Авве Лав Цена правды

Глава 7

Кристиан шёл по улице, сжимая руки в кулаки. Хотелось врезать тому парню, что сидел напротив Каи в этой проклятой кофейне. Чёрт возьми, почему она была с ним? Кто он такой? Неужели она так быстро все забыла? Кристиан выругался сквозь зубы, всё больше увязая в этих мыслях, как в трясине. Ему вспомнились слова Себастьяна в ту ночь, но это же просто не могло быть правдой, он отказывался в это верить. Кристиан ускорил шаг, направляясь к отелю, чтобы снова напиться до беспамятства, и торопился, чтобы не передумать, не вернуться назад в ту злосчастную кофейню и не сломать тому парню челюсть.

Злость била ключом, когда он прошёл мимо ресепшена, приближаясь к лифту и нажимая кнопку вызова большим пальцем с силой, будто хотел её продавить. Он думал, что ему показалось, думал, что воображение настолько разыгралось, что он стал видеть её в лицах других людей, но это было не так. Это точно была она, и ее улыбка была подарена какому-то гребанному придурку, пока он сам задыхался от жгучей вины.

Влетев в номер, Кристиан с силой рванул куртку, срывая её с плеч, и швырнул ее на ближайшее кресло. Руки тряслись, а в груди полыхало так, будто там развели костёр из ревности и отчаяния.

— Да чтоб тебя, Кая! — выкрикнул он в пустоту, не в силах больше сдерживать то, что рвалось наружу.

Он схватился за голову, сжимая виски, и тяжело опустился на край дивана, пытаясь сделать хотя бы один нормальный вдох. Но он застревал где-то в горле, не желая наполнять лёгкие.

Она сидела на свидании, пока он горел в огне собственной вины. Он чувствовал гнев и злобу на неё за то, что она его забыла. Да, Кристиан не заслуживал её прощения, но от того, что она так легко его забыла, в груди полыхало, будто туда плеснули бензина и поднесли спичку. В груди начало биться новое чувство, которое, как он думал, никогда к ней не испытает. Лёгкое, почти незаметное, но всё более отчётливое призрение.

Кристиан сунул руку в карман джинсов, чтобы достать телефон. Пока он сам тут в одиночестве убивается и пытается найти её, чтобы извиниться за всё, она в это время спокойно ходит на романтические свидания. Да и нахрен её! Он тоже будет хорошо проводить время, просто охренеть как хорошо.

— Алан, привет, — начал он, поднимаясь с дивана, приближаясь к мини-холодильнику. — Ты свободен?

****

Номер, который был пустым всего два часа назад, теперь был поглощён людьми. Музыка грохотала из встроенных колонок, заставляя вибрировать стены. По всюду стояли полупустые бутылки, кто-то целовался у кресел, в воздухе плотно висел запах табака и чего-то более тяжёлого, от чего слегка кружилась голова. Казалось, Кристиан снова вернулся в свою среду, в этот шумный, бессмысленный, пустой мир, где не нужно ни думать, ни чувствовать.

Кристиан пил алкоголь большими жадными глотками, горло неприятно обжигало, но он почти не чувствовал вкуса выпитого. Оказывается, если вокруг тебя так много веселящихся и беззаботных людей, может легко показаться, что и тебе самому становится весело и легко на душе. Он почти поверил в это.

— Да-а-а! — сказал Алан, слегка качая головой и довольно улыбаясь. — Неужели Кристиан снова в деле?

Кристиан улыбнулся пьяной, расслабленной улыбкой.

— Верно сказано, — выкрикнул он громко, перекрывая музыку. Сердце делало гулкие, тяжёлые стуки в груди от всего выпитого алкоголя, но он не обращал внимания.

— А где Себастьян? — спросил Роберт, подходя к ним. Он докуривал косяк и щурился от дыма, пуская его в потолок. — Не могу его найти.

Кристиан пожал плечами, держа в руках бутылку, чувствуя, как стекло холодит пальцы.

— Где бы он ни находился, главное - не здесь.

И не рядом с Каей, пронеслось у него в голове.

— А что случилось? — настороженно спросил Даниэль, но Кристиан только отмахнулся.

— Да какая разница? Давайте веселится! — он широким жестом обвёл рукой номер, битком набитый людьми. — Помогите мне сделать эту ночь по-настоящему особенной.

Музыка долбила так сильно, что, казалось, вибрация отдавала в сам позвоночник. Кристиан стоял в самом центре этого безумия и чувствовал, как каждый удар баса проникает в него, перестраивая сердечный ритм под себя. Вокруг были те, кто никогда его не поймёт, да что уж там, они не поймут даже самих себя. Он смотрел, как люди беспечно льют в стаканы и пьют, чокаясь друг с другом, как девушки в чокерах исчезают в спальнях. Ещё немного, и он выпустит всех своих демонов с цепей. Они рвались наружу, скребли когтями изнутри, требовали выхода, грязи и полного разрушения.

Пространство вокруг будто сжалось, превратившись в их собственную вселенную, полную грохочущей музыки и безудержного веселья, в каком-то дурацком, пьяном единстве. Алан размахивал руками и дёргался всем телом, от чего Роберт, запрокинув голову, засмеялся, и его громкий смех разлетался по номеру, смешиваясь с музыкой и чужими голосами. Даниэль подхватил какую-то дурацкую песню и орал её прямо в потолок, высоко задрав голову. Кристиан, сам того не замечая, начал подпевать, срывая голос на тех нотах, куда даже не пытался попасть.

Вокруг них кипела бурная жизнь: кто-то танцевал небольшими группами в центре комнаты, кто-то стоял у стены с бокалами, оживлённо жестикулируя в разговоре, который невозможно было расслышать за музыкой. Девушки в коротких платьях соблазнительно танцевали, плавно двигая бёдрами под ритм. В этом тусклом свечении дым от сигарет и косяков закручивался причудливыми узорами, медленно уползая к высокому потолку.

Кто-то из компании заорал что-то нечленораздельное, перекрывая музыку, и Кристиан подхватил этот дикий крик, выпуская наружу всё, что копилось внутри. Он танцевал снова и снова под очередной хит, хотя уже не понимал слов, теряя смысл в этом белом шуме.

Когда они вчетвером, опустошённые и выдохшиеся после бешеных танцев, рухнули на большой кожаный диван, Кристиан откинул голову на спинку. Голова кружилась неимоверно, потолок медленно плыл куда-то в сторону. Но, если он закрывал глаза, становилось только хуже.

— Эй, Крис, у Роба есть кое-что для настроения, — сказал Алан, наклоняясь к его уху, перекрикивая музыку.

Кристиан вопросительно посмотрел на приятеля, и тут Алан недвусмысленно сделал вдох носом, зажимая одну ноздрю пальцем. Кристиан тут же помотал головой, но Алан закинул руку ему на шею, прижимая к себе с пьяной настойчивостью.

— Нет, так не пойдёт, друг. Ты хотел незабываемую ночь, а без волшебной пыли это невозможно. Эй, Роб, доставай.

Кристиан выпрямился и смотрел, как Роберт бесцеремонно сметает буклеты отеля с журнального столика на пол. Затем как он достает из кармана небольшой пакет и аккуратно высыпает содержимое на глянцевую поверхность стола.

Алан тут же достал из кармана пару купюр и положил их рядом. Когда Кристиану дали возможность сделать это первым, он снова помотал головой, отодвигаясь назад. Парни пожали плечами и один за другим скрутили банкноты, склоняясь над столом, быстро втягивая узкие белые дорожки.

На столе осталась одна и Кристиан смотрел на неё слишком долго. Белая линия на тёмной поверхности стола, безобидная с виду, манила его, будто обещая забытье. Он знал, что за этим последует, знал каждую стадию этого пути. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, и он заставил себя думать, хотя пьяный мозг сопротивлялся, требуя только действия.

Зачем ему это делать? Чтобы перестать видеть её лицо каждый раз, когда закрывает глаза? Но ведь это не сработает. Утром всё возвращается с утроенной силой.

С другой стороны, что у него осталось? Трезвый ум приносил только грызущую тоску, от которой хотелось выть. А здесь, в этой белой линии, было обещание хотя бы нескольких часов пропасть в черном омуте. Несколько часов, когда он не будет вспоминать, с какой нежностью она смотрела на него.

—Пошло всё, — хрипло пробубнил Кристиан, чувствуя, как внутри всё закипает от отчаяния и злости.

Он схватил последнюю купюру со столика, игнорируя одобрительные выкрики и улюлюканье друзей. Его слегка дрожащие пальцы скрутили банкноту в тугую трубочку, и он склонился над столом. Кристиан сделал быстрый, резкий вдох, и мир вокруг него мгновенно изменился.

Горький, химический вкус обжёг носоглотку, и почти сразу в голову ударила волна ледяной ясности. Не той, что приносит трезвое решение, а той, что отсекает всё лишнее. Мир перестал вращаться, звуки стали чёткими, острыми, будто кто-то настроил частоты. Каждый удар баса отдавался где-то в позвоночнике, проходил сквозь тело, выбивая остатки тепла.

Кристиан откинулся на спинку дивана, чувствуя, как сердце разгоняется до бешеного ритма, по венам разливается искусственное, обжигающее спокойствие. Всё внутри затихло, сжалось в маленькую, горячую точку где-то в груди. Он закрыл глаза, чувствуя, как его тело становится лёгким и почти невесомым. Постепенно исчезали границы между ним и диваном, между ним и громкой музыкой, между ним и этим бесконечным, пульсирующим моментом, в котором не осталось места для боли и воспоминаний.

Он двинулся в центр комнаты, чувствуя, как каждая клетка его тела наполняется электрическим током, а кровь разгоняется по венам с удвоенной силой. Кристиан попытался влиться в ритмичный танцевальный поток, но его тело двигалось слишком резко и неестественно, абсолютно не попадая в такт музыке. Кристиан запрокидывал голову назад, чувствуя, как по позвоночнику бегут холодные мурашки от этого синтетического удовольствия.

Рядом с ним кружились девушки, их длинные волосы разлетались в стороны, когда они делали плавные повороты под музыку. Одна из них, высокая брюнетка, приблизилась к нему почти вплотную и настойчиво попыталась прижаться, но Кристиан резко отодвинулся, даже не взглянув в её сторону, и сразу же сделал шаг назад, возвращаясь к парням.

Алан подскочил к нему навстречу с двумя бутылками вина в руках и сунул одну из них Кристиану. Они сделали по большому глотку прямо из горла под очередной музыкальный переход. Кристиан ощутил, как приятное тепло разливается по его груди, смешиваясь с действием порошка.

Даниэль что-то громко кричал Роберту через всю комнату, размахивая руками и указывая на импровизированную барную стойку, составленную из двух тумб и журнального столика, которые были сплошь завалены разными бутылками. Роберт одобрительно закивал и довольно оскалился в ответ.

****

Все это действие происходило и на вторые сутки. Кристиан просто не мог остановиться, да и не хотел этого. Он пил жидкое горе, хотя прекрасно знал, что от него нет никакой пользы. Хотелось нажраться так, чтобы ползать. Однако внутри все равно все горело, и это чувство не растворялось в алкоголе, не забивалось в косяки и не сгорало в наркоте. Она просто жила внутри, гнила, отравляла каждую мысль.

В том состоянии, в котором он пребывал последние два дня, было что-то пугающее и одновременно притягательное. Несомненно, оно имело огромную власть над ним, но оно и забирало львиную долю боли, всех чувств и ощущений. А это всё, чего он хотел.

Толпы людей сменяли друг друга в течение этого времени, кто-то приходил, кто-то уходил, лица сливались в одно расплывчатое пятно, но Алан и Роберт оставались с ним в отеле уже вторую ночь подряд. Это было весело, если можно было назвать весёлым это безумное.

Кристиан уже не разбирал, что пьёт и что курит, отравляя свой организм самым изощрённым способом. Ему было абсолютно плевать на своё тело. Тело - это храм? Какой бред. Его тело было диким адом с чертями, пляшущими в крови, с жгучей лавой, разливающейся по венам.

— Кристиан, привет! — радостно воскликнула Женевьева, пробираясь сквозь плотную толпу с распростёртыми объятиями. На ней был элегантный твидовый жакет и короткая юбка, а её платиновые волосы были убраны в длинный густой хвост. — Сколько мы уже не виделись?

Она подошла и крепко обняла его, но Кристиан ответил на объятие лишь формально и не задержал свою руку на её талии дольше, чем того требовали приличия. За её спиной тут же появилась Ребекка, сверлящая его взглядом.

— А где Себастьян? — спросила Женевьева, окидывая быстрым взглядом номер, который был битком набит людьми и затянут едким дымом.

Кристиан закатил глаза, и парни, стоящие рядом, тут же раскатисто засмеялись.

— Я что-то не так сказала? — она перевела хмурый взгляд на смеющихся парней, а затем обратно на Кристиана. — Вы же с ним всегда и везде вместе.

— Не всегда, видимо, — с ядовитой усмешкой ответил Кристиан, взяв ближайшую бутылку с тумбы. — Его тут нет. Можешь не искать.

Женевьева замерла на секунду, сводя брови к переносице, переваривая информацию. Она всматривалась в глаза Кристиана так пристально, будто пыталась найти там что-то важное. Ему на секунду стало не по себе от этого взгляда, но уже через мгновение её лицо снова озарилось лучезарной улыбкой.

— Где у вас мартини? — спросила она, подходя к импровизированной барной стойке, начиная перебирать бутылки. — Надеюсь, вы, парни, догадались взять что-то приличное и для девушек?

— Для тебя, киска, я достану всё, что захочешь, — промурлыкал Роберт, подходя к ней ближе и наклоняясь к уху.

— Отстань, Роб, — бросила она, даже не взглянув в его сторону, продолжая изучать содержимое стола.

Женевьева была по уши влюблена в Себастьяна, и, казалось, это знали все вокруг. Она сама призналась ему когда-то, открылась, надеясь на что-то большее, но так и не получила взаимного ответа. Однако время от времени Себастьян трахал её в гостевом домике ее поместья, или на заднем сиденье своей машины. Он не планировал давать ей большее, а она оглашалась на это снова и снова, потому что даже такие встречи были для неё лучше, чем ничего.

Тем не менее несмотря на то, что между ними не было и намёка на отношения, она была ему верна. Не спала с другими, не искала замену, ожидая, когда он позвонит.

Чего нельзя было сказать о Себастьяне. Он брал своё где хотел и с кем хотел, не чувствуя ни вины, ни ответственности.

Со всеми остальными она вела себя как стерва: холодная, колкая, недоступная, несмотря на все те ухаживания, что получала, казалось, ежеминутно. Но Себастьян всё равно оставался для неё тем самым журавлём в небе, к которому она тянулась, зная, что никогда не поймает.

Кристиан для неё был просто другом того самого желанного парня. Однако она относилась к нему хорошо, по-дружески, позволяла себе быть с ним мягче, чем с остальными. Может, потому что он был единственным, кто не заглядывал ей под юбку? Он всегда был лишь свидетелем её добровольного падения.

Сам Кристиан внутри себя сострадал её безответной любви к Себастьяну. Он видел, как она сгорает, как отдаёт себя, не получая ничего взамен, но всё равно каждый раз принимает его с распростёртыми объятиями, когда бы он ни пришёл. Видел этот бесконечный круг из надежды и разочарования и чувствовал что-то похожее на жалость. Он презирал такой вид любви. Думая об этом сейчас, Кристиан фыркнул себе под нос.

— М-да, — протянула она, не найдя ничего интересного для себя в этом бардаке из стеклянных тар. — Кристиан, я разочарована. Как обычно, опять думаешь только о себе. — она кивнула на бутылку виски в его руках. — Будь другом, закажи мне что-нибудь, а?

— Без проблем, — Кристиан лениво усмехнулся и перевёл взгляд на Роберта. — Роб, сгоняй в бар.

— А что мне за это будет? — игриво спросил Роберт, сверкнув глазами.

— Я смогу разговаривать с тобой нормально целых две минуты, — отрезала Женевьева, даже не удостоив его взглядом.

— Если на кону не стоит твоя киска, я не стану даже пальцем шевелить, — двусмысленно отозвался Роберт, ухмыляясь.

Женевьева демонстративно поморщилась и показала ему средний палец, от чего Алан разразился издевательским смехом, хлопая Роберта по плечу.

Кристиан кивнул и поплёлся к стойке с телефоном, заказывая дополнительную порцию алкоголя и закусок. Через пятнадцать минут персонал отеля уже расставлял бутылки у импровизированного бара, заменяя пустые на полные.

— Крис, ты чудо, — промурлыкала Женевьева, принимая бокал с оливкой и довольно улыбаясь.

Кристиан подмигнул ей и сел рядом на диван, чувствуя, как тело тяжелеет, но внутри всё ещё горит этот бешеный огонь, требующий продолжения. Ему по-прежнему было мало, казалось, каждые три часа дозу нужно было увеличивать.

Женевьева начала что-то оживлённо щебетать о своём, но он почти не вслушивался в её слова, только время от времени машинально кивал, глядя куда-то далеко сквозь неё. Его мысли были заняты совершенно другим человеком.

— Как я могла забыть! Мои родители только об этом и говорят! — провопила Женевьева, и Кристиан зажмурился на секунду, будто это могло защитить его от её голоса. — Ты и Коуэлл! Вот это да!

— Чёрт, точно! — Роберт тут же подвинулся ближе, вытягиваясь к Кристиану через Женевьеву. Его расширенные зрачки бешено блестели от жадного любопытства. — Поделись, какая она? По любому не такая скромница. Ты уже поимел эту сладкую тихоню?

— Да помолчи ты, — отодвигая Роберта, сказала Женевьева, — Когда свадьба?

— Да кого волнует эта свадьба? — влез в разговор Алан, и его голос звучал как у хищника, учуявшего добычу. — Она тебе уже отсосала? Говорят, она это делает божественно.

— Заткнитесь уже, — глухим тоном сказал Кристиан.

Он уже забыл о свадьбе с Лейлой за всё то время, что произошло за последние недели. Она казалась ему теперь совсем далёкой, почти нереальной проблемой, которая его будто больше не касалась.

Не желая слушать ничего на эту тему, он резко встал, оставляя Женевьеву и остальных с немым недовольством на лицах, и быстрым шагом направился в ванную комнату.

Кристиан дёрнул ручку, и заметил пару, которая решила уединиться там в свете подсветки вокруг зеркала. Они даже не сразу поняли, что он здесь, увлечённые друг другом. Кристиан зло рыкнул на них выгоняя вон. Парочка что-то возмущённо пробормотала, но он уже захлопывал за ними дверь, отрезая себя от шума.

Он остался один в большем помещение ванной комнаты, и поднял глаза на своё отражение. На него смотрел человек с красными, воспалёнными глазами, взлохмаченными волосами и с тяжело вздымающейся грудью.

Кристиан наклонился к раковине, включил воду и начал умываться прохладной водой, пытаясь смыть огонь с лица. Потом припал губами к струе, глотая воду большими глотками.

Затем он поднял глаза и увидел в отражении зеркала Ребекку, которая тихо вошла и теперь стояла позади. Она медленно подошла к нему вплотную и положила свои холодные руки на его напряжённые плечи, слегка сжимая их.

— Что ты тут делаешь? — спросил он безразличным голосом.

— То же, что и ты, — её голос звучал вкрадчиво и соблазнительно. — Прячусь от этой утомительной, шумной толпы.

Он развернулся к ней, и она тут же обвила его шею руками, прижимаясь к нему грудью.

— Бека, если тебе не нравится шум толпы, зачем ты сюда приперлась?

— Ну, у меня были свои причины, — сказала она, переводя взгляд с его глаз на губы и обратно.

— Отстань, — раздражённо ответил он, отталкивая её руки с себя.

Она послушно убрала их, но не переставала смотреть на него с хищным прищуром. Затем сунула руку в задний карман джинс и достала блестящий свёрток.

— У меня есть кое-что. Но чтобы это получить, нужно кое-что сделать. — прошептала она, поглаживая пальцами упаковку

Не отпуская его взгляда, Ребекка начала медленно шуршать блестящей упаковкой, затем приоткрыла рот слегка высунув язык. Она нарочито медленно положила на него небольшую таблетку в форме розового сердечка, и её губы тронула едва заметная улыбка.

Кристиан сглотнул и причиной была вовсе не Ребекка. Это была таблетка экстази на её языке, который казался сейчас единственным спасательным кругом в этом тонущем мире. Он смотрел, как она медленно начинает таять под воздействием слюны. Он не хотел целовать Ребекку, но крошечная таблетка манила, обещая новые ощущения взамен на горечь.

В голове билась одна мысль: это предательство перед Каей. Он представил её лицо, ее глаза, и внутри болезненно кольнуло, заставляя сердце ударяться об ребра. Но тут же следом пришла другая ядовитая мысль: ей явно было на него плевать. А он все еще рефлексирует на эту тему как последний идиот. Но самому себе он не мог врать, ему не было не все равно.

Он лихорадочно перебирал в голове все «за» и «против», пытаясь найти оправдание. Ему ведь не впервой целовать девушку без каких-либо чувств и обязательств, и этот поцелуй с Ребеккой ничего не будет значить для него. Да и что он, собственно, терял? Стоя здесь, в этой комнате, по сути, оказавшись на самом дне.

Он резко потянулся к ней, и Ребекка улыбнулась, но язык продолжала держать в том же положении. Кристиан начал наклоняться, закрывая глаза.

В темноте закрытых век он увидел Каю. Он старался не думать о ней, но она возникала сама, стоило только отключить контроль. Он припал языком к языку Ребекки, забирая таблетку, но она тут же обхватила его шею руками, притягивая к себе. Кристиан судорожно проглотил таблетку и через силу ответил на её настойчивую ласку. Этот поцелуй был грязным и пошлым, но он всё равно углубил его, пытаясь заглушить боль.

Может, стоило засунуть свою грёбаную порядочность глубоко в задницу? Туда, где уже лежали все остатки совести, все обещания, данные самому себе.