- Рейтинг Литрес:5
- Рейтинг Livelib:5
Полная версия:
Байки Гремлинов Неудержимость VI
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Так зачем они… — я хотел уточнить у гнома, для чего они были нужны ему самому, но передо мной захлопнулась дверь, и еще что‑то очень тяжелое стукнулось об нее с той стороны, явно заклинив ее. У меня дернулась щека. По‑видимому, эта тайна останется для меня неразгаданной навсегда. И я двинулся обратно к Гроду.
Вернувшись в зал таверны, я поймал никуда не спешащих девушек все на том же месте и зашторил за собой их кабинку. Оглядев перед ними стол, осознал, что Вайсэ поглощает уже второй завтрак, а остальные две мои горе‑работницы опохмеляются. Конечно, увидев меня незваного, они одновременно отодвинули две кружки пива от себя, переставив их к Вайсэ. А та как ни в чем не бывало спокойно взяла одну из них и нарочито показушно, прямо с хлюпаньем, отпила из нее, сдвинув маску с лица вниз и показывая мне, что, мол, это ее пиво. Я лишь недовольно глянул на ворону с пираткой. Но чего с Илги взять? Та как с безучастным видом сидела, так и достала свою грибную трубку. Киша же, зыркнув на Илгу, переняла ее опыт и, расправив плечи, посмотрела на меня взглядом независимой женщины, в котором читалось, мол, а что такого? Я вздохнул и, усевшись рядом с дроу, выложил четыре кольца перед собой на стол. Это вызвало бурную реакцию у девушек, что быстренько похватали себе по колечку и, даже особо не вчитываясь в описание, принялись поливать их кровью. Лишь Вайсэ убрала кольцо под стол, где смазала его своей кровушкой, чтобы не показывать цвет кожи. В итоге мы все вчетвером смазали кольца кровью и надели их, образовав круг связи между собой.
Я задумался над отсутствующими женщинами, кому бы я мог еще их дать: Изабелл, Ули, хорошо бы и Эльнаре, если бы она взяла, а то она все время избегает меня. Возможно, Кали. Кейр’Рии, этой пташке, правда, тоже не знаю, захочет ли она. Вот если бы еще и у Джэрары было такое колечко… Где она? Куда сбежала? Точно, надо будет дать еще Шаманке, чтобы поддерживала со мной связь. Вот и шесть колец, считай, уже распределил. Допив Кишину кружку пива под ее расстроенный вид, я посмотрел на Вайсэ. Надеюсь, она меня простит. Прижав ее голову к себе и поцеловав ее макушку в капюшоне, я снова ушел, направившись к знахарке Сито Дырка.
Сэтинэлию я встретил перед ее домом. Она была в очередном коротком ситцевом платьишке на голое тело и работала у клумбы с цветами. Знахарка сидела на корточках и не сразу обратила внимание на меня, когда я подошел, так что я смог насладиться ее полностью оголенным бедром, так как она зажала подол юбки у себя между ногами, тем самым оголив бедро по самую округлость попки. Но она, как и всегда, почувствовала мой взгляд на себе и даже определила, что это именно я. Поднявшись и сняв с рук перчатки для работ в саду, она повернулась ко мне и окинула меня загадочным взглядом, попутно поправляя свою юбку. Только сделала она это так, чтобы я мог увидеть ее выбритый лобок, и, поймав мою реакцию, довольно хмыкнула. А реакция у меня была мгновенной — как на лице, так и в штанах — в момент создалось напряжение. Я закрыл глаза и досчитал до двадцати, а после еще до сорока, и открыл их, взглянув на знахарку. Та продолжала ухмыляться, скрестив руки под своей грудью. Самой большой грудью, что я видел в своей жизни. И платьице сегодня было странным. Полупрозрачным. Ее темные соски просвечивали через легкую ткань белого цвета. Это… Она же знала, что я приду. Значит, это она для меня так оделась?
Я устало вздохнул. Жизнь продолжается, и в ней становится лишь больше непонятного. Наконец она махнула мне рукой, чтобы я следовал за ней, и прошла внутрь своего дома. Я молча вошел и сел на свой стул, став наблюдать за ее приготовлениями. Пару минут я пялился на просвечивающий силуэт ее фигуры и попы через платьишко, но в голове была пустота и усталость. Вот она закончила с зельем и подошла ко мне, но вместо того, чтобы его дать, она нагнулась ко мне. Ее темно‑красные бархатные глаза, в которых с недавних пор поселился загадочный блеск, что я никак не пойму, оказались на уровне моих. А глубокое декольте свободно повисло, открыв весь вид на ее шикарную грудь. Но я лишь бросил быстрый взгляд на нее и снова посмотрел в ее серьезные глаза. Сэти взяла меня за подбородок указательным пальцем свободной руки и приподняла мое лицо к себе. Закрыв один глаз, она глубоко втянула мой запах своим носиком, отчего ее ноздри раздулись, а затем задумчиво проговорила:
— С последнего посещения ты ничего плохого не делал… Это хорошо. Но я до сих пор не пойму… Скажи, ты в последние дни не чувствовал себя странно или плохо?
На этот раз я вгляделся в ее глаза очень внимательно, уже не стесняясь их странного блеска, так как тема была серьезной. Вернее, я не совсем знал, о чем она говорит, но четко понимал, что она имеет в виду.
— Я не уверен… Разве что повышенная эмоциональность… с быстрыми перепадами и сменами чувств… — припомнил я, нахмурив брови.
Сэти же продолжала внимательно всматриваться в меня, поморщив носик, как ведьмочка. А вот ее большой палец той ладони, которой она держала меня за подбородок, начал мягкой подушечкой блуждать по моим губам, слегка щекоча кожу. И было похоже, что Сэти делала это машинально, совершенно не осознавая свои действия. Ее палец проник мне между губ, пробежавшись вдоль нижних зубов, благо они сейчас были не острыми, и уткнулся мне в язык. И вот тут Сэти удивленно вскинула брови, наконец обратив внимание, что ее палец у меня уже на фалангу во рту. Ее удивлению не было предела, так как она замерла, не зная, что делать. А нет. Все она знала. Удивление было связано с чем‑то иным, нежели я подумал. Она погрузила палец еще глубже, став нагло водить им по моему языку, а затем, вынув пальчик, эротично облизала его передо мной, продолжая смотреть мне прямо в глаза. И мне сильно не понравился непонятный для меня блеск в глазах Сэти, что вспыхнул с новой силой, хотя она и расслабила веки, слегка откинув голову назад. Я же уловил ее еле слышимое бормотание скороговорок:
— Я поняла… Я поняла, я поняла… поняла… — она чуть ли не перешла на полный голос, весело напевая себе под нос эти слова, и резко отскочила от меня.
Крутанувшись на месте, отчего ее платье взметнулось вверх перед моим лицом, показав всю ее огромную, но идеальную попу, Сэти снова крутанулась на одном месте, открыв мне себя уже и спереди, и плюхнулась на свой стул через угол от меня. Ее юбка оказалась вздернута, и я смог лицезреть ее прижатые друг к другу оголенные бедра и низ живота между ними. Почему‑то Сэти сегодня решила чуть ли не раздеться для меня…
Оставив передо мной на краю стола зелье Восстановления Памяти, Сэти положила свою грудь на стол и принялась что‑то увлеченно записывать в своих тетрадях, периодически бросая на меня быстрые изучающие взгляды, словно я стал объектом для нее. С минуту я любовался ею. Она полностью отрешилась от мира, будучи глубоко увлеченной своими изысканиями, при этом постоянно морща носик и сжимая губы, чтобы шевелить им из стороны в сторону. А ее взгляд, когда она смотрела на меня, блестел от вдохновения и понимания истины, что стала доступна только ей.
Внезапно в очередной раз, когда она глянула на меня, она застыла и ее концентрация схлынула, перейдя в удивление на лице.
— А ты чего не выпил?.. — она озадаченно протянула, непонимающе похлопав ресницами и даже указав пишущим пером в руке на флакон с зельем.
В этот момент по моим ушам резанул загробный вопль с отборной руганью, отчего я дернулся, и вряд ли его слышала Сэти.
— Аргх! Эта Кьер! Я сама Скрех ее! — Эстиас проявилась на том самом месте, где ее развеяли, испытывая остатки боли от смерти за предыдущий раз. Но реакция знахарки была молниеносной, и я снова не успел ничего предпринять, как она, крутанувшись на стуле, вскинула руку, рассеивая свой порошок по комнате. Ругань Эстиас оборвалась новым вскриком боли, который плавно подхватила Сэти, начав сердито ворчать:
— Что за Каллах! Повадилась тут погань разгуливать…
Затем она оборвала ворчание на полуслове и медленно воззрилась на меня с подозрением. Из‑за выпада в сторону призрака Сэти, продолжая сидеть на стуле, очень широко развела свои ноги в стороны, и я не сразу смог оторвать свой взгляд из‑под ее вздернутой юбки. Я чувствовал, как мое лицо пылает. Наверное, только это и приглушило ярость в знахарке, и она, нервно задернув край юбки себе между ног и резко сведя бедра вместе, сделала медленный вдох. Ненадолго задержав дыхание, Сэти медленно выдохнула и уже спокойным тоном уточнила:
— Это второй раз. И происходит это только когда здесь ты. Ты хочешь что‑то мне рассказать?
Настало время уже мне делать глубокий вдох, но только для того, чтобы изгнать из разума вид прижатого к стулу лобка. Пропустив дрожь по телу, я открыл глаза и улыбнулся, надеясь, что улыбка выглядит не глупой:
— Да… В прошлый раз уже было поздно что‑либо говорить, так как ты изгнала его… ее… В общем, да… Это мой ручной призрак. И я бы хотел, чтобы ты в следующий раз не изгоняла ее так быстро. А то она потом целый день на респ… восстановлении… то есть возрождается через сутки… И оказывается, что именно на этом месте…
Сэти нахмурилась и нетерпеливо перебила меня с укором в голосе:
— А раньше ты не мог сказать? Я такую дорогую пыльцу потратила!
Глаза ее гневно сверкнули на меня, а я замямлил:
— Ну, так это…
Я опустил свой взгляд на ее бедра, тем самым еще и указывая ей на причину своей забывчивости, но продолжил говорить уже уверенно:
— Ты так великолепна, что я постоянно забываю обо всем вокруг, когда любуюсь тобой…
Медленно блуждая взглядом по ее телу, я добрался обратно до ее серьезных глаз. Сэти сидела, подперев лицо одной рукой и прикрывая губы мизинцем; пальцами же второй руки она крутила на столе флакон зелья «Памяти» передо мной и, не моргая, смотрела на меня. Брови были нахмурены, губы и носик слегка сморщены, и она медленно двигала ими по кругу. Так и не поменявшись ни в лице, ни в своей позе, она молча пододвинула мне флакон. Я кинул на него быстрый взгляд, тяня время, чтобы срочно провести оценку чувств Сэти. В ней были неверие, сомнение, насмешка и скука. И это говорило о том, что она все время лишь играет со мной. Был ли ее эксгибиционизм натуральным? Или только притворством, чтобы вызвать во мне желание к ней?
Я взял флакон из ее пальцев, но она, передав склянку, мягко обхватила ими мои пальцы и слабо попридержала мне руку. И я не стал ее убирать, оставив на месте, и снова посмотрел в ее лицо. Ее пальцы ласково гладили мои, а в бархатных глазах появился непонятный блеск, но брови перестали хмуриться, а взгляд смягчился. А еще ее кончики губ тоже стали загадочно улыбаться. Ты сведешь меня с ума в моей попытке понять тебя, Сэти. Я хотел сказать ей это вслух, а следом и то, как я вообще схожу в этом мире с ума, как теряюсь в событиях, что ломают меня. Да что там! Я уже давно потерялся в них. Я уже давно сломан. Но я быстро опустил взгляд на ее бедра, пряча глаза, и, грубо отдернув ладонь из ее теплых пальцев, закинул флакон себе в рот целиком, чтобы разгрызть стекло зубами. Пусть эта слабая боль отвлечет душу. Если она у меня еще есть…
Я закрыл глаза, хрумкая и глотая стекло, лишь успев почувствовать теплую ладонь на щеке и сильные пальцы, пытающиеся залезть мне в рот. Но слабенькая резь во рту быстро исчезла, а темнота перед глазами поглотила мое сознание, перенеся меня в ничто с плавающими вокруг зеркальными осколками, напомнив мне о тех, что я только что грыз.
Производится прошивка шаблона
Внимание! Вы находитесь под эффектом быстрого обучения, четырехкратного.
Оставшееся время действия зелья Восстановления Памяти: 59 минут 59 секунд.
Целостность сознания: 81,6 %.
Вам доступны предыстории Анри Урэ. Фрагменты «Отрочество» и «Юность» объединены в один полный фрагмент. Процесс восстановления начат автоматически.
Внимание! Вы переноситесь в зону Альфа‑тестирования 1.0ГР02ХСД/В4 Прошлое Дайра. Во время симуляции ваши Навыки будут заблокированы в соответствии с обстановкой. Ваш внешний вид будет соответствовать временному периоду вашей жизни. Вся ваша экипировка будет недоступна. В этом фрагменте вам доступна частичная самостоятельная деятельность. Удачи, Гремлин!
Первые годы в военной академии офицерского состава Королевства Лайриса имени генерала Фара Анса Ульголя полностью повторяли обучение в кадетских школах на Земле, за исключением того, что учебных дисциплин в Дайра было намного меньше. И так как мы были не в академии Магов, то, следовательно, физической активности было намного, намного больше, да еще и с боевым оружием в придачу. В Дайра плевать все хотели на права детей, да и на права людей в целом тоже. Так что если ты отставал от всех или где‑то тупил, ты выбывал. Причем из жизни. Нет, не потому, что тебя убивали в наказание, но потому, что любая ошибка была всецело сопряжена с собственной жизнью. Не успел увернуться в фехтовании от шпаги оппонента? Будь в следующий раз ловчее и быстрее. Упал с коня? Так учись, не считай ворон. Снаряд от пушки взорвался в руках? Ну сам дебил, что сделал что‑то не так. Кто‑то выстрелил из ружья тебе в спину? Не командный ты игрок, раз не можешь найти общий язык с сотоварищами. Порой мне казалось, что мы предоставлены сами себе среди стен огромного комплекса академии и ограничивает нас лишь строгий устав.
Еще насчет академии было примечательно, что сам Ф. А. Ульголь не был уроженцем Лайриса, но именно в честь него и назвали академию. Генерал был Имперцем, который в незапамятные времена разбил объединенные армии четырех графств — Роу, Руа, Тас и Тиз, что защищали графство Роу, и тем самым смог захватить Роу для Империи Рафали. Никто уже и не вспомнит точно причин нападения. Даже в архивах самой академии не осталось информации на этот счет. Но, как нам говорят наставники, это и не нашего ума дело. Пущай историки да дипломаты над этим головы ломают, а наше дело военное. И в наши дни Имперская Провинция Роу, конечно, намного больше, чем само бывшее графство, так как Ф. А. Ульголь позже добился ее расширения и на землях Империи.
Но тем не менее в честь Великого Врага, с которым столкнулся Лайрис, была названа академия, специально отстроенная для изучения и внедрения тактик и опыта, полученного при сражениях с Генералом и его войсками. Поэтому отчасти, а также как многие знающие говорили, наше обучение больше походило на само имперское. И, конечно, с прошедшим веком многое изменилось: знания и техника серьезно продвинулись вперед, а сама академия стала впитывать в себя всевозможные военные методики, науки и искусства со всех концов Дайра, став единым, а значит, и лучшим местом обучения лучших солдат и офицеров, безусловно, продолжая конкурировать с Имперцами, да и кое‑где с Воинами Рэйкона. Но последние были знамениты тем, что рождались с оружием в руках, а слаженность их групп была легендарной, так как те даже жили вместе в поселениях всю жизнь. Да и законы Рэйкона воспитывали людей иначе. То ли дело в Империи, где каждый мог найти для себя дело по душе. И если человек был в чем-то лучшим, его дорога по жизни была легка, так как перед таким человеком сразу открывались любые ворота на выбранной стезе. В Империи даже существовала целая поисковая система в лице гильдии, что со школьных дней людей высматривает нечто уникальное или сильные стороны в детях, а затем помогает в развитии и направляет по жизни, чтобы в будущем получить с ними хороший контракт на процент. То есть в Империи любой может стать кем‑то значимым и ему даже помогут в этом. Да и плата за это будет скромной, символической.
Само собой, парень, что нам рассказывал про то, как прекрасно жить в Империи, в один прекрасный день был позорно отчислен. А еще через день утром было найдено его болтающееся тело на одном из флагштоков на главном здании. Наставники лишь ворчали, что бедолага сам с позора повесился, но вот закрепленная через кольцо шеста веревка никак не соответствовала этому доводу. Вот никак он не мог так высоко подпрыгнуть, а в полете еще и натянуть веревку, чтобы закрепить себя на такой высоте и при этом завязать веревку узлом за несколько метров от себя. Так что и вправду так выходило, я был изначально прав: люди академию никогда не покидали — они выбывали из жизни.
***
Два года общеобразовательного обучения пролетели мигом, так как жизнь была перенасыщена уроками и тренировками. Никто в классе так толком и не познакомился друг с другом. Разве что некоторые успевали за день перекинуться парой фраз, когда попадали в пары на заданиях. Но болтать было некогда. А вечерами все и вовсе валились спать без сил еще до отбоя, что, в целом‑то, наказывалось, но, так как мы делали это коллективно, наставники очень скоро закрыли на это глаза.
Еще я наконец стал более уверенным в себе, так как мои опасения насчет моих длинных ушей сами собой исчезли — никому и дела не было до них. Наставники не делали разницы для себя между пушечным мясом, а у сотоварищей не было и времени на шуточки, которые к тому же карались для всего класса, так как это было прямым нарушением субординации. Так что со временем все вокруг привыкли к ним и перестали даже обращать внимание. Ну что такого? Подумаешь, у кого‑то нос длинный, у другого глаза разного цвета. Чего с ушей взять? Ну бывает. Жить не мешают, да и ладно. Вон Рэйнару член вообще бегать мешает. И что? Приноровился же. Хотя порой ему это сильно усложняет выполнение задач.
Кстати, я так с Рэйнаром и сошелся на теме длины. И не своих ушей. И хоть я изначально говорил, что наставники не делали разницы между нами, но тут, похоже, они изрядно потешились, поняв, что я не сильно отстаю от Рэйнара, и начав чаще ставить нас в пару. Конечно, говоря, что не сильно, это я больше льщу себе. Разница была колоссальной, и для меня мой особых проблем не вызывал. Но по отношению ко всем остальным, причем, наверное, во всей академии, я ушел очень далеко. А вот рэйнаровский уже превосходил даже мой. Вот теперь и живи с этим. Но как он гордился своим! Чуть ли не как орденоносную ленту носил на себе, конечно, выпячивая не грудь, и это если бежать не надо было.
Рэйнар оказался Маркизом, вторым сыном Графа Тиз. В Лайрисе титулы Маркизов получали все дети Графов, кроме самого старшего, что сразу наследовал титул родителя еще при жизни, а отличие лишь было в приставке перед названием графства. «Рос» значил «первый», а «Дес» — «младший», поэтому старший брат Рэйнара при живом отце именовался как Граф Арэйнр Дес Ан’Тиз, то есть как младший Граф, тогда как отец был первым Графом, Граф Инсэйр Рос Ан’Тиз.
Но вся эта галиматья с титулами, что втолковывал мне Рэйнар, была в академии не нужна. Здесь собственная иерархия, военная. И вся эта чушь со знатностью рода втаптывалась в грязь, а если особо спесивые знатные особы не особо понимали это, то и они сами тоже втаптывались туда же. И надо заметить, Рэйнару очень повезло, что его стали ставить со мной в пару, так как, спасибо родителям, обучение в храме боевых монахов дало мне очень сильное подспорье. В те моменты, когда Маркиз пасовал из‑за своей физической преувеличенности, я спокойно мог тащить его на своей спине. Хоть это и было порой мерзко из‑за его лошадиного хрена, который каждый раз отчетливо ощущался. Но что я мог поделать? Командные задания должны быть выполнены командой, а иначе вся команда получит штраф.
Но отдаю должное Рэйнару — во всем другом он преуспевал. Сказывалась подготовка знати: лучшие учителя, много свободного времени, необремененность мирским. И если бы не его огромная проблема, то по истечении третьего года обучения командиром группы стал бы он, а не я. Хотя он и не стремился командовать, не было у него присущей любой знати желания самоутверждаться за счет подчинения других, тех, кто по значимости ниже их. И он был очень даже обычным парнем. Ну, наверное, я так представляю, кроме дел, которые касались девушек. Вот там он расцветал, не гнушаясь непременно козырнуть своим происхождением. И это в Лайрисе было одним из самых действенных способов, чтобы затащить практически любую девицу. Конечно, не считая еще звонкой монеты. И, конечно, все это с его слов. Я‑то был из Шадо, что в целом и не считался-то частью Лайриса — слишком уж другие законы в нем были. Шадо был ближе к вольным городам, а из‑за огромного размера даже походил на отдельный город‑государство. Да и прожил я много лет в храме вдали от людей. Вот поэтому, и к тому же зная, что нам предстоит учиться в академии еще с десяток лет, плевал я на его рассказы в глубине души. Хотя он и говорил, что, как только станем постарше да получим звания, нас станут отпускать на выходные. Само собой, нечасто, и к тому же придется хорошенько постараться, чтобы заслужить такое право. Но Рэйнар, казалось, только этим и жил. Это была его мотивация. Настанет день, и он ворвется в квартал дев, размахивая своим огненным клинком.
А еще он часто вспоминал некую Адану, что обманула его, так и не дав обещанного в последнюю ночь перед его отправкой сюда. Эта Леди, как послушать его, просто не пришла в назначенное место в назначенное время. Поэтому первое, что он сделает, когда попадет в столицу Тиз, так это прольет ее девственную кровь, проткнув ее своим пламенным мечом. Порой, когда Рэйнар затягивал эту песню в сотый раз, мне начинало мерещиться, что он испытывает некое извращенное чувство садизма по отношению к бедной девушке. Но он так заводился на этой почве, что я становился готовым помочь ему в этом деле, насадив ее и на свой клинок в придачу, лишь бы он заткнулся. Особенно когда это начиналось во время тренировочного боя по засадам в лесу или перед конной атакой позиций противника. Видно, он так пытался справиться со своими нервами, стараясь отвлечься. Или наоборот, вводил себя в боевой раж, разжигая злобу. И что сказать? Очень скоро уже я науськивал его, что это я буду первым у Аданы, а не он. И даже если она уже давно женщина, то я все равно буду первым до Рэйнара у нее. А за следующую пару лет нашей дружбы у нас возникла и некая эфемерная состязательность, кто же будет первым у девушки, которую я никогда и в жизни‑то не видел.
Но главное: вот получим отгул — и в столицу на три дня. А для этого нам надо быть лучшими, и для этого каждый из нас выигрывал все состязания: на знание материалов, марафоны, силовые соревнования, стрельба из луков, арбалетов и ружей, стрельба с места, конная стрельба, поединки одиночные и командные, на мечах и кулаках, со своими и старшими классами, с другими академиями, командные бои на аренах, взятие фортов и флагов, на пересеченной местности, в болотах, через реку и в лесах, диверсионные действия, засады, разведка, отвлекающие маневры и заманивание в ловушки, массовые войны академий, причем с летальными исходами. Ребята шли на любые ухищрения, чтобы ослабить противника еще даже до самих игр, не говоря уже о самих соревновательных битвах с полным погружением в боевые действия. И хоть академические Маги страховали от случайностей, но, так как они насылали на поля ураган заклинаний для поддержания атмосферы хаоса, порой и сами попадали этими заклинаниями по неудачливым ученикам.
***
Шестой год пролетел еще быстрее, чем предыдущие пять, так как только и состоял из соревнований всех между всеми. Вернее, это я с Рэйнаром заявился на участие в абсолютно всех соревнованиях и всевозможных первенствах. Когда мы успевали учить материалы программы обучения? — одни лишь Праш с Маргодом знают. Но год мы завершили победой нашей академии в девяносто восьмых Академических Военных Играх Лайриса, и, как победившая академия, теперь в следующем году мы должны были принять участие в Немагических Военных Играх среди Королевств Фейтона, то есть среди победителей из Империи Рафали, Вакиса, Королевства Рэйкона и Королевства Бантрока. Эльфы не участвовали в людской возне, отговариваясь тем, что это «низко», — но мы‑то знали, что те просто боятся проиграть даже один раз, ведь это пошатнет их самомнение. А Святые Земли не принимали участие, так как считались нейтральной страной ко всем живущим во всех странах, ведь они представляют всех Богов Дайра. Хотя на самом деле у них просто единой армии не было, а выстави они отряд какой‑нибудь одной церкви, так там бы понеслась закулисная грызня. Так что им было проще просто не участвовать, чем годами решать, кого выставить.
В общем, на бой с армией из других четырех стран отводилось по два месяца, но так как всего было пять команд — у какой‑то из команды всегда был промежуток в четыре месяца, потому что им не доставался оппонент. И вот на шестой бой в финале сходились две команды из тех, кто набрал больше побед, и вторая двойка за третье и четвертое места. Исключением было, если команда страны одерживала все четыре победы, тогда она сразу становилась победителем. А ведь ровно через год нас ждали еще и девяносто девятые Игры Лайриса, что наступают практически сразу после финальных сражений среди Королевств.
Надо отметить, что и среди Магов проводилось подобное соревнование, но у них были как командные бои (менее масштабные, всего лишь пятерки на пятерки), так и соло. Что‑то вроде дуэлей, но там уже были такие монстры в магии, которые с легкостью сносят и всю армию целиком. Да к тому же Магов меньше, всего лишь десятая часть от популяции Дайра. И то среди них не все искусные и сильные.
