Артём Зимин Путь некроманта: Выбор

— Наверное.

Она вышла, и на этот раз Кай запер дверь.

Ел он медленно, почти механически. Вода оказалась холодной, хлеб — чуть черствым, сыр — солёным. Обычная еда. Обычный дом. Обычная жизнь, которая у других людей почему-то продолжалась.

Когда он лёг, то был уверен, что не уснёт.

Но сон накрыл его почти сразу.

Сначала ему снилась дорога. Длинная, серая, без конца. По обе стороны стояли деревья, похожие на виселицы, и на каждой ветке висел маленький кожаный наплечник с выжженной рукой, сжимающей топор.

Потом дорога сменилась домом.

Мать сидела у очага спиной к нему. Волосы её были такими же, какими он помнил: светлые, мягкие, собранные в свободную косу.

— Мама, — сказал Кай.

Она не обернулась.

— Ты поздно пришёл, — ответила Велена.

— Я не знал.

— Знал.

— Нет.

— Наставник сказал не возвращаться. Ты послушался.

— Я думал…

— Ты думал слишком долго.

Кай шагнул к ней, но пол под ногами стал вязким, как болотная жижа. Он попытался идти быстрее, но каждый шаг давался всё тяжелее.

— Мама!

Велена наконец обернулась.

Лица у неё не было. Только тень и два синих огонька в пустоте, как у поднятого мышонка.

Кай проснулся, резко сев на кровати.

В комнате было темно. За окном глухо шумел ветер. Несколько мгновений он не понимал, где находится, и рука сама потянулась к ножу у пояса.

Потом вспомнил.

Дом Даен.

Оборотень.

Волчья отрава.

Он провёл ладонью по лицу. Кожа была влажной от пота.

В дверь тихо постучали.

— Кай? — голос Салиры прозвучал осторожно. — Вы проснулись?

— Да.

— Мама сказала, зелье готово.

Он поднялся. Тело сопротивлялось, будто сна было не несколько часов, а несколько мгновений. Но в голове стало яснее. Горе никуда не ушло, зато обрело острые края.

Кай оделся, проверил сумку, книгу, нож, флягу, мешочек с костяными обломками. Потом открыл дверь.

Салира стояла на лестнице с маленькой лампой в руке.

— Вам лучше? — спросила она.

— Нет.

Девушка растерялась.

Кай смягчился.

— Но я хотя бы могу думать.

— Мама внизу.

Они спустились.

Даен ждала не в гостиной, а в пристройке за домом. Кай понял это по запаху ещё до того, как вошёл: горькие травы, нагретый металл, дым, уксусная кислота и что-то тяжёлое, сонное. Маленькая комната служила травнице лабораторией. На полках стояли склянки, ступки, свёртки с корнями, сушёные грибы, глиняные чаши. В очаге тлели угли, над ними висел небольшой ковшик.

— Готово, — сказала Даен.

Она выглядела уставшей. На лбу блестела испарина, рукава были закатаны до локтей.

Кай подошёл к ковшику.

Внутри была белая тягучая жидкость с лёгким зеленоватым отливом. От неё пахло травой, сырой землёй и кислым молоком.

— Похоже на описание, — сказал он.

— Похоже? — Даен подняла бровь. — Утешительно.

Кай достал книгу, раскрыл на нужной странице и ещё раз сверил цвет, густоту, запах.

— Для зелья, которое вы варили впервые, — сказал он наконец, — вышло почти идеально.

— Почти?

— Идеально, — поправился он.

Даен хмыкнула.

— Учишься быстро.

Кай, не думая, окунул кончик пальца в зелье и лизнул.

— Ты что делаешь?! — вскрикнула Салира.

Даен тоже шагнула к нему, но остановилась.

Кай поморщился.

— Кислее, чем должно быть. Но в пределах.

— Это яд, — сказала Салира.

— Для оборотня. Для человека почти безвреден.

— Почти?

— Я невосприимчив к большинству ядов.

Даен посмотрела на него так, будто хотела одновременно ударить и расспросить.

— Некроманты все такие?

— Какие?

— Невыносимые.

— Нет. Мне говорили, что я особенно одарён.

Салира неожиданно фыркнула, но тут же прикрыла рот ладонью.

Даен покачала головой.

— Что дальше?

Кай снял перчатку с правой руки и поднёс ладонь к ковшику.

— Дальше я усилю его свойства.

— Насколько?

— В несколько раз.

— Ты говорил — в десять.

— Если получится.

— А если не получится?

— Тогда лучше, чтобы оборотень попал на кол, а не просто поцарапался.

Он закрыл глаза.

В груди привычно отозвался резерв — тихое внутреннее тепло, собранное за годы упражнений, медитаций и боли. Яд был не живым, но в нём спала сила: не смерть сама по себе, а направление к ней. Упадок. Ослабление. Распад.

Кай потянулся к этой силе и начал читать нараспев:

Зелье упадка, смерти и тлена,Я освобождаю тебя из плена.Усиль же теперь свою мощь многократно,Врага порази моего безвозвратно

С последним словом жидкость в ковшике вспучилась.

Салира отступила на шаг. Даен не двинулась, только крепче сжала край стола.

Белая масса на мгновение блеснула зелёным, будто в глубине её вспыхнул болотный огонь. Потом всё стихло. Зелье снова стало прежним: белым, густым, почти безобидным на вид.

Кай открыл глаза.

— Готово.

— И всё? — спросила Салира.

— А ты хотела гром и молнии?

— Не знаю. Наверное.

— Гром и молнии — это к пиромантам и погодникам. Мы, некроманты, люди скромные.

Даен сухо сказала:

— Скромные люди не лижут яд с пальца.

— Учту.

Кай перелил зелье во флягу, которую Даен заранее поставила рядом, и плотно закупорил. Затем обмотал горлышко тканью.

— Мне понадобится кисть. Лучше жёсткая. И старая.

— Будет.

— Ещё верёвка, маленькая лопатка, если есть, и любая еда в дорогу. После ночи я, возможно, уйду сразу.

Даен задержала на нём взгляд.

— Если выживешь.

— Если выживу.

— Тогда сначала поешь нормально.

— Нет времени.

— Есть.

— Даен…

— Кай, — перебила она. — Я варила яд несколько часов. Не спорь со мной из-за миски супа.

Салира уже исчезла в доме и через несколько минут вернулась с деревянной миской, хлебом и куском курицы. Кай хотел возразить ещё раз, но Даен посмотрела на него так, что спорить стало глупо.

Он сел прямо в лаборатории и начал есть.

Суп был грибной, густой, с перцем и укропом. Курица — холодная, но хорошо просоленная. Кай ел быстро, почти не замечая вкуса, но с каждым глотком чувствовал, как тело благодарно принимает тепло.

Салира молча стояла у двери.

— Не смотрите так, — сказал Кай.

— Как?

— Будто я уже мёртв.

Она смутилась.

— Я не…

— Он прав, — сказала Даен. — Не хорони его заранее. Некоторым упрямцам судьба слишком сильно не доверяет, чтобы отпускать их быстро.

Кай усмехнулся.

— Это должно было меня приободрить?

— Нет. Это было предупреждение судьбе.

Когда он закончил, за окнами уже окончательно стемнело.

Даен принесла небольшую склянку с прозрачной жидкостью.

— Зелье ночного зрения. Пей перед лесом. Действует несколько часов.

Кай взял склянку.

— Спасибо.

— И ещё.

Она протянула ему сложенный кусок кожи.

На нём был грубо выжжен знак: широкая ладонь, сжимающая топор.

Кай долго смотрел на него.

— Клан Кровавого Топора, — сказала Даен. — Один охотник вспомнил. Говорит, видел такой знак в молодости у торговцев с дальнего тракта. Точно не поручится, но другого у нас нет.

Кай сжал кожу так, что она хрустнула.

— Этого достаточно.

— Нет, — мягко сказала Даен. — Недостаточно. Но это начало.

Он убрал наплечник в сумку.

— Теперь мне пора.

Салира шагнула вперёд.

— Вы правда пойдёте один?

— Нет, — сказал Кай. — Не совсем один.

Когда он вышел из дома, деревня уже почти спала.

В окнах кое-где ещё теплился жёлтый свет, за частоколом лениво перекликались собаки, над крышами тянулся дым. Всё выглядело слишком мирно для места, где смерть ходила рядом с лесной дорогой.

Кай остановился у крыльца и оглянулся.

Даен стояла в дверях, запахнув на плечах тёмную шаль. Салира выглядывала из-за её спины. В свете лампы её лицо казалось бледным.

— Не ходите за мной, — сказал Кай. — И никого не выпускайте за ворота до рассвета.

— Думаешь, он может прийти в деревню? — спросила Даен.

— Думаю, если он почувствует меня, то пойдёт за мной. Но я не знаю, насколько он осторожен.

— А если не почувствует?

Кай чуть усмехнулся.

— Тогда я зря испорчу себе ночь.

Даен не улыбнулась.

— Это не смешно.

— Знаю.

Салира вдруг шагнула вперёд.

— Вы ведь вернётесь?

Кай хотел ответить уверенно. Что-то простое: “да”, “обещаю”, “конечно”. Но ложь почему-то не вышла.

— Постараюсь, — сказал он.

Салира опустила глаза.

Даен протянула ему старую жёсткую кисть и небольшой свёрток.

— Верёвка, сухари, кусок сыра. Лопатка привязана к седлу.

— Спасибо.

— И ещё, Кай.

Он уже повернулся к дороге, но остановился.

— Что?

— Если поймёшь, что не справишься, уходи.

— А оборотень?

— Деревня пряталась от него несколько месяцев. Спрячется ещё одну ночь.

Кай посмотрел на неё.

— Вы сами в это не верите.

— Нет, — сказала Даен. — Но я не хочу потом объяснять Велене, если она жива, почему позволила её сыну погибнуть у меня под порогом.

Эти слова ударили неожиданно сильно.

Кай молча кивнул, взял лошадь под узцы и пошёл к воротам.

Стражники открыли неохотно. Рыжий, тот самый, что встретил его днём, смотрел на Кая с явным сомнением.

— Травница сказала, тебя выпустить, — пробормотал он. — Только ты это… осторожнее там.

— Постараюсь.

— Люди говорят, ты маг.

Кай остановился.

— Люди много говорят.

Рыжий сглотнул.

— Я не к тому. Просто… если правда маг, так убей эту падаль.

Кай встретился с ним взглядом.

— Постараюсь, — повторил он.

Ворота закрылись за его спиной с тяжёлым деревянным стуком.

За частоколом мир сразу стал другим. Тише, темнее, шире. Луна стояла низко, неполная, затянутая тонкими облаками. Дорога к лесу белела между полями, как старая кость.

Кай отошёл от деревни на несколько сотен шагов и остановился.

Он достал склянку с зельем ночного зрения, вынул пробку и понюхал. Пахло холодной водой, мятой и чем-то металлическим.

— За здоровье, — тихо сказал он и выпил.

Зелье оказалось горьким.

Несколько мгновений ничего не происходило. Потом мир дрогнул.

Тьма не исчезла, но стала прозрачной. Сначала проявились ближайшие кусты, потом дальние деревья, потом камни у дороги и следы колёс в сырой земле. Луна больше не казалась единственным источником света: каждая мокрая травинка, каждая капля на листе будто отражала невидимое сияние.

Кай моргнул.

Непривычно.

Слишком ясно.

Он повёл лошадь дальше, к лесу.

Дорога уходила между деревьев, и с каждым шагом воздух становился холоднее. Пахло влажной корой, прелыми листьями и грибами. Где-то далеко ухнула сова. Лошадь нервно мотнула головой.

— Тише, — сказал Кай и погладил её по шее. — Я тоже не в восторге.

Он свернул с дороги, углубляясь в лес.

Место для засады нужно было выбрать правильно. Не слишком близко к деревне, чтобы тварь не бросилась к людям. Не слишком далеко, чтобы Кай успел вернуться, если всё пойдёт совсем плохо. Нужна была поляна, деревья вокруг, мягкая земля и хоть немного пространства.

Через четверть часа он нашёл подходящее место.

Небольшая поляна лежала между старыми соснами. Земля в центре была рыхлой, покрытой прошлогодней листвой. По краям росли несколько высоких деревьев с крепкими нижними ветвями. Одно из них особенно понравилось Каю: толстый ствол, удобный изгиб, обзор почти на всю поляну.

Он привязал лошадь в стороне, так, чтобы ветер относил её запах от поляны. Потом снял с седла лопатку, верёвку и флягу с отравой.

— Теперь прислуга, — пробормотал он.

Кай достал из кармана мешочек с костяными обломками.

Кости были разными: заячьи, птичьи, лисьи, одна — тонкая и длинная, кажется, от косули. Для обычного человека мусор. Для некроманта — материал. Не лучший, но достаточный.

Он высыпал одиннадцать обломков на землю.

Некоторое время просто смотрел на них.

Одиннадцать.

Ещё недавно десять давались ему тяжело. Сейчас он чувствовал, что может больше. Гораздо больше. Но сила — не то же самое, что умение. Наставник не раз повторял: неопытный маг, который тянется за пределы привычного, сам становится лучшей добычей для собственной магии.

Кай поднял правую руку.

В груди отозвался резерв. Тёплый, глубокий, послушный. Он собрал волю в одну точку, как учили: не просить, не уговаривать, не кричать в пустоту. Приказывать.

— Восстаньте.

Земля под костями потемнела.

Обломки дрогнули, словно в них попал ветер. Потом начали расти, вытягиваться, скручиваться. Белёсые суставы вылезали из земли, рёбра раскрывались дугами, черепа поднимались на тонких шейных позвонках. Кости находили друг друга там, где их прежде не было, собирались в человеческие фигуры по законам, которые знала только магия смерти.

Через несколько ударов сердца перед Каем стояли одиннадцать скелетов.

Голые. Безмолвные. С тусклым синим огнём в пустых глазницах.

В руках у каждого был простой костяной меч — остаточная магия, временная и непрочная. Если скелет падёт, оружие исчезнет вместе с ним.

Кай выдохнул.

Резерв просел, но не опустел. Это радовало и пугало одновременно.

— Ройте яму, — приказал он и указал на центр поляны.

Скелеты двинулись сразу.

Мечи в их руках изменились, вытягиваясь и расплющиваясь в грубые лопаты. Кости застучали, земля полетела в стороны. Они работали неумело, зато без усталости. Не переговаривались, не останавливались, не вытирали пот со лба. Мёртвым не нужно было ничего, кроме приказа.

Кай стоял у дерева и следил за краем леса.

Тишина давила.

Он знал, что оборотень вряд ли появится сразу. Сначала почувствует чужую магию, человеческое тепло, живую кровь. Потом станет кружить. Проверять. Искать подвох. Истинные оборотни не бросаются на добычу, если видят перед собой нечто непонятное.

И всё равно Каю казалось, что красные глаза уже смотрят из темноты.

Когда яма была готова, он приказал скелетам заострить колья из молодых стволов. Потом сам спустился вниз, проверил глубину и расположение. Падение должно было не просто ранить, а задержать зверя хотя бы на несколько мгновений.

Больше ему и не требовалось.

Кай открыл флягу с волчьей отравой.

Запах стал резче после усиления. Белая жидкость казалась почти светящейся в ночном зрении. Он обмакнул кисть и тщательно смазал верхушки кольев.

Не все.

Только несколько.

Если оборотень учует отраву, пусть решит, что разгадал замысел.

Затем он выбрал один кол у края и нанёс на него особенно густой слой.

— Если попадёшься, — тихо сказал он, — нам обоим повезёт.

Когда яма была прикрыта тонкими ветками и листьями, Кай отошёл на несколько шагов и посмотрел со стороны. В ночном зрении маскировка казалась слишком очевидной. Но зверь будет видеть иначе. Нюхать иначе. Думать иначе.

Он не должен был поверить в ловушку.

Он должен был заметить её.

Кай повернулся к скелетам.

— В шеренгу.

Костяки выстроились перед ним.

Он проходил от одного к другому, смазывая отравой клинки, костяные пальцы и острые края фаланг. Движения были медленными, осторожными. Одна капля на кожу ему не повредит, но привычка к аккуратности спасает чаще, чем талант.

— Слушайте приказ, — сказал он, хотя знал, что скелеты не слушают в человеческом смысле. — Когда я скажу “бейте”, вы нападёте на оборотня. Не пытайтесь удержать его. Не пытайтесь окружить. Ваша задача — ранить. Клинком, пальцами, чем угодно. Одна царапина.

Синие огоньки в глазницах не дрогнули.

— До приказа — лечь здесь. Не двигаться.

Скелеты послушно опустились на землю у выбранного дерева. Через несколько мгновений они стали похожи на разбросанные кости, полузасыпанные листвой.

Кай посмотрел на них и поморщился.

План был плохой.

Слишком много зависело от яда, от поведения зверя, от того, заметит ли тот ловушку именно так, как нужно. От того, успеет ли Кай забраться на дерево. От того, не окажется ли оборотень умнее всех его предположений.

Наставник назвал бы такой план не планом, а надеждой, наспех переодетой в рассуждение.

Но другого у Кая не было.

Он подошёл к выбранному дереву, спрятал флягу, закрепил верёвку на поясе и начал подниматься.

Кора была влажной, пальцы скользили. Несколько нижних веток он обломал заранее, чтобы оборотню было труднее добраться до него в человеческом облике. Хотя, если честно, Кай не очень верил, что это поможет.

Устроившись на толстой ветви, он проверил обзор.

Поляна лежала перед ним как на ладони. Яма — чуть левее центра. Скелеты — под деревом. Лошадь — далеко в стороне, почти вне запаховой линии. Ветер дул от деревни к лесу. Хорошо.

Кай достал нож и положил его на колени.

Нож против истинного оборотня.

Он тихо усмехнулся.

— Очень грозно.

Лес молчал.

Минуты тянулись медленно. Потом ещё медленнее. Где-то в кустах шуршала мелкая живность, над поляной пролетела летучая мышь, с ветки на ветку перескочила белка. Каждый звук заставлял Кая напрягаться.

Через полчаса он начал думать, что ошибся.

Через сорок минут — что оборотень не придёт.

Через час — что Даен всё-таки права: горе делает человека глупым.

А потом лес замолчал по-настоящему.

Не стих — именно замолчал.

Исчезли шорохи, перестали перекликаться ночные птицы, даже ветер будто ушёл выше, в верхушки сосен.

Кай медленно выпрямился.

На краю поляны что-то шевельнулось.

Сначала он увидел только белое пятно между стволами. Потом пятно отделилось от темноты и вышло на лунный свет.

Волк был огромен.

Нет, не волк.

Существо в волчьем облике.

Мускулы перекатывались под белой шерстью, плечи были выше человеческого роста, лапы оставляли в мягкой земле глубокие следы. Пасть чуть приоткрыта, из неё тянулся пар. Красные глаза безошибочно нашли Кая на дереве.

Оборотень повёл мордой из стороны в сторону.

Потом издал звук, похожий на смешок.

Кай почувствовал, как холод проходит по спине.

Зверь смотрел прямо на него.

И улыбался.

Оборотень сделал шаг вперёд.

Потом ещё один.

Он не крался. Не обходил поляну, не прятался за деревьями, не пытался зайти с подветренной стороны. Просто шёл прямо, тяжело и уверенно, будто это была не засада, а его собственный двор.

Кай заставил себя не двигаться.

Сердце билось слишком громко. Он боялся, что зверь услышит не только стук крови, но и сами мысли.

Оборотень остановился у края поляны, снова втянул воздух носом и повернул морду к замаскированной яме.

Кай похолодел.

Белый зверь медленно подошёл к поваленному бревну, лежавшему неподалёку. Схватил его пастью, легко, как собака хватает палку, и одним движением шеи швырнул в центр поляны.

Бревно ударилось о ветки.

Маскировка не выдержала. Листва провалилась, тонкие жерди треснули, и бревно рухнуло вниз, ломая колья.

Оборотень запрокинул голову.

Звук, который вырвался из его пасти, был слишком низким для волчьего воя и слишком хриплым для смеха.

— Ош-ш-шень наивно, — произнёс он.

Кай сжал нож так, что побелели пальцы.

Оборотень говорил.

Слова выходили искажёнными, с рычащими провалами, но их можно было понять.

— Ош-ш-шень грубо. Волч-ш-ья отрава. Я чую её, маленький маг. Мой нюх совершенен.

“Значит, план плохой”, — подумал Кай.

И тут же отрезал эту мысль.

Плохой или хороший — другого уже не было.

— Бейте! — крикнул он.

Листва под деревом взорвалась движением.

Одиннадцать скелетов поднялись почти одновременно. Кости заскрежетали, синие огни вспыхнули в глазницах, клинки вытянулись перед ними тусклыми белёсыми полосами.

Оборотень повернул голову.

Если он и удивился, то лишь на мгновение.

Первый скелет бросился вперёд. Зверь ударил лапой, даже не сходя с места. Костяк разлетелся в стороны, будто его ударили молотом: рёбра брызнули белыми щепками, череп покатился по траве, меч исчез в воздухе серым дымком.

Остальные достигли цели.

Кай не успел понять, удалось ли им нанести рану.

Белое тело метнулось влево, потом вправо. Слишком быстро. Глаз видел только движение, рывок, вспышку шерсти, удар лапы, хруст костей. Один скелет попытался вонзить клинок в бок зверя — оборотень перехватил его пастью, сомкнул челюсти и переломил пополам. Другой прыгнул почти под брюхо, целясь пальцами в пах, но волк прижал его к земле лапой, и костяная грудная клетка лопнула.

Кай вскочил на ветке.

— Раньте его! — крикнул он, понимая, как глупо звучит приказ.

Скелеты не боялись. Не отступали. Не умели беречь себя. В этом была их сила — и их ничтожность.

Они лезли к зверю один за другим.

Оборотень ломал их так легко, как ребёнок ломает сухие ветки.

Но на седьмом скелете зверь вдруг дёрнулся.

Едва заметно.

Кай увидел: костяные пальцы скользнули по передней лапе, оставив тонкую тёмную царапину под белой шерстью.

Яд.

Оборотень тоже понял.

Он зарычал уже без смеха и смял оставшихся с такой яростью, что через несколько мгновений поляна была усеяна обломками костей.

Последний скелет успел поднять меч.

Зверь сбил его ударом головы, наступил на череп и раздавил.

Тишина вернулась сразу.

Только оборотень тяжело дышал посреди поляны.

Кай смотрел на царапину.

Маленькую. Почти смешную.

На такой твари она казалась ничем.

Белый волк медленно поднял морду.

— Ш-ш-пасибо за игру, — прохрипел он.

— Перед трапезой я вш-ш-егда любил размяться.

По его телу прошла судорога.

Кай напрягся.

Оборотень выгнул спину. Шерсть на плечах встала дыбом, кости под кожей будто сдвинулись. Раздался влажный треск. Морда стала короче, лапы вытянулись, белая шерсть уходила под кожу, обнажая мышцы, потом человеческие плечи, грудь, руки.

Через несколько мгновений на поляне стоял голый молодой мужчина.

Высокий, широкоплечий, с хищным лицом и красноватым блеском в глазах. На его предплечье темнела тонкая царапина.

Он посмотрел на неё, потом на Кая.

— Неприятно, — сказал оборотень уже почти человеческим голосом. — Но не смертельно.

Кай молчал.

— Ты ведь правда думал, что дерево тебя спасёт?

Оборотень улыбнулся.

— Или надеялся, что я буду слишком горд, чтобы лезть за тобой?

Он подошёл к стволу и положил ладонь на кору.

Кай начал шептать.

— Харат нутар… харат нутар…

Заклинание остановки сердца было не самым сложным из тех, что он знал. Но оно требовало точности. Ошибка — и удар уйдёт в пустоту. Дрожь — и сила сорвётся. Сомнение — и собственный резерв огрызнётся болью.

— Что ты там бормочешь? — спросил оборотень.

Кай продолжал:

— Харат нутар… харат нутар…

Оборотень прыгнул.

Не полез — именно прыгнул. Руки впились в ствол на высоте человеческого роста, ноги нашли опору, и он начал подниматься с пугающей быстротой. Обломанные нижние ветки почти не мешали ему. Пальцы входили в кору, как железные крючья.

Кай почувствовал, как страх поднимается к горлу.

Он слишком близко.

Слишком быстро.

— Харат нутар!

Слова сорвались с губ вместе с ударом силы.

Незримый заряд ударил оборотня в грудь.

Тот дёрнулся, пальцы соскользнули с коры, и он рухнул на землю.

Кай вцепился в ветку, почти не веря, что попал.

Оборотень лежал неподвижно.

Одно мгновение.

Второе.

Потом он вдохнул.

Громко, хрипло, с яростью.

— Больно, — произнёс он, медленно поднимаясь. — Вот теперь больно.

Кай почувствовал, как надежда умерла.

Оборотень встал на одно колено, потом выпрямился. На груди у него темнела татуировка — сложный знак, похожий на переплетённые когти и круг. Кай понял не сразу, а когда понял, стало ещё хуже.

Оберег.

Дорогой, сильный, настроенный против простых чар.

— Видишь? — оборотень провёл пальцами по татуировке. — Отец не любит, когда его дети умирают от дешёвых фокусов.

Он посмотрел вверх.

— За это я оторву тебе пальцы. Сначала на руках. Потом на ногах. А потом посмотрю, сколько ты протянешь.

Кай заставил себя дышать.

Скелетов нет.

Яма раскрыта.

Остановка сердца не сработала.

Яд действует слишком медленно.

Оборотень снова подошёл к дереву.

Варианты:

Вызвать новых скелетов? Слишком долго. И без отравы они бесполезны.

Повторить остановку сердца? Оберег ослабит удар. Может быть, второй раз сработает сильнее. А может, резерв опустеет, и он просто свалится с дерева.

Бежать по веткам? Смешно.

Кай закрыл глаза на одно короткое мгновение.