув жезл, и поймала ухмылку Носатого. Его оружие было наготове, глаза поблёскивали, скорее всего, от нетерпения и азарта. Только сейчас я обнаружила на себе длинный чёрный плащ, как у настоящей Волшебницы. На Клетках, конечно, мы будем одеты как пешки, и не все из нас станут фигурами, но в учебных поединках почувствуем себя таковыми!
– Готова? – Носатый поиграл своим жезлом, – конечно же, белым, – и неторопливо провёл ладонью по сияющему навершию. Я следила за ним и отвлеклась только для того, чтобы ответить:
– Да.
– Тогда получай! – И он нажал пальцем на янтарь, а если бы не эти слова, глядишь, я не успела бы отпрыгнуть от жёлтой искры.
Может, кто-то принял бы его медлительность за благородство, а я буквально ощущала, что это от чрезмерной уверенности в себе. Носатый не сомневался в победе! Может, у него было много очков, пусть и не тридцать два, и для уверенности были какие-то основания?
– Бездна! – выругался Носатый, когда моя искра задела его сверкающий белизной плащ и прожгла в нём дыру с неровными краями. Плащ бы загорелся целиком, однако Носатый успел наступить на него, ещё и в земле выпачкал и ругнулся снова. Я не сдержала смешок.
– Я тебя сотру в порошок для Убивающего Зелья! – прошипел мой противник и выбросил вперёд руку с жезлом. Эффектный жест, но вместо перестрелки искрами я бросилась навстречу. Носатый предсказуемо растерялся… и хоть в иллюзии, но мой кулак впечатался ему в лицо! Противник отпрянул, я схватилась за жезл в его руке, пытаясь отобрать, и получила оглушительную пощёчину. Еле устояла на ногах.
– Дрянь, – прошипел он, и, одной рукой вытирая кровь, сочившуюся из носа, другой направил на меня оружие.
– Сам такой! – Я прижала ладонь к пылающей щеке, вскидывая жезл. Искры столкнулись, вспыхнули и погасли.
Наступила тишина, пока мы стояли и смотрели друг на друга, тяжело дыша. В каждом жезле оставалось по три искры, и мне казалось, я слышу, как напряжённо бьётся мысль в голове Носатого: как-же-её-перехитрить?
– У тебя кровь на рубашку попала, – сказала я невинным тоном, и он разозлился ещё больше, а когда злишься, прицеливаешься плохо. Искра Носатого пролетела мимо, хотя должна была угодить мне в ногу. Зато моя искра прошлась по пальцам Носатого, и он с криком выронил жезл, затряс обожжённой рукой.
Башня напомнила о себе:
Подсказка! У вас остаётся по одному выстрелу.
«Да иди ты в Бездну!» Я закусила губу, не сводя глаз с Носатого, который прижал пострадавшую руку к животу и тихо стонал. И как теперь выстрелить? У меня рука не поднималась это сделать.
Внимание, счёт идёт на мгновения! Один… два… три…
Я пересилила себя – это всего лишь иллюзия! – и кинулась хватать чужой жезл с земли. Возьму, а там видно будет. Разумеется, Носатый попытался мне помешать, несмотря на боль. Мы рвали друг у друга жезл, чуть не рыча от ярости.
– Пакостная чёрная пешка! – Носатый достал кулаком здоровой руки до моего уха, и хотя удар пришёлся вскользь, но мне стало обидно. Сейчас я ему отомщу, как следует!
– Вот тебе! – я вспомнила о своём жезле, и от последней искры одежда Носатого загорелась. Он с воплем выпустил жезл, попытался сорвать с себя рубашку… не смог! Держа в каждой руке по тёплой, почти горячей палочке, я смотрела, оцепенев, как мой противник горит… Кинуться бы, помочь, потушить жёлтое пламя, но где достать воды?! Башня, скорее, скорее, выручай его!
Поединок закончен. Чёрная пешка, будущая Волшебница, ты награждена восемью очками.
У тебя в запасе тридцать очков.
Крики Носатого стихли, и всё заволокло туманом.
Меня выбросило из этой проклятой иллюзии – я обнаружила себя на полу с намертво зажатыми в руках жезлами. Сердце стучало, во рту пересохло, а виски туго стянуло невидимым обручем боли.
Белой пешке, будущему Волшебнику, достаётся два очка за упорное сопротивление.
У белой пешки в запасе сорок шесть очков.
Цифры привычно засветились золотом и погасли, а я встрепенулась. Бросила жезлы и первым делом спросила:
– С Носа… белой пешкой всё в порядке?
Передо мной возникла картинка: такая же комната для занятий, только со столами и стойками из светлого дерева. Носатый сидел на полу, как раньше и я, и явно услышал мой вопрос, потому что вскочил как подброшенный. Конечно, с ним всё было в порядке! Только глаза сузились в две злобные щёлочки.
– Следи за собой, чёрная пешка, – процедил он сквозь зубы. – Это твоя первая и последняя победа!
Картинка исчезла. Облегчённо вздохнув, я вернула свой жезл на стойку. Оружие Носатого кинула на стол, и оно тут же испарилось. Наверное, Башня отправила жезл в ту комнату.
Второй поединок пройдёт послезавтра.
– Ладно, – угрюмо ответила я, потирая виски – боль начала отступать, сердце успокоилось. Мне хотелось сейчас двух вещей: выпить побольше воды из кувшина, чтобы смочить пересохшее горло, и выкинуть из головы яркие воспоминания о том, как прошёл учебный поединок.
Кувшиночник встретил меня нетерпеливым:
«Как оно было?»
«Плохо, – я добралась до стола, схватила кувшин и забарабанила пальцами по изображению Волшебника на стенке. – Очень плохо».
Как я и думала, Кувшиночник понял мои мысли неправильно:
«Ты побеждена?!»
«Нет, – как только вода забулькала в кувшине, я стала пить прямо из носика. – Я одолела его».
«Тогда в чём дело? И кстати, дай мне тоже воды. Пока за тебя волновался, пить захотел!»
«Хорошо», – я постучала ещё раз по кувшину, а затем, прихватив его с собой, взобралась на стул. Кувшиночник открыл свой небольшой рот, и я залила туда немного воды.
«Ещё, ещё… Всё, довольно», – и Кувшиночник весьма красноречиво посмотрел на меня. Мол, рассказывай, что не так.
Я поставила кувшин рядом с горшком, в котором покачивался толстый стебель цветка, и выглянула из окна. Снизу всё так же клубился густой туман, а вокруг Башни плавали облака, подсвеченные жёлтым. Серое, унылое зрелище, но почему-то оно затягивало. Вон там вдали, размахивая серебристыми крыльями, пролетела хищница-рукха, неся в когтях добычу – трепыхающегося ушастого зверька…
«Ферджина!»
«Что? – неохотно отозвалась я. – Хочешь знать, почему плохо? Сейчас объясню. Эти иллюзии – они меня пугают…»
Кувшиночник не сводил с меня узких чёрных глаз, пока я старалась подобрать слова, которые правильнее всего передали бы мои страхи.
«Они такие реалистичные, что кажется, будто ты и в самом деле убиваешь чудищ. Или они убивают тебя. И в конце концов, тебе становится всё равно… А сегодня я победила Носатого, выстрелила в него искрой из жезла. Он испугался и начал кричать вместо того, чтобы попытаться потушить огонь. И если бы всё это случилось в реальности, он мог бы умереть от ожогов».
«Ферджина…» – начал было Кувшиночник, но я перебила его:
«Они нас приучают! Приучают убивать и чувствовать, что в этом нет ничего плохого, понимаешь?! И ладно чудища, но пешка, такая же, как я!»
Меня трясло, и не зная, как дать выход всему, что во мне накопилось, я схватила этот злосчастный кувшин и швырнула им в тазик для умывания. Грохот металла заглушил всё, что хотел сказать Кувшиночник.
Я повернулась к нему:
«Мы должны отсюда сбежать. Я, Ауфена и Ройк. В этом мире нет места дружбе, любви, чему-то хорошему…»
Беспокойно шевеля листьями, Кувшиночник попробовал возразить:
«Нет, Ферджина, постой! Вы всё равно не сумеете убежать. Даже если выучите птичий язык и сядете на спину рукха втроём. Одно дело – легенда, а другое – реальность! Рукха может просто утащить вас в гнездо и скормить птенцам! И куда вы денетесь?! Все миры похожи на нашу Доску!»
«А может, и нет», – я глубоко вздохнула, заглядывая в одну из его ловушек – там лежал в «бульоне» арань и слабо шевелился.
«Ты правда думаешь, что есть мир, где ты вольна стать, кем пожелаешь?» – прищурился Кувшиночник.
«Я хочу в это верить. Мы втроём дойдём до последнего Уровня и попросим Игроков отправить нас в другой мир».
«Почему ты решила, что они выполнят твою просьбу?!» – недоумевал Кувшиночник.
«Потому что мы нарушим все правила, но останемся в живых. Потому что мы – необычные пешки!»
Я слезла со стула и твёрдо решила ночью увидеться с Ауфеной. Пусть даже Носатый опять явится нас подслушивать!
Он не явился – видимо, был расстроен своим проигрышем, или вовсю готовился к следующему поединку, взяв пару дополнительных занятий. Но на этом хорошие новости и закончились, поскольку Ауфена пришла мрачная и рассказала:
– Я перерыла все книги в библиотеке под благовидным предлогом… И ничего не нашла. Нет обращений к Игрокам иначе, как через молитвы. Нет молитвы, которая помогла бы нам – только пригодные для сражений! Вот как-то так, – не столь высокопарно закончила она.
– А что насчёт рукха и их перьев? – Задавая вопрос, я предвидела такое же «ничего». К счастью, ответ Ауфены оказался иным:
– Я не нашла готовых формул. Но птичий язык есть в одной книге! Попробую его выучить, и, может быть, мы сумеем отдать приказ рукха. Вот только…
– Что? – Я снова насторожилась.
– Надёжно ли Ройк хранит наше перо? Ты сказала: под подушкой… Но ведь днём Ройк на занятиях! Хорошо бы тайник устроить, чтобы туда никто случайно или намеренно не сунул нос…
Ауфена была права, и я задумалась, что могло бы стать тайником. Взгляд остановился на кувшине, валявшемся с откинутой крышкой в углу.
«Есть место лучше», – неожиданно произнёс в моей голове Кувшиночник. Я дёрнулась, покосилась на него, Ауфена – тоже. Хотя она не слышала его слов, но знала, что я непременно всё ей перескажу.
«Значит, ты всё-таки на моей стороне?»
«Я всегда помогаю чёрным пешкам», – вздохнул Кувшиночник, и мне стало тепло и хорошо на несколько мгновений. Потом я засомневалась:
«А я тебя не подставляю? Что, если Башня узнает правду?»
Воображение мигом нарисовало мне пугающую картину: Кувшиночник съёживается от страха, слыша металлический Голос:
Ты помогал чёрным пешкам сбежать. Ты виновен!
Кувшиночник что-то лепечет, но Башня не слушает его и припечатывает:
Наказание!
Ты полетишь вниз и разобьёшься насмерть!
И цветок, подхваченный невидимой рукой, летит вниз. Мне так живо представились распахнутые в ужасе глаза и рот Кувшиночника и рассыпающиеся из горшка комья земли, что я неистово замотала головой:
– Нет-нет, только не это!
Ауфена успокаивающе взяла меня за руку, зашептала молитву, и я быстро пришла в себя. Тем временем Кувшиночник досадливо проговорил:
«Брось, Ферджина. О ком тревожиться не следует, так это обо мне. Скажу, что спал, ничего не заметил… придумаю. Стражей в комнате нет и разоблачить меня некому».
«Хорошо, – я невольно улыбнулась. Несмотря на ворчанье, Кувшиночник вёл себя как настоящий друг. – Теперь бы поймать Ройка и сказать ему, чтоб передал мне перо…»
Я поделилась этой мыслью с Ауфеной, и она вдруг предложила:
– Давай я это сделаю. Мне… приятно лишний раз обменяться с Ройком парой слов.
Показалось, или её смуглые щеки зарумянились? Нет, похоже, не показалось. Значит, Ройк действительно нравился Ауфене!
– Пусть будет так, – кивнула я. – А теперь расскажи, как прошёл твой поединок с белым Жрецом.
Ауфена поникла и отвела глаза.
– Башня… она велела нам читать не просто молитвы, а те, которые призывают на противника неприятности, – Ауфена на время замолчала, и теперь настал мой черёд гладить её по руке. – Я не хотела… Но его молитва сделала мне так больно, что я прочитала свою, не думая… И он так кричал, что я закричала сама.
Её голос ушёл в шёпот и стих. Я поглаживала Ауфену по мелко дрожавшим пальцам и тихо-тихо говорила:
– Ничего, мы улетим отсюда. Вместе. Втроём. Я уже решила, если вы с Ройком не будете против, конечно.
Ройк-то согласится с большой охотой, промелькнуло у меня в голове.
– Я боюсь высоты, – жалобно пролепетала Ауфена. – Не знаю, смогу ли это побороть. Но сегодняшний поединок… У меня как будто глаза открылись. Мне стало страшно, понимаешь?
Ещё бы не понять! И пока из нас не сделали убийц себе подобных, надо бежать отсюда. Пользоваться своим оружием мы научились, правила Игры нам были известны. Медлить не стоит.
– Знаешь что? – Ауфена подняла голову, и в глазах у неё блестели непролитые слёзы. – Я не верю в жестокость Игроков. Уверена, они всё слышат и знают, но до сих пор не испепелили нас за кощунство! Это показывает, что Игроки милосердны.
Я открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла обратно. Зачем делать Ауфене ещё больнее?
– Мне лишь бы добраться до них, – твердила она. – И узнать, почему они создали наш мир именно таким.
Глава 9
Иллюзия леса, сплошь состоявшего из низеньких деревьев с колючими стволами, была такой естественной, что мне захотелось присесть у пенька и предаться раздумьям. В конце концов, думать было о чём – в какой день сбежать из Башни, если всё почти готово? Сколько волнений ещё предстоит!
Голос велел мне начинать. Я с сомнением переспросила, держа в одной руке кристалл, а в другой – копию Сапфирового Жезла:
– Начинать? А мой противник?
Он стоит за теми деревьями, что справа от тебя.
О, вот как, Носатый был так зол, что даже здороваться со мной не стал! Я попыталась разглядеть его высокую худую фигуру между веток, усеянных крохотными шипами, но заметила только белый плащ и прядь русых волос. Носатый, как и я, ждал.
Условия поединка!
Каждый из вас смотрит в свой кристалл и старается увидеть чудище, которое сидит на поляне в ста шагах от вас. Кто первым увидит чудище, тому разрешается пойти на охоту с жезлом. Второй подоспеет позже. Кто победит, тому достанется награда.
Я удивлённо моргнула. Разве Башня не утверждала раньше, что мы, пешки, будем сражаться друг с другом? Причём тут какое-то чудище?!
Носатый явно подумал о том же самом, поскольку задал вопрос, и раздалось ответное сообщение:
Поединок не обязательно означает, что вы с противницей будете избивать друг друга. Здесь вы тоже боретесь, но с помощью своих волшебных способностей. А теперь начинайте! В течение одного хода вы должны справиться со своей задачей. Отсчёт пошёл!
Я стиснула кристалл и поднесла ближе к глазам, судорожно вспоминая, как мне удалось увидеть комнату Ройка и его самого. Что я тогда делала? Может быть, сосредоточилась на своём задании, а может, наоборот, расслабилась? Что меня подстегнуло?
– Кажется, я вижу! – ликующий вопль Носатого заставил меня вздрогнуть. – Я так и знал, что одержу верх над этой неумехой!
Злость горячей волной ударила мне в голову, и я была в полушаге от того, чтобы кинуть за дерево кристаллом – а вдруг попаду в Носатого. Неожиданно поверхность кристалла как будто провалилась, и я увидела зелёное страшилище, бьющее хвостом по траве.
– Вот оно! – С этим словами я побежала на поляну и чуть не врезалась в спину Носатому – так резко он попятился.
– Вот это урод, – вырвалось у него, и на сей раз я была согласна с Носатым.
Голова чудища, огромная и совершенно лысая, держалась на шее толщиной с мою руку. Вытянутая, покрытая чешуёй морда с плоским носом, круглые чёрные глаза, наполовину затянутые белёсой плёнкой.
Туловище оказалось массивным, тоже чешуйчатым, и на хвосту было десять длинных и на вид очень острых шипов – видимо, чтобы нанизать на них опрометчивую пешку.
– Спокойно, – сказал Носатый чудищу, отступая назад, – спокойно…
То взревело в ответ, и я поморщилась – заткнуть уши было нечем. Так ведь и оглохнуть можно!
– Ах ты тварь! – заорал Носатый, вскидывая своё оружие. Целился он в шею чудища – так бы и я сделала. К моему изумлению, то и с места не сдвинулось. Искра ударилась о тонкую шею… и полетела обратно с удвоенной быстротой!
– А-а-а! – завопил Носатый и упал на колени, выронив жезл. Искра ранила его в ладонь! Я с содроганием отвернулась.
Наверное, мне следовало радоваться, ведь это Носатый, а не чудище, был моим врагом. Внезапная догадка обожгла меня не хуже, чем искра – Носатого. И Голос подтвердил:
Подсказка, чёрная пешка!
Кинь его на хвост чудища, прямо на шипы – и ты выиграешь.
Услышав это, Носатый с ненавистью взглянул в мою сторону и поднялся на ноги, подобрав жезл другой рукой. Больно – не больно, а Носатый не мог уступить мне! Кристалл он спрятал в карман, и я, недолго думая, последовала его примеру. В бою тот всё равно не понадобится.
– Меня ещё надо поймать, чтобы на шипы кинуть, – зло проговорил Носатый, но моё внимание отвлеклось на чудище: с неожиданным проворством оно соскочило с поляны и взмахнуло хвостом. Мы с Носатым отскочили почти одновременно и скинули на землю плащи, которые будут только мешать.
Ты упустила время.
Признаться, мне уже начали надоедать эти сообщения – они только отвлекали меня от задачи.
– Может, это я кину её на шипы?! – взъярился Носатый.
Чудище оказалось между нами – и резко вытянуло обе передние лапы, пытаясь схватить и меня, и Носатого. Я отпрянула, выстрелила и тут же метнулась в сторону. Как я и думала, синяя искра отскочила от толстой шкуры чудища и угодила в ствол колючего деревца, а ведь на его месте должна была оказаться я! Деревце задымилось.
– Так это в неё стрелять надо, а не в чудище? – крикнул Носатый. Ответа от Башни не последовало.
Чудище взмахнуло хвостом ещё раз, однако Носатый увернулся и бросился на землю, пытаясь подползти к брюху врага. Подобраться ко мне, чтобы отдать чудищу в жертву, Носатый всё равно не мог – то бы не пустило.
– Осторожней! Раздавит! – закричала я, уверенная, что брюхо не может быть уязвимым местом чудища. Счастливая мысль пришла мне в голову, и я подняла жезл, чтобы прицелиться, но услышала крик:
– Отпусти! Чёрная пешка, на помощь!
На лице Носатого был написан такой искренний ужас, словно мы не в иллюзии находились, а в реальности! Меня пробрало его страхом перед этим проклятым чудищем, и я опустила жезл. Бросилась в ту сторону, где чудище прижало Носатого лапой к земле…
– Ага! – крикнул Носатый и выстрелил в меня из Сапфирового Жезла. Копии, всего лишь очередной копии, но бездна, как же мне стало больно!
Я упала и, скуля, стала кататься по земле, чтобы потушить горящую одежду. Это мне удалось, но затем я ощутила чужую хватку вокруг своего туловища… Меня вздёрнули огромной лапой в воздух!
– Чёрная пешка! В глаз стреляй, в глаз!
Чей это был испуганный, захлёбывающийся голос? Я кулаком утёрла слёзы, выступившие на моих собственных глазах. И выстрелила прямо в тьму под белёсой плёнкой, и ещё раз, другой… Чудище завопило так, что у меня, кажется, лопнуло что-то в ушах.
Я полетела вниз и едва успела выставить перед собой руки. Мир взорвался болью во всём теле – и погас.
Испытание закончено.
Я открыла глаза, повинуясь нетерпеливому Голосу. Надо мной темнел высокий каменный потолок, сбоку раздался негромкий удар Часов. Волна облегчения теплом разлилась по всему телу – я в безопасности!
Уникальный случай, когда пешки победили вместе.
Я села, и передо мной по очереди развернулись два изображения: на первом чёрная пешка швырнула белую прямо в пасть чудищу, а на втором белая помогла ему нанизать противницу на шипы. Картины прошлого, вот как! То есть, побеждать надо было непременно подлостью.
– Не вместе, – я откашлялась, но мой голос всё равно прозвучал хрипло. – Я сама додумалась, что надо стрелять в глаза. Просто он отвлёк меня своим криком.
Важны не мысли и догадки, а то, что было сделано. Белая пешка подсказала тебе – наверное, с перепугу, – а ты выстрелила. Значит, очки распределяются поровну.
Ты получаешь пять очков, чёрная пешка. У тебя в запасе тридцать пять очков.
Я встала, укрепила в стойке жезл и кристалл, вынутый из кармана. Мне вдруг до смерти захотелось спросить Носатого, зачем он подсказал мне. Гораздо проще было ждать, пока чудище меня сожрёт. Или оно раньше раздавило бы его самого? Да, наверное, именно в этом дело! Не было в Носатом благородства, не мог он жалеть о том, что подставил меня.
Ты свободна, чёрная пешка, будущая Волшебница. Следующий поединок – послезавтра.
«Не будет никакого поединка». Я вышла из комнаты для занятий, еле волоча ноги от усталости, и на душе сделалось так мрачно и тоскливо, что хотелось выть. Скорее бы из этой Башни убраться!
«Ауфена заглядывала в комнату, пока тебя не было, – встретил меня Кувшиночник. – Она принесла для меня парочку майси, поэтому очков с неё не сняли».
Вот почему он выглядел таким довольным и сытым! Я посмотрела на горшок и заметила, что землю недавно разрывали – выходит, Ауфена сделала и то, о чём мы с ней договаривались.
«Сколько баночек с Усыпляющим Зельем вам завтра понадобится?» – деловито поинтересовался Кувшиночник. Я поразмыслила.
«Три. Да и больше я всё равно не могу сварить… И мне придётся всё это как-нибудь объяснить».
«Легко, – хмыкнул Кувшиночник. – Скажешь Башне, что ставишь эксперимент на мне, и одной баночкой меня усыпить не удалось. А значит, для верности надо сварить побольше зелья!»
Это была замечательная идея, и будь Кувшиночник пешкой, я от души стиснула бы его в объятиях, невзирая на всю свою усталость.
«Я тебе очень благодарна», – сказала я, наверное, в десятый или двадцатый раз за эти дни.
«Не стоит благодарности, – привычно отмахнулся Кувшиночник. – У меня к тебе только один вопрос: ты и твои друзья уверены, что это вам нужно?»
Я подняла голову и с недоумением посмотрела на него. Кувшиночник ответил таким участливым взглядом, на который, как мне раньше казалось, способны только пешки.
«Почему ты спрашиваешь?»
«Некоторым мечтам лучше не сбываться», – загадочно откликнулся Кувшиночник. Я закрыла глаза – передо мной вихрем огня и боли пронеслись недавние поединки, – и ответила:
«Наши пусть сбудутся!»
Ночью Ройк и Ауфена потихоньку вошли ко мне в комнату. Чтобы Стражи в коридоре спали, как следует, днём Ройк устроил небольшую драку со вторым Лучником, а я изобразила ссору с Ауфеной. Стражи яростно шипели на нас, Голос бесстрастно объявил, что нарушившие правила чёрные пешки лишаются двух, четырёх и восьми очков. И потом Стражи ещё долго следили за каждым из нас, пока не утомились. Теперь они храпели, а коридор погрузился в темноту, рассеиваемую только слабым светом из-под дверей.
– Как всё пройдёт? – вполголоса спросил Ройк. Он устроился за моим столом, а мы с Ауфеной сидели на кровати. Кувшиночник свесился с окна, прислушиваясь к разговору.
– Очень просто, – ответила я Ройку, хотя при мысли о завтрашнем побеге у меня немедленно вспотели ладони. – Мы всё соберёмся в твоей комнате. На всякий случай я волью цветам во рты Усыпляющее Зелье. Вдруг они проснутся на шум… Ауфена скажет тебе, какими словами позвать рукха, и мы по очереди сядем ей на спину.
– Ты уже выучила обращение на птичьем? – обрадовался Ройк, поворачиваясь к Ауфене. Та кивнула.
