Бланш Блейк 7 июля

Глава 24. Голос за барьером

*От лица Рэйвен*

Пару часов спустя мы с Роном засели в библиотеке. Место давило не тишиной, а ожиданием — книги терпеливо наблюдали, кто из нас первым сорвётся и начнёт задавать неправильные вопросы. Рон, впрочем, сорвался давно.

— Рэй, на самом деле Метаморфирование — шикарная способность! — не унимался он, листая уже третью книгу подряд. — Овладеть бы ей нормально… Я столько книжек в жизни не читал. У меня аж глаза болят.

— Заметно. Покраснели.

— Да?!

Он тут же уставился в ближайшую зеркальную вставку между стеллажами.

— Вот зараза… Я теперь как вампир.

— У вампиров вроде не белки краснеют.

— В играх краснеют.

— Там хотя бы радужки.

— Да какая разница!

Рон махнул рукой и снова полез в книжный хаос.

— Я бы всё это к себе утащил. Тут сидеть неудобно. Кстати! Я же не рассказал, что видел у Исаака в комнате.

— Если ты опять про уток…

— Не про уток. У него целый мир, Рэй. Домик, сад, огород. Он выращивает тыквы. Тыквы!

Я фыркнула.

— Космотыквы и космокролик. Типичный Исаак.

— Но это ещё не всё.

Рон понизил голос и наклонился через стол.

— Под ковром у него какая-то штука. Круг, линии, пятиконечная фигня. Похожа на пентаграмму. Выглядело подозрительно.

Я прошлась вдоль дальней полки, нашла книгу с потрёпанным корешком и вернулась к столу.

«Магические круги, пентаграммы и печати. Учебное пособие».

Отлично.

— Запомнил, как она выглядела?

— Ну… примерно. Сейчас.

Он зашелестел страницами, останавливаясь то на одной схеме, то на другой. Минуты тянулись вязко, и я уже начала жалеть, что не заставила его сразу нарисовать увиденное, когда тишину разрезал незнакомый голос.

— Вам эта жалкая бумажка ничем не поможет.

Мы с Роном одновременно подняли головы. Голос был мужским. Глухим, ленивым и раздражающе уверенным.

Я осмотрела первый ярус. Никого.

— Ты это тоже слышала? — Рон встал.

— Да.

Это была не система. Система не говорила так, будто лично разочаровалась в нашем существовании.

— Не хотите меня выпустить? — голос прозвучал снова. — Или будете дальше лапать учебник для первогодок с видом великих исследователей?

Я направилась к лестнице на второй уровень. Рон, разумеется, пошёл следом.

В дальнем конце галереи всё ещё находился проход, который мы раньше так и не смогли открыть. Его закрывал полупрозрачный барьер, похожий на толстое стекло. По поверхности медленно ходил жёлтый свет, будто преграда дышала.

А за ней стоял мужчина.

Высокий, худой, весь в чёрном: костюм, рубашка, пуговицы — ни одного светлого пятна. Волосы тоже почти чёрные, отливающие фиолетовым, неровными прядями падали на лицо. Левая сторона была прикрыта сильнее. Сначала я решила, что это просто причёска, но потом заметила под волосами закрытое веко и старый светлый шрам. Порез начинался чуть выше брови, пересекал глаз и уходил к скуле.

Правый глаз был серебристым. Единственный открытый глаз смотрел на нас так, словно мужчина уже успел оценить обоих и результаты ему не понравились.

Рон тоже заметил шрам.

— Слушай… — Он прищурился. — Ты что, реально выбрал вилку в глаз?

Мужчина медленно перевёл на него взгляд.

— Вторую половину этой замечательной земной поговорки можешь оставить у себя в голове.

Я тоже посмотрела на незнакомца внимательнее. Он едва заметно усмехнулся.

— Вы оба очень громко думаете. Особенно ты.

— Так, подожди. Ты сейчас у меня в башке копался?!

— Поверь, ничего ценного я там не нашёл.

Я не удержалась и фыркнула.

— Рэй, не поддерживай его.

Незнакомец подошёл ближе к барьеру. Волосы снова соскользнули на левую сторону лица, почти спрятав старый шрам.

— Найти библиотеку, найти потайной проход и всё равно не найти библиотекаря. Почти талант.

— Библиотекаря? — переспросил Рон. — Ты выглядишь так, будто библиотекарь съел человека и занял его тело.

— Спасибо. Очень точное описание вашей образовательной системы.

— Это чё, живой книжный дух?

Мужчина скривился так, будто Рон плюнул ему в чай.

— Ни одного слова не угадал. Я Хранитель. Эта библиотека — мой дом и по совместительству тюрьма.

Он подошёл вплотную к барьеру. Даже через преграду создавалось ощущение, что он уже залез в личное пространство и теперь ждёт реакции.

— Освободите меня, и я помогу вам. Отдам знания, которых нет ни в одной книге, покажу, где искать ответы. Возможно, даже объясню, почему вы до сих пор живы, хотя по вашему состоянию видно: старались исправить это недоразумение.

Я посмотрела на него без восторга.

Будь здесь Сэнди, она бы уже решила, что встретила загадочного красавчика из очередной дорамы. Я пока видела только самодовольного библиотекаря с отсутствующим чувством меры.

— И всё это из чистой доброты? — спросила я.

— Нет. Из скуки, отчаяния и омерзения к вашему уровню подготовки.

— Честно, — признал Рон. — Уже плюс.

Хранитель перевёл взгляд на него.

— Метаморф.

Потом посмотрел на меня.

— Эфирид.

В его голосе что-то изменилось. Совсем немного.

— Я знаю это название, — сказала я.

Серебристый глаз чуть сузился.

— Надо же. Кто-то успел рассказать.

— Не твоё дело.

— Хоть чему-то тебя научили.

Рон ткнул пальцем в мою сторону.

— Вообще-то она манооружейник.

— Это название придумали маги, которым было удобно свести целый народ к одной функции, — сухо отрезал Хранитель. — Если уж решили копаться в истории, хотя бы называйте вещи правильно.

Он снова посмотрел на нас обоих и тяжело вздохнул.

— Метаморф и Эфирид. Как утомительно.

Рон напрягся.

— Что-то не устраивает?

— От одного тянет мокрой псиной и тухлой рыбой. От другой — кровью и эфиром.

Он демонстративно вдохнул.

— Хотя второй аромат почти ностальгический.

Меня передёрнуло.

— Сам ты тухляк, — рявкнул Рон. — Представься хотя бы, библиотечная плесень.

Мужчина слегка поклонился.

— АлТаэриус. Но можете звать Риу. Некоторые зовут Эри. Главное не «милашка», иначе я вас возненавижу быстрее, чем планировал.

— Красивое имя, — заметила я.

— В отличие от вашего, не похоже на случайный набор звуков, придуманный уставшими родителями.

— О, он хамит всем одинаково, — сказал Рон. — Прикольно.

Риу коснулся барьера кончиками пальцев. По поверхности разошлась рябь.

— Только человек, связанный с Источником, сможет снять эту прелестную издевательскую стену. Рэйвен, попробуешь?

— Инструкции будут или мне сразу оторвать себе руку для экономии времени?

— Просто коснись. Если отвалится — поймём, что метод был неверный.

— Очень успокоил.

Я приложила ладонь к барьеру. Боли не было. Только холодное покалывание, будто опустила руку в воду. Я чуть надавила, и пальцы неожиданно прошли насквозь.

В следующую секунду Риу схватил меня за запястье и дёрнул на себя.

Я не успела даже нормально выругаться.

Мир качнулся, жёлтый свет прошёл сквозь лицо — и я оказалась по другую сторону.

— Ты охренел?!

Я выдернула руку.

— Позже обсудим, — лениво ответил он, даже не пытаясь извиниться.

Я уже собиралась высказать всё, что думаю о его методах знакомства, когда барьер за спиной исчез.

На его месте была каменная стена. Мы оба замерли.

Риу первым провёл ладонью по кладке. Несколько секунд молчал, будто пытался услышать что-то внутри камня, потом раздражённо выдохнул:

— Вот дерьмо.

— Очень профессиональное замечание от духа.

— Похоже, ловушка среагировала на тебя.

Я медленно повернула голову.

— На меня? С чего это?

— Не смотри так. Я не говорю, что ты специально что-то сделала. Но барьер пропустил тебя, почувствовал эфир — и пространство перестроилось. По крайней мере, пока это самая очевидная версия.

— То есть ты дёрнул меня сюда, а виновата в итоге я?

— Я сказал «среагировала на тебя», а не «ты виновата». Разницу чувствуешь?

— Сейчас не очень.

— Я заметил.

Я огляделась. За спиной тянулся узкий коридор с факелами на стенах. Вдалеке виднелась дверь, но света едва хватало, чтобы различить её контуры.

— А Рон?

— Остался снаружи.

— Великолепно.

Риу снова коснулся стены, потом прикрыл правый глаз и прислушался.

— Кто-то играет с нами.

— Ага. Интересно кто. Вариантов просто море.

Он посмотрел на меня.

— Ты ведь не думаешь, что за всем этим стоит тупой алгоритм?

— Система говорит голосом. Почему нет?

— Потому что за системой стоят сущности. Живые настолько, насколько вообще можно применить это слово к подобным существам. И некоторые из них заметно хуже меня.

— Скромность у тебя отсутствует полностью?

— Нет. Она просто умерла раньше твоего рождения.

Риу подошёл ближе и неожиданно положил ладонь мне на макушку.

Я отдёрнулась сразу.

— Руки убрал!

— Да господи.

Он всё-таки отступил, но по лицу было видно — его это скорее развеселило, чем пристыдило.

— Проверял привязку пространства.

— Для этого обязательно трогать меня за голову?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Захотелось просто.

Я молча посмотрела на него.

— Ладно, не смотри так. Вы люди иногда настолько серьёзные, что хочется проверить, где предел.

— Ещё раз проверишь — узнаешь.

— О, угрозы. Уже почти чувствую себя дома.

Он провёл пальцами по закрытому левому веку, будто шрам внезапно зачесался, и снова прислушался.

— Мы не в особняке.

— Тогда где?

— В старой ловушке. Место запечатано древней магией и зациклено на себе. Меня сюда когда-то загнали предыдущие Избранные. Был среди них один принципиальный идиот. Мы слегка разошлись во взглядах.

— И ты сидел здесь с тех пор?

— Да. Ловушка постоянно перестраивается, а время внутри работает через задницу. Для меня прошло много лет. Сколько — уже не считаю.

Он тяжело вздохнул и направился к далёкой двери.

— За мной.

Ну а куда мне ещё деваться? Я пошла следом.

Коридор пах сыростью, старым камнем и бумагой. Последнее исходило уже от самого Риу. От него тянуло пылью, чернилами и книгами, которые не открывали десятилетиями.

— Так нравится меня обнюхивать? — спросил он, не оборачиваясь.

Я нахмурилась. Ни слова ведь не сказала.

— Нужно понимать, с кем имею дело.

— Вдруг я часть очередного Испытания?

— Именно.

Риу резко остановился и повернулся ко мне.

— Думаешь, я декорация?

— Пока не исключаю.

Он подошёл ближе. Не вплотную, но достаточно, чтобы я снова заметила старый шрам под волосами. Закрытый глаз не двигался вообще.

— Личное пространство знаешь? — спросила я.

— Знаю.

— Тогда пользуйся знанием.

На секунду он будто действительно задумался, а потом сделал шаг назад.

— Ладно. Аргумент принят.

Это удивило сильнее, чем если бы он продолжил спорить.

— А ведь я собирался поделиться интересной информацией.

— Манипулятор хренов!

— Конечно. Я же не святой.

Мы снова пошли.

— Зачем ты вообще схватил меня и потянул через барьер?

— Потому что было весело.

— Риу!

— Ладно. Я не был уверен, что проход останется открытым дольше пары секунд. А вот то, что пространство нас выдернет отсюда, уже не входило в планы.

— И почему ты сразу решил, что дело связано со мной?

Он закатил глаз и выдохнул так, будто один мой вопрос увеличил его возраст ещё на несколько лет.

— Потому что ты Эфирид.

— И?

— И такие, как ты, исчезли столетия назад почти полностью. Их кровь разбавилась, линии оборвались, история переписалась. А потом внезапно приходишь ты.

Он окинул меня взглядом.

— Как назло.

— Как назло?

Риу поморщился.

— Я не люблю Эфиридов.

— Взаимно. Тебя знаю минут десять и уже устала.

— Не лично тебя, а вид в целом.

Его пальцы машинально коснулись волос у левого глаза. Едва заметно.

— Театральные психопаты с комплексом спасителя. Вечно лезут защищать мир, а потом при хорошем раскладе успевают остановиться раньше, чем сами же его разнесут.

— Сильно обобщаешь.

— Обобщаю на богатом личном опыте.

— Как удобно.

Он двинулся дальше и намеренно прошёл рядом с моим плечом.

Я отступила.

— Ты можешь ходить, не задевая людей?

— Могу.

— Тогда какого хрена?

— Раздражает, когда тебя раздражают?

— Очень.

— Значит, это работает.

Невыносимый индюк.

— Думаешь, никто не заметит появление Эфирида? — продолжил Риу уже серьёзнее. — Для одних ты редкость. Для других — угроза. Для третьих — очень ценная возможность.

— Возможность для чего?

— Изучить. Использовать. Убить. Выбирай по настроению.

Я остановилась.

— Меня уже ищут?

— Некоторые — да.

Он сказал это буднично, будто сообщил прогноз погоды.

— Особняк защищён. Межпространственный магазин тоже устроен непросто. Но за пределами этих мест всё будет интереснее.

— Чудесно. А ты случайно не подозревал, что так будет, когда тащил меня через барьер?

— Подозревал, что ты редкая проблема, но о ловушке не знал.

— Эталон доверия.

— Мы познакомились двадцать минут назад. Какое ещё доверие?

Справедливо. Раздражает.

Риу прикрыл глаз и потёр переносицу.

— Так. Вдох. Выдох.

— Всё нормально?

— Дыхательные упражнения. Чтобы не психануть и не сделать то, о чём потом придётся читать в учебниках.

— Да ты не библиотекарь. Ты стихийное бедствие.

— До бедствия мне далеко.

Он открыл глаз и лениво улыбнулся.

— Я смертен, к сожалению. Это мой главный конструктивный недостаток.

На секунду его выражение изменилось. Усталость стала заметнее, чем насмешка. Потом исчезла.

— Идём.

Коридор тянулся куда-то бесконечно. Мы шли уже чёрт знает сколько, а дверь впереди будто специально отодвигалась дальше.

— Ну, великий мудрец, долго ещё будем топтаться?

— Не мешай. Я слушаю.

— Кого?

— Пространство.

— Максимально полезный ответ.

Риу раздражённо дёрнул плечом. Ещё несколько минут мы шли молча. Факелы потрескивали, шаги отдавались эхом, а дверь всё так же маячила впереди.

— Да ёшкин кот, сколько можно?

В следующую секунду Риу резко остановился и прикрыл мне рот ладонью.

— Тихо.

Я уставилась на него. Он убрал руку почти сразу.

— Ты мешаешь мне слушать Вселенную.

— Ты сейчас звучишь как гадалка из ночного эфира ТВ-3.

Риу неожиданно рассмеялся. Нормально. Без издёвки и привычной полуулыбки.

— Ладно. Это было неплохо.

— Ещё раз тронешь меня без спроса — останешься без кисти.

— Вот теперь чувствуется Эфирид.

— Это называется личные границы.

— У вас на Земле всё называется личными границами.

— Потому что люди обычно не любят, когда им внезапно закрывают рот руками.

— Учту.

Он снова двинулся вперёд.

— И вообще, помолчи немного.

— Вот это уже выполнимо.

— И не дыши.

Я посмотрела на него.

— Чего?

— Серьёзно. На счёт три. Раз… два… три.

Я машинально задержала дыхание.

Десять секунд. Пятнадцать. На двадцатой Риу согнулся пополам от хохота.

— Господи. Ты реально поверила?

Я медленно вдохнула. Он всё ещё смеялся.

— Всё-всё. Дыши. Я прикололся.

Я со всей силы врезала ему кулаком в живот.

— Ай, блять!

— Я тебя сейчас сама задушу!

Риу согнулся ещё сильнее, но теперь уже наполовину от удара.

— Какая агрессивная…

— А ты идиот.

— Не спорю.

Невыносимое существо.

И всё же впервые с момента, как нас выбросило в этот коридор, мне стало немного спокойнее. Что раздражало почти так же сильно, как он сам.

Через пару минут Риу выпрямился и наконец посерьёзнел.

— Ладно. Нашёл.

— Что?

— Направление. Нам туда.

Он указал вправо.

— Там стена.

— Уже нет.

Я посмотрела.

Стена действительно исчезла. Вместо неё появился узкий тёмный проход, будто пространство внезапно решило вспомнить, что здесь должна быть дверь.

— Ты это сделал?

— Нет.

Риу прищурился.

— Кто-то открыл нам путь. И вот это мне уже не нравится.

Мы свернули в проход. Здесь тишина ощущалась иначе — плотнее. Факелы остались позади, стены едва светились собственным серым светом.

Я некоторое время шла молча, а потом вспомнила выражение лица Рона у барьера.

— Кстати. Тогда ты сказал Рону оставить вторую половину поговорки у себя в голове.

— И я до сих пор считаю, что оказал всем услугу.

— Но вслух он произнёс только первую.

Риу покосился на меня.

— Наблюдательно.

— Откуда ты вообще знал, что у поговорки есть продолжение?

— Услышал.

— Рон ничего не сказал.

— Ртом — нет.

Я посмотрела на него.

— Ты умеешь читать мысли?

— Не совсем читать. Скорее слышать.

— Огромная разница.

— На самом деле да. Я не могу открыть чужую голову и спокойно листать её, как книгу. Только улавливаю отдельные мысли. Обычно самые сильные.

— И давно ты собирался об этом рассказать?

— Не собирался.

— Почему я не удивлена?

— К тому же это не какая-то моя уникальная мерзкая способность. Все духи в той или иной степени слышат мысли живых.

Он ответил слишком спокойно. Будто речь шла о чём-то настолько обычном, что спрашивать было глупо.

Проверить пока было нечем.

— Все духи?

— Кто-то лучше, кто-то хуже. Зависит от силы духа и от того, насколько громко человек думает.

— То есть Рон для тебя круглосуточная радиостанция?

— Без кнопки выключения. Он даже молчит с матом.

Я усмехнулась.

— А мои мысли ты тоже слышишь?

— Иногда.

— Какие именно?

— Те, которые ты практически орёшь.

— Например?

— Сейчас ты думаешь, что я либо вру, либо специально рассказываю не всё.

Я нахмурилась.

— Это можно было понять по лицу.

— Конечно, манооружейница. Продолжай себя успокаивать.

— Прекрасно. Теперь ещё и думать рядом с тобой осторожно.

— Можешь попробовать. Пока у тебя не очень получается.

Я фыркнула.

Раз уж рядом со мной теперь постоянно ходила потенциальная утечка информации, стоило хотя бы понять масштаб проблемы.

— А что ещё ты умеешь?

— Кроме чтения мыслей, нарушения личных границ и умения вызывать раздражение одним своим присутствием?

— Последние два пункта я уже заметила.

— Быстро учишься.

— Риу!

— Ладно, ладно. У меня есть доступ к части информационного потока Испытаний. Имена, уже пробуждённые способности, некоторые события прошлого. Иногда система показывает вероятности, если считает нужным.

Значит, знает он много, но не всё. И часть информации получает не сам, а только когда система решает поделиться. Если, конечно, сейчас он опять не врёт.

— А будущее?

— Нет.

Ответил сразу.

— Так уверенно?

— Потому что будущее не написано одной строкой. Я не знаю, кто из вас дойдёт до конца и какие решения примет. Могу предполагать. Иногда очень хорошо. Но это не одно и то же.

Риу некоторое время шёл молча, проводя пальцами по стене. Потом будто вспомнил, что разговор вообще-то не закончен.

— В любом случае тебе сейчас полезнее думать не о том, кто за вами следит, а о том, почему система вообще решила, что ты подходишь под её требования.

Я посмотрела на него.

— Какие ещё требования?

Он сделал ещё пару шагов.

— Совместимость, линия, душа, способность пережить переход… стандартная древняя бюрократия. У Избранных всегда был отбор.

Я замедлилась.

— Откуда ты это знаешь?

— Потому что я… — Риу осёкся.

На несколько секунд стало очень тихо.

Я прищурилась.

— Потому что ты что?

Он медленно прикрыл глаз и потёр переносицу.

— Вот что делает несколько десятилетий без нормальных собеседников. Совсем разучился вовремя закрывать рот.

Он раздражённо махнул рукой.

— Я имею отношение к отбору Избранных.

Я остановилась.

— Нас выбирал ты?

— Не начинай сразу с худшего варианта.

— Очень успокаивает, знаешь ли.

Риу тоже остановился и повернулся ко мне.

— Не я один. Система отбора существовала задолго до меня. У неё куча условий: совместимость, происхождение, состояние души и ещё несколько пунктов, от которых дёргается глаз. Иногда я влияю на выбор или получаю несколько подходящих вариантов. А иногда появляется готовое имя, и остаётся только спросить у Вселенной, за что она меня ненавидит.

— И со мной было как?

Риу посмотрел на меня с выражением человека, который уже жалеет, что начал этот разговор.

— С тобой система была очень убедительна.

— То есть отказаться ты не мог?

— Мог спорить.

— И?

— Проиграл.

Я хмыкнула.

— Приятно знать, что моему появлению здесь хотя бы кто-то сопротивлялся.

— Я до сих пор сопротивляюсь.

— Вижу.

Он снова пошёл вперёд, а я некоторое время молчала, переваривая услышанное. Информация была странной даже по нашим нынешним меркам. Где-то существовала система, которая заранее проверяла людей, решала, кто подходит, а Риу каким-то образом сидел внутри этого механизма и ещё умудрялся жаловаться на работу.