Полная версия:
Бланш Блейк 7 июля
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Без антуража не считается.
Калем закатывал глаза. Сэнди тихо хихикала. А я терпел, как человек перед финалом сериала, которого ждал год и теперь боится моргнуть, чтобы ничего не пропустить.
И вот наконец.
— Он в гостиной, — сказал Калем. — Видел его там пять минут назад. Читает. Как всегда.
— Читает? — Рэйвен медленно сузила глаза. — Отлично. Всё, ребята. Сейчас будет шоу.
— О-о, начинается… — пробормотал я.
Внутри всё радостно подпрыгнуло, словно мне снова пятнадцать, и сейчас будет драка, в которой участвуешь не ты.
Мы вошли в гостиную. Исаак сидел в кресле, укутанный в плед, с книгой в руках и кружкой травяного чая на столике. Выглядел так уютно и мирно, будто ещё немного — и начнёт вязать носки и рассказывать о пользе режима сна.
— Исааак, — протянула Рэйвен с интонацией ведущей телешоу, объявляющей главного участника вечера.
Он поднял взгляд и, конечно же, улыбнулся своей фирменной добродушной улыбкой человека, которого невозможно вывести из себя.
— О, Рэйвен. Рад тебя видеть. Как самочувствие?
— Сейчас узнаешь.
Она сделала шаг назад. Потом ещё один. Развернулась к нам, развела руки в стороны и вскинула подбородок.
Я уже почти услышал воображаемый оркестр.
— Дамы и господа! — торжественно объявила она. — Я, Рэйвен, официально заявляю: Исаак — величайший зануда всех времён и народов!
Исаак моргнул.
— Ты… что?
— Ты — зануда! — продолжила она с тем же пафосом. — Прилежный, прилизанный, идеальный до скрипа! Ты — воплощение порядка в мире, где хаос давно выиграл войну! Ты пьёшь ромашковый чай в ситуациях, где нормальные люди уже пьют кровь врагов! Ты не человек — ты концепция занудства, которой зачем-то выдали красивое лицо и одобряющую улыбку!
Сэнди согнулась пополам, зажимая рот руками. Калем отвернулся к стене, но плечи у него ходили ходуном.
А я рухнул на диван.
Слёзы. Судороги. Чистое, незамутнённое счастье.
Вот ради таких моментов и стоит выживать.
Исаак дождался, пока смех немного стихнет.
— И… это всё?
Ни обиды. Ни раздражения. Даже это бесило восхитительно.
Рэйвен тяжело выдохнула, будто только что закончила марафон, и театрально поклонилась.
— Спасибо за внимание.
— Аплодирую, — выдавил Калем сквозь смех. — Ты превзошла саму себя.
— Я старалась, — гордо ответила она.
Исаак только покачал головой.
— Мне кажется, часть обвинений была преувеличена.
— Ты сейчас собираешься аргументированно доказывать, что не зануда? — спросил я.
Он задумался.
— Вообще-то…
Мы заржали снова. Рэйвен хлопнула меня по плечу.
— Рон, надеюсь, ты доволен?
— Это было легендарно. Всё. Теперь можно умирать спокойно!
— Сначала до следующего Испытания доживи, — сухо бросил Калем.
— Ну вот… опять.
*От лица Лики*
Я знала, что Калем выходит сюда по вечерам. Пару раз видела из окна, как он стоит у перил и просто смотрит в лес.
В этот раз я долго ходила мимо двери, прежде чем решилась выйти. Может, потому что на кухне не договорила. А может, потому что после Арены всё ещё многое сидело внутри и не собиралось исчезать само.
Дверь скрипнула громче, чем хотелось бы. Калем стоял у перил спиной ко мне. Услышав шаги, слегка повернул голову, но ничего не сказал.
— Можно? Я ненадолго.
— Курить пришла?
Я машинально полезла рукой в карман и остановилась.
— Нет. Третий раз за день бросаю. Пока держусь.
Он кивнул и снова посмотрел в темноту.
Я подошла ближе, но не вплотную. Между нами осталось метра полтора. Воздух был холодный, пах хвоей и сырой землёй. От леса тянуло влажной прохладой.
— Я вообще-то поговорить хотела, — сказала я. — О том, что было на Арене.
Калем не ушёл. Уже неплохо.
— Ты тогда сказал, что скормишь меня волкам. Что от меня нет пользы. Я потом много об этом думала.
Он едва заметно поморщился, но перебивать не стал.
— И знаешь что? Ты был прав в одном. Я правда замерла. Не потому, что не хотела помочь. Просто не могла. Вообще. Ноги ватные, руки трясутся, в голове пусто. Даже мысль нормальная не появилась.
Я сжала пальцы в карманах.
— Я не хочу, чтобы ты думал, что мне плевать. Мне не плевать. Ни на Рэйвен, ни на команду.
Пауза.
— Ни на тебя.
Калем повернулся ко мне. Просто посмотрел, и от этого внутри всё равно сжалось.
— Я помню, что сказал, — ответил он. — Был зол и напуган. Рэйвен чуть не убили у меня на глазах, а я стоял и смотрел.
Он провёл ладонью по холодным перилам.
— Поэтому досталось тебе. Это не значит, что смысл моих слов изменился. В следующий раз нельзя просто ждать, пока кто-нибудь снова всё решит.
Я кивнула. Наверное, большего признания от Калема ждать и не стоило.
— То есть ты меня не ненавидишь?
Он посмотрел на меня с лёгким недоумением.
— Я не настолько в тебя вкладываюсь, чтобы ненавидеть.
Почему-то стало обидно, хотя я сама спросила.
— Прекрасно.
— Ты хотела честный ответ.
— Я уже пожалела об этом.
Я выдохнула и отвернулась к лесу.
— Если хочешь, чтобы я изменил мнение, — продолжил Калем, — в следующий раз сделай хоть что-нибудь, даже если страшно. Не обязательно становиться Рэйвен и лезть первой.
— Я не хочу становиться Рэйвен.
— Уже хороший старт.
Повисла пауза. Я чувствовала, что разговор можно закончить. Просто развернуться и уйти. Но одна мысль крутилась в голове все эти дни и никак не отпускала.
— Знаешь… я иногда думаю, что было бы, если бы всё пошло так, как планировали они.
Калем покосился на меня.
— Кто?
— Организаторы. Если бы на Арену вышла я. Рэйвен осталась бы наверху.
Его лицо едва заметно напряглось.
— И?
— Тогда она не получила бы эту способность. Не стала бы манооружейником. Эфиром или кем там. Не знаю, как теперь правильно.
— Эфиридом.
— Вот. Не носила бы сейчас внутри силу, которая, если верить книгам, может лишить её контроля.
Но главное я не произнесла вслух:
А если однажды она нападёт на нас?
Но Калем и так понял.
— Ты к чему ведёшь?
Голос оставался спокойным.
— Ни к чему. Я просто видела её там, когда она поднялась.
Перед глазами снова мелькнул красный свет.
— Это была не Рэйвен. По крайней мере, не та, которую я успела узнать. И мне страшно. Не только за себя, а за всех нас. Мы только начали хоть как-то держаться вместе, а теперь один из нас носит внутри силу, которую сам не контролирует.
Калем молчал. Я ждала, что сейчас отрежет что-нибудь резкое, но он просто смотрел в лес, сжав челюсть.
— Ты не знаешь её, — сказал он наконец. — Ты один раз увидела, что произошло, когда сила сорвалась. Я видел её до Арены и после. Она понимает, что это опасно. Уже пытается разобраться.
— А если не справится?
— Тогда будем разбираться.
Он повернулся ко мне.
— Все вместе.
— Ты так уверен в ней?
Калем ненадолго задумался.
— Нет.
Ответ удивил.
— Но я ей доверяю. Это не одно и то же.
Я замолчала.
— И ещё, — продолжил он. — Не надо заранее превращать её в проблему, которую придётся решать. Ей самой сейчас страшнее, чем тебе.
Я опустила голову. Крыть было нечем.
— Я не считаю её монстром.
— Тогда не начинай думать о ней как о бомбе.
Я провела ладонями по рукавам, пытаясь согреться.
— Просто если бы я тогда не струсила, ничего этого не случилось бы.
Калем устало выдохнул.
— Опять.
— Что?
— Опять ты пытаешься сделать всё произошедшее своей виной.
Он наконец полностью повернулся ко мне.
— Тебя выбрали для Арены не потому, что ты плохо себя вела. Рэйвен полезла вместо тебя не потому, что ты её заставила. А способность пробудилась не потому, что ты испугалась. Хватит связывать всё с собой.
Слова неприятно кольнули. Наверное, потому что были правдой.
— Я просто думаю, что должна была быть там.
— Не должна.
Он сказал это сразу.
— Но раз уж ты здесь — используй это. Учись. Стань полезнее. Тогда в следующий раз у тебя хотя бы появится выбор, что делать со страхом.
Я медленно кивнула.
— Постараюсь.
— Только не на словах.
— Ты всегда всё портишь последней репликой?
— Стараюсь.
Я всё-таки улыбнулась. Калем оттолкнулся от перил и направился к двери. У самого входа остановился.
— И да, Лика.
— Что?
— Бросай курить. Реально.
— Третий раз за день, помнишь?
— Значит, четвёртый будет удачным.
— А если нет?
Он взялся за ручку.
— Будет пятый.
Дверь закрылась. Я осталась одна и снова посмотрела на тёмный лес.
В груди всё ещё было тяжело, но уже по-другому.
Глава 23. Священный Источник
*От лица Рэйвен*
День прошёл подозрительно спокойно. Без криков, новых Испытаний и внезапного голоса системы посреди еды. Даже непривычно. Такие паузы ощущались не отдыхом, а затишьем перед чем-то очень хреновым.
Я сидела у себя в комнате и тупо смотрела в стену. Иногда это помогало: не думать, не раскладывать всё по полочкам, не пытаться понять, что со мной происходит. Просто сидеть и существовать.
Тело всё ещё ныло после Арены, голова временами плыла, а ходить долго не получалось. Саму комнату я так и не обжила — пустая, холодная, временная. Да и смысл? Я почти здесь не бывала: заходила поспать, переодеться или спрятаться, когда люди начинали шуметь сильнее, чем я могла выдержать. Правда, одиночество всё равно находило меня даже здесь и усаживалось рядом, будто ему больше заняться нечем.
В дверь постучали. По самому звуку я уже поняла, кто это. Открыла — на пороге стоял Калем.
— Я, кажется, забыл познакомить тебя с одной местной особенностью, — сказал он с той своей полуулыбкой, после которой обычно начиналась какая-нибудь хрень.
— Уже звучит так себе. С кем?
— В Источнике живёт дух. Хозяйка этого места. Именно она тогда тебя вытащила.
Я машинально посмотрела на перебинтованную руку.
— Ну, до идеала она явно не дотянула.
— Поэтому и хочет увидеть тебя лично.
— Звучит вообще не крипово.
— Пойдёшь?
— А у меня есть выбор?
— Формально — да.
— Значит, нет. Пошли.
Калем только хмыкнул.
Мы спустились вниз, и с каждым коридором ощущение пространства менялось. Особняк постепенно переставал быть домом. Воздух становился влажнее и прохладнее, звуки глохли, а в какой-то момент я поняла, что почти не слышу собственных шагов.
Потом мы вошли в зал Источника.
Я почувствовала его раньше, чем успела нормально осмотреться. Не глазами — кожей, где-то под рёбрами. Зал был огромным, но дальние стены терялись в полумраке. Почти весь свет исходил от воды, разливавшей по камню холодное голубоватое сияние. Источник занимал большую часть помещения и выглядел неправильно: гладкая поверхность без единой ряби больше напоминала стекло, которое зачем-то решило притвориться водой. Пахло мокрым камнем, сырой землёй и железом — как после грозы или рядом со свежей кровью.
Вдоль берега росли незнакомые растения. Некоторые медленно шевелились, хотя воздух стоял неподвижно. Другие казались засохшими, но стоило задержать на них взгляд — появлялось неприятное ощущение, что они смотрят в ответ. Из самой воды поднимались тонкие полупрозрачные цветы с голубым свечением.
Калем остановился чуть позади и кивнул вперёд. Видимо, дальше я должна была идти одна.
Отлично.
Я подошла к воде, и Источник изменился.
Без всплеска или звука его поверхность поднялась и начала принимать человеческую форму. Сначала появился силуэт, потом волосы, руки, лицо. Женщина будто собиралась из света, тумана и самой воды. У меня по спине пробежал холод.
Её черты постепенно стали чёткими и почему-то показались знакомыми. Не так, чтобы я могла вспомнить имя или место. Скорее лицо из старого сна, который давно исчез из памяти, а тело почему-то сохранило.
— Ты та, кого я чувствовала, — произнесла женщина.
Голос звучал тихо, но я услышала его прямо внутри головы.
— И всё ещё держишь плечи так, будто ждёшь нового укуса. Источник затянул раны, а тело ему пока не верит.
Я застыла. На несколько секунд перестала ощущать даже Калема за спиной. Остались только она и её спокойный, тяжёлый взгляд. Смотрела будто не на лицо, а куда-то глубже, туда, куда я сама обычно предпочитала не лезть.
Женщина сделала ещё шаг, и тело окончательно стало плотным. Теперь я могла нормально её рассмотреть. Красивая. И очень старая — не внешне, а по ощущению. В ней не было дряхлости, только время. Светлые волосы тянулись почти до пола, тонкое бело-голубое платье выглядело древним, но сохранилось идеально. Янтарные глаза казались живее, чем у большинства людей, которых я знала.
— Рэйвен Моррейн, — сказала она, приблизившись. — Как ты себя чувствуешь, милая?
От неё исходило странное спокойствие. Рядом хотелось говорить тише не из страха — просто казалось неправильным шуметь.
— Лучше, чем было. Это ведь вы меня тогда собрали обратно?
— Источник помог. Я только направила его силу.
Она коснулась пальцами моей груди чуть ниже ключиц. По коже сразу разошёлся холод.
— Но некоторые вещи он не лечит за один раз. Ты привыкла обращаться с болью как с помехой: заткнуть, отодвинуть и идти дальше. Тело так быстро не переучивается.
Её пальцы поднялись к виску.
— И разум у тебя устал. Даже когда вокруг спокойно, ты продолжаешь ждать следующего удара.
Я отвела взгляд. Неприятно, когда тебя читают без разрешения.
— И твоя новая сила мне тоже не нравится, — добавила женщина. — Она жадная. Ты это уже почувствовала.
Я кивнула.
После Арены — ещё как.
— Вы про силу Эфиридов?
В янтарных глазах мелькнуло едва заметное удивление.
— Значит, настоящее имя ты уже знаешь.
— Недавно узнала.
— Хорошо. Его давно пора было вернуть.
Она опустила руку и посмотрела на воду.
— Я видела, что такая сила делает с людьми. Она даёт огромные возможности именно в тот момент, когда человеку сложнее всего удержать себя. Гнев, страх, боль — для неё это не помеха, а топливо.
По спине снова прошёл холод. Я помнила, как смотрела на толпу после боя. Помнила желание заставить их бояться, хотя остальное до сих пор тонуло в провалах памяти.
— Но это не значит, что ты обречена, — продолжила женщина. — Тебе придётся научиться замечать момент, когда чувство перестаёт просто питать силу и начинает отдавать ей команды вместо тебя.
Очень вовремя. Учитывая, что моя эмоциональная стабильность сейчас напоминала гранату без чеки.
Женщина перевела взгляд за моё плечо.
— Калем Сирис.
Он подошёл ближе, засунув руки в карманы. Пытался выглядеть спокойно, но по лицу было видно, что ситуация ему нравится не больше моего.
— А ты носишь на себе больше, чем обязан, — сказала женщина. — И редко позволяешь себе остановиться.
— Меня сейчас отчитали или пожалели?
— Пока наблюдаю.
Калем хмыкнул.
Она коснулась его виска, и по пальцам пробежал слабый голубой свет.
— Голова пройдёт через пару дней. Организм уже почти восстановился.
— Наконец-то. А то я устал изображать человека, которого били кирпичом.
— У тебя хорошо получается, — заметила я.
— Спасибо. Твоя поддержка бесценна.
Женщина снова повернулась ко мне.
— А вот ты…
И неожиданно щёлкнула меня по лбу.
Я отшатнулась.
— Ай! За что?!
— За любовь к самоубийственным решениям.
— Это была стратегия!
Она легонько стукнула меня по макушке.
— Это была дурость.
Калем рядом закашлялся, явно пытаясь не заржать. Сволочь.
— Между прочим, я нас спасла.
— И едва не умерла.
— Небольшие побочные эффекты.
Женщина посмотрела на меня тем самым взглядом взрослых женщин, от которого сразу хочется перестать спорить и пойти подумать о своём поведении. Ужасная способность.
— Как вас зовут? — спросила я.
Она немного помолчала.
— Афия.
Имя прозвучало тихо, почти растворилось в воздухе.
Потом Афия опустилась у воды, зачерпнула её ладонями — и через секунду ледяная струя прилетела прямо нам в лица.
— Да вы издеваетесь?!
Калем отшатнулся вместе со мной, вытирая воду с подбородка.
Афия впервые улыбнулась по-настоящему.
— Иногда человеку полезно прийти в себя.
Очень смешно. Просто невероятно.
За спиной открылась дверь. Воздух мягко толкнул нас в её сторону, и через несколько секунд мы уже стояли в коридоре особняка. Источник просто выплюнул нас обратно.
Я стёрла воду с лица.
— Ну вот. Нас выгнали.
— Знаешь, она довольно жуткая, — заметил Калем, поправляя мокрые волосы.
— Ага. Особенно когда начинает воспитывать через рукоприкладство.
— Тебе полезно.
— Предатель.
Он усмехнулся и пошёл рядом. Голова у него, похоже, действительно болела меньше: исчезла привычная складка между бровями.
— И вообще, не уверена, что мы узнали что-то новое, — сказала я.
— Возможно, дело было не в новой информации.
Я покосилась на него.
— Это сейчас прозвучало почти как говорит Исаак.
— Забудь немедленно.
— Уже поздно.
Мы пошли дальше. Калем держался рядом — не впереди и не сзади, а так, чтобы при необходимости успеть подхватить меня. Пару раз его ладонь случайно задевала мою. Я списала это на последствия Арены. После неё он вообще стал внимательнее: замечал, если меня начинало шатать, следил, чтобы я ела, и периодически смотрел с таким выражением, будто проверял, не собираюсь ли внезапно умереть.
Наверное, просто не хотел повторения. Логично.
Через несколько поворотов Калем вдруг спросил:
— Слушай… только не пойми неправильно, но мне правда интересно, как выглядит твоя комната.
Я уставилась на него.
— И почему именно сейчас тебя посетил этот философский вопрос?
— Потому что ты мою уже видела, а я твою — нет. Несправедливо как-то выходит. Но я не настаиваю. Личное пространство и всё такое.
Показывать там было почти нечего: голые стены, кровать и вещи, которые я так и не разобрала. Но почему-то хотелось сначала хотя бы сделать комнату своей, а уже потом пускать туда Калема.
— Потом покажу, — сказала я. — Подождёшь?
— Конечно.
Мы прошли ещё немного молча. Слова Афии продолжали вертеться в голове, цепляясь за мысли, которые я пока не хотела разбирать.
Первым тишину нарушил Калем:
— Тебе не кажется, что в последнее время ты проводишь со мной больше времени, чем со своими друзьями?
Внутри что-то дёрнулось, будто меня поймали на мысли, которую я сама старательно обходила.
— Есть такое, — признала я. — Но у них сейчас своя жизнь. Сэнди пару раз занималась вместе с Ликой: та сидела рядом, листала книги и сверяла с ними каждую попытку. Сэнди старается как ненормальная — вызывает своих любимчиков из сериалов. Ты бы видел этот цирк. Полный зал анимешных красавчиков.
Калем тихо усмехнулся.
— Рон тоже не скучает, — продолжила я. — Торчит в библиотеке и пытается разобраться с Метаморфированием.
— Уже получается?
— Если считать случайные плавники прогрессом — да. Но вообще способность крутая. Если он научится нормально менять тело или превращаться в животных, это почти читерство.
— Научится. Упорства ему явно не занимать.
На повороте Калем легко коснулся моего локтя, когда я чуть замедлилась. Я не споткнулась, но жест заметила.
— А ты? — спросил он.
Я помолчала.
— Мне страшно.
Признание вырвалось проще, чем ожидалось.
— Ты же понимаешь, почему Эфиридов считали опасными. Я уже один раз потеряла контроль и даже не помню половину того, что сделала. Если это повторится…
Я не закончила.
— А ты уверена, что книгам можно верить полностью? — спросил Калем. — Историю обычно пишут те, кому это выгодно. Если Эфиридов действительно истребляли, половина текстов могла появиться как оправдание.
Я посмотрела на него.
— Джек говорил примерно то же самое.
— Тогда тем более. Пока мы знаем две вещи: сила опасная и ты можешь потерять над ней контроль. Всё остальное ещё придётся проверять.
Он пожал плечами.
— И вообще, создавать оружие из воздуха — это охренеть как круто.
Я невольно улыбнулась.
— Вот эту часть я тоже успела оценить.
— Уже прогресс.
— Просто хотелось бы сначала понять, где правда, а где страшилки магов.
— Значит, будем разбираться.
Он сказал это буднично, как будто речь шла о сломанном компьютере, а не о силе, способной однажды вынести половину дома.
Почему-то от этого стало спокойнее.
Мы свернули к комнате отдыха. За последние дни она незаметно стала нашим общим местом. Никто не договаривался собираться именно там — просто так получилось.
— Чем хочешь заняться? — спросила я.
— Да ничем особо. Я бы за комп сел, но тут даже интернета нет. Ни музыки, ни видосов, ни мемов. Жизнь — боль.
Я фыркнула.
— А я может потом загляну к Рону в библиотеку.
— Хорошая идея. А то он скоро окончательно мутирует в ботаника. Я этого не переживу.
Мы оба рассмеялись. Легко, без тяжести, что в последнее время случалось редко.
Комната отдыха встретила нас тишиной и пустотой.
— В плойку хочешь? — спросила я.
— Грех отказываться. Но ты точно потянешь?
— Переживаешь?
Калем задумался на секунду.
— Немного. Вроде нормальное человеческое чувство.
— Ты говоришь так, будто робот.
— Ты меня раскрыла. Я нейросеть. Почти как Исаак, только без травяного чая и привычки всех мирить.
Меня скрутило от смеха. Реально до слёз.
— Настолько смешно? — спросил Калем, уже сам улыбаясь.
— Да это же чистая правда… — выдавила я. — «Доброе утро, Калем. Надеюсь, твой день будет наполнен продуктивностью и внутренней гармонией».
Он согнулся пополам от смеха.
— Рэйвен, прекрати. Меня сейчас вывернет.
— «Не забывай пить воду и уважать свои чувства».
— Всё. Хватит. Пошли играть, пока я не начал слышать его голос у себя в голове.
Прошёл почти час. Мы залипли в игру, хотя мне приходилось несладко. Джойстик слушался через раз: после волков пальцы всё ещё будто принадлежали кому-то другому. Мелкая моторика работала с перебоями, и иногда приходилось буквально думать о каждом нажатии, будто я заново училась управлять руками. Если бы сейчас попыталась вызвать оружие, оно, скорее всего, выскользнуло бы и улетело кому-нибудь в лицо. Поэтому игру я пока считала вполне достойной тренировкой.
— Прости, что торможу, — пробормотала я, не отрываясь от экрана.
— Да расслабься. Мы не турнир проходим. Может, перерыв? Принести что-нибудь попить?
— О, давай. Помнишь тот магический бабл-ти?
— Который покрасил мне язык в зелёный почти на сутки?
— Именно. Вот его и хочу.
Калем отложил джойстик и поднялся.
— Ладно. Жди минут десять. Постараюсь не умереть по пути.
— Может, вместе сходим?
— Нет. Сиди. — Он ткнул в меня пальцем. — Это приказ.
Я фыркнула.
— Ого. Командир режим активирован.
— Пользуюсь властью, пока могу.
Он усмехнулся и вышел.
Буквально через минуту дверь снова распахнулась, и в комнату влетела Сэнди — сияющая так, будто только что выиграла Олимпиаду.
— Рэээй! Я удержала призывника почти тридцать восемь минут!
— Призыв или призывника? — уточнила я. — Потому что второе звучит как персонаж из гачи.
— Не придирайся к формулировкам! Главное — на три минуты больше прошлого раза!
— Ну, это реально круто. Значит, выносливость растёт.
— Ага!
Она плюхнулась рядом, заметила лежащий на столике второй джойстик и расплылась в подозрительно понимающей улыбке.
— Вы тут с Калемом играли?
— Нет, я держала второй джойстик ради атмосферы.
— Вы такие милые вместе!
Я чуть не подавилась воздухом.
— Не начинай.
— Ну что? Когда свадьба?
— Сэнди…
— Что? Я серьёзно!
— Вообще-то Калем — человек с хронической тревожностью и любовью к порядку, а не романтический герой из твоих дорам. Да и мы тут не на курорте.
— Боже, какая же ты душная иногда. Наоборот! В таких условиях чувства только быстрее становятся заметными. Когда каждый день может быть последним, начинаешь раньше понимать, кто тебе дорог.
— Или быстрее сходишь с ума.
— Одно другому не мешает.
Я тяжело вздохнула. Сэнди придвинулась ближе.
— Ладно. Чисто теоретически. Он тебе нравится?
— Нет.
— Рэйвен!
— Нет.
— Я тебя с детства знаю. У тебя сейчас лицо человека, который врёт на допросе.
Я раздражённо потёрла переносицу.
— Может… совсем немного.
— АГА!
Она хлопнула в ладоши так резко, что я дёрнулась.