Байки Гремлинов Неудержимость VI

Появившись в центре комнаты, я застал перед собой эльфийку, стоящую на одной ноге на угловой стойке кровати. При этом она выгнула вторую ногу вверх в вертикальном шпагате и водила руками вокруг себя, тренируя какую‑то дыхательную технику. Но она сразу же уловила мое появление в комнате и, застыв в невероятной позиции, открыла серебряные глаза. Когда же эльфийка посмотрела на меня, ее губки презрительно дернулись, а радужки порозовели, и она укоризненно произнесла:

— Сэ Мале… Где же ты валялся, словно Скур Соув? Астэ мыться, вода теплая.

Я раздевался еще при ней, пошагав в ванную, так что заметил, как она пристально провожала меня слегка поголубевшими глазами. А еще я отметил в ней изменения. Вайсэ немного подросла, отсутствующая до этого грудь проявила форму, и даже ее волосы удлинились. Все увеличилось примерно на сантиметр, но в целом сам рост придал ей больше худобы. Смог я рассмотреть и доселе скрытый пирсинг на ней: кроме ключиц, пупка, сосков, лобка и самой киски — у нее он был и над косточками талии; и один даже очень секретный — прямо в перинеуме, — этот и вовсе был мне непонятным, потому что я даже и не представлял до этого, что, оказывается, туда что‑то так можно вставить.

Вода оказалась и вправду теплой — Вайсэ постаралась, ожидая меня. А ведь дроу, оказывается, очень заботливая, даже с ее таким волевым и командирским характером. Я погрузился в огромную бочку с головой под воду и лежа застыл на дне.

Как же все меня задолбало. Я порой совершенно не понимаю, что происходит вокруг. Сначала были игры на выживание, теперь какая‑то одна лишь порнокомедия. Я, конечно, понимаю, что в серьезном фэнтези‑мире кровь и кишки льются на сапоги, и что феи тоже испражняются не бабочками, и что этот мир не игра. Но порой абсурдность происходящего вокруг меня прямо-таки сводит мой разум с ума. Безусловно, хотелось бы фармить в пати, познать дух авантюризма, пуститься без задней мысли в приключения. А я чем занимаюсь? Заказные убийства, массовая резня, подкуп чиновников, ложные показания, интриги, интимные связи, манипуляции людьми, и все это в попытке стать единоличным владельцем самого прибыльного места. А еще мне предстоит совершить предательство. Да кто же я такой?! Кардинально не узнаю себя. В обычной жизни я бы никогда так не поступал. Но это и необычная жизнь: все рухнуло, привычной нормальности для меня тут не существует, здесь другие устои и правила. Но разве это так? Почему я не могу быть добрым? Воином Света? Даже с демонической кровью и поклонением Злым Богам можно совершать добро, этот мир позволяет. Но нет же! Я всегда выбираю самый гнусный путь. И нет мне оправдания, что я не мог поступить иначе…

Я вынырнул из воды, трясясь от переизбытка вновь нахлынувшей гиперэмоциональности. Надо расслабиться и очистить разум. Я вылез из бадьи, вытерся теплым и пушистым полотенцем и направился к кровати. Надо поспать, как же хочется уже спать.

Вайсэ стояла все в той же позе и продолжала свои движения руками, будто кунг‑фу-мастер, а я лег на кровать, положив голову на подушку, и закрыл глаза. Ничего не хочется, я бы целый день проспал или провел бы его в таверне, бухая и ни о чем не думая. Я почувствовал, как дроу подступила по матрасу ко мне и присела у моих ног, а затем ее острый и твердый язычок мягко заскользил вверх от моей щиколотки. Вайсэ, стоя на четвереньках надо мной, добралась до моей груди, где впилась губами мне в сосок. И пока ее рот нежно играл с моим торсом, она переставила свои колени мне между бедер, а я решился сказать ей правду и приподнял голову:

— Исэ… Завтра…

Она оторвала лицо от моей груди и вскинула голову, грубо взглянув на меня серебристыми глазами. Тут же одна из ее рук обхватила мое лицо, затыкая ладонью мне рот, и она едко прокомментировала:

— Лоусэн, Сэ Галан. Е И’Е.

Она отвела руку от моего рта и стала приближаться лицом к моему. Глаза ее стали синими и подернулись пеленой, глядя на меня с вожделением. На ее чувственных губах полуоткрытого рта, что тянулся к моему, блестели капельки слюны, а она, уже став тише и нежнее, продолжала:

— Больше нет нужды в словах. Сейчас Сэйс… время наслаждений. Я твоя. Расслабься. Насладись мной… А я — тобой… Вот только ты кое‑что забыл…

Она томно дышала мне в лицо, склонив голову набок, и, смотря на мои губы, все никак не решалась приблизиться к ним еще ближе. Она выдержала паузу, прежде чем продолжила с придыханием:

— Облик… Прими настоящий облик… — и она томно посмотрела на меня, отчего я сразу трансформировал тело в элссиорское.

Лицо Исэ тронула довольная улыбка, и ее губы нежно почти коснулись моих, лишь оставляя свою слюну на губах. Все же поцелуй для дроу — намного более сокровенная вещь, чем секс. Исэ заскользила по моему телу вниз, где принялась, раздувая щеки, с обожанием следить за моей реакцией на свое тайное мастерство. А ее прелюдиям и ласкам не было равных.

Почувствовав, что я вот уже все, она резко отдернулась прочь, однако с удовольствием наблюдала со стороны за моими мучениями, так как сразу же угрожающе известила:

— Не вздумай кончить раньше времени, а то ты меня сильно расстроишь…

И она тут же принялась повторять свою экзекуцию, вновь все оборвав у самой грани, наблюдая полыхающим в вожделении и с толикой садизма взором за моим мучением. Подобное повторялось еще четыре раза, пока наконец ее руки не проскользнули мне под колени, чтобы задрать мне ноги вверх. Исэ села сверху, словно на стул, и я изумился произошедшим в ней измененям: все в ней идеально перестроилось индивидуально под меня. А еще дроу пылала жаром, намного сильней, чем была до этого — точно на пару градусов выше.

Тем временем она легла сверху моих ног и игриво заглянула мне в лицо между моих щиколоток. Приоткрыв рот, она высунула язык, что начал, медленно извиваясь, выползать все ниже к моему лицу. Он не был чересчур длинным — за губами вылез сантиметров на семь, наверное, и не выглядел змееподобным, просто длинный обычный язык, разве что очень тонкий и может скручиваться в кольца. И я повторил ее действия, высунув свой язык ей навстречу. И язычок Исэ сразу же ринулся к моему. У нее он оказался шершавым и очень горячим. Он точно перегрелся внутри рта, став сухим, потому что температура Исэ поднялась. Ее язык впитал в себя почти всю влагу с моего, и Исэ заведенно притянула мои стопы к своим ушам, заставляя меня схватить их пальцами ног. А затем сама схватила мои уши и простонала:

— О-о-о… Как ты напряжен… Дрожишь… Ты хочешь? Хочешь меня еще раз? У тебя такие длинные ушки... Какое же это наслаждение! Я…!

Она, пребывая почти в бреду, стала резко и с силой отталкиваться ногами от кровати, чтобы вырвать из себя мой пущенный в нее корень. Я не мог сказать, было ли ей больно, так как она находилась в иступленной горячке, рывками скача на мне, но орала она громко. Порой ее захлестывало грудное рычание, а порой она переходила на высокие вскрики.

Повторив еще раз облизывание со мной языками, она отпустила мои уши и приняла присед, наваливаясь на мои ноги и держась за мои голени, так как я крепко держал пальцами ног ее уши сверху. Между стонами она стала несвязно бормотать:

— Я! Твоя госпожа!.. И’Е Истрэс!.. И’Е!.. А ты так со мной!.. Меня нельзя брать за уши!.. Будто Е И’Е Овэлад!.. Йе! Йе! Я Овэ! Твоя Овэ! Жестче! Йе! Да! Я сейчас! Е… Все сама! Сделаю сама! Мой… муж!

Я терялся в догадаках, говорит она все это, потому что она и вправду себя так ощущает — по-своему любит меня, или это ее просто заводит?

Она забесновалась, став приставать, тяня мои ноги и мой таз следом за собой вверх и отрывая мою поясницу от кровати, и ее ушки, сжимаемые моими стопами, просто вовсю затрещали. И со стороны это выглядело, наверное, что худосочная девка, которая меньше мужика, долбит этого самого мужика о кровать, держа его за ноги, словно в реслинге. Но мне было плевать! Это даже не вызвало у меня смеха. Она меня трахала так, как может происходить только в фэнтези‑мире — волшебно.

В итоге все произошло не так, как я ожидал. Она резко остановилась и с непонятно откуда взявшейся силой оторвала мои стопы от своих ушей. После чего с дикостью набросилась на меня, впихивая свой язык мне в рот. И получив ее мятежный поцелуй, что также, как и все в ней, был уникальным и божественно неописуемым — а она поцеловала меня, сама! — я открыл новую тайну про дроу: фиолетовые глаза.

Ее тело неумолимо сотрясалось в такт моим конвульсиям, Исэ ойкала, что ей горячо, но так и не оторвала своих губ от моих. Ее мелкие губы еле шевелились, плотно соприкасаясь с моими, и создавали такое ощущение, что дроу полностью не умеет целоваться. Но ее дикая страсть и недоступность до этого придавали ее поцелую невыразимое чувство близости. Она подарила мне самое сакральное, что у нее только было, — поцелуй. Не это ли настоящее проявление своей любви? Нарушая традиции, предрасутки, идя всему наперекор и отказываясь от своей жизни ради другого, и отдать ему Все, что только имеешь… Себя…

Наверное, мы оба провалились в сон, еще находясь в экстазе, потому что проснулись мы абсолютно в той же позе, ее язык так и пребывал в моем рту, впрочем, как и я сам в ней с другой стороны.

Мы долго смотрели друг на друга, пытаясь понять, что с нами произошло. По крайней мере, я уж так точно размышлял именно об этом. О чем думала Вайсэ, я мог лишь догадываться. Дроу была расслабленной и не замечала у себя ниточку слюны, что стекала из уголка ее рта мне на грудь. Мягкий взгляд полуприкрытых голубоватых глаз был прикован к моим губам, а ее ладони с нежностью блуждали по моему телу.

Я провел руками по ее спине, от лопаток до подтянутой попки, и подтянул за нее дроу к себе повыше, захотев поцеловать. Но она лишь улыбнулась, когда наши губы соприкоснулись, не став отвечать взаимностью. Тем не менее я посчитал это невероятным прогрессом, так как и уворачиваться она не стала, а ее радужка приобрела фиолетовый оттенок. И лизнул ее щечку, вкус которой наполнила мой рот сладостью. Это вызвало у Исэ улыбку на губах и в глазах. Она потерла ладошкой свою щеку и, привстав, оценила мое пробужденное состояние. И не интересуясь моим мнением, сама решила, что мне нужно делать упражнение номер девяносто шесть.

Гибкости ее ногам было не занимать — она просто расставила ноги в нереальном шпагате и, радостно хихикая, повторила чудеса минувшей ночи, благо что без кучи повторений, доведя все до конца с первого раза. А то бы я умер. Подобные скачки можно делать лишь по праздникам, чаще — это вредно для здоровья и морального духа…

Она спокойно села мне на живот и, хихикая, спросила:

— Сай… И Скур? Я же переполнена… Зачем ты лез туда?

Глаза ее горели удовольствием, а я понял, что я точно Скур, по‑нашему просто — тупой. Не хочу это больше обсуждать — любовь требует жертв, вот и все!

Внимание! Вы выучили язык Кинскеадреэда +1 (1).

Так вот оно как работает! Надо не переводить, а думать на нем. Поймав удовлетворенный взгляд Вайсэ на себе, а она точно сделала для себя определенные выводы относительно меня, я не стал ничего комментировать, а встал с постели. Кинув быстрый взгляд в окно, в котором уже проглядывалось солнечное утро, удовлетворенно пошагал к бадье. Проспали мы часа два-три, так что сейчас где‑то около девяти утра. Помывшись в холодной воде и одевшись, я сменил облик на свой человеческий, и мы спустились в зал таверны, чтобы позавтракать. Посетители были, но немного, и вроде бы никто не шептался о ночном мортал-комбате, что я учудил с Шат’то. Даже вроде Грод был не в курсе, а то этот бы сразу меня закидал вопросами.

Сев в закуток с диванчиками, мы с дроу позавтракали, прежде чем я наконец увидел спускающихся Илгу с Кишей, так удачно подоспевших ко мне. Не хотелось размышлять над тем, где бы мне пришлось бегать и искать их. Физиономии сонных девушек выглядели кислыми, что говорило о бурной попойке. Видно, они еще долго не покидали баньку после меня.

Поручив девушкам Вайсэ и чтобы все они после трапезы двигались в город и ожидали меня возле южной конюшни к полудню, я встал из‑за стола. Еще раз взглянув на дроу, я никак уже не решался снова заговорить с ней об имперцах. Я знаю, что я поступаю плохо. Но меня все равно тут не будет еще очень долго. Так что надо сделать какой‑нибудь маячок, чтобы она или я могли отыскать друг друга. Если, конечно, я не сдохну и этот следующий раз будет… Но хватит пессимизма! Этим я сейчас и займусь.

Я вышел на улицу, по которой разносился заливистый, просто истерический смех орка. Я слышал его даже здесь, на крыльце таверны, при том, что сам орк находился на своем. Но самое обидное, что вместе с ним звучал и смех орчихи. Да и эльф тоже был там, и сейчас он тыкал в меня пальцем, пытаясь сдерживать боль в своем животе. Теперь они втроем будут угорать. «Падлы! Все же меня спалили.»

Тем временем я был замечен и с противоположной стороны улицы, и ко мне двинулся Староста в сопровождении своих антимагов. А рядом с Дикеем семенила новая фигура — Жрец в фиолетовой рясе.

Я натянул виноватую улыбку и дождался, когда они подойдут ко мне. Дикей с ходу начал говорить первым, проявляя неудовольствие:

— Бархоне′т! Еси бы этош бы бы не вы, то любо друго мы бы ать так печь в магич пламя′. Так есьм Боже кара за холуйство на Боже храм Маргода Веча Слава. Ты ж, Хрен‑блин, мо′же сказайка петь, че те в бошка′? Лу′пить краснейший дева! Ох и хоро′ша… Но сеча знатный. Здеся я с то′бой! Ме′ня б так дубаси′ть мой баба, я б тю‑тю. Ох, ко′была… Люд лопочет — баба выше′ те′бя, что Рэн Трах‑Бах. Та′кая раз удар — мертвичит. А роти′ще, говоркивают, что у мохнатищ — пополам сундук раскрывай.

А он хорош. Гляди, как заливает! Как соловей — тот, что разбойник, потому что выкручивает правду в ту, которую надо ему. И вроде поругал, а в итоге получилось, что защитил. А у самого глаза смеются, да и губы еле сдерживают улыбку. Но я, пока он говорил, рассматривал Жреца. Этот был пунцовым, из последних сил сдерживая злобу и чуть ли не находясь на грани истерики, что вот‑вот прорвется. Ну да, с таким‑то прозвищем от Старосты впору каждый день просыпаться в ужасе. Шнырь Взад — вот такое имечко подарил ему Дикей. В принципе, Жрец был как обычный Жрец, только Маг, ведь поклонялся он Богу Магов, и ничего особого не представлял из себя.

Шнырь Взад (настоящее имя Шаныр Азад), возраст: 58 лет, уровень: 362, Младший Жрец Маргода, Смотритель малой церкви Прильщиги, класс: Жрец (Маргод), специализация: Маг‑универсал (эксклюзивная ветка Жрецов Маргода).

Да и, по идее, все, — разве что микофобия у него, что сразу напомнило мне про Гребника в подвале. Да еще и зоофил он, к зверолюдям относится лучше, чем ко всем другим.

Почесав себе ухо по-собачьи, я вызвал нескрываемый интерес в глазах Жреца и сразу же принялся развивать успех:

— Уважаемый Жрец Шаныр, я искренне приношу свои извинения вам за причиненный ущерб. Но Староста все верно говорит. Девка та была непростая, а ночная тварь — дьяволица. Напала на меня по раннему утру. Так что я вступил с ней в неравный бой. Однако в конце концов смог изгнать дьявола. Но не в этом суть. Вы как раз вовремя подошли, ведь я уже очень давно хотел лично познакомиться с вами! Вы ведь слышали, что мы возводим новый город? И новый храм Маргоду? Отлично! Как здорово, что вы и Мэр сегодня вместе. Вам стоит это обсудить вдвоем наедине.

Сказать, что Дикий Пень Мух опешил — это неправильно выразиться. Тот, стоя чуть позади Жреца, сначала вылупился на меня, затем ударил себя ладонью по лбу, принявшись медленно опускать ее, закрывая себе глаза, а затем, резко развернувшись, быстренько потопал к себе в хату. Но не тут‑то было: Жрец, сначала удивленно взиравший на меня, быстро понял идею и ринулся следом за Старостой, который поначалу пытался уйти быстрым шагом, но затем перешел на бег в попытке удрать от прыткого святоши. Следом за этим событиями улицу разразил новый взрыв хохота орков и эльфа. Да все они видят и слышат! Пусть им будет неладно! Но мне надо к орку. Возможно, у него и будет какая-то бирюлька для Вайсэ.

Подойдя к ржущей гоп‑компании, которой я еще минут десять накидывал приколов про утреннюю дуэль, я все же смог дойти до главного и спросил у Рэнгха насчет решения моей проблемы. Орк, хрюкая от смеха, почесал лысую макушку и скрылся в дверях своего магазина, а через минуту снова показался, протянув мне кулачище. Он медленно разжал пальцы, показывая, что он сжимал. Два черных кольца с десятками квадратных бриллиантов, равномерно вставленных по ободу. Кольца… «Сережки! Йе фресс сэ гра маз! У меня же они на ушах. Но как‑то не хочется ими делиться. А что орк показывает?»

Кольца Кровавой Клятвы.

Ранг: уникальный.

Комплект: минимум — 2, максимальный — 10.

Состав: гематитовый сплав мифрила, вампирические бриллианты.

Свойства: ношение активированного кольца позволяет связаться с носителем любого другого кольца в комплекте.

Способ активации предмета: каждый из носящих должен капнуть каплю своей крови на каждое из колец, тем самым настраивая персональную связь между ними.

Способ использования: каждый час вы можете отправить любое одно сообщение индивидуально каждому из носящих кольца, связанные с вашим. Сообщение может содержать текст в 100 любых символов, запись голоса в 100 любых звуков. Раз в сутки можно отослать прямое направление к одному любому другому кольцу, которое будет действовать один час и указывать на настоящее расположение пославшего, после чего закрепится его последнее расположение до нового активирования данного варианта использования (примечание: отображение направления, видимое только носящему, можно включать или выключать через кольцо). Раз в месяц можно получить расположение любого одного из колец в связке, которое будет действовать один час и указывать на настоящее расположение искомого, после чего направление исчезнет (примечание: данный вариант удаляет предыдущее направление и не оставляет направления после себя). Если носящий снимет кольцо, один из камней у других колец потухнет, а носящие кольца получат информацию о том, кто именно его снял. Как только снявший кольцо снова его наденет, камень снова покраснеет, а все носящие узнают, кто присоединился к связи.

Бонусы: подобные кольца можно носить в комплекте из четырех колец на одном пальце независимо от их заполнения. За каждого носящего в связке с вашим кольцом вы получаете +1 ко всем Характеристикам.

Ограничения: Кольцами могут пользоваться только те, кто их изначально активировал. Никто из посторонних не может увидеть список кольца никаким из существующих способов. Никто, кроме самого носящего, не может снять кольцо с пальца. Носящий может снять кольцо только по собственному желанию. Привязка с кольца слетает только с окончательной смертью активировавшего.

Клеймо Грандмастера‑Ювелира Басик Вискенси из Бастиона Эвэди. Клеймо мастера гарантирует качество и является подтверждением того, что данное изделие оригинально и не является подделкой. Все права на технологию защищены.

Я изумленно воззрился на довольную физиономию орка и с придыханием выпалил:

— Беру все, сколько есть.

Бугай рассмеялся, сжав кулак, и, отводя руку, раскатисто спросил:

— И что же? Даже цену не хочешь узнать?

Это вызвало у меня подозрительный взгляд на Трах‑Баха, и я боязливо уточнил:

— И сколько?

А это в свою очередь вызвало в орке еще больший взрыв смеха, и он аж согнулся, хватаясь за живот. Я перевел взгляд на орчанку, что подозрительно, со страхом косилась на Рэнгха, но ради поддержки партнера стала тоже неуверенно посмеиваться тому в тон. Благо истерика орка длилась недолго, и, когда распрямился, он сурово произнес:

— Тысяча.

Я внутренне стер пот со лба — тоже мне, устроил актерскую игру из‑за тысячи. Да они ему, наверное, и вовсе бесплатно достались. Небось караван покрошил — и опля, за тысячу отдам то, что было бесплатным. Но я включился в игру и неуверенно переспросил:

— И сколько у тебя таких есть? Десять будет? За пять тысяч возьму.

Орк задумался, посмотрев на небо, затем на орчиху, и в конце перевел взгляд на эльфа, который что‑то махал руками у меня за спиной. Ушастый хмырь явно показывал тому, чтобы он поднимал цену, но я увидел непонимание в глазах орка на жестикулирование ушастого. Он посмотрел на эльфа как на больного идиота и, зловеще улыбнувшись мне, протянул руку:

— Идет… Но золото вперед.

Я отсыпал орку пять кусков, и тот снова ушел на свой склад. Я же тем временем зловеще развернулся к эльфу. Но, видно, как только я начал поворачиваться, тот стрелой сдристнул к себе, так что я увидел только оседающую пыль на дороге. Этот момент вызвал хохот у орчанки, и я посмотрел на нее:

— Как дела, Ругха?

Орчанка осклабилась, но добродушно ответила:

— Да ничего. Весело тут у вас. Особенно ты тут самый веселый. Как там Илга поживает?

Я взглянул на таверну и протянул:

— Да тоже ничего. Устроилась ко мне на работу помощницей. Теперь ей будет нескучно. Ты, кстати, ничего необычного за ней не замечала? Ворон не видела на ней?

Я посмотрел в глаза орчанки, желая отследить ее реакцию, но та спокойно махнула мне рукой, рассмеявшись:

— Тоже мне скажешь! Необычного! Это же Илга… Она вся странная… — орчиха даже, присев и расставив руки в стороны, подергала плечами. А затем она призадумалась, обхватив кулаком подбородок: — А про «ворон» что ты имеешь в виду? Нет, не видела…

Но тут вышел орк и передал мне десять колец, спася меня от объяснений, и я поинтересовался у Рэнгха:

— У тебя сколько всего есть таких колец?

Рэнгх посмотрел на меня как на умалишенного и заявил:

— Ты сначала с этими разберись, а закончатся, заходи, я посмотрю…

И снова рассмеялся, словно он заправски пошутил, но в этот раз Ругха подхватила смех сразу. Спелись, блин.

Я отвернулся от них, под рокочущий хохот спустился с лестницы на дорогу и увидел, как Жменя выходит из своей кузни. Старый пройдоха воровато оглядывался, что‑то пряча у себя за пазухой, и пока стоял в дверях, размышляя, стоит ли ему выйти наружу или все же вернуться обратно в дом. Я подбежал к нему, но гном, то ли не различив меня, то ли различив лишь юркую и быструю тень, что подскочила к нему, со страхом захлопнул передо мной дверь. Пришлось стоять подле закрытой двери и минут пять звать его, прежде чем он наконец выберется из‑за своего прилавка и взглянет на меня через замочную скважину.

— Гвоздей тебе в залупу, чтоб ты сел на кирку! Хрен‑Блин! — раздался его ворчливый голос за дверью, но великий конспиратор так ее и не отворил для меня, а лишь, уткнувшись ртом в замочную скважину, спросил:

— Чего хотел? Я тут… как бы занят…

Не было времени удивляться его поведением, и я сразу перешел к главному:

— Да я насчет своего специального заказа…

— Эм… — гном замялся, и по его тону было отчетливо понятно, что он будто впал в затруднительное положение. Тяжело дыша, он похрипел, помычал и наконец‑то разродился заискивающим тоном:

— Баронет… тут такое дело… видишь ли… я тут… мне, в общем… Нет, само собой… я сделал все… Но-о-о… Оно… как бы… тут мне… с…с-с-с… само-о-ому… оно… н… н… надо‑о‑у… вот!

Я впал в ступор. Минуту в моей голове была абсолютная пустота, и я разглядывал узоры дубовых досок двери. Потому что я никак не мог осилить понимание того, зачем гному понадобился женский интимный пирсинг. В принципе, я это первым и озвучил:

— Это… А зачем тебе сережки на женскую?.. У тебя же… Ох ты ж, в рот тебе сраку гоблина! У тебя что? Пизда там?

Слетевшая с петель и всех десяти замков дверь чуть не пришибла меня, так как разъяренный гном открыл ее с ноги. Дверь пронеслась перед моим кончиком носа и на последней оставшейся петле отклонилась в сторону, рухнув сбоку от меня, а взбешенный гном выпрыгнул передо мной, заорав на всю улицу:

— Балку в твою штольню! Да чтоб я такой срам еще от кого услышал! Это ж надо! Чтобы обо мне такое могли подумать!

Бешеный взгляд гнома заметался по сторонам и, явно увидев невдалеке орка с орчихой, сразу же потупился. Жменя снова замялся и, быстро вынув руку из‑за пазухи и подхватив мою ладонь второй, мигом что‑то вложил мне в пальцы, а затем, непринужденно насвистывая, принялся поднимать дверь.

Вот зачем ему были нужны все эти колечки, цепочечки и штангочки? Я взглянул на украшения в своей ладони и подивился тому, что увидел. Невероятно изысканная работа мастеров, причем сразу трех. Само собой, над этими шедеврами, что вышли Феноменальными Рангами, поработали кузнец и ювелир, но самое интересное, что и Морбар приложил к ним свою руку, зачаровав россыпи всевозможных бриллиантов, рубинов и сапфиров. И кроме того, что два десятка фантастических драгоценностей давали к Статам сотни очков прибавки каждая, самым главным в них было то, что каждая сережка имела свойство «Влечение Эроса». Эта штука давала носящему ментальную защиту от чар соблазнения, но в свою очередь повышала влечение к носящему у других. Причем тут уже было не ментальное воздействие, а физическое. Надетый элемент навсегда менял строение тела, и эффект этот оставался даже после снятия сережки. И вот если надеть все двадцать элементов, то надевший менялся телом на 100 %, получая особенность «Божественная Красота» со всеми вытекающими из этого свойствами, а именно «Вечной молодостью» и «Неутомимым либидо». А так как это все сделали гномы, то невероятным образом за каждый надетый элемент бонусом шел полный иммунитет к магии земли.